Метод наблюдения

      Не думаю, что Шедоухарт подставила меня специально. По игре она та ещё язва, но сравнительно безобидная. Смотря с кем сравнивать, конечно, но всё же. Однако после случившегося на озере, я стала напряжённе себя чувствовать в её обществе. Поэтому до деревни миконидов моё то самое общество в основном составляли Уилл, Гейл и Хальсин с Карлах.       Стоит ли говорить, что одна я больше не оставалась. Но несмотря на это, выпустить вампира из поля зрения я уже не могла, даже если хотела. Видеть его было тошно. Но не видеть страшнее.       Впрочем, Астарион делал вид что меня не существует. Если у вампира и были хоть какие-то переживания по поводу произошедшего, он этого не показал. Я тоже. Во-первых было слишком стыдно, а гордость у меня всё же есть. А во-вторых… Что ему сделают? Пальчиком погрозят, мол, ай-яй-яй, нельзя кушать и домогаться маленьких антропологов? Они и слова такого не знают.       В общем, никому я ничего не сказала и чувствовала себя ужасно.       До первой встречи с миконидом.       Я помнила их по игре и рассказала ребятам всё что знала. И всё равно оказалась не готова.       Мы шли сквозь пещеру как обычно, уже не разбирая время суток. Я тащила на спине походный мешок и смотрела только под ноги. Внезапно, воздух загустел. Не от жары, не от влажности. Он стал плотным, словно на нас надвинулась невидимая, бархатистая стена.       И тогда я услышала.       «Пришельцы… так близко… близко… близко…»       Голоса были не в моих ушах, а прямо в голове. Они не были ни мужскими, ни женскими, ни детским. Они были… всеми сразу. Мягкие, немного влажные, как шелест осеннего ветра. И они звучали для всех.       Уилл резко остановился, вскинул рога.       — Что это было?       Я замерла, сжимая лямки рюкзака. Среди колонн светящихся грибов появилась фигура. Она была похожа на человека, но вся покрыта плотным, светящимся слоем грибницы. Разные оттенки синего, желтого и зелёного сплетались в причудливый узор. Из-под шляпки, похожей на раскрывающийся гриб, выглядывали крошечные, блестящие глаза.       И все это двигалось. Медленно, словно погруженное в свои глубинные мысли.       — И это миконид? — шепнули мне на ухо, — вот эта жуть?       Я дико дёрнулась, но это оказалась лишь Карлах. Пришлось прижать руку сердцу, чтобы успокоиться.       — Ага, — шепнула я, чувствуя как губы подрагивая растягиваются в улыбке, — Их там много. Каждый миконид связан с остальными. Кстати, я уже говорила, что лучше тут не умирать?..       Впрочем, даже если не говорила, вскоре мои спутники и сами всё поняли. Грибной правитель доносил свои мысли через подчинённых очень доходчиво — его телепатия была способна показать нам совершенно разные образы. В том числе и нас всех мёртвыми, заражёнными грибными спорами.       Жуть как и сказала Карлах. Полная жуть. Но я понятия не имею когда в последний раз испытывала такой восторг.       Мы шли через деревню удивительных грибов и я не могла перестать таращиться на них. Как они устроены? Как они говорят? Помню читала в книжке, что микониды распыляют споры и это доносит их голоса. Но никто же не проводил реальные исследования!       Главный миконид выбрал для общения Уилла — сразу понял кто тут лидер.       — Хорошо, — выдохнул Клинок Фронтира, после вытматывающих переговоров. Способ общения миконидов его явно напрягал, — мы поможем.       — Что? Им? — у Астариона так вытянулось лицо, что я даже зазлорадствовала, — Угх…       Так тебе, ошибка Дарвина.       Владыка качнулся в сторону, словно приглашая нас следовать за ним. Взгляд гриба на мгновение задержался на мне, и я почувствовала, как что-то тёплое, но чужое, коснулось моего сознания. Совсем мимолётно, но заинтригованно.       В итоге наша группа разделась на два отряда: Астарион, Лаэзель и Уилл отправились разбираться с двергарами, а Хальсин, Гейл и Карлах столкнулись с хобгоблином Блургом и вскоре отправились на поиски волшебных грибов.       Внезапно для самой себя, я оказалась наедине с Шедоухарт посреди совершенно сказочной деревни.       — Ужасное место, — жрица поёжилась когда мимо неё прошёл очередной обезображенный грибами труп, — смерть не должна выглядеть так.       — Да? — я рассеянно обернулась. Мои мысли были полностью поглощены престарелым грибом, в попытке понять что стало причиной престарелости — пожилой труп или долгое существование, — А какой она должна быть?       — Смерть это покой, — резковато ответила девушка, — забвение и темнота. А здесь те, кто должен уйти к Леди Утрат, продолжают свои страдания.       — Мне не кажется, что они страдают. Хотя, это зависит от того, что происходит с их нервной системой и в частности лобными долями…       Жрица недоумённо подняла бровь как делала всегда, если слышала от меня что-то непонятное. Я смущённо умолкла. Ну, да. Наверное стоит попридержать мои восторги. Пожалуй общество миконидов, было для Шедоухарт так же дико, как для меня весь Балдурс Гейт.       «Твой восторг… честен,» — прошелестело в моей голове, от чего по рукам пробежал холодок. — «Это… приятно. Проходите, ногами ходящие. Придите ближе. Мы многое можем вам показать.»       Мы одновременно обернулись на голос, хоть он и звучал в голове. Главный гриб снова смотрел на меня и слегка покачивался. Он явно ждал что мы подойдём. Шедоухарт неодобрительно сложила руки на груди, но всё же последовала за мной.       Владыка указал толстым, покрытым прожилками пальцем на тело возле своих ног. Кажется это был глубинный дварф. Во всяком случае так я запомнила их по игре.       «Ты хочешь знать. Знай: он будет юной порослью взамен тех, кого порубил,» — миконид опустился перед трупом, — «Для грибницы подходит не каждый ногами ходящий. Только тот чьё сознание освободило сосуд, но чей сосуд ещё не окоченел.»       Жрица за моей спиной резко выдохнула.       — Так они караулят последний вздох умирающих? Как мило.       — Ну, у них нет другого выбора, — я поправила очки, — это их жизнь. По-моему для миконидов беременные женщины не менее странные, чем для нас их, эээ… юная поросль.       — Фу! Не хочу об этом даже думать. Как тебе не… страшно?       Страшно?.. Да вот, как-то, не очень. С миконидами я чувствовала себя даже безопаснее, чем в полном отряде.       Пока мы говорили, миконид возился с телом. Нежно так, осторожно, как с младенцем. Это натолкнуло меня на другое любопытное сравнение.       — Они же очень дружелюбные и никого специально не убивают. Зачем? Лучше быть гостеприимным. Так к тебе придёт много разных людей. А уж если гость случайно умрёт, он с полным правом станет новым членом семьи.       В моей голове раздался смех. Главный гриб обернулся ко мне.       «Ты понимаешь нас, ногами ходячая,» — его светящаяся голова чуть склонилась, — «Мы не убиваем гостей. Но если гость желает, мы поможем ему стать миконидом. Ты желаешь стать частью грибницы?»       Мысль эта была неожиданно любопытной. Я так серьёзно задумалась над предложением Владыки, что заставила Шедоухарт понервничать.       — Асти!       — Я очень благодарна за предложение, Владыка, — ответила я со вздохом, — это большая честь для меня. Но… мне пока нельзя. А когда будет можно, я окажусь очень далеко.       Голос в моей голове ничего не сказал, но я почувствовала отголосок его сожаления.       «Скоро будет новая юная поросль,» — миконид встал и пошёл в другую сторону, — «Мы ждём. Мы терпеливы.»       Я с восторгом побежала за ним и… замерла. На циновке, в углу лежла ещё живая глубинная гномка. Её тёмное лицо блестело от пота, белоснежные волосы спутались. Она едва слышно стонала, прижимая руки к животу.       Туула. Её зовут Туула. В моём прохождении этот NPS уже умер, когда я добралась до деревни.       — Шедоухарт! — я испуганно обернулась к жрице, — она отравлена. Ты можешь её вылечить?       Шэдоухарт стояла неподвижно, её лицо было непроницаемой маской. Только глаза блестели недовольно       — Я? Возможно. А почему я должна это делать? — она вздохнула. — К тому же кто-то минуту назад говорил про гостеприимство.       Меня кольнуло изнутри. Неужели она не видит разницы?       — Это же совсем другое! Да, я говорила, но я имела в виду тех, кто уже мертв! — мои руки упали, — А она жива. И может ещё долго прожить.       Голос сорвался. Я видела, как ее взгляд чуть смягчился, как в глубине её глаз мелькнуло что-то похожее на понимание, однако жрица всё ещё не сдвинулась с места.       И как мне её убедить?       Я посмотрела на умирающую гномку. Та приоткрыла глаза в агонии, но взгляд был совсем пустой. Что она может дать Шедоухарт? Ничего. А я?       — Ты помнишь, — я поколебалась но продолжила, — как тебе было страшно маленькой в лесу? Одна, перед волком…       Она замерла. Напряглась всем телом не сводя с меня взгляда. Я сглотнула.       — Тебя ведь спасли последователи Шар. Они сделали доброе дело во имя вашей госпожи. Если ты спасёшь кого-то… разве это не возвысит Шар в глазах людей?       Молчание длилось вечность. Шедоухарт не сводила с меня взгляда. Казалось что сейчас она бросится, только не понятно — на меня или бежать.       Снова раздался стон умирающей и жрица вздрогнула. Медленно, очень медленно вышла вперёд… и возложила руки над раной.       Я чуть не упала от облегчения. Ура, никто не умрёт на моих глазах! И надеюсь, вне моих глаз тоже.       