Не охотник

Шейн выгнулся дугой, приподнявшись над кроватью, извивался и стонал так громко, что ему стало неловко за те звуки, которые он издает. Его бедра сжались вокруг головы парня, и он громко выругался, снова застонав. Клифф крепче обхватив бедра Шейна, постарался еще глубже зарыться лицом в его задницу, погружая язык в его дырочку так, будто с тех пор, как он в последний раз вылизывал Шейна, прошли не часы, а месяцы. — О, черт, вот здесь, — в стоне шепчет Шейн, совершенно не в силах выговорить полноценное предложение. Шейн крепче сжал волосы Клиффа и стал тереться задницей о его лицо, в такт энтузиазму Клиффа. Он потянул Клиффа за волосы, чтобы притянуть его к себе еще ближе, если это вообще было возможно в тот момент. Этот простой жест заставил Клиффа застонать в то место, где его лицо было прижато к Шейну, и он с еще большим рвением принялся вылизывать его языком. Вскоре после их первого раза Шейн понял, что Клиффу нравится, когда его тянут за волосы. Теперь он старается делать это как можно чаще. Другая рука Шейна крепко сжимала темно-серые простыни. Однотонные подушки и одеяло давно оказались на полу где-то между их первым и вторым раундом. Шейн уже и не помнит, какой это был раунд. Он не на сто процентов уверен, куда делась смазка после их последнего раунда. Но это и не важно, учитывая, с каким энтузиазмом Клифф его вылизывает и насколько он все еще расслаблен и влажен после предыдущего раунда. — Черт! Я близко... — выдохнул Шейн, снова выгнувшись дугой, и его ноги задрожали. С тех пор как Шейн впервые кончил без рук, Клифф поставил перед собой цель научиться делать так каждый раз. Пока это получается не всегда, но Клифф определенно приближается к своей цели. И прямо сейчас Шейн так близок к оргазму, что уже чувствует его вкус. Он чувствует, как оргазм начинает скапливаться в его животе, словно расплавленная лава, прямо под пупком. БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ Шейн выругался и, не глядя на экран, зажал рукой громко звонящий телефон на прикроватной тумбочке, чтобы отключить его. Шейн ахнул, зажмурившись, когда жар в животе начал распространяться по ногам и вверх по позвоночнику. — Mon loup — черт! — выкрикнул Шейн. Клифф застонал так же громко, придвинулся ближе и еще глубже погрузил язык в Шэйна. БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ — Черт побери, — выругался Шейн, снова не обращая внимания на входящий звонок. Кто бы там ни хотел с ним поговорить, пусть подождет, пока Клифф не закончит доводить Шэйна до исступления и пока Шейн не сможет отплатить ему той же монетой. — Продолжай, — выдохнул Шейн, опуская вторую руку и хватаясь обеими за волосы Клиффа. Клиффу не нужно было повторять дважды. Он удвоил усилия, крепко сжимая бедра Шэйна и притягивая его еще ближе, пока все тело Шэйна напрягалось и сжималось. Он был так близок к оргазму, пока его не отвлекли… БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ — Блядь! Шейн в отчаянии выругался, нащупал телефон и снова выключил звук. Он был так близок к оргазму, но этот чертов телефон, который вибрировал на тумбочке рядом с его головой, сводил его с ума. — Не останавливайся, — застонал Шейн, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от отчаяния. Он обеими руками вцепился в волосы Клиффа и тянул их на себя, пока тот продолжал сжимать бедра Шейна своей железной хваткой и вылизывать его, как одержимый. — Заставь меня кончить, mon loup. Он так близок к оргазму, что чувствует его вкус, жар снова начинает разливаться по телу. Он так близок, ему нужно совсем чуть-чуть, ему нужно… БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ — Черт возьми! — выругался Шейн, снова отвлекаясь от оргазма. Он снова выключил звук на телефоне. Шейн жалобно заскулил, громко протестуя, когда Клифф отстранился от него, а телефон тут же снова завибрировал. — Просто ответь, детка, — сказал Клифф, садясь и вытирая одной из своих огромных рук пот и смазку с нижней части лица, покрытой короткой бородой. Лицо его парня раскраснелось от напряжения, он пытался отдышаться. Мускулистая грудь Клиффа вздымалась, как будто он только что пробежал Бостонский марафон. Он выглядит таким чертовски сексуальным, что это просто несправедливо. Все, чего хочет Шейн, — это повалить Клиффа на спину и хорошенько его оттрахать. — Из-за этих отвлекающих факторов мне очень трудно сосредоточиться. — Клифф шутит, но очевидно, что его парень так же, как и Шейн, раздражен из-за постоянных помех. БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ БЗЗЗ — Лучше бы кто-нибудь умер, — ворчит Шейн себе под нос, поворачиваясь так, чтобы схватить с тумбочки вибрирующий телефон. Он даже не утруждает себя тем, чтобы посмотреть, кто звонит, прежде чем ответить. Если Комо попал в тюрьму или случилось что-то еще в этом роде, Шейн его убьет. Он собирается убить его, воскресить, а потом снова убить, для верности. — Что? — рявкнул Шейн в трубку, откинувшись на спину и упав на матрас. — Шейн, придурок! Где ты? Почему ты не отвечаешь на звонки? — громко фыркнул Шейн, демонстрируя своё раздражение, хотя ему и не нужно было говорить, что он был так увлечён процессом, что чуть не пережил религиозный экстаз. — Привет, Бонни. — Привет, Шейн. Серьёзно, мы все тебе звонили! Почему ты не отвечал? Шейн снова фыркнул и закатил глаза. — Потому что, Бонни, я в Бостоне. И потому что послезавтра мне нужно вернуться в Монреаль, чтобы начать сборы. Что тебе нужно? — Шейн понимает, что ведёт себя грубо, но ему очень хочется провести последние часы с любимым. — О! — воскликнула Бонни, хихикнув. — Ну, тебе нужно позвонить Хейдену и Джей Джею, а потом перезвонить мне, потому что мы только что выиграли две тысячи. Хорошего тебе времяпрепровождения в Бостоне, и передай своему горячему хоккеисту-лесорубу, что я передаю ему привет! Помутнённому от страсти мозгу Шейна потребовалась целая минута, чтобы переварить всё, что Бонни выпалила в быстром темпе. К тому времени, как он всё осмыслил, Бонни уже повесила трубку. Шейн отнял телефон от уха и уставился на экран, которой мог дать ему какие-то конкретные ответы. — Какого хрена? Шейн подумал про себя: — Мы с Бонни выиграли две тысячи? За что? — Можно я продолжу, пожалуйста? — очень мило спросил Клифф, по-прежнему лежавший между раздвинутых ног Шейна. Член Шейна все еще твердый, он даже не начал вянуть, хотя до оргазма, казалось, рукой подать. Черт возьми, как же ему хочется вернуться к тому, чем они с Клиффом занимались несколько минут назад. — Пока нет, — проворчал Шейн. — Кажется, мне нужно срочно позвонить Хэйдену. Шейн почти уверен, что слышит, как Клифф бормочет себе под нос что-то о том, что Хэйден — помеха, и обещает, что за это он его прибьет. Шейн шлепнул своего парня по плечу. — Веди себя прилично, — наставительно сказал он и снова лег, чтобы позвонить Хэйдену. Шейн пролистал список пропущенных вызовов и увидел звонки от Джей-Джея, Бонни, Джеки и два пропущенных от Хэйдена. Что, черт возьми, происходит? Шейн нажал на кнопку ответа на экране телефона и включил громкую связь, чтобы положить телефон на грудь и перебирать волосы Клиффа, пока он разговаривает со своим лучшим другом. В целом Клифф ведет себя очень терпеливо и с пониманием ждет, пока Шейн разберется с… чем бы там ни было, черт возьми, в Монреале. Он уже и не помнит, сколько ставок было сделано на свадьбу Джеки и Хэйдена. Телефон звонит несколько раз, и его звонок эхом разносится по почти пустой комнате. Слышно только, как Клифф нежно целует живот Шейна и почтительно игнорирует их обоих. — Наконец-то, черт возьми, чувак! — кричит Хэйден, когда соединение устанавливается. — Чем ты там занимаешься? Я тут с ума схожу. Шейн закатил глаза, слушая драматичные тирады Хэйдена. Последние две недели его друг был на волосок от нервного срыва из-за того, что у него порвалась шнуровка на кроссовке, и теперь, когда до свадьбы осталось всего несколько дней, ситуация только ухудшилась. — Я провожу время со своим парнем, — сухо ответил Шейн, продолжая перебирать пальцами волосы Клиффа, пока дразнящие поцелуи спускались с его живота на бедра. Шейн больше ничего не говорит. Он просто молчит, ожидая, что Хэйден ответит и объяснит, почему он так взбесился. Повисает долгая пауза, пока Шейн ждет, что скажет его лучший друг. — Погоди. Вы что, прямо сейчас трахаетесь? — спросил Хейден, повышая голос и напрягаясь, как будто вот-вот закатит истерику. Клифф поднял голову, оторвавшись от колена Шейна, на котором он выводил губами замысловатые узоры, и посмотрел на него. — Клифф, — предупредил Шейн, заметив озорной блеск в темных глазах своего парня, но было уже поздно. — Да, черт возьми, пытаемся, — непринужденно ответил Клифф, не сбившись ни на секунду. Шейн громко застонал, закрыл лицо рукой и изо всех сил старался не