Свинцовое небо

После похода в пиццерию, Даня предложил сходить в гости к друзьям, поскольку буквально вчера разговаривал по телефону с Тошей. Странное чувство защищенности рядом со Шмелем было чем-то чудным. Данил никогда не думал о мужчинах в романтическом ключе. У него была девушка, он планировал семью, но его растоптали. Левин и сейчас не помышлял ни о какой романтике, хотя Шмель вызывал необычные эмоции. Не любовь, но что-то непонятное. Либидо юноши понизилось, хотя иногда он мог удовлетворить себя в душе, но редко. Похоже, сам секс для него являлся чем-то психологически тяжелым. Ни Виктор, ни Шмель не употребляли спиртного, хотя Вит мог редко, но выпить слабого вина. Юра не любил люеф, да и в гости, в общем-то, не ходил, но наивно-детские глаза Даньки и его уговоры сделали свое дело. *** В гостях у друзей Дани Юра чувствовал себя немного напряжённо, но они нашли с Виктором общий язык. Оба были на войне когда-то, оба слишком много видели. Налив себе вина в бокал, Витя и Юрий увлеченно разговаривали, а Даня лишь удовлетворённо посматривал на эту картину. — Кстати, о справедливости, – вставил своё слово Тоша, садясь в кресло рядом с диваном, где сидели мужчины. — Слышали, наверное, что какой-то "Кукольник" дилеров убивает? Он вопросительно оглядел компанию. — Да, кстати, – мотнул головой Данил, пристроившись рядом с Шмелём, – мой шеф дал мне задание опросить соседей, где были найдены тела. Толку нет, конечно, но статья хоть и маленькая, но будет. Виктор задумчиво потягивал вино, Юрий молчал, невидящим взглядом смотря на кружку кофе в руке. — А как вы думаете, – обратился он ко всем, кто здесь был, – правильно ли делает этот "народный мститель", что очищает город от скверны, как может? Наверное, и у него был мотив. — Трудно сказать. – кашлянул Виктор, поставив бокал с недопитым вином на журнальный столик возле дивана. – Вроде он делает нужное дело, но толку от этого не будет. Таких, как эти дилеры, полно. Спрос рождает предложение. Ну, убьёт он их, появятся другие. За этой мелкой сошкой стоят совершенно иные люди, до которых не дотянуться даже "Кукольнику". — Это все понятно, – кивнул Шмелёв, мрачно глядя перед собой. – Закон ведь для нищих, но никак не для тех, кто стоит выше. Закон жрет таких, как мы, а настоящие ублюдки, к сожалению, недосягаемы. Но вот что я подумал, вот он убил дилера, который хотел продать наркоту какому-нибудь только начинающему принимать парню или девушке, они, соответственно, не получили дозу. Возможно, у них есть шанс подумать и не лезть в это болото. — Ты веришь в это, Юр? – тихо спросил Данил. Ему вокруг стало невыносимо тоскливо. Горюнов вернётся, и все будет по-старому, пока он или сам ублюдок его не убьёт. – Возможно, он прав, и даже, скорее всего, но слышал такое изречение: "Убивший дракона сам становится драконом". А вдруг потом он войдёт во вкус и начнет убивать, не разбираясь? Полагаясь только на свою правоту? — Не думаю. – слишком резко ответил Шмелёв. – Впрочем, может, отойдём от этой темы? Я бы лучше послушал вашу историю знакомства. – он приподнял бровь, поглядев на Виктора. — Ну.. Витя смущённо переглянулся с Антоном. — Ну, мы с Паучком познакомились в маркете.. Антон застеснявшись, чуть улыбнулся уголками губ. Виктор любовно оглядел вспыхнувший румянец на щеках юноши и продолжил: — Как-то все вышло так, разговорились раз-другой, я позвал на свидание, уже тогда предполагая, что мы с Тошей одного поля ягоды. – мужчина улыбнулся. – Встречу назначили в нашем парке, я купил букет тёмно-бордовых роз, знал уже, что любит Паучок. — Романтику любят не только девушки! – подал голос Даня, он уже слышал эту историю от друга. Шмель слушал внимательно, раздумывая, что нормальная любовь не бывает неправильной. Иногда неважно, какого пола человек, если это твой человек. — Ну, Тоша смутился, как сейчас. – хохотнул Виктор, вызывая еще большее смущение у юноши, а у Дани и Юрия улыбку. — Я прижал его к себе, как-то так вышло, и он не отстранился. Только и было слышно его сердце. Он взял букет, вдохнул цветы, закрывая глаза. — Надо же! – изумился Даня, во все глаза глядя на Витю. – Вы до сих пор помните каждую мелочь? — Это не мелочь. – покачал головой мужчина. – Ты замечаешь и помнишь все, что произошло с тобой и тем, кого ты любишь. Всегда. И по-другому быть не может. Даня ненароком бросив взгляд на Юрия, уловил в его глазах промелькнувшую тоску. Она, впрочем, тут же рассеялась. Шмель посмотрел в ответ, впервые за долгое время улыбаясь глазами. — Давай, может, Даня нам песню споёт? – внезапно предложил Юра, призывая пару взглядом поддержать его. – Я слышал, как он поёт. Красиво, правда, нужна гитара, но и без неё можно. — А гитара есть! – хитро подмигнул Тоша, вскакивая с кресла и подходя к антресолям. Там на самом верху действительно лежала гитара, и высокий Виктор поспешил помочь Тоше достать ее. Когда гитару достали, то Даня, настоив ее немного, начал петь. Все умолкли, а Юрий и Виктор смотрели невидящим взглядом, словно их тут не было, они вспоминали, возвращаясь к прошлому. А в двух шагах идет война, Слез и горя до хрена, Плачут дети, старики, На домах висят замки, Сердце ноет от тоски. И у нас была война, Да победила тишина, Звери, птицы, пряный лес, Травы в поле до небес, Ты к нам с горюшком не лезь, Ты к нам с горюшком не лезь. Ведь с нами солнце и луна, Шум дождя и тишина, Под ногами мать-земля, Ночью песни y огня, Все смеются, вот те крест, Где же ты, страна чудес. Пьяный ветер в облаках, Пыль дорог на сапогах, То ли радость, то ли страх, Мед свободы на губах, Шум дождя и тишина. Ты слышишь – кончилась война, Ты слышишь – кончилась война. А между тем Горюнов возвращался в город.