Стоны затихли. Измождённая гномка растянулась по циновке.       — Будь благодарна Леди Утрат. Шар рано или поздно заберёт своё, но твоё время ещё не пришло.       Это могло прозвучать торжественно, если бы не механический голос жрицы. Я догадывалась что сейчас совсем не Шар занимает её мысли.       Впервые за всё время я затронула тему её воспоминаний. Та самая область знаний, которая никогда не давала жрице покоя. Она помогла не ради величия своей богини, а потому что приманка была слишком хороша. И теперь мне придётся за это расплачиваться.       Миконид разочарованно прогудел в наших головах и медленно убёл куда-то вдаль. Шедоухарт стояла не шевелясь над исцелённой гномкой.       — Я тебя не понимаю, — внезапно заговорила жрица, — ты боишься монстров и смерти, но не боишься этих грибов и их трупов. Одобряешь их ужасные обычаи, но сама же им мешаешь. Эта женщина для тебя никто, но ты просишь за неё.       Шедоухарт обернулась ко мне и её глазах я прочитала самое важное, то что она не озвучила: «И ты знаешь обо мне больше чем я сама. Кто ты такая?»       И как ответить на вопрос который не задали?       Резко стало неуютно. Захотелось накинуть что-то на тело, лишь бы между мной и жрицей было больше слоёв. А лучше бездонная пропасть и пара измерений.       — Я… уже говорила, что я издалека, — слова давались тяжело. Я много раз думала о том, что ответить если меня спросят, но так не придумала ничего адекватного, — Очень издалека. Там откуда я родом… нет монстров. И… голода… и многих других страшных вещей.       Шедоухарт не ответила, но её пальцы стали постукивать по бедру.       — Когда люди перестают бороться за выживание… они начинают ценить друг друга немного больше.       Это не совсем правда, но думаю так ей будет легче понять.       — Как говорится… — я неловко улыбнулась, — Живи и дай жить другим.       — Живи и дай жить другим, — повторила она медленно, будто пробовала чужую философию на вкус, — в какой же сказочной стране ты жила всё это время. Нет монстров? Нет голода?       Шедоухарт покачала головой.       — С другой стороны, если это страна ясновидцев вроде тебя, то становится немного понятнее.       Она вздохнула, и этот вздох был полон всего: вечной усталости, нежелания вмешиваться, но, возможно, и какой-то искры сочувствия, которую она так старательно скрывала.       — Не все там… — я потёрла шею, — но есть и такие как я, да. Те кто занимается изучением других, чтобы понимать себя. Будь у меня листок и карандаш, я бы… — мне пришлось себя прервать, — в общем… я хотела сказать… чем я больше я знаю о чём-то, тем больше могу рассказать о его будущем или прошлом.       Корявая ложь, но лучше ничего не вышло. Шедоухарт медленно кивнула обдумывая мои слова. Наконец её плечи расслабились.       — Что… ещё… ты знаешь обо мне? Или мне надо самой рассказать больше?       В её голосе прозвучала то ли ирония, то ли серьёзность.       — Было бы неплохо, — я ухватилась за брошенную мне ниточку, — может пройдёмся по окрестностям деревни пока ждём остальных? Тебе, кажется, всё ещё не по душе микониды.       — Они… терпимы, — она едва заметно улыбнулась, — идём.       Я не могла рассказать ей всё. Хотя бы потому что не уверена как она сейчас воспримет правду о своей жизни. То что её в детстве не спасли, а украли. То что её готовили убить дочь богини. Что ей предстоит решать жить или умереть её родителям, которых она сейчас даже не помнит.       Но я рассказала что они живы и всегда любили её. А ещё напомнила ей про Ноктюрн, которую жрица тоже забыла. Этого было не много, но даже такая кроха сильно повлияла на Шедоухарт. В какой-то момент жрица просто замолчала и шла рядом, глядя вперёд пустыми глазами. Я ей не мешала, лишь надеялась, что не сделала хуже.       Внезапно жрица остановилась.       — Я тут видела кое-что в лавке торговки. Пожалуй это пригодится. Иди в лагерь… я скоро буду.       Мне оставалось только удивлённо поднимать брови.       Видимо, я передавила на неё.       Может она теперь боится меня?       Имела ли я хоть какое-то право влиять на решение Шедоухарт? Да главный герой в игре так и поступает, но… я не главный герой. Моё вмешательство может так много разрушить. Лучше мне помалкивать и дальше.       Я склонилась над котелком с нашим ужином и поэтому не сразу заметила возвращение жрицы.       — О, ты уже…       — Вот, — она внезапно протянула мне книгу и три угольных карандаша. Когда я тупо уставилась на них, почти втолкнула мне в руки. — Это для записей. Ты ведь хотела описать миконидов. Но думаю, тут хватит места и для других рас.