Смотри душой

Ан Сухо — самонадеянный, наглый парень, которого абсолютно все боятся. Примерно половина класса так его и видела, но эти идиоты не знали, каким преданным и настоящим он бывает с теми, кто ему близок. Единственный человек, с кем у него сложилась особая связь — это О Бомсок. Бомсок оказался в этом классе ещё полгода назад. Он не любил перемены, однако из-за буллинга ему пришлось перевестись сюда. Отец, который его совсем недолюбливал, сначала был против такого решения сына, но вскоре ему предложили более перспективное место для работы, поэтому он с лёгкостью переехал сюда. Увы, но сам Бомсок его мало волновал и был усыновлен им ради статуса. Когда ты влиятельный человек, то тебе важно показать свою личную жизнь в хорошем ключе, и у этого эгоистичного мужчины подобные сцены получались просто прекрасно. Иногда Бомсок хотел, чтобы отец оставил его навсегда… или вообще умер. В мучительных обстоятельствах. Так, чтобы он оказался на месте него и понял, каково это — страдать. Теперь последним лучиком надежды и света в жизни Бомсока был Сухо. Они подружились слишком резко, но по итогу эта дружба стала крепкой и непробиваемой. Между ними часто царило веселье вперемешку с недопониманием из-за разных характеров. Бомсок всегда и везде предлагал заплатить, так как сам Сухо зарабатывал не так много. Он считал, что таким образом сумеет показать Сухо своё отношение к нему. Бомсок искренен с ним. Только есть одна проблема. Бомсок обещал себе, что унесёт эту тайну с собой в могилу, не смея даже раскрыть. Он до безумия влюблён в собственного друга, настолько влюблён, что готов стать другим ради него. Хочет, чтобы Бомсок сменил стиль одежды? Он это сделает. Хочет, чтобы Бомсок давал ему половину своих денег? Он согласится на это. И почему-то Бомсок не мог сказать об этом в лицо, потому что всякий раз, когда Сухо сидел рядом с ним, сердце начинало биться быстрее, и слова застревали в горле, как один большой комок. Один раз Сухо взял его за руку, и у Бомсока задрожали пальцы, из-за чего ему пришлось неловко отстраниться. Неужели это можно назвать симпатией? Нет, это влюблённость. И в попытках заглушить эти необъяснимые чувства, Бомсок решил, что пора идти на свидание с любыми парнями, которые будут готовы ко всему, если предложить им достаточную сумму денег. Первым «партнёром» стал Ён Бин. Довольно грубоватый, язвительный и дерзкий тип. Бомсоку не нравилась его компания, потому что тот мог пользоваться его уязвимостью, мол, тебя же обижали в прошлой школе? Так это вполне себе может повториться. И плевать, даже если его надо терпеть, ведь Бомсок не искал серьёзных отношений, да и опыта у него в этом нет. Самое главное — это забыть обо всех романтических чувствах, которые он питает к Сухо. А Сухо тем временем начал замечать, в какого рассеянного и замкнутого человека превратился Бомсок. Но, к большому сожалению, он не до конца понимал, что это всё из-за него самого. Сухо подозревал Ён Бина, поэтому решил хорошенько его проучить. И как эта тряпка вообще сумела завоевать сердце Бомсока? Что в нём особенного, м? — …что в тебе особенного, сопляк? — с угрозой произнёс Сухо, беря его руку и намереваясь сломать ему указательный палец. — Да клянусь тебе, я не издевался над Бомсоком! Мы с ним ради вида в отношениях! — испуганно кричал Ён Бин, чтобы предотвратить боль, которую ему принесёт Сухо. — Ради вида? — переспросил первый. — Ну, тогда и я ради вида сломаю тебе палец. — Нет-нет… И вдруг Сухо позвонили. Когда он достал телефон, на экране высветилось имя «Бомсок». Он умеет портить такой радостный момент! Уже скоро будет двенадцать часов ночи, почему же друг решил потревожить его в такое позднее время? Сухо оттолкнул Ён Бина и напоследок со всей силой пнул его, а потом пошёл повторно звонить Бомсоку. Ответа не последовало. «Ты где?» Минута пошла. «приезждай… подждайта…» «Чего? Сам хоть понял, что написал?» «сука!