Свинцовое небо

Когда убьют, никто не уйдет, Когда возьмут, тебе не уйти. Немного боли, немного любви, Немного крови, немного земли. Кто тебя оставил здесь одну, В небе одиноко и темно? Позови меня, я приползу, Потому что звезды далеко.. Даня вжал голову в плечи, услышав надрывный голос исполнителя этой песни, доносившийся из припаркованного автомобиля. Даня шел из редакции, попутно вспоминая, как Аленка приводила своего друга, тот что-то пытался сделать, поговорить, но Даня был пока невосприимчив к таким утешениям. Но в конце концов он все же пацан, и если ему так хреново, то каково девчонкам? Да, с девушкой, ныне уже бывшей, пришлось расстаться. Хватит. Покакали-поплакали и вперёд. Он будет заниматься своей работой: писать про цветочки, праздники и тому подобную муру, ведь и об этом кому-то нужно писать. Выходить поначалу из дома было страшно, но вроде претерпелось. Пройдя до детской площадки, Левин с облегчением вздохнул, увидев свой подъезд. Юноша не сразу что-то сообразил, когда влетевшая на большой скорости машина остановилась возле него, и парня просто втянули в знакомый салон тачки. Даня не видел изумлённые лица старушек, сидящих на скамейке возле подъезда, он пришел в себя только тогда, когда серебристый "Range Rover" уже мчался по главной городской дороге за город. Горюнов "Голова", вот кто расскажет про парня, адрес, фамилию и прочую лабуду. Чего заморачиваться? Недолго думая, Горюнов набрал номер телефона своего дилера. Через несколько минут информация была получена, и Горюн сам решил выследить парня: когда уходит – приходит, какие интересы по жизни, кроме работы. А еще внезапное решение пришло в голову больной идеей: пацана нужно присвоить себе. Нет, сажать на цепь его никто не будет, но и отпускать далеко от себя Горюнов парня не собирался. Даня Затрепыхавшись испуганным мотыльком в прижавших его руках, юноша хрипло крикнул. Ужас с удвоенной силой накатил, как ледяная колючая волна. — Отпусти! Ублюдок! Страх превратился в ярость мыши, которая попала в мышеловку. По лицу хлестануло, жгуче, как крапива. Голова парня откинулась назад, в горло с разбитых губ побежало что-то медно-солёное. — Ну покричи, покричи, мне нравится, когда орут и сопротивляются! Даже адреналин от этого!.. Горюнов тяжело дышал, слова выходили шипяще, как у змеи. Левин продолжал сопротивляться, пытаясь схватить насильника за волосы, но тот лишь сматерившись, снова ударил ладонью наотмашь. От этого удара Даня словно выключился, а Горюн, как и в первый раз, начинал сдирать с него летние брюки. "Пожалуйста.. Не снова.." – только и успел подумать юноша. В мозгу взрывался мощный фейерверк боли, он не мог нормально открыть глаза. Кажется, он без уже без брюк. Голый зад почувствовал тепло кожаного сидения, сверху навалились, внутрь проникло что-то склизкое и твёрдое. — Дай-ка я тебя сначала разработаю! Сильные толчки вызвали болезненные стоны парня. Водитель, тот же самый, что отвозил тогда Левина, только мельком взглянул в зеркало заднего вида. Лицо оставалось равнодушным, только в глазах промелькнуло что-то навроде брезгливой жалости. Юрий Шмелёв, в далёком прошлом бывший командир, давненько примкнул в ряды таких вот Горюновых. В той мясорубке он потерял почти весь свой взвод, кроме одного, и сам вот остался жить. Кому он был нужен там, в мирной жизни? Никому. Ему многое хотелось сказать чинушам, тем, кто их отправил на верную смерть и оставил на чужой земле без помощи. Только был ли смысл? Остались лишь отголоски боли да память об умершей совести. Только и эти уроды.. Горюнов – тварь, но Шмель привык быть равнодушным к чужому горю, приучил себя не вмешиваться в посторонние дела. Его-то дело маленькое – водить машину да помалкивать. Когда-то на его глазах в этой самой машине Горюнов изнасиловал и убил девушку, а сейчас вот трахает непонятным предметом мальчишку. И что бывший командир чувствует и при этом? Ничего. Почти ничего. Когда-нибудь он сгорит в аду своей совести, но это будет нескоро. Наверное. *** Скользкий, неприятный предмет заменил член насильника, и почти привычная уже боль снова заломила в подбрюшье. Закусив губу до крови, Даня, зажмурив глаза, медленно проворачивал в мыслях: Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, Прямо в зайчика стреляет.. Господи, хоть бы побыстрее это закончилось.. — Как хорошо.. Блядскиий ты сопляк.. Горячее дыхание с губами урода кажется повсюду: на щеках, губах, шее парня. Он уворачивается, вжимаясь в сидение автомобиля, но дальше некуда, никуда не исчезнуть от этой ненавистной рожи. За рулём, кажется, тот водила, который подвозил его тогда до дома. Уже все равно.. Левин даже не понимает, что тот, кто на нём, кончает внутрь. Тачка продолжает двигаться. После Горюнов, поправляя на себе рубашку, бросает командующим тоном водителю: — Шмель, остановись на пять минут, мальчику нужно одеться. И эти глаза, блеклые, как у рыбы, с новым желанием цепляются за полуголого, разбитого парня. — Потом отвезешь его домой, и в "Паук", у меня ещё дела. — Что тебе от меня на..