смотреть на то, как его парень посмеивается над ошеломленным и, возможно, слегка напуганным молчанием Хэйдена. Не то чтобы Хэйден имел право возмущаться из-за того, что происходило между Шейном и Клиффом до того, как все их друзья решили выложить это в сеть. Шейн слышал все непристойные, а порой и откровенно пошлые подробности сексуальной жизни своих товарищей по команде. Шейн уже не раз слышал страстную речь Хэйдена о том, как ему нравится, когда Джеки садится — а не нависает — над его лицом. Шейн считает, что Хэйдену очень повезло. Потому что Клифф мог бы сказать что-нибудь более откровенное о том, как глубоко он засунул язык в задницу Шейна. — Хорошо. В общем, мне нужно, чтобы вы двое на минутку перестали трахаться, как кролики. Шейн возмущенно фыркнул: они с Клиффом не так уж плохи. И уж точно не так плохи, как Хэйден и Джеки. — Потому что я тут с ума схожу! Меня вот-вот выследят и изобьют до полусмерти Макмюррей и все ее деревенские дружки… погоди, Марло, ты же далеко, в Бостоне! У тебя есть гостевая комната, где ты можешь меня спрятать? — Шейн критически посмотрел на телефон, лежащий у него на груди. Клифф громко застонал, решив, что в ближайшее время они не закончат начатое. Клифф отодвинулся от своего любимого места между ног Шейна и рухнул на спину, оказавшись рядом с Шейном на кровати, так что они лежали бок о бок. Шейн с тоской посмотрел на все еще твердый, истекающий смазкой член Клиффа, который был пунцового цвета. Этот член мог бы прямо сейчас впечатать его в матрас. — Хэйден, что ты такого натворил, что вызвал гнев всего родного города Джеки? Клянусь, Хэйден, если ты ей изменил, я сам тебя убью, — ответил Шейн совершенно серьезно, не покривив душой. — Что? Нет! — возмущенно выпалил Хэйден. — Я бы никогда… я люблю Джеки, ты же знаешь! Она — любовь всей моей жизни, она — единственный человек, с которым я хочу быть до конца своих дней, она идеальна, Шейн... — начал разглагольствовать Хэйден, но так и не ответил на вопрос Шейна. — Хэйден! — наконец рявкнул Шейн, пытаясь вывести друга из тревожной, любовной лихорадки, в которую тот погрузился. И это сработало: Хэйден замолчал на полуслове, рассказывая о том, какая невероятно умная Джеки. — Что. Ты. Сделал. — снова спрашивает Шейн, делая акцент на каждом слове и произнося их медленно. — Я сделал так, что Джеки забеременела. — жалобно признался Хэйден. Шейн не может сдержаться. Он начинает хохотать так сильно, что забывает злиться из-за того, что их с Клиффом прервали и что Шейн не смог кончить. Он хохочет так сильно, что не может говорить, и ему становится только хуже, когда он вспоминает пари, которое они заключили в Нью-Йорке перед тем, как съехать из отеля. Он, черт возьми, знал, что так и будет. Он, черт возьми, знал, что Джеки забеременеет до свадьбы. Они с Бонни были единственными, кто сделал на это ставку. Он точно положит свою половину выигрыша на сберегательный счет или куда-нибудь еще для ребенка Джеки и Хэйдена. Шейн не может перестать смеяться. Он хохочет так сильно, что физически не может ответить. К счастью, рядом оказывается Клифф, который берет дело в свои руки и отвечает за Шейна. — Черт возьми, Пайк, я не собираюсь прятать тебя, как беглого преступника. У меня дома может ночевать только один игрок «Метрополитенс». Голос Клиффа звучит твердо, но когда он оборачивается и игриво подмигивает Шейну, на его лице читается нежность и обожание. — Почему бы и нет? — жалобно скулит Хэйден, и в его голосе слышится скорее обида подростка, чем взрослого двадцатитрехлетнего мужчины. — Если бы мы поменялись местами и ты обрюхатил Шейна, я бы спрятал тебя от Юны. Шейн почему-то смеется еще громче, представляя эту картину. Клифф закатывает глаза в ответ на выпад Хэйдена, но это никак не помогает Шейну перестать хихикать. Или унять эрекцию. — Пайк. Кончай придуриваться и перестань вести себя как тупой шестнадцатилетний пацан, который обрюхатил свою девушку. Ради всего святого, Пайк. Вы с Джеки оба взрослые люди с хорошей карьерой и более чем стабильным финансовым положением. Господи, Пайк, ты женишься на этой женщине через неделю. Ну и ну. Шейн уже не хихикает. От того, как Клифф рычит на Хэйдена, от его властного тона, его либидо только разгорается. — Да пошел ты, Марло, — вяло отвечает Хэйден. Оскорбление не задело его, в нем не было ни капли злости. — Не-а, ты не в моем вкусе. Недостаточно хорош собой, — сухо отвечает Клифф. — Шейн! Твой парень ко мне пристает, — скулит Хейден, как капризный подросток. — И он мог бы быть и повежливее. И он мог бы это сделать, Клифф почти так же хорошо умеет выводить других игроков из себя, как Розанов. — И, кстати, Хэйд, если бы я мог забеременеть, моя мама была бы в восторге от того, что Клифф сделал меня беременным. — Чушь собачья. Твоя мама убила бы Марло за то, что он обрюхатил тебя. Она — единственный человек на этой планете, который относится к хоккею с таким же фанатизмом, как и ты, и ты хочешь, чтобы я поверил, что Юна Холландер спокойно отнеслась бы к тому, что ты взял бы годичный перерыв на пике своей карьеры? — возразил Хэйден, которого абсурдность происходящего, похоже, вывела из состояния апатии. — Ну, учитывая, что наш ребёнок стал бы частью канадской хоккейной династии, да, думаю, моя мама была бы на сто процентов за, — язвительно ответил Шейн. — Фу, слава богу, что вы двое не можете забеременеть. В «Монреаль Канадиенс» это восприняли бы как второе пришествие Христа. Они и так будут вести себя отвратительно из-за ваших отношений, когда вы решите объявить о них публично. Хэйден был прав: это лишь одна из причин, по которой они до сих пор не афишировали свои отношения. — Не напоминай, — немного обиженно ответил Шейн, изображая капризного подростка, но тут же вернулся к роли лучшего друга. — Тебе уже лучше или мне нужно позвонить Митти, чтобы он приехал и помог тебе? — спросил Шейн, изо всех сил стараясь найти баланс между утешением, поддержкой и поддразниванием. — Фу, не звони Митти, я морально не готов к его «утиной речи». Ладно, капитаны, давайте наконец признаем, что он позаимствовал эту речь у «Могучих уток». Клифф молча стоял рядом с Шейном, но его брови вопросительно взметнулись вверх. Шейн и слышать об этом не хочет, это прямое нарушение их с Клиффом уговора о том, что вся инсайдерская информация остаётся между ними и никогда не выходит наружу. — Я не понимаю, о чем ты, — поспешно ответил Шейн, прежде чем Клифф успел попросить разъяснений по поводу знаменитой фразы Митти «утки летят стаями», которую он повторяет новичкам каждый раз, когда у них что-то не получается, когда они чувствуют себя не в своей тарелке, когда ввязываются в дурацкую драку из-за шайбы или когда у них такое сильное похмелье, что они едва могут идти по прямой, не говоря уже о том, чтобы кататься на коньках. — А теперь иди, поклоняйся Джеки или еще кому-нибудь. А я пойду потрахаюсь. Хэйден возмущенно вскрикнул на другом конце провода, а Шейн повесил трубку и посмотрел на своего парня, который все еще выжидающе смотрел на него. — Даже не спрашивай, — сказал Шейн, стараясь, чтобы его тон был твердым и серьезным. — И в мыслях не было, — легко ответил Клифф. Его голос звучал весело и игриво, но при этом он соблюдал разумную границу, которую они оба установили в самом начале, чтобы избежать возможных проблем, которые могли возникнуть из-за отношений с игроком из конкурирующей команды. Шейн притянул Клиффа к себе и снова поцеловал, намереваясь продолжить с того места, на котором они остановились, когда их прервали. Но в то же время Шейну захотелось немного пошалить, несмотря на то, что Клиффу только что пришлось терпеть, пока его член был в подвешенном состоянии, пока Шейн разбирался с истерикой своего лучшего друга. — Ты что, хочешь, чтобы я от тебя забеременел? — спросил Шейн, дразня своего парня, когда тот отстранился после поцелуя. Клифф посмотрел на Шейна, слегка ошалевший от страстных поцелуев, медленно моргнул, поняв шутку и то, что Шейн решил пошалить, а потом хищно ухмыльнулся. — Конечно, — ответил Клифф. Его голос стал низким и хриплым, и он снова набросился на Шейна, целуя его. Поцелуй был глубоким и страстным. Клифф врывается языком в рот Шейна, как делал это в его заднице всего десять минут назад. Клифф перекатывается на Шейна и снова оказывается у него между ног. Шейн чувствует, как твердый член его парня настойчиво упирается ему в бедро, пока они двигаются навстречу друг другу. Шейн заставит Клиффа встать и найти потерянную смазку через минуту. Но прямо сейчас он хочет, чтобы его парень снова завелся. Он так отчаянно хочет, чтобы Клифф его трахнул, что к тому времени, когда Шейн позволит ему это сделать, он будет оттрахан так, что завтра не сможет ходить прямо, но все равно будет чувствовать Клиффа внутри себя весь полет до Монреаля.

