Не охотник

Рейс Шейна и Джей Джея обратно в Монреаль должен был вылететь только в 10 утра. Они оба понимали, что времени в обрез и что им придется молить хоккейных богов о том, чтобы пробок не было и они успели на арену к послеобеденному тренировочному занятию и командному собранию перед матчем с «Тампа-Бэй» в тот же вечер. Но Шейн хотел провести с Клиффом как можно больше времени. Он сказал Джей Джею, что тому не обязательно ждать Шейна, что он может начать бой пораньше и не торопиться, но Джей Джей настоял на том, чтобы лететь обратно вместе с Шейном, раз уж они прилетели вместе. Когда Шейн бронировал билет домой, он представлял, как проснется пораньше и неспешно позавтракает в Бостон-Коммонс. Он по глупости позволил себе увлечься фантазиями и не учел вполне реальную возможность того, что их совместное утро пройдет именно так. Он не ожидал, что они проснутся еще до того, как над гаванью взойдет солнце, и что они с Клиффом будут молча сидеть по разные стороны массивного обеденного стола и потягивать кофе — черный для Шейна, с парой капель сиропа со вкусом тирамису и щедрой порцией жирных сливок для Клиффа. Как бы Шейну ни хотелось, чтобы они не сидели здесь в неловком молчании, он понимает, что им нужно поговорить. Шейн не может вернуться в Монреаль, когда между ними будет стоять слон размером с гору. Он знает, что Клифф сказал, что у них все в порядке, но все равно чертовски боится, что этот разговор заставит его передумать. Он любит Клиффа, хочет быть с ним и не хочет, чтобы Клифф его ненавидел. Они долго сидят в тишине, наблюдая, как над гаванью встает солнце, окрашивая небо и воду в розовые и оранжевые тона, и потягивают кофе в неловком молчании. Шейн думает, что Клифф, наверное, так же боится начать этот разговор, как и он сам. Но кто-то из них должен начать этот разговор, и он знает, что это должен быть он, знает, что, наверное, должен был начать его уже давно. Поэтому Шейн ставит чашку на стол, опускает рукава толстовки, чтобы прикрыть руки, и откашливается. — Полагаю, у тебя много вопросов, — тихо говорит он, избегая взгляда Клиффа. — Да, есть несколько, — так же тихо отвечает Клифф, отрывая взгляд от восходящего солнца и переводя его на Шейна. Он тяжело сглатывает, делает глубокий вдох и говорит: — Ты можешь спросить меня о чем угодно. Я буду предельно честен. — Клифф кивает, вертит в руках чашку и нервно прикусывает губу. Какое-то время он молчит, и Шейн не торопит его. Он сам не знает, с чего начать, и не хочет рисковать, отвечая на вопросы, на которые его парень не хочет получать ответы. — Ты говорил, что вы с твоим бывшим начали встречаться незадолго до начала твоего первого сезона, — наконец произносит Клифф, отводя взгляд от Шейна и глядя в свою чашку с кофе, пока он пытается подобрать нужные слова. Шейн кивает, подтверждая, что все так и было, как он рассказывал Клиффу в июле, когда они лежали на диване, свернувшись калачиком. Было уже поздно, луна отражалась в озере, а они читали при мягком золотистом свете, льющемся из окон. Окна были открыты, и в дом доносился шум Ланодьера. В ту ночь они заговорили о своих прошлых отношениях. Шейн признался Клиффу, что у него был только один мужчина, после того как Клифф сказал, что Шейн — единственный, с кем у него были по-настоящему серьезные отношения. Он был настолько честен, насколько это было возможно. Он рассказал Клиффу все, что знал о своих отношениях с Ильей, опустив его имя и все опознавательные признаки. — И ты говорил, что твой бывший — Рози — бросил тебя в январе. — Шейн снова кивнул. — Да, — тихо прошептал он. Клифф провел рукой по покрытой щетиной челюсти и тихо выдохнул. — Ты с ним с тех пор разговаривал? — спросил Клифф, на мгновение подняв глаза на Шейна, а затем снова уткнувшись в свою чашку, словно пытаясь разглядеть историю отношений Шейна и Ильи в молочно-коричневой