Gasolina

Оранжевый «Ламборджини» въехал на подъездную дорожку, когда солнце уже поднялось над крышами. Айрис вылезла из машины, держась за дверцу. В голове гудело, ноги заплетались. Она чувствовала себя школьницей после домашней вечеринки. У ворот стояла полицейская машина. — Qué mierda… — тихо сказала Райли, выходя следом. Во дворе, в костюме, даже не переодевшись с работы, стоял Блейк. Рядом с ним офицер, что-то записывающий в блокнот. Блейк поднялся. Айрис видела, как дёрнулся его глаз, когда он заметил её. Помятую, с размазанной тушью, в платье, которое она надела вчера утром. — Где ты была? — спросил он. Голос тихий, но твёрдый. — Я звонил. Ты не отвечала. — Телефон разрядился, — ответила Айрис. — Ты пропала на всю ночь. Я поднял полицию. — Поднял? — Райли прислонилась к капоту. — Вот это любовь, hermanito. Блейк не взглянул на неё. Смотрел только на Айрис. — Заходи в дом. — Я сначала хочу… — Заходи. — Он шагнул к ней, взял за локоть. — Мы поговорим. Айрис выдернула руку. — Ты забыл мой день рождения, Блейк. Ты понял? Забыл. А теперь хочешь читать мне нотации? Офицер кашлянул. — Мистер Торн, если всё в порядке… — В порядке, — сказал Блейк, не сводя глаз с Айрис. — Прошу прощения за беспокойство. Офицер кивнул, залез в машину и уехал. Райли хлопнула в ладоши. — Вот и сказочке конец. — Заткнись, — бросил Блейк. — Сам заткнись. Я не виновата, что ты забыл, какая вчера была дата. Блейк развернулся и пошёл в дом, громко хлопнув дверью. Айрис закрыла глаза. Голова шла кругом. — Ну что, yerna, — сказала Райли. — Идём? Или хочешь подождать, пока он остынет? — Идём. Внутри Блейк уже сидел за столом, перед ним чашка чёрного кофе. Он не пил. Просто смотрел в стену. — Да, это было мое упущение, — сказал он, не глядя на Айрис. — Сегодня все исправлю. Вечером идем в ресторан. Айрис села напротив: — Райли будет с нами. Блейк поднял голову: — Нет. — Тогда я никуда не иду. Он сжал челюсть. Помолчал. — Хорошо. Ресторан был невероятно пафосным и скучным. Белые скатерти, приглушённый свет, тихая музыка, от которой хотелось спать. Блейк заказал столик в углу. Райли положила ногу на ногу, крутила зажигалку в пальцах. Закурила. — Здесь нельзя, — сказал официант. — Что стало с этим миром за семь лет? — фыркнула Райли. — Уже нигде и не покуришь. Но все же решила не портить праздник Айрис и потушила сигарету. Блейк сжал вилку. — Зачем ты её привела? — Потому что мы семья, — ответила Айрис. — Или ты забыл? — О, hermanito, — Райли усмехнулась. — Ты забыл не только день рождения. Ты забыл, что такое быть человеком. Блейк проигнорировал её, повернулся к Айрис: — Я волновался. Ты не брала трубку… — Ты забыл мой день рождения, — повторила Айрис. — Не надо про волнение. Блейк побледнел. Взял бокал с вином, осушил наполовину. — Ты могла напомнить. — Не должна. — Я весь день провёл на встрече, у меня голова шла кругом от цифр… Райли поставила локти на стол. — Знаешь, Блейк, я всегда удивлялась, как Айрис тебя терпит. Ты весь в мать. Тот же контроль, та же маска «я лучше знаю, что правильно». Ты даже не спросил её, где она была. Просто сразу включил режим «Yo soy el que manda». — Заткнись, — бросил Блейк. — А то что? Расскажешь мамочке? Она уже в могиле. И ты знаешь, кто она была. — Не смей трогать мать. — А что? Ты знал про Алана? Знал. И молчал. Потому что ты — маменькин сынок. Блейк встал: — Ты перешла черту. — А ты перешёл её, когда вычеркнул меня, даже не разобравшись. Вы вдвоем с ней меня… mataron. — Да хватит уже вставлять эти словечки! Ты и раньше была чокнутая, а сейчас стала совсем невыносима! Говори по-английски! — Я буду говорить, как хочу! И не делай вид, что не понимаешь, о чем я! — Ты убила отца! И сейчас пытаешься снова разрушить мою жизнь! Он бросил салфетку на стол и встал: — Айрис, пошли в другое место! А она, если хочет, пусть остается здесь! Айрис покачал головой. — Ладно, тогда я уйду. Развлекайтесь. Блейк вышел, даже не взглянув на неё. Дверь ресторана хлопнула, выпуская его в вечерний сумрак. Райли посмотрела на Айрис. — Ты не пошла. — Нет. — Почему? — Потому что он не извинился. Потому что он до сих пор думает, что я должна была просто сидеть дома и ждать, пока он вспомнит, что у него есть жена. Райли усмехнулась, но в глазах не было веселья. Она взяла Айрис за руку: — Пошли отсюда. Здесь нечем дышать. Они остановились у захудалого бара на окраине. Деревянные стены, облезлая вывеска, запах жареного лука и дешёвого табака. Райли заказала две текилы. Бармен поставил перед ними две рюмки. Девушки синхронно опрокинули их в себя. Райли стукнула рюмкой по барной