———

Провожать Шейна в аэропорт было тяжело. Клифф знал, что будет тяжело, ни он, ни Шейн не были настолько наивны, чтобы думать, что отношения на расстоянии будут легкими. Это был один из тех долгих разговоров, которые у них случались в промежутке между первым свиданием и моментом, когда они решили перейти от случайных встреч к полноценным отношениям. Они говорили об этом в перерывах между обсуждением того, как совмещать карьеру и отношения, неуклюжими попытками Клиффа объяснить свою квир-идентичность и признанием Шейна в том, что раньше он состоял в длительных отношениях с другим игроком, который до сих пор скрывает свою ориентацию. Надо признать, Клифф не стал расспрашивать Шейна о его предыдущих отношениях. Конечно, ему было немного любопытно, но он не хотел знать подробностей. То, что Клифф всегда спокойно относился к своей квир-идентичности, не означает, что он имеет право знать, кто из игроков «Миннесоты Уайлд» скрывает свою ориентацию. Да он и не хочет этого знать. Конечно, «Миннесота Уайлд» совсем недавно заявила, что теперь, когда Клифф, Шейн и Хантер открыто заявляют о своей ориентации, лига стала более дружелюбной к квирам. Но Шейн и Скотт — золотые мальчики «Миннесоты Уайлд», и они оба перешли из категории хоккейных звезд в категорию звезд мейнстрима. Клиффу всегда было плевать на то, что комиссар Кроуэлл и другие высокопоставленные члены «Миннесоты Уайлд» чувствуют себя некомфортно. Это было одним из преимуществ того, что он был «непорочным ребенком» «Миннесоты Уайлд». Клифф прекрасно осознает свои привилегии и понимает, что не все могут позволить себе роскошь открыто заявлять о своей ориентации. Он также понимает, что каминг-аут — это очень личный выбор, который каждый должен сделать сам. Так что нет, он не хочет знать, кто был бывшим Шейна. Даже если бы все закончилось в пользу Шейна, Клифф считает, что кто бы это ни был, он чертов идиот, раз отпустил Шейна. Но все это не имеет значения. Клифф едет прочь от аэропорта, где только что высадил Шейна. И это тяжело. Он уже скучает по Шейну и по-новому осознает, как тяжело, должно быть, приходится женам игроков, когда команда уезжает на несколько недель. Но они профессионалы, а значит, должны вести себя как взрослые и завтра пойти на работу. Клифф включает радио в машине и едет через Харбор-Дистрикт в сторону Норт-Энда, чтобы забрать свой обычный заказ из «Манджии» и вернуться в свою квартиру с живописным видом на Бостонскую гавань. Он слушает, как радиостанция «MLH Network» анализирует предстоящий сезон и делится прогнозами. Все это — важная часть его предсезонной подготовки, но не такая важная, как подготовка к матчам. Клифф громко фыркает, когда один из ведущих пытается сравнить новичка «Чикаго» с Рози, утверждая, что этот парень — новый Илья Розанов. У парня есть задатки, в этом нет никаких сомнений, Федор Козлов — талантливый хоккеист, но он далеко не Илья Розанов. Не каждый талантливый парень из России станет новым Ильей Розановым, как и не каждый талантливый парень из Канады — новым Шейном Холландером. Клифф был выбран под первым номером на драфте за пару лет до Шейна и Рози, но он и близко не был так хорош, как его лучший друг или его парень. К тому времени, как Клиффу удается найти место для парковки, которое находится в двух шагах от «Манджии», он достает из подстаканника телефон, чтобы проверить сообщения, которые пришли, пока он искал место для парковки. Черт, как же он ненавидит искать парковку в Бостоне. Это сущий кошмар, особенно если нужно быстро забрать еду на вынос. Есть несколько сообщений от Шейна, которые больше похожи на поток сознания, потому что Шейн наблюдает за людьми, пока ждет посадки на свой рейс.