жидкости, как в чайных листьях. Он глубоко вздохнул, поёрзал на стуле и бесцельно кивнул. Вряд ли Клифф заметил этот кивок. — Один раз, — пробормотал он, заставив Клиффа резко поднять глаза. Шейну кажется, что он играет в самую трагичную хоккейную партию в своей жизни, ведь он может предугадать вопрос, который собирается задать Клифф, ещё до того, как тот откроет рот. — Он прислал мне цветы в тот вечер, когда я летел домой из Бостона на сборы… — Да, я об этом знал, — с горечью перебил его Клифф. Шейн вопросительно поднял бровь и замолчал, ожидая, что Клифф продолжит, но тот лишь покачал головой и махнул рукой, словно отмахиваясь от чего-то. — Потом, — сказал Клифф и тоже глубоко вздохнул. — Так ты поговорил с Розом в тот вечер, когда вернулся домой? — Шейн покачал головой. — Нет! — выпалил он, сам того не желая, и сделал ещё один глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, пока тревога не переросла в настоящую паническую атаку и не разрушила их отношения. — Нет, — сказал он уже более спокойно, сделав ещё один глубокий вдох. — На следующий день, после того как ты рассказал ему о наших отношениях. Он позвонил мне минут через пять после того, как ты положил трубку, чтобы попытаться немного поспать. Клифф кивнул, но не ответил сразу, и Шейн дал ему время обдумать эту информацию. — Что произошло, когда он тебе позвонил? — пробормотал Клифф, по-прежнему избегая взгляда Шейна. Шейн не хочет отвечать на этот вопрос. Он не хочет думать о том, что сказал ему Илья, как он его назвал. При одной мысли о том, как Илья обозвал его «вторым сортом», у него до сих пор сводит желудок и к горлу подступает тошнота. Это до сих пор чертовски больно. Он не хочет рассказывать об этом Клиффу, не хочет еще больше портить их отношения. Он и так натворил достаточно, но обещал Клиффу полную и абсолютную честность. Они договорились, что справятся с этим и выйдут из ситуации без каких-либо секретов между ними. На этот раз уже Шейн отводит взгляд, когда отвечает: — Мы поссорились, — пробормотал Шейн, кусая губу и пытаясь придумать, как ответить, не навредив еще больше дружбе Клиффа и Ильи. — Он, э-э-э, он оскорбил меня по-русски. Не помню, как именно он меня обозвал, и, э-э-э… — Шейн заерзал на стуле, опустив глаза и сдерживая слезы. Он не хочет, чтобы Клифф видел, как сильно его ранили эти слова. — Он обозвал меня шлюхой, — торопливо прошептал Шейн, его слова сливались в одно, пока он не сделал вдох. — И он пытался заставить меня выдать его тебе, — Шейн рискнул поднять глаза на Клиффа, который хмурился, сдвинув брови в замешательстве, пытаясь перевести эти торопливые слова, но Шейн не дал ему возможности попросить его повторить и продолжил. — И я сказал ему, что люблю тебя, — прошептал Шейн, уткнувшись взглядом в свои колени. — Черт, — пробормотал Клифф. — Илья обозвал тебя шлюхой? — спросил он, помолчав. Шейн кивнул. Оба замолчали, пока Клифф обдумывал сказанное Шейном. — Он пытался заставить тебя выдать ваше прошлое? — Шейн снова кивнул. — Esti de crosseur! — заорал Клифф, заставив Шейна подпрыгнуть. — M'a le fucking tuer! — Клифф вскочил со стула и бросился к двери с убийственным выражением лица. Шейн никогда не видел Клиффа таким злым. Он вскочил со стула и бросился за своим парнем. — Клифф! Стой! — крикнул Шейн, хватая Клиффа за руку и останавливая его, прежде чем тот успел выбежать из квартиры, чтобы снова наброситься на Илью — или, если верить Клиффу, убить его. — Все в порядке, — соврал он, желая избежать дальнейших расспросов. — Нет, не в порядке! — яростно заорал Клифф, резко развернувшись на пятках и уставившись на Шейна. — Все правда в порядке, это не... — Не смей говорить, что все в порядке, — рявкнул Клифф. — Потому что, так нельзя разговаривать с теми, кого любишь! Шейн отпустил Клиффа и провел руками по своим волосам. Всё его тело