до? – губы у Левина мелко, нервно трясутся. Он пытается быстро, как только может, натянуть на себя одежду. – Ты больной! Ублюдок! Оставь меня в покое!! Оставь!! Крик пацана сорвался на истеричный визг. Левин прикрыл тело руками, чувствуя, как саднит от удара лицо и губы. — Веришь нет, но ты, щенок, чем-то меня привлекаешь! – со злостью ответил Горюнов, стукнув кулаком по обивке сидения. – Чем?? Ты ж обычный, сука, пацан! — Оставь меня.. В покое.. – с трудом сглатывая прошептал юноша. – Я заявление напишу.. — Что?? – Горюнов, удивлённо моргнув, дико расхохотался, хлопнув себя по коленям. – Бля..Ты вроде журналист, знать все должен, раз по мою душу тогда пришёл! У меня все менты вот тут! Он сжал кулак и поднёс его к лицу Левина. — Тут! И ты, дурачок, думаешь меня напугать этими шестёрками?! Даня несдержанно всхлипнул, испуганно икнув. Горюнов сузил глаза, но тут же снова оскалился. — Значит так, трахать тебя, пока ты визжишь, как недорезанная свинья, приятно, но мне нужно разнообразие. Я буду пользовать тебя тогда, когда хочу, а ты будешь иногда делать вид, что тебе это приятно. Само собой, за это будет щедрая оплата. — Пошел на хуй..– зубы юноши мелко застучали. Пусть лучше сейчас убьёт.. — Рискуешь, сладкий! – с сарказмом произнёс мужчина. – Меня никто туда давно не посылал, но да ладно. Тебе простительно, но если войдёт в привычку, то получишь по губам. Короче! – посерьёзнел Горюнов, светлые глаза сейчас казались потемневшими провалами самого демона. – У тебя есть родители, друзья. Если не согласишься на мои условия, то пострадают они. Согласишься – овцы будут целы и волки сыты. — Ты больной!! – глаза юноши сверкнули ненавистью. – Больная тварь!! Что ты пристал ко мне?? — Хватит базлать! – недовольно скривился Горюнов. – Считай, что у богатых свои причуды! Одевайся и жди – я позвоню на днях, поедем покупать тебе тряпки. А то я задолжал малость. Номерок твой я пробил, это для меня не проблема. И запомни – если не ответишь, то пеняй на себя. Его высадили у подъезда, и Левин только выйдя из машины кинулся в подъезд. Кажется, он был в ловушке. Черная воронка внутри разрасталась с каждой секундой, а июльское чистое небо обрело свинцовый оттенок. Кажется, будет дождь. В спасительной постели было хорошо, Даня даже не дошёл до душа. Нервы сдали, и вопреки всему дерьму, что с ним случилось, он начал засыпать. Перед тем как окончательно окунуться в небытие, он подумал, что больше никому ничего не расскажет. Друзья не помогут, против этого урода нет никакой силы. Во сне ему снился охотник. Он скрутил бедную мохнатую тушку зайца в руках, словно тряпку. Послышался хруст хрупких косточек, и по руках потекло что-то красное. У охотника было лицо Горюнова. Ночь — Я загнал партию дури, Голова. – медленная речь Тушкана, еще одного тощего головастого дилера, раздражала самого "главного" над всей этой шушерой. – Стремно мне.. Слышал? Третьего нашего уже башкой в толчке нашли, и опять эта буратина ебаная там.. В тёмном переулке никого, клиент ушел минут пятнадцать назад. Весь улов с дилеров как старший забирает Голова. — Заебал ты уже ныть! – глаз дилера задёргался. Он быстро сунул купюры в небольшую сумку на поясе. – Может, это недовольные клиенты.. — Ага! – лупоглазый парень зазыркал по сторонам. – И куклу эту дебильную.. Там же нашли! Он что, строгает их что ли?? — Да кто он-то? — Кукольник.. — Хватит! – досадно махнул рукой Голова. – Ещё дел дохера, а ты тут со своими страшилками! Все, я пошёл, и ты на сегодня на дно заляг. Завтра товар получишь.. Когда шаги сбытчика умолкли и он исчез за поворотом, Тушкан еще раз воровато оглянувшись поспешил уйти от мрачного места подальше. Дерганой, вихляющей походкой он двинулся вперёд, чуть-чуть не дойдя до поворота, за которым скрылся Голова. Непонятная темная тень в худи с накинутым капюшоном выскользнула неожиданно наперерез наркоману. — Го.. Голова?..– испуганно пискнул тот, вжимая тощую шею в плечи. – Ты чего?! Но ответа не последовало. Тень не издала ни одного лишнего звука, в одно мгновение приблизившись к своей жертве. — А-А-А!!! – звонко заверещал Тушкан, попытавшись убежать от того, кто приносит смерть. Он теперь точно видел, что это не Голова. В одну секунду по щетинистому горлу скользнуло широкое лезвие ножа, пропоров кожу и перерезая яремную вену. Тушкан захлебнулся хлынувшей из перерезанного горла и рта кровью, упал на колени, машинально зажимая рану на шее. Конечно, это бы никак не помогло, дилер умирал. Тень, наклонившись, вытерла нож об одежду до сих пор хрипящего парня. Так же молча неизвестный вынул из кармана чёрного худи небольшую деревянную игрушку Пиноккио и бросил рядом с без пяти минут трупом. Через минуту в подворотне не было ни одного живого.