Kliff:

Почему люди думают, что если они будут спорить с бортпроводником, то это им как-то поможет?

Марисса сегодня на входе?

❤️ Baby ❤️: Потому что люди — законченные придурки. Кто такая эта Марисса, черт возьми?? И откуда мне знать, работает ли она? Как так вышло, что ты еще больший канадец, чем я? Я даже не настолько любезен, чтобы знать по именам всех стюардов в Монреале. Клиффу не стоит смеяться. Ему совершенно точно не стоит находить возбуждающими редкие приступы ревности своего парня, и уж точно не стоит подливать масла в огонь, когда они не увидятся следующие пять дней. И кто знает, сколько времени пройдет после этого.

Kliff:

Я не знаю стюардов, детка.

Я знаю Мариссу.

Она была лучшей подругой Кэти с тех пор, как мы все были в подгузниках.

Он не знает, сколько времени уйдет на ответ от Шейна, поэтому Клифф идет в ресторан, чтобы забрать свой заказ. Он стоит в очереди за группой подростков, поэтому откидывается на спинку стула, уткнулся лицом в телефон и открывает переписку с Рози.

Kliff:

Ты слышал о новом русском феномене?

Рози отвечает почти сразу, так что, скорее всего, он уже возвращается в свой нелепый пентхаус в Норт-Энде, если еще не там. Он предложил подвезти Рози, потому что его рейс прибывал примерно в то же время, когда Шейну нужно было быть в аэропорту. Но Рози — упрямый и независимый тип, который отклонил предложение Клиффа. Rozy: Кто? Козлов?

Kliff:

Да. Только что услышал по «NLH Radio», что он новый Илья Розанов.

Rozy: Они сравнивают меня с пятым номером драфта? Вратарем? Почему?

Kliff:

Черт его знает.

Но у меня есть одна теория.

Клифф на мгновение отвлекается, чтобы встать в очередь, и тут ему приходит сообщение от Шейна. Одна из хихикающих девочек-подростков, стоящих перед ним, смотрит на него, склонив голову набок, словно пытаясь понять, узнает она его или нет. Клифф отводит взгляд, снова смотрит в телефон, открывает сообщение от Шейна и на время забывает о Рози. ❤️ Baby ❤️: Гребаный придурок. Я собирался отправить тебе несколько фотографий, чтобы ты не скучал до свадьбы Хэйдена, но теперь, думаю, не стоит, раз ты так со мной груб.

Kliff:

Подожди, что? Ебать!

Прости, что дразнил тебя.

Как я могу загладить свою вину?

Я сделаю все, что ты захочешь.

❤️ Baby ❤️: Все, что угодно? Очередь снова сдвинулась с места, и Клифф с легкостью последовал за ней.

Kliff:

Все, что ты захочешь, детка, позволь мне загладить свою вину.

Скажи, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче.

Клифф не отрывается от телефона, затаив дыхание, и снова идет в ногу с очередью, пока наконец не оказывается в ее начале. ❤️ Baby ❤️: М-м-м-м. Надо подумать. Мы уже садимся в самолет. Напишу тебе, когда приземлимся.

Kliff:

Удачного полета, детка.

Скоро увидимся.

Клифф почти добрался до начала очереди и снова погрузился в разговор с Рози, когда к нему обратилась девочка-подросток, которая все это время не сводила с него глаз. — Вы мне кого-то напоминаете. Вы кто-то знаменитый или что-то в этом роде? — спросила она, все еще глядя на него так, будто пыталась понять, откуда она его знает. Клифф лишь пожал плечами и снова уткнулся в телефон. — Что-то вроде того, — уклончиво ответил он, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы избежать дальнейшего разговора. Когда он только начинал играть в НХЛ, ему нравилось, когда его узнавали на публике. Но это быстро перестало быть чем-то привлекательным, потому что это всегда происходило в самый неподходящий момент. Иногда человеку просто хочется спокойно сходить в туалет, а не выслушивать приветствия, пока он справляет нужду. Сегодня вечером он просто хочет вернуться домой и морально подготовиться к тому, чтобы помочь своей команде снова выйти в плей-офф, а может, и выиграть второй Кубок Стэнли, а также к разговорам со своим лучшим другом и товарищами по команде о своей личной жизни. Он открыл сообщение от Рози, намереваясь не обращать внимания на то, что за ним наблюдает любопытная стайка девочек-подростков. Клиффу приходится сдерживаться из последних сил, чтобы не отреагировать на шквал сообщений, появившихся на его телефоне с тех пор, как он в последний раз ответил. Rozy: Потому что мы оба русские? Отвали! Мы даже не из одной области России. Я из Москвы, а он из Суздаля. Козлов — вратарь, какое отношение это имеет ко мне? Я центральный нападающий. Неужели эти глупые американцы не понимают, что это совершенно разные навыки? Я погуглил его. И внешне мы тоже не похожи. Я гораздо симпатичнее. Клифф тихо посмеивается про себя, снова перечитывая сообщения и делая пометки, чтобы перевести те части, которые он не понял, когда вернется домой. — А вот и он! Клифф Марло! Мой любимый клиент! — Клифф рассмеялся, услышав громкий голос из-за стойки. Он напечатал ответ Рози и нажал «Отправить».

Kliff:

Ого, брат.

Как ты справляешься с джетлагом?

— Привет, Тони, — тепло поздоровался Клифф, приветствуя пожилого итало-американца за стойкой и убирая телефон в карман. — Как дела? — Тони отмахнулся. — Не жалуюсь. У меня красивая жена, здоровые дети и любимая работа, — легко ответил Тони, и Клифф с нежностью улыбнулся и засмеялся. Тони говорит эти слова с тех пор, как Клифф впервые пришел в ресторан в свой первый сезон в качестве новичка. — А как у тебя? Мне кажется, я почти не видел тебя этим летом. А где твой красавчик-бойфренд? — Тони быстро задавал вопросы один за другим, пока оформлял для Клиффа его обычный предсезонный заказ, не упуская ни одной детали. — В Монреале. Ты же знаешь, как это бывает: завтра начинаются сборы. Тони кивнул и махнул рукой в сторону терминала для считывания карт. Именно за это Клифф так любит «Манджию»: дело не только в вкусной еде и странной расслабляющей атмосфере хаоса, но и в людях. В том, как хорошо они его знают, и в том, что общение с Тони и его семьей настолько прочно вошло в его повседневную жизнь, что это уже можно считать суеверием. — А-а-а, — с нежностью протянул Тони, когда Клифф закончил оплачивать заказ. — У твоего парня ужасная работа... — У нас с ним одна и та же работа! — возразил Клифф, но его не услышали. — В ужасном городе. Тебе стоит чаще его сюда приводить, я помогу тебе уговорить его переехать в Бостон, — закончил Тони, протягивая Клиффу чек, когда тот распечатался. Клифф фыркнул, принимая маленький прямоугольный листок бумаги. — Уверен, ты делаешь это исключительно из альтруистических побуждений, — с сарказмом ответил Клифф, заставив Тони ухмыльнуться. — Конечно! — неубедительно ответил Тони, и Клифф снова фыркнул от смеха. — Я просто хочу, чтобы мой любимый клиент был счастлив, а ты же знаешь, как говорят: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — сказал Тони, ухмыляясь и поглаживая себя по животу. Клифф покачал головой и вернул готовый чек. — Я учту это, — ответил он, положив несколько двадцаток в аквариум из мутного стекла, который служил чашкой для чаевых, и отошел в сторону, чтобы другие посетители могли сделать заказ, пока Клифф ждет свой заказ. Он достал телефон из переднего кармана джинсов и, пока ждал, проверил новое сообщение от Рози. Rozy: Очень устал из-за смены часовых поясов. Я не ел уже сутки. Я уже даже не различаю цвета.