напряглось, как бывает в те короткие мгновения между тем, как он сбрасывает перчатки, и тем, как наносит удар. — Ну, Илья никогда не был в меня влюблён. Я же тебе говорил, что я был дураком, который поддался чувствам и захотел чего-то большего, чем просто быть номером в его списке. — Правда? Потому что, по словам Рози, он влюблён в тебя, хочет вернуть тебя и не сдастся, пока не добьётся своего, — рявкнул Клифф, тяжело дыша. — У него своеобразная манера это демонстрировать, — с горечью ответил Шейн, шагнул вперед, сократил расстояние между ними и, обхватив лицо Клиффа ладонями, заставляя своего парня посмотреть ему в глаза, прежде чем снова заговорить. — Клифф, мне нужно, чтобы ты выслушал меня, — твердо сказал он, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо с тех пор, как они проснулись на рассвете, чтобы поговорить. — Я люблю тебя, я с тобой. Если бы по какой-то нелепой причине завтра я получил травму, из-за которой не смог бы больше играть, я бы с радостью переехал сюда, чтобы стать твоим WAG. — Шейн поморщился. Клифф был прав, им нужно было придумать более благозвучную аббревиатуру для обозначения мужа или бойфренда профессионального спортсмена. Сложный коктейль из страха, тревоги и разочарования, который Шейн ощущал с прошлой ночи, наконец отступает, когда Клифф впервые со вчерашнего дня смеется. Шейн не может понять, почему Клифф смеется: из-за того, что он случайно сказал что-то смешное, из-за того, что не смог скрыть свое отвращение к аббревиатуре WAG, или просто потому, что он счастлив. Шейн рад, что Клифф смеется и его глаза радостно блестят. — Я тоже тебя люблю, — ответил Клифф, протягивая руку и притягивая Шейна к себе для медленного и нежного поцелуя, в котором так и сквозит прощение. Так и хочется поддаться этому соблазну, позволить ему отвлечь их от этого столь необходимого и давно назревшего разговора. Шейн хочет поддаться этому соблазну, хочет провести с Клиффом ленивое утро, обмениваясь поцелуями со вкусом кофе, пока ему не нужно будет возвращаться в Монреаль, но они должны закончить начатое. Они не могут игнорировать эту тему или откладывать разговор до тех пор, пока он не перерастет в нечто более серьезное и не испортит их отношения. Потому что Шейн хочет не только спокойного утра и поцелуев, но и того, чтобы их отношения наладились. — Нам нужно закончить наш разговор, — пробормотал Шейн и прижался к нему лбом. — Я знаю, — прошептал Клифф, слегка кивнув, словно пытаясь не разъединять их тела, слившиеся воедино, а затем глубоко вздохнул. — Ладно, теперь я спокоен. Давай вернемся за стол и закончим этот разговор. Устроившись на своих местах по разные стороны кухни, они несколько минут молча смотрят на лодки, заходящие в гавань, пока небо не становится голубым, а Клифф собирается с мыслями. — Почему ты согласился потанцевать со мной и предложил уйти вместе в тот вечер, когда мы познакомились? — наконец тихо спрашивает Клифф, глядя в окно и избегая взгляда Шейна. Он тяжело сглатывает и отводит глаза. Шейн никогда не видел Клиффа таким подавленным и сгорбленным. Это справедливый и важный вопрос, на который Шейну нужно ответить. Воспоминания о той ночи еще свежи — он был чертовски пьян. Но теперь он помнит достаточно, чтобы понять, о чем думал, и, хотя детали размыты, он все еще способен видеть общую картину. Шейн знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но от этого ответить на него не становится легче. Тем не менее он делает все, что в его силах, потому что так должен поступить, даже если ответ изменит отношение Клиффа к нему и станет последней каплей. Они оба избегают смотреть друг на друга, пока Шейн рассказывает о той ночи. О пьяных сообщениях, которые он отправил Илье и которые остались без ответа, о том, что он сначала не узнал Клиффа, но счел его привлекательным. О том, что он был пьян и зол на Илью, о