… да приезждауц сбла…» До Сухо медленно доходил смысл его сообщений. Точно, Бомсок в стельку пьян, и раз он сам не может дойти до дома, то его в этом плане выручит Сухо. «Включи геолокацию, скоро приеду» * * * — …и где ты так нажрался то? Снова тусовался с друзьями Ён Бина? Сухо аккуратно уложил Бомсока на диван. А тот еле как передвигался, нет никакой гарантии того, что он мог бы спокойно вызвать такси. Сухо присел на край дивана и усмехнулся, когда Бомсок хотел встать. — Идёшь по кривой дорожке? Вон даже начал отношения с этим олухом, он же такой тупой, — прямо заявил Сухо, ничуть не стесняясь. — А мне казалось, что ты типа… э-э-э, девчат любишь. — Они мне безразличны, — устало ответил Бомсок, закрыв глаза. Сухо снял с него очки, а затем поставил их на тумбочку. — И Ён Бин тоже. Бесит меня. — О, так ты получается мазохист, раз мутишь с ним, несмотря на то, что он тебя бесит? Ещё лучше, — посмеивался Сухо, стараясь сохранить нейтральную обстановку. — Чего я о тебе ещё не знаю? Бомсок неожиданно открыл глаза и остановил свое лицезрение на приятеле. «Ты не знаешь, насколько сильно я переживаю, когда ты косо смотришь на меня. Дело в моей причёске или рубашке? А может, я сделал что-то не так? Скажи мне, Сухо, нравлюсь ли я тебе хоть немного? Или ты предпочитаешь кого-то другого? Я чересчур драматичен для такого свободного парня, как ты?» — Ты чего пялишься? — прервал его Сухо от мыслей в голове и щёлкнул пальцами перед лицом Бомсока. — Я, конечно, потрясающий, но не надо льстить мне. «И знаешь ли ты, как мне нравится, когда ты шутишь? Хотел бы я быть таким же беззаботным, как ты, Сухо» Уж слишком долго Бомсок засматривался на него. Пьяный разум, в отличие от трезвого, работает совсем по-другому. Не сдержавшись, Бомсок поднялся, позабыв о своем состоянии, и, схватив Сухо за ворот футболки, притянул его ближе к себе. И прежде чем мысль у обоих успела оформиться, он поцеловал его. Сухо в изумлении оцепенел, не переварив всё, что сейчас происходит. Зачем? Почему? Что он, блять, творит? — Бомсок, ты чё! — Сухо отстранился от него и в порыве эмоций слабо ударил его по лицу. — Ты нахуя это делаешь? Ты… Тяжело управлять своими чувствами, будучи парнем, который встрескался в лучшего друга. Сухо и сам не до конца осознавал, к чему это делает, но в следующую секунду он обратно накрыл губы Бомсока своими. Бомсок опешил, но не смог оторваться. Сухо упал вместе с ним на диван и навис над Бомсоком, не прерывая поцелуя, а потом чуть осмелел и зажал чужую нижнюю губу. Они целовались размеренно, с нежностью, сплетая языки в танце, слушая биение своих сердец, которые заглушают даже громкие посторонние звуки, исходящие с улицы. Бомсок впервые чувствовал себя любимым. Вскоре Сухо ловко переместился к шее Бомсока, оставляя там влажные дорожки из поцелуев. А Бомсок и не вздумал отставать, он руками скользнул к спине друга, оглаживая крепкое тело перед собой и наконец звонко простонал, когда Сухо оставлял засосы на его чувствительных местах. — На утро мы пожалеем об этом, — прошептал Сухо, сжимая бедро Бомсока. — Похуй, — закончил за него Бомсок. — Я люблю тебя. — Не говори такие вещи, это не по-нашему. Сухо торопливо расстёгивал ширинку джинс Бомсока, залез ему в трусы и нащупал там полувставший член. Он тут же обхватил половой орган ладонью и провёл ей по мокрой и липкой коже. Он горячий и пульсирует очень, видимо, кому-то сейчас эти прикосновения очень нужны. Бомсок в ответ на касание снова стонал и позорно заскулил, зарылся лицом куда-то в шею, прикусывая там