Kliff:

Неправильная клавиатура, брат.

Или неправильный адресат.

Я не могу сказать, предназначались ли эти сообщения мне или Светлане.

Rozy: Сука Блять. Подожди минутку.

Kliff:

Рози.

Иди, блядь, спать.

Rozy: Нет Ты не сможешь меня заставить Ты не моя мама

Kliff:

Все еще не та клавиатура, Роз.

Rozy: Блядь! Они ходят туда-сюда, пока Клифф ждет, когда будет готова его еда. В конце концов Рози все-таки переключает клавиатуру обратно на английский, и Клиффу гораздо легче переводить чересчур заезженный английский Рози, чем ее крикливый выговор. Как только его еда на вынос готова, Клифф достает белый пластиковый пакет со всеми своими любимыми блюдами и говорит Тони, что они увидятся как можно скорее. Дорога домой занимает гораздо меньше времени, чем поездка из аэропорта в Манджу, в основном потому, что ему не нужно искать парковку, как только он доберется до своего дома. Всю дорогу от подземной парковки до своей квартиры Клифф обменивается мемами с Рози и мечтает о том, как он наестся "Альфредо", свежего теплого чесночного хлеба и канноли, одновременно смотря хороший ситком. Единственное, что могло бы сделать его тихую ночь еще лучше, это если бы Шейн все еще был здесь, с ним, свернувшись калачиком на диване. Клифф не может поверить, что уже так сильно скучает по Шейну. Его не было всего пару часов, так что у Клиффа нет причин скучать по своему парню так сильно, как он скучает, если не считать того, что он знает, сколько усилий им придется приложить, чтобы снова провести время вместе до конца сезона. Они созвонятся по видеосвязи, когда Шейн вернется из аэропорта, поужинает с родителями и наконец-то сможет расслабиться. Это не то же самое, что проводить время вместе в одной комнате, но это лучше, чем ничего. Наконец Клифф добирается до входной двери. Он кладет телефон в передний карман джинсов, достает из того же кармана ключи и перекладывает еду в другую руку. Ему не терпится зайти в квартиру, поужинать и дождаться звонка от Шейна. Он насвистывает одну из поп-песен, которые были на слуху все лето, вставляет ключ в замок и быстро поворачивает его, пока не слышит знакомый щелчок. Затем он вставляет ключ в дверную ручку и поворачивает его, пока дверь не открывается с тихим щелчком. Открыв дверь, он кладет ключи обратно в карман, поворачивает дверную ручку и заходит в квартиру, чтобы провести тихий вечер в одиночестве. Но, похоже, этому не суждено случиться, потому что за кухонным столом сидит Кэти. Клифф подпрыгивает на полметра и чуть не роняет еду. — Какого черта, Кэти? — воскликнул Клифф, когда шок и, может быть, легкий испуг немного отступили. — Какого черта ты здесь делаешь? Его старшая сестра закатила глаза и сделала глоток красного вина, которое она явно принесла с собой, потому что у Клиффа его нет. — Привет, Кэти! Я так рад тебя видеть, здорово, что ты здесь! Как учеба на юридическом? Как Нью-Йорк? Как Мик? Ты уже посмотрела новый выпуск «Королевских гонок»? — саркастично ответила Кэти, сверля его взглядом. Клифф сверлил ее в ответ. — Да, да, да. Всё это, но ещё и что за хрень, Кэти? — снова спросил Клифф, проходя дальше в кухню, ставя пакет с едой на столешницу и поворачиваясь, чтобы взять вилку и пиво. — Ну, судя по всему, у моего брата появился новый, тайный бойфренд, и я хочу знать все грязные подробности. Когда Клифф обернулся, Кэти уже запускала один из своих длинных, идеально ухоженных пальцев в его пакет с едой, собираясь рыться в нём, как голодный енот. Клифф отдёрнул её руку от еды и придвинул пакет к себе. — Отвали, Кэтрин, — рявкнул он на сестру, защищая свою еду, и достал контейнер из пенополистирола с любимым соусом альфредо из морепродуктов. — Сам отвали, Клиффтон. Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, сидя по разные стороны кухонного стола, в напряжённом и по большей части безмолвном противостоянии. Первой не выдержала Кэти. Она потерла тыльную сторону ладони. — Ай, — тихо пробормотала она себе под нос, прежде чем продолжить. — Ну же, Клифф, расскажи мне о своём ухажёре. Клифф поморщился. — Никогда больше не произноси при мне слово «ухажёр», — пробормотал он, уклоняясь от назойливых расспросов сестры. — Любовник? — попыталась она, склонив голову набок и злобно ухмыльнувшись, отчего Клифф заметно вздрогнул. — Нет. Фу, гадость, — ответил Клифф, отправляя в рот очередную порцию лапши. — У таинственного бойфренда Клиффа отличный вкус на шампуни! Эта штука потрясающе пахнет! Клифф резко повернул голову на звук голоса Джейса, доносившегося откуда-то из-за спальни Клиффа с примыкающей к ней ванной комнатой. Он оглянулся на Кэти, чья злобная ухмылка превратилась в настоящую злодейскую ухмылку. — Ты привела с собой Джейса, — прошипел он, снова сверля Кэти взглядом, но та сохраняла раздражающе невозмутимый вид. Джейс — неисправимый соглядатай, способный выведать самые сокровенные тайны. По сути, он ходячая ищейка. Клифф уже сбился со счёта, сколько раз их с Кэти наказывали в подростковом возрасте из-за того, что Джейс всё вынюхивал. — Ты это заслужил за то, что не рассказал мне о своём таинственном мужчине, — невозмутимо ответила Кэти и сделала ещё один глоток вина. — Дай мне канноли. Кэти снова потянулась к пакету с едой, но Клифф инстинктивно выхватил его из её цепких рук. Он не в настроении делиться канноли с кем-то, чьё имя не Шейн. — Отвали, — снова огрызнулся он и отвернулся к ванной. — Не трогай вещи Шейна, придурок! — Он оглянулся на Кэти. — Когда он найдет мою коллекцию секс-игрушек, тебе придется объяснять ему, что такое гей-секс. — Оно того стоило! — нараспев проговорила Кэти, смеясь. — А теперь давай, Клифф, расскажи мне все о парне, который заставил тебя остепениться и завязать с беспорядочными связями. — Эй, Клифф, зачем тебе такая большая бутылка лубриканта? — крикнул Джейс, явно обнаружив ящик с секс-игрушками Клиффа и Шейна. — Погоди… А это что у тебя? — Кэти! — раздраженно рявкнул он, почти умоляя ее. Кэти вскочила на ноги и впервые с тех пор, как проникла в квартиру Клиффа, выглядела смущенной. — Я все исправлю! — крикнула она через плечо, убегая в спальню Клиффа. На самом деле она не хотела объяснять младшему брату, который невероятно умен, но при этом настоящий мачо, что такое гей-секс. В конце концов Клифф поделился своим канноли с братом и сестрой, потому что ему стало немного неловко из-за того, что он смеялся, пока Кэти пыталась объяснить Джейсу содержимое прикроватной тумбочки Клиффа.

