За стеной лжи

Сердце Клэр глухо ухало где-то у самого горла, когда она остановилась перед массивной дубовой дверью кабинета командира. Каждый шаг по коридору штаба Разведкорпуса давался ей с трудом - не из-за страха, а из-за давящего груза лет, проведённых в безвестности. Тёмные карие глаза на миг замерли на шероховатой фактуре