точка опоры7

Утро воскресенья началось с тишины. Серёжа ещё спал, когда Даня бесшумно выбрался из постели, нашёл джинсы, футболку. На кухне дописал записку: «Уехал к отцу за документами. Скоро буду». Положил на стол, поверх чашки. В зеркале прихожей он увидел своё лицо — бледное, с кругами под глазами. Не спал почти всю ночь: ворочался, слушал, как Серёжа дышит за спиной, и прокручивал в голове вчерашнее. Как Серёжа вернулся после разговора с отцом. Как сказал «я всё рассказал». Как стоял у плиты, заваривая чай, с пустыми глазами. «Из-за меня, — думал Даня. — Из-за моего лица в парке. Из-за того, что я не смог смолчать и сделать вид, что мне не больно». Он натянул куртку, вышел. Машина завелась с пол-оборота.

***

Дом отца встретил его запахом кофе и воскресной лени. Дверь открыл сам Михаил — в спортивных штанах, растрёпанный, с телефоном в руке. — Заходи. Документы на столе в кабинете. — Здравствуйте, — сухо сказал Даня, проходя внутрь. В гостиной играл Денис — на приставке, развалившись на диване. Увидел Даню, махнул рукой. — Привет! Ты надолго? — Нет. — Даня прошёл мимо, не останавливаясь. В кабинете он взял папку, пролистал, убеждаясь, что всё на месте. Через открытую дверь было видно, как отец садится рядом с Денисом, берёт второй джойстик, и они начинают новый уровень. — Давай, пап, жми сюда! — кричит Денис. — Я вижу, вижу, не ори. — Ты опять пропустил бонус! — Так научи. Даня стоял с папкой в руках, смотрел на них. Обычная сцена. Отец играет с сыном. Только этот сын — не он. И никогда им не был. Он вышел в гостиную, положил папку в рюкзак. — Я поехал, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Михаил Юрьевич поднял голову. — Может, позавтракаешь? Саша блинчиков наделал. — Не хочу. — Даня уже натягивал кроссовки. — Документы получил. Всё. Денис оторвался от игры, посмотрел на брата. — Ты чего такой? На выходных в парке весело было, а сейчас опять… — На выходных было на выходных. — Даня не поднял глаз. — Пока. Он вышел, хлопнула дверь.

***

Машина ехала медленнее обычного. Даня не спешил — он не хотел возвращаться. Не хотел видеть Серёжу, который наверняка уже проснулся, прочитал записку и ждёт с вопросами. «Что я ему скажу? — думал Даня. — Что я себя ненавижу? Что я разрушил его отношения с отцом? Что я — причина всего этого ада, потому что не смог проглотить обиду в парке?» Внутри поднималось знакомое чувство — липкое, тяжёлое. Вина. Сейчас вина пришла в новом обличье: Серёжа из-за него поссорился с отцом. Из-за него. Из-за его слабости. Он припарковался у дома, но не вышел. Посидел, глядя на подъезд. Потом завёл мотор снова. В голове всплыло имя: Иделия. Его лучшая подруга. В Казани. Он набрал её номер. — Дань? — голос сонный, с казанским акцентом. — Ты чего в такую рань? — Мне нужно уехать. К тебе. Сегодня. Можно? — Что случилось? — Долго объяснять. Можно или нет? — Можно. Ключи знаешь где. Приезжай. Я на работе до вечера, но ты приходи. — Спасибо. — Он уже набирал маршрут. — Я выезжаю. — Дань, ты в порядке? — Буду. Он сбросил вызов, достал чемодан из багажника. Домой не зашёл. Написал Серёже сообщение: «Уехал к другу на пару дней. Не ищи. Я в порядке. Нужно побыть одному». И отключил телефон.

***

Иделия встретила его в растянутой кофте и домашних штанах, с рыжими кудрями, собранными в небрежный пучок. Квартира пахла кофе и печеньем. — Проходи, — сказала она. — Чемодан в прихожей оставь, я на диване постелю. Даня прошёл в комнату, сел на край дивана, уставился в пол. — Рассказывай, — спокойно сказала Иделия, садясь напротив в кресло. — Я сбежал. От Серёжи. От отца. От всего. Иделия кивнула, поджав ноги. — И как бежится? — Пока лучше, чем сидеть на месте. Она не стала давить. Принесла чай, села рядом, иногда вставляла «угу» или «понятно». Даня говорил — про триггер в парке, про ложь Серёжи отцу, про то, как Серёжа потом рассказал всё Юрию, про драку, про его собственное чувство вины. — Он из-за меня поссорился с отцом, — закончил Даня. — А ты мог не показывать, что тебе обидно? — спросила Иделия. — Нет. — Тогда не парься. — Легко сказать. — А я и не говорю, что легко. — Она отпила чай. — Есть хочешь? — Хочу выпить. — Бар через два дома. Я знаю там хорошего бармена.