———

Шейн медленно выдохнул, изо всех сил стараясь сбросить напряжение, которое сковывало его плечи с тех пор, как Клифф высадил его в аэропорту. Он терпеть не может летать, и, хотя уже привык к этому, так и не смог смириться с тем, насколько сильно его это раздражает. Было приятно увидеть родителей, которые ждали его у выхода из аэропорта, и он был благодарен отцу за то, что тот настоял на том, чтобы помочь Шейну погрузить багаж в багажник их внедорожника, хотя Шейн и сам вполне мог справиться. Он позволил маме поухаживать за ним и посмеялся, когда она заявила, что он выглядит на удивление хорошо для человека, который почти все свободное время проводил в разъездах между Оттавой, Монреалем и Бостоном. Ужин прошел хорошо, они зашли в свой любимый ресторан и рассказали друг другу обо всем, что пропустили за последние несколько месяцев. Шейн слушал, как мама в очередной раз пускалась в пространные рассуждения о самых нелепых слухах. Он начал расслабляться, когда они приступили к еде, но потом мама заговорила о Клиффе и начала излагать свою стратегию из двенадцати пунктов по налаживанию их отношений. Шейн напрягся, и его уши запылали, когда ему пришлось возразить, потому что ни он, ни Клифф не хотели превращать свои отношения в нечто большее. Это было одним из пунктов, которые они подробно обсудили, наряду с профессиональными границами и искренним стремлением Шейна быть максимально открытым с Клиффом в том, что касалось его прошлого с Розановым. — Мам, нет. Мы не будем превращать это в нечто большее. Мы с Клиффом уже говорили об этом, ясно? Юна приподняла одну бровь, и Шейн понял, что она ждет от него объяснений. Он не очень хорошо считывает социальные сигналы и мимику, но иногда может понять свою маму лучше, чем самого себя. Поэтому он глубоко вздохнул, отложил вилку и начал объяснять очень простой двухэтапный план, который они с Клиффом разработали. — Мы будем вести себя ответственно и расскажем обо всем нашим командам на своих условиях, а потом поступим так, как поступает любая другая пара: просто сделаем случайный пост друг о друге, — проворчал он. Шейн не понимает, почему его отношения с Клиффом должны быть таким большим секретом. Не то чтобы Хэйдену пришлось делать официальный пресс-релиз, чтобы объявить о том, что он встречается с Джеки. Хэйден как-то попытался невзначай упомянуть в команде, что его девушка придет на матч, который они готовились сыграть против «Далласа». У него это плохо получилось, потому что он едва сдерживал улыбку, когда говорил об этом, но все же. В этом не было ничего особенного, если не считать того, что вся команда громко подбадривала Хэйдена и игриво подшучивала над ним, задавая вопросы о его новой девушке. Хейден опубликовал милую фотографию, на которой они с Джеки вместе празднуют Новый год, и в этом тоже не было ничего особенного. Именно этого и хотели Шейн и Клифф: чтобы к их отношениям относились так же спокойно, как ко всем остальным отношениям их друзей и товарищей по команде. — Да, но вы двое не такие, как все остальные пары, — медленно и осторожно ответила его мама. Шейн понимал, что она права: им действительно нужно было вести себя так, чтобы их отношения выглядели идеально с точки зрения пиара, ведь они были двумя мужчинами, которые играли за соперничающие команды. Шейн немного расстроился из-за этого. Но его отец — это его отец, и ему удалось разрядить неловкую напряженность, возникшую за столом. Он умеет справляться с напряжением, которое может возникнуть, когда Шейн и его мама слишком похожи друг на друга, когда у них разные взгляды на то, как вести дела Шейна, когда ни одна из них не права как таковая, но обе слишком упрямы, чтобы уступить. Даже если на этот раз мама в какой-то степени права, Шейн не готов признать это прямо сейчас. — Так когда мы познакомимся с Клиффом? Ты знал, что твоя мама была большой поклонницей Мари-Фредерик Пулен, когда мы учились в колледже? — Вся ее комната в общежитии была увешана постерами с Пуленом, — сказал его отец с легкой усмешкой. — Честно говоря, я тогда немного ревновал, — закончил он, многозначительно подмигнув в сторону мамы, отчего та покраснела, а Шейн закатил глаза. Но это сработало: отец успешно перевел разговор об их отношениях с обсуждения того, как вести себя на публике, на знакомство с его бойфрендом. И Шейн с радостью принялся расхваливать его перед родителями. Несколько минут назад родители высадили его у дома и предложили подняться с ним, чтобы помочь занести чемодан, но Шейн отмахнулся, сказав, что ему действительно нужно побыть одному, чтобы освоиться и привести себя в порядок перед тренировочным лагерем. К тому же ему очень хотелось поговорить с бойфрендом по видеосвязи, чтобы родители не заглядывали ему через плечо, а мама не допрашивала Клиффа, как в одной из тех криминальных драм, которые так любят смотреть его родители. На то, чтобы освоиться в квартире, у него уходит не так много времени, как обычно, ведь этим летом он бывал там чаще, чем в Оттаве, где обычно проводит межсезонье. Но все равно ему требуется какое-то время, потому что у него есть свой распорядок, от которого он не хочет отступать. Этот распорядок позволяет ему чувствовать себя спокойно и собранно, чтобы хорошо выспаться перед завтрашним ранним подъемом ради тренировочного лагеря. Сначала он относит чемодан в прачечную и сортирует грязное белье, загружая его в стиральную машину, а потом относит уже пустой чемодан обратно в спальню. Он ставит его на отведенное для него место в дальнем углу шкафа, рядом с остальной одеждой, разложенной по размерам. Затем он берет свою хоккейную сумку и проверяет экипировку, дважды и трижды убеждаясь, что все в идеальном состоянии, хотя он уже делал это сразу после того, как «Метрополитенс» потеряли место в плей-офф. Какой бы хорошей ни была команда, у Митти была сломана нога, а когда основной вратарь выбывает из строя из-за травмы, это серьёзная проблема, с которой не могут справиться даже лучшие команды. Так что да, он знает, что вся его экипировка в идеальном состоянии, но ему всё равно спокойнее, когда он перед отъездом проверяет, всё ли в порядке с его тренировочной формой и снаряжением, а также с одеждой для спортзала. Затем он просматривает холодильник и шкафы, чтобы убедиться, что там нет просроченных продуктов. Их там нет. Он знает, что их там нет. Он не уезжал из квартиры так долго, чтобы что-то могло испортиться, но это всё равно часть его ритуала, и Шейн не собирается его нарушать. И ему всё равно, насколько нелепым или суеверным это может показаться. По крайней мере, его ритуал имеет смысл, и он не пьёт дюжину сырых яиц, как хвастается Комо. Шейн считает это чертовски странным, в какой-то степени опасным и глупым суеверием, но он не стал бы говорить об этом вслух ни Комо, ни кому-либо другому из своих товарищей по команде. Закончив рыться в холодильнике и шкафах, Шейн снимает одежду, в которой был весь день, и относит ее в стирку, а сам идет в душ, чтобы смыть с себя запах аэропорта, который, как чувствует Шейн, прилип к его коже, а также избавиться от остатков стресса, которые смываются вместе с гелем для душа. Он тщательно ухаживает за кожей, потому что действительно заботится о ней, в отличие от некоторых других парней из лиги, которые считают, что быть грязным и немытым — это верх мужественности. Поэтому он тщательно ухаживает за кожей, как делал это с подросткового возраста, и почти никогда не меняет свои привычки. Он наносит дезодорант и, наконец, надевает идеально выстиранные серые, спортивные штаны и свою любимую мягкую, синюю толстовку с капюшоном. Он меняет белье. Наконец Шейн берет телефон, который стоял на зарядке в спальне, и возвращается в гостиную. Шейн устраивается поудобнее на диване, включает телевизор, переключает канал на НХЛ и убавляет звук, после чего наконец-то открывает FaceTime на своем телефоне и звонит своему парню. Клифф отвечает не сразу, а когда все-таки берет трубку, он выглядит вспотевшим и запыхавшимся, отчего Шейн удивленно вскидывает брови. — Как тебе спокойная ночь в одиночестве? — спрашивает Шейн, не в силах сдержать сарказм, хотя и не должен. — Не очень, — отвечает Клифф, и в трубке раздается возня, а женский голос спрашивает: — О боже, это он? Я хочу поздороваться! — Отвали! — Клифф, похоже, отвоевал свой телефон, потому что его лицо снова появляется на экране, и он выглядит очаровательно сердитым. — Мои брат и сестра решили устроить мне засаду и ворваться в мою квартиру, потому что хотят сидеть и сплетничать о наших отношениях, как кучка малолеток. — Я хочу поздороваться! — доносится из-за кадра ещё один молодой мужской голос. — А я хочу в этом году выиграть ещё один Кубок Стэнли, но мы не всегда получаем то, чего хотим! — крикнул в ответ Клифф, прежде чем обернуться к Шейну. Он был явно раздражён, но всё равно очаровательно ворчал. — Дай мне минутку, чтобы отгородиться от этой толпы. — Ой, малыш! — заворковала женщина. — Ну же, дай мне поздороваться, я буду паинькой! — Клифф уже двигался в сторону спальни, словно пробежал марафон по своей квартире. — Да ни за что! — крикнул его парень через плечо, прежде чем скрыться в спальне. Шейн смотрел, как Клифф закрывает и запирает дверь. — Тебе так повезло, что ты у нас единственный ребёнок, — выдохнул Клифф, немного запыхавшись. Шейн наблюдал, как его парень прошёл в спальню и плюхнулся на кровать. — Не знаю, мне кажется, это мило, что они о тебе заботятся, — ответил Шейн, поудобнее устраиваясь на диване в углу и положив