кожу, напрягся всем телом в ожидании разрядки, и вот такое его перевозбуждённое и разрушенное состояние отчего-то кажется сейчас Сухо очень милым. Хотя такое он видит первый раз в жизни, и по этой причине волнение некуда не девается, но для Сухо непривычно быть таким сентиментальным. Миллион процентов на то, что они серьёзно влипли. — Всё скоро будет, — утешает его Сухо, чувствуя, как сам постепенно заводится от такой отзывчивой реакции приятеля. — Не мог даже подумать, что ты такой извращенец. Сухо резво водил по стволу пальцами, выбивая из его обладателя низкие стоны, губами снова прижался к макушке Бомсока, видя то, каким доверчивым тот сейчас был. Бомсок хватался за всё, что мог — тянул Сухо за волосы, обнимал за шею и кусал его губы, уступив внутреннему желанию. Сухо ускорился, чувствуя накапливающееся под кожей наслаждение; совсем близко до манящего освобождения, до вспыхивания и взрыва, до взлета и падения в пропасть. — Кончишь для меня? — Я люблю тебя, — не переставал шептать Бомсок. — Люблю… Почему-то Сухо невыносимо это слушать, и раз Бомсоку сложно молчать, то он сделает всё, чтобы тот отвлёкся. Сухо взял его запястье в руку и запечатал на выступающей косточке быстрый, влажный поцелуй. Он неторопливо перешел на каждый палец, мягко лизал его, вновь поцеловал и игриво пососал кончики, осторожно прикусывая их зубами. А Бомсок задумчиво следит за ним, и ещё больше расслабляется, вытягивая не менее затекшие ноги вперёд. Бомсок такой ранимый, такой робкий и на удивление безвольный, что Сухо жмурится, в очередной раз стараясь успокоиться — диссонанс вызывает в нём сумасшедший всплеск эндорфинов, выжигающих кровь до тла. Ему так жарко и хорошо, что он говорит Бомсоку на ухо совсем необдуманно лишь одно: — Ты мне тоже нравишься. Шутка это или нет — вопрос времени. До того, как Бомсок успел подумать, Сухо заткнул его рот очередным смазанным поцелуем. Они прижались друг к другу отчаянно и крепко, словно желая слиться в один неразлучный организм, функционирующий благодаря молниеносно вспыхнувшей страсти. Сухо схватил Бомсока за задницу и сжал ягодицы, обтянутые джинсами, чтобы столкнуться с горячим пахом парня бедром. — Ну так что, кончишь? Для меня? — Блять, да. Пожалуйста. Сухо ласково улыбнулся и взял член, принимаясь вновь осторожно и медленно водить по нему от верхушки и до основания. Бомсок зашипел. От недостатка должного внимания за какие-то пару минут его плоть успела стать излишне чувствительной и теперь отдавала приятной колкой болью даже от невесомых касаний подушечек пальцев. Из-за этой боли у Бомсока вмиг закружилась голова, и он, стараясь успокоиться, полностью раскинулся на диване, чтобы им просто воспользовались. Побаловались и поигрались с его членом как с новой игрушкой, сверкающей в алом полумраке от позорно текущего предэякулята. Пускай. Ему совершенно не жалко. Бомсок прикусил дрожащую губу и коротко замычал, как только Сухо спустился пальцами к его яйцам и томно сжимал их. Слова и непрекращающаяся ласка запутали ему мысли, не позволяли потеряться, уйти от реальности, и Бомсок лишь больше погружался в бесконечное удовольствие, усиливающееся с каждой секундой всё стремительнее. Ещё несколько плавных движений, и Бомсок кончил в ладонь друга, превращаясь в липкое месиво под ним. В кончиках пальцев Сухо покалывало, а Бомсок был готов выть от обострённых ощущений. Он всё ещё держался за Сухо, но уже ослабив хватку. Тот же, в свою очередь, вытер ладонь о простыню. Сухо игнорировал то, что сам возбудился от этой дрочки. Он встал на ноги и не переставал любоваться глядеть на лежащего Бомсока. — Хочешь переночевать сегодня у меня? И на утро это всё забудется, как самый заветный сон, которому не суждено сбыться.