стойке, требуя добавки. Бармен усмехнулся и поставил еще две. После третьей пары Райли щелкнула зажигалкой, посмотрела на человека по ту сторону стойки: — Надеюсь, здесь можно курить? — Тут можно употреблять все, кроме соевого молока, — криво улыбнулся бармен. — О чем вы говорили с Блейком? Кто такой Аллан? — спросила тихонько Айрис, поглаживая Райли по татуированной руке. — Это долгая история, Айри. И не самая приятная. — Раз мы с тобой… семья… я должна тоже знать! — Тогда пересядем. Вон туда… Райли указала на дальний стол у окна. Она заказала себе большой стакан виски со льдом, Айрис «Маргариту». Они уселись за маленький грязный столик с круглыми следами от пивных стаканов и ожогами от сигарет. — Аллан, Аллан… Если Блейк cabron, то Аллан hijo de puta. Он был продавцом в нашем салоне. Язык у него был подвешен, отец ценил его умение найти подход к людям. Он его повысил, сначала до старшего менеджера. А потом и вовсе сделал своим заместителем. Но была одна lío. Аллан быстро нашел общий язык с моей матерью. Слишком общий. — Она изменяла с ним? — Я как-то вернулась раньше со школы и застукала их прямо в гостиной в самый разгар веселья. Устроила им скандал. Сказала, что все расскажу отцу. — И рассказала? — Отец был в Италии, вел переговоры с их дилерами. Хотел зайти на рынок с новой моделью «Альфы». Я ему звонила, но там maldita разница во времени… Он наверно спал. Ночью тоже не взял трубку. А наутро я поехала в escuela. Но там меня ждали копы. — Наркотики в бардачке? — Да. Но важно, что они были не мои. Я тогда была пай-девочка. Почти как ты. Никаких домашних вечеринок. Даже парня у меня не было. Спорт, гонки и механика, вот мои интересы в те времена. Ну и вечером tocarme на Пола Уокера… Айрис порозовела от гнева: — Аллан тебя подставил! — Хуже, Айри… Это была моя собственная мать. — Но почему ты все равно не рассказала отцу? — Он не поверил. Ему было проще поверить в то, что его дочь употребляет и торгует дурью. Чем в то, что его жена изменила ему, а свою дочь подставила. И тогда я поняла, что этот мир не стоит того, чтобы его спасли. И стала такой, какой меня теперь видели. Подумала, qué carajo, меня уже обвинили во всех грехах. А я, как дура, хожу чистенькая. Знаешь, как в одном фильме, где героя обвинили в убийстве. Он отсидел, а потом прикончил cabron'a, которого он якобы убил. И ничего ему не было, он за это уже отсидел. Айрис молчала потрясенная. Как так можно? Она не любила своих родителей, но им бы никогда не пришло в голову ничего подобного. Она чувствовала, как ее жжет гнев от несправедливости. — И ты хочешь отомстить Аллану? — спросила Айрис. Райли хищно усмехнулась: — Sí hay quien haga justicia, его тоже нет в живых. Какой-то рок преследует семью Торн и тех, кто с нами связался. Примерно через три года, как я caer en cana, он пьяный вылетел с дороги прямо в озеро. Я нашла в архиве новостей. Мать уже умерла, он ушел к ней в infierno через пару месяцев. Может, и правда ее любил? Теперь уже без разницы. — И что теперь? — Не знаю. Пока не знаю. Может, свою автомастерскую открыть? Да кто мне кредит даст… Или пойти к Карине, когда она выйдет. Не очень хочется… В идеале просто жить где-нибудь, например, на Карибах, имея небольшую сумму до конца жизни. А то от работы у hermanito такое лицо, будто геморрой вылез… Айрис задумалась. Она еще с детства плакала, если мультфильм заканчивался не так, как ей хотелось. Потому так полюбила «Дисней»: эти мультфильмы, кроме «Бэмби» и еще парочки, никогда не обманывали ее ожиданий. Она и в «Симс» играла, отключив старение, смерть и свободную волю у персонажей. И сейчас ей было физически больно от чувства, что история Райли заканчивается не так, как ей хотелось бы. Она лихорадочно перебирала варианты того, как она может ей помочь. И ее озарило, она наклонилась к Райли и жарко зашептала: — Слушай. У Блейка в сейфе много денег. Наличка. Пачки, перетянутые резинками. Я видела. Райли рассмеялась: — Вот ты inocente. Это просто операционные расходы. Пара сотен тысяч от силы. Una miseria para gastar. — В основном. Но время от времени он привозит две, а то и три сумки… Райли подняла глаза к потолку, считая в уме: — Это от двух с половиной до трех миллионов. А это уже неплохо. — Что думаешь? — Eres una dura, yerna. Райли, продолжая курить, потянулась к губам Айрис. Поцелуй был долгим и влажным. Райли взяла её лицо в ладони, прикусила нижнюю губу, потом отстранилась, затянулась и выпустила дым прямо в рот Айрис. Та закашлялась, но не отодвинулась. — Todo bien, — прошептала Райли. — Todo bien, — ответила Айрис. И они снова поцеловались.