голову на подлокотник. Клифф рассмеялся и устроился поудобнее на подушках. — Так и есть, — признал Клифф, пожав плечами. — Через день-другой, когда я перестану злиться из-за того, что они застали меня врасплох своей заботой, я и сам буду рад. Шейн снова рассмеялся. — Знаешь, я готов поздороваться с твоими братьями и сёстрами, — поддразнил он. Клифф яростно замотал головой. — Ни за что. У Джейса такта не больше, чем у двадцатиоднолетнего маменькиного сынка — а его, кстати, нет, — а Кэти — угроза для общества, и тебе ни в коем случае нельзя верить ни одной из тех неловких историй, которые она тебе расскажет обо мне. Всё это откровенная ложь, — сказал Клифф слишком яростно, чтобы это можно было принять за правду. — Угу, — сухо ответил Шейн, но всё ещё улыбался. — Я уверен, что так и есть, mon loup. От сарказма Шейна Клифф расхохотался, запрокинув голову. Боже, Шейн уже скучает по нему, ему хочется, чтобы они по-прежнему были вместе, лежали, свернувшись калачиком, в постели или на диване, да где угодно. Он просто хочет быть рядом с Клиффом. — Я скучаю по тебе, — тихо говорит Шейн, когда смех Клиффа стихает. Ему кажется нелепым испытывать такие чувства, не говоря уже о том, чтобы признаваться в этом вслух, но именно так он себя чувствует, и ему не нужно беспокоиться о том, что Клифф подумает, будто он скучный или навязчивый, раз говорит об этом. — Я тоже по тебе скучаю, — отвечает Клифф, и на его лице появляется такое выражение нежности и обожания, которое, как понял Шейн, он приберегает только для него. — Честно говоря, я, наверное, буду рвать и метать все эти пять дней. Боже, Шейну не терпится снова увидеть своего парня, пусть даже они увидятся всего на две ночи, прежде чем Клифф вернется в Бостон. И все же Шейн очень рад, что Клифф будет его спутником на свадьбе Хэйдена и Джеки. Он задумчиво хмыкнул, прежде чем ответить. — Не могу дождаться, когда увижу тебя в костюме, — смущенно признался Шейн, чувствуя, как краснеет. Клифф тоже слегка покраснел и смущенно улыбнулся в ответ на комплимент. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы выглядеть подобающе и быть твоей парой на этом торжестве. Шейн издал вопросительный звук. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у меня не был сломан нос или что-то в этом роде, — объяснил Клифф, нервно ерзая, и от этого в животе Шейна зародилось беспокойство. Блядь. Клифф по-прежнему настаивает на том, чтобы завтра рассказать о них Розанову, и Шейн из-за этого нервничает, но старается не показывать виду, потому что Клифф уверяет, что всё будет хорошо, а Шейн хочет доверять своему парню. Он хочет верить, что Клифф знает своего лучшего друга лучше, чем он сам, и что Розанов, может, и разозлится, но в конце концов успокоится. Поэтому Шейн пытается делать вид, что не нервничает, чтобы не волновать Клиффа. — Клифф, — невольно взмолился он. Он хотел, чтобы его голос звучал строго или, может быть, игриво и поддразнивающе. Не так, будто он на взводе, хотя на самом деле это так. — Эй, эй, эй, — быстро ответил Клифф, заставив Шейна замолчать, чтобы успокоить его, как он всегда делает. — Всё будет хорошо. Рози меня не ударит. В худшем случае он может не разговаривать со мной несколько дней, но он не агрессивен. Шейн кивает, изо всех сил стараясь довериться Клиффу. Он убеждает себя, что Клифф прав. Кроме того, сам Розанов всегда настаивал на том, что между ним и Шейном ничего не было. Это были простые и непринуждённые отношения без обязательств, они ничего не значили друг для друга. Это Шейн забыл об этом и получил удар в самое сердце, когда Розанов исчез из его жизни. К тому же прошло уже почти девять месяцев с тех пор, как Розанов пропал. Очевидно, что он уже давно забыл о Шейне и об их отношениях. — Ладно, — сказал Шейн, глубоко вдохнув и выдохнув. — Хорошо. Я тебе верю, — сказал он, хотя и не был до конца уверен в своих словах. Но он решил сменить тему, потому что ему совсем не хотелось сейчас говорить о Розанове, не говоря уже о том, чтобы думать о нём. — Чем ты занимался с тех пор, как вернулся из аэропорта? — спросил он, радуясь, что Клифф без возражений позволил ему сменить тему. — В основном пытался поужинать так, чтобы никто не лишился частей тела, и не дать Джейсу слишком много вынюхивать. Предупреждаю сразу: он уже рылся в моей тумбочке. Шейн застонал от смущения, потому что он совершенно спокойно и уверенно относится к их с Клиффом сексуальной жизни, ведь это только их двоих дело, но при мысли о том, что младший брат Клиффа видел, чем они занимаются, ему хочется провалиться сквозь землю. — О боже, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — взмолился Шейн, уткнувшись лицом в подлокотник дивана. Клифф поморщился. — Хотел бы я, чтобы это было шуткой. Если тебе от этого станет легче, то, думаю, для него это было ещё более травмирующим опытом. Но это не остановило его от вынюхивания, совсем не остановило… — Клифф замолчал и откашлялся, нервно поёрзав. — И, честно говоря, это не самое худшее, на что он натыкался. Это не помогло, но Шейн всё же оторвался от подлокотника и снова посмотрел на экран телефона. — Нет? — спросил он. Клифф ободряюще кивнул. — Честно говоря, я думал, что он усвоил урок несколько лет назад, когда рылся в вещах Кэти и Мика после того, как они съехались. Но, с другой стороны, он не усвоил урок, когда Кэти пригрозила утопить его в замёрзшем озере, когда мы были детьми, за то, что он наябедничал отцу о её тайнике с выпивкой. Шейн фыркнул, услышав, как непринуждённо Клифф рассказывает о ссорах со своей семьей. Они ещё немного поговорили, Клифф поделился ещё несколькими историями из детства и все они рассмешили Шейна. В конце концов они все-таки прощаются, потому что Шейн хочет что-нибудь съесть, а ему нужно постирать еще одну порцию белья, прежде чем лечь спать, а Клифф решил, что в его квартире вдруг стало подозрительно тихо. Еще не так поздно, чтобы ложиться спать, даже несмотря на то, что он устал после перелета, поэтому Шейн нарезает яблоко из холодильника и кладет его на тарелку с арахисовым маслом и крекерами. У него почти закончились основные продукты, и завтра после сборов ему нужно будет сходить в магазин. Он старается как можно реже питаться вне дома. Честно говоря, во время поездок он так часто заказывает еду на вынос, что ему нравится готовить дома и перекусывать домашней едой. Поэтому он открывает приложение для заметок, просматривает содержимое холодильника и шкафов и составляет список продуктов, которые ему нужны, пока ест свой ранний ужин, обмениваясь сообщениями с Клиффом, Хэйденом и Джей Джеем, а заодно пытаясь не отставать от обсуждения в групповом чате команды. В групповом чате в основном обсуждают, чем занимались в межсезонье, и, хотя у Шейна есть кое-что важное, о чем он хотел бы рассказать, ему не очень хочется делиться этим с командой в переписке. Шейн только что сохранил свой список покупок в приложении для заметок и собирался помыть грязную тарелку, чтобы поставить ее в посудомоечную машину, как вдруг раздался стук в дверь. Это странно, потому что он никого не ждет, но и не так уж необычно. Шейн идет из кухни в прихожую, не забывая заглянуть в глазок, прежде чем открыть дверь. Скорее всего, это кто-то из соседей, товарищей по команде или кто-то еще, но он знает нескольких парней, к которым домой без предупреждения заявлялись фанаты, и лучше перестраховаться. Когда он смотрит в глазок, то видит не соседа и не кого-то, кому здесь быть не положено. Это кто-то в смутно знакомой темно-зеленой форме с огромным букетом цветов. Что, надо признать, тоже не так уж странно. Шейн получает кучу рекламных материалов от брендов, с которыми сотрудничает. Шейн открывает дверь, поворачивает ручку и медленно распахивает дверь. — Шейн Холландер? — спрашивает курьер. Он ненамного младше Шейна, но смотрит на него с тем неловким обожанием, которое появляется у людей, когда они впервые видят Шейна и ожидают, что он окажется намного круче, чем есть на самом деле. — Да. Чем я могу вам помочь? — спросил он как можно вежливее. Парень перед ним несколько раз моргнул, словно до сих пор не мог осознать, что доставляет цветы Шейну Холландеру, капитану «Монреальских метродогов». — О… эм, у меня для вас доставка! — смущенно и почти в панике выпалил парень, сунув Шейну огромный букет. Шейн все еще не до конца понимал, что происходит. Обычно ему дарили цветы только те бренды, с которыми он сотрудничал, на день рождения или если какой-нибудь новый бренд хотел с ним подписать контракт. — Спасибо, мне нужно расписаться или что-то в этом роде? — спросил он, принимая цветы, перекладывая их в другую руку и неловко держа. — Ой! Да, эм, распишите здесь, пожалуйста, — быстро ответил парень, сунув под нос Шейну планшет с бланком и ручку. Шейн даже не стал смотреть, кто прислал ему цветы. Он был уверен, что где-то в огромном букете должна быть открытка, и, честно говоря, ему уже не терпелось закрыть дверь и подняться наверх, чтобы, может быть, посмотреть фильм перед сном. Он поставил свою подпись в конце счета, но не автограф, потому что это не одно и то же, а просто как можно быстрее нацарапал свое имя и пожелал доставщику спокойной ночи. Он видел, как парень завороженно смотрел на подпись Шейна, пока тот закрывал и запирал дверь, а потом отнес цветы на кухонный стол. На мгновение его отвлекло сообщение от Джей Джея, который прислал ему ссылку на подборку видео с YouTube, где люди из разных городов сжигают чучела Розанова. JJ: До сих пор не нашел чучело Марло.

