точка опоры7

День первый. Утро Сергей проснулся от того, что Данила возится. Часы показывали половину седьмого, за окном ещё было серо. — Ты куда? — спросил Сергей сонно. — В туалет. Сам дойду. Данила сел, свесил ноги с кровати. Голова закружилась, он ухватился за тумбочку здоровой рукой. Гипс на левой громыхнул о дерево. — Дань, давай я помогу. — Не надо. — Данила поднялся, пошатнулся, но устоял. — Я не инвалид. — Никто не говорит, что инвалид. Просто голова кружится. — Само пройдёт. Он сделал три шага до двери, хватаясь за стены. Сергей сидел на кровати, сжимая одеяло, и считал про себя. Не лез. Дал пространство. Через пять минут Данила вернулся, бледный, мокрый от пота. — Нормально? — спросил Сергей. — Нормально. — Данила лёг, уставился в потолок своим голубым взглядом. — Просто долго спать нельзя. А то мышцы отваливаются. — Поспи ещё. Рано. — Не усну. — Тогда чай будешь? — Давай. Сергей встал, натянул штаны, пошёл на кухню. По дороге заглянул в гостиную — Денис спал на диване, раскинувшись, одеяло сбросил на пол. Сергей поправил, тихо вышел. На кухне закипел чайник. Сергей достал две кружки, нарезал лимон. В голове прокручивал вчерашнее: пощёчина, слёзы, как Данила плакал у него в плече. «Меньше драмы, — подумал он. — Мы живы, он здесь, остальное наживём». — Чай готов, — крикнул он в спальню. Ответа не было. Сергей зашёл — Данила спал, выключившись так же внезапно, как иногда вырубался в первые дни после аварии. Рот приоткрыт, гипсовая рука поверх одеяла. Сергей поставил чашку на тумбочку, присел на край. Посмотрел на его лицо — бледное, с синяками под глазами, но спокойное. Провёл пальцем по щеке, убрал прядь волос со лба. — Спи, — шепнул он. — Твоё дело сейчас — спать.

***

День третий. Денис пришёл после школы. Сказал, что сделал уроки, хотя Сергей не проверял. Сел за стол напротив Данилы, достал шашки. — Ты играть-то можешь? — спросил он, глядя на гипс. — Правой рукой могу. — Данила подвинул доску. — Ставь. Сергей мыл посуду на кухне, краем уха слушал их разговор. — Ты ходишь как старик, — заметил Денис после третьего хода. — А ты как ребёнок, который не умеет проигрывать, — парировал Данила. — Я выиграю. — Посмотрим. Играли молча, только стук шашек. Сергей выглянул: Данила сидел прямо, сосредоточенно, правая рука двигалась неуверенно, но точно. Денис ёрзал на стуле, кусал губу. — Сдавайся, — сказал Денис, когда съел одну из шашек Данилы. — Рано. Через пять минут Данила выиграл. Денис выдохнул, откинулся на спинку. — Как ты это делаешь? — Терпение, — сказал Данила. — И я старше. — Старость не радость. — Наглость — второе счастье. Ещё партию? — А ты не устал? — Устал, — честно признался Данила. — Но сыграю. Сергей поставил перед ними по кружке сока. Денис выпил залпом, Данила мелкими глотками — пальцы правой руки ещё плохо слушались, кружку держал обеими, как ребёнок. — Больно? — спросил Денис, кивнув на гипс. — Ноет. К погоде. — Завтра дождь обещали. — Тогда будет ныть больше. — Данила усмехнулся. — Не привыкать. Денис помолчал. Потом сказал, не глядя: — Я в тот день, когда ты уехал, хотел тебе позвонить. Но подумал, что ты меня не хочешь слышать. — Почему? — Потому что я злился на тебя при Серёже. — Денис покраснел. — За то, что ты с ним больше времени проводишь. — Денис, — Данила поставил кружку. — Ты мой брат. Даже когда злишься. Даже когда я злюсь. Это не меняется. Денис шмыгнул носом, но слёз уже не было. Кивнул. — Ладно. Ещё партию? — Давай. Сергей вернулся на кухню, продолжил мыть посуду. Уголки его губ чуть поднялись — впервые за много дней.

***

День пятый. Михаил приехал без предупреждения. Сергей открыл дверь, увидел отца Данилы — голубые глаза, уставшие, перехваченные седыми волосами — и посторонился. — Он в спальне, — сказал Сергей. — Вставать ему тяжело, но он пытается. — Я не надолго. — Михаил прошёл, держа в руках пакет. — Тут вещи. Иделия попросила передать, она уехала обратно в Казань, но обещала звонить. — Положите на стул. Михаил замялся у двери в спальню. — Можно войти? — Он не спит. Сидит, книгу листает. Михаил вошёл. Данила поднял голову. Увидел отца — и его лицо на секунду стало непроницаемым. — Привет, — сказал Михаил. — Здравствуйте. Повисла пауза. Михаил сел на стул, который Сергей пододвинул, положил пакет на пол. — Как ты? — Учусь ходить без стен. — Данила пошевелил правой рукой. — Рука чуть лучше слушается. Голова реже кружится. — Это хорошо. — Не жалуюсь. Михаил теребил край рукава. Смотрел на сына — и не узнавал его. Не из-за синяков или бледности. Из-за того, что Данила впервые смотрел на него не как на должника, а как на чужого. — Я… — начал Михаил. — Не надо, — перебил Данила, но без злости. Устало. — Не надо извинений. Я уже устал от них. — Я не извиняться пришёл. — Михаил поднял голову. — Я пришёл спросить, что тебе нужно от меня. Реально. Чтобы ты чувствовал себя как человек, а не как должник. Данила долго молчал. Сергей стоял в дверях, сложив руки. — Приезжайте иногда, — наконец сказал Данила. — Не с подарками. Просто приезжайте. Сидите молча. Или разговаривайте. Не знаю. — Хорошо, — кивнул Михаил. — Я буду приезжать. — И не надо звонить каждый день. — Я и не звоню. — Вот и не начинайте. Михаил кивнул, встал. Хотел положить руку на плечо Даниле, но передумал. Вышел, попрощался с Сергеем коротко, и дверь за ним закрылась. — Жёстко ты с ним, — сказал Сергей, входя в спальню. — Ласково — не про нас. — Данила закрыл глаза. — Поспим? Я устал. — Поспим. Сергей лёг рядом, обнял его со спины. Гипс холодил через футболку. Данила засопел — почти сразу уснул. «Неплохо для пятого дня», — подумал Сергей, и тоже закрыл глаза.