***

Бар назывался «Кошка» — тёмный, с низкими столами и котом, который спал на стойке. Иделия заказала себе сидр, Дане — виски со льдом. Они сидели за угловым столиком, говорили о пустяках. Даня уже допивал второй виски, когда к нему подсела девушка. Короткие тёмные волосы, прямой взгляд, футболка с черепом. — Привет, — сказала она. — Ты местный? — Нет, проездом. — А я местная. Меня зовут Саша. Даня посмотрел на неё внимательнее. Лицо — овальное, скулы чуть шире, чем у Серёжи. В повороте головы мелькнуло что-то до боли знакомое. «Похожа», — подумал Даня. — Может, потанцуем? — спросила Саша. — Может, — ответил Даня, вставая. Иделия подняла бровь, но ничего не сказала. Саша повела Даню к небольшому пятачку перед колонками. Музыка медленная, джазовая. Она положила руки ему на плечи, он — ей на талию. «Просто танец, — сказал он себе. — Просто девушка». Она подняла голову, улыбнулась — и в улыбке снова проступило сходство. Даня замер. Потом резко убрал руки. — Извини, — сказал он. — Я не могу. — Что? — Саша растерялась. — Ты очень похожа на одного человека. Нам с тобой не по пути. Девушка сконфуженно убрала руки, отпрянула от Дани, бросив напоследок взгляд с ноткой отвращения и удалилась в другой угол бара. Он вернулся за столик. Иделия смотрела на него с лёгкой усмешкой. — Вовремя остановился. — Иди ты. — Нет, серьёзно. Ты бы потом себя ещё больше ненавидел. — Она подвинула ему недопитый сидр. — Допей. Завтра поедем домой. — Я не готов. — Никто не готов. Но чем дольше бегаешь, тем больнее возвращаться. Даня закрыл лицо руками. Через минуту поднял, допил сидр залпом. — Я его бросил. Уехал без объяснений, отключил телефон. Он наверняка с ума сходит. — И что ты будешь делать? — Не знаю. Завтра решу. Они вернулись в квартиру Иделии. Даня лёг на диван, уставился в потолок.

***

Данила проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Диван был узким, шея затекла, голова гудела. — Телефон дай, — попросил он Иделию, которая уже сидела за ноутбуком на кухне. — Какой телефон? Твой? — Я не могу найти свой. — Он обшарил карманы джинсов, куртку, рюкзак. — Блин, его нет. Я его… потерял. В баре, наверное. Или в такси. — Позвони на него. Данила набрал номер. Ни гудка — абонент недоступен. — Выключен, — сказал он глухо. — Или разрядился, или… неважно. Мне нужно домой. Срочно. — Данила, ты на эмоциях и у тебя похмелье. В таком состоянии за руль нельзя. — Иделия встала, подошла к нему. — Выпей кофе, успокойся, потом решим. — Некогда успокаиваться. — Он уже натягивал джинсы. — Серёжа там с ума сходит. Я молчу два дня. Если я сейчас не поеду, я никогда себе этого не прощу. — А если ты разобьёшься по дороге? Он тебя похоронит. Лучше? — Иделия, — Данила посмотрел на неё в упор. — Я не могу больше ждать. Ты же видишь. Она видела. В его глазах была паника, смешанная с решимостью. — Тогда хотя бы выспись час. Или поездом. Не за рулём. — Поезд идёт семь часов. На машине — четыре. Я справлюсь. — Он взял свой пустой рюкзак. — Спасибо тебе. Правда. — Ты дурак, — сказала Иделия. — Отзвонись, как доедешь. С любого номера. — Обязательно. Он чмокнул её в макушку и выбежал. Иделия подошла к окну, посмотрела, как его машина выруливает со двора. Перекрестила его вслед — хотя не была верующей.

***

Он ехал быстро — слишком быстро для своего состояния. Голова гудела после вчерашнего, руки дрожали. За окном мелькали столбы, леса, пустая трасса. Он не заметил, как начало клонить в сон. Руль дёрнулся. Встречная фара — яркая, белая. Удар. Потом темнота.

***

Сергей приехал через час после того, как Александр Петрович позвонил и сказал: «Данила не вышел на связь. Михаил Юрьевич волнуется. Приезжайте, обсудим». В гостиной уже были Денис, сидевший на диване с телефоном, и Михаил Юрьевич у окна. Александр Петрович разливал чай. — Садитесь. Ничего нового. Я обзвонил всех. Данила не появлялся. — А Иделия? — спросил Сергей. — У меня нет её номера, — ответил Михаил, не оборачиваясь. — Зря. Михаил повернулся, начал рассказывать: — Он приехал утром за документами. Я спросил, не хочет ли позавтракать. Он отказался. А потом я сел играть с Денисом. Данила стоял с папкой в руках, смотрел на нас, а потом сказал «я поехал» и ушёл. — Не придали значения? — Александр поставил чайник на стол резче, чем следовало. — Я не подумал. — Вы бы не подумали. Он приезжает к тебе, смотрит, как ты играешь с Денисом, а с ним ты даже не попрощался нормально. — Хватит! — Михаил резко развернулся. — Я знаю, что я плохой отец. В этот момент зазвонил телефон Сергея. Незнакомый номер. Казань. — Алло? — ответил он. — Это Сергей Юрьевич? — женский голос, взволнованный, официальный. — Да. — Вас беспокоят из больницы скорой помощи города Владимира. Данила Михайлович Московский попал в дорожно-транспортное происшествие на трассе М-7. Состояние тяжёлое. Его везут к нам. Вы можете приехать? Сергей побелел. Кружка выпала из рук, разбилась о паркет. — Даня… — он не мог выговорить. — Авария. Тяжёлая. Везут во Владимир. Денис вскочил, зажал рот рукой. Михаил схватился за спинку стула. — Едем, — сказал он. — Я поведу. Они выбежали из дома. Сергей сжимал телефон и одной рукой — молча. За окном мелькали столбы, и дорога вела их во Владимир — навстречу неизвестности.