Shane:

И я не хочу смотреть.

Если ты все-таки найдешь.

Он не совсем понимает, почему Джей Джей так увлекается сжиганием чучел в знак поддержки команды, но иногда видео, которыми он делится, довольно забавные, хоть и отвлекают. Ему приходит еще одно сообщение от Клиффа — фотография, на которой он и Джейс стоят рядом, а Клифф держит младшего брата за шею. Шейн не может поверить, насколько они похожи и в то же время так сильно отличаются друг от друга. Они примерно одного роста и телосложения, но Джейс намного светлее Клиффа, так что сложно поверить, что они родственники. Шейн улыбается, глядя на фотографию, и уже собирается напечатать что-то вроде полушутливого, полунепристойного ответа о том, что хотел бы, чтобы Клифф взял его в захват, но тут вспоминает о цветах, которые стоят в метре от него. Клифф их прислал? Это похоже на Клиффа, но Шейн не уверен. Он не сразу отвечает своему парню, а вместо этого садится и рассматривает цветы. Букет невероятно огромный, и Шейн не совсем понимает, зачем нужно было так его утяжелять. Все цветы белые, и с того места, где он сидит, ему видны лилии и, кажется, триллиумы, а еще что-то похожее на маленькую ромашку, но Шейн не уверен. Он встает, чтобы рассмотреть букет поближе или хотя бы наконец найти записку, которая должна быть в букете. Потому что он почувствует себя полным придурком, если эти цветы прислал его парень, а он ничего не скажет, но еще большим придурком он почувствует себя, если цветы прислал не Клифф, а он еще и поблагодарит за них своего парня. Ему не требуется много времени, чтобы найти маленькую белую записку, напечатанную на плотной бумаге и спрятанную среди огромного количества белых цветов. Он смотрит на открытку в своих руках и читает: “Прости, что вел себя как мудак. Обещаю, что заглажу свою вину до нашей следующей встречи. Твоя Лили” У Шейна кровь застыла в жилах, когда он увидел имя на открытке и понял, кто прислал цветы. — Блядь! — воскликнул Шейн, обращаясь к тишине своей квартиры. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, — повторял Шейн, как мантру, рвя записку на мелкие кусочки и запихивая их обратно в вазу, чтобы они затерялись среди цветов. Шейн схватил букет и ключи, сунул ноги в кроссовки и выскочил из квартиры. Он чувствует себя нелепо и параноидально, пробираясь к заднему входу в здание, где стоят мусорные баки промышленных размеров, чтобы избавиться от этих чертовых цветов. Этого не может быть. Это какой-то кошмар, возможно, его худший кошмар. Он не слышал об Илье уже несколько месяцев, он двинулся дальше. Шейн понимает, что сам виноват в этой неразберихе, потому что начал встречаться с лучшим другом Ильи, но Илья его бросил, и он должен был забыть Шейна, а не присылать ему чертовы цветы в качестве извинений. Боже, всё это плохо кончится, и Шейн понятия не имеет, как выпутаться из этой ситуации, чтобы не разрушить дружбу и не разбить три сердца.