том, что он вел себя мелочно. Шейн признается, что проснулся на следующее утро, не помня ни об этих пьяных сообщениях, ни об их неудачной попытке переспать. Он почти ничего не помнил до тех пор, пока не нашел воду, имбирный эль и записку с номером телефона Клиффа, которую тот оставил. — Я чуть не передумал писать тебе, — тихо признался Шейн, тяжело сглатывая и чувствуя, как от воспоминаний сжимается желудок. Даже если этот разговор положит конец их отношениям, даже если он изменит отношение Клиффа к Шейну и их отношениям, Шейн не может заставить себя сожалеть о том, что написал Клиффу тем июньским утром. — Что заставило тебя передумать?» — спросил Клифф, наконец взглянув на Шейна. — Я вспомнил, как ты отказывался заниматься со мной сексом, когда я был пьян, и как ты был мил со мной. Он сделал большой глоток кофе, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить все, что он чувствовал в то утро. — Я был в восторге от того, что у меня может появиться что-то, что не нужно будет скрывать, — Шейн сделал паузу и ухмыльнулся Клиффу. — К тому же ты чертовски сексуален. Клифф расхохотался, и Шейн засмеялся вместе с ним. — Прости меня, — мрачно сказал Шейн, когда они успокоились, и стал вертеть в руках почти пустую чашку с кофе. — За что, малыш? — спросил Клифф, нахмурив брови. Он подался вперед, положив руки на кухонный стол из темного дерева. — За то, что не сказал тебе всю правду о своем бывшем, за то, что позволил тебе ввязаться во все это. Клифф протянул руку через стол и накрыл ладонью руку Шейна, быстро и ободряюще сжав ее. Шейн поднял на него глаза. — Я рад, что ты мне не сказал, — ответил Клифф, изо всех сил стараясь успокоить Шейна, хотя это и не уменьшило его чувства вины и тревоги. — Я сказал тебе, что не хочу ничего знать, и ты был настолько честен со мной, насколько мог, не выдавая Рози. Клифф замолчал и уставился в потолок, словно обдумывая, что сказать дальше. Зная Клиффа, можно предположить, что так оно и было. — Я бы не смог уважать тебя, если бы ты мне все рассказал, и я не могу быть с человеком, который настолько бессердечен, что выдает того, кто еще не готов. Я хочу быть с тобой, и хотя все это сложно и запутанно, я все равно хочу быть с тобой. — Правда? — нервно и недоверчиво спросил он. Клифф уверенно кивнул и еще раз нежно сжал руку Шейна. — Да, детка, правда. Я же говорил, у нас все хорошо. Я никуда не уйду, — пообещал он, не отрывая взгляда от Шейна, пока тот не кивнул в ответ. — И я тоже никуда не уйду. На лице Клиффа расплылась широкая улыбка, он встал из-за стола и допил свой кофе. — Ладно, теперь, когда все улажено, что ты хочешь на завтрак? — спросил он, заставив Шейна рассмеяться и тоже встать. — Подожди, не уходи! — воскликнул Шейн, следуя за своим парнем на кухню. Клифф оглянулся через плечо и вопросительно поднял брови. — Можно задать вопрос? — спросил Шейн, снова нервничая и теребя пальцами карман толстовки, в который засунул руки. — Да, конечно, детка, спрашивай о чем угодно, — ответил Клифф, поворачиваясь к Шейну и прислоняясь спиной к кухонной столешнице. — Э-э, я просто хотел узнать, почему ты… почему ты подошел ко мне в клубе. Клифф игриво ухмыльнулся, оттолкнулся от столешницы и медленно подошел к Шейну, пока они не оказались так близко друг к другу, что их груди соприкоснулись. Он обхватил Шейна за бедра и притянул к себе. — Потому что, — сказал Клифф низким и серьезным голосом, от которого у Шейна по спине побежали мурашки, — ты очень сексуальный, а твой парень, как мы уже выяснили, был тем еще ловеласом. А я был пьян. Последняя фраза застала Шейна врасплох, и он неожиданно рассмеялся, обнимая Клиффа за шею. — Ты просто нелепый, — сказал он своему парню с нежностью в голосе. — Да, наверное, это у нас семейное, — ответил Клифф, тихо посмеиваясь и широко улыбаясь. — А теперь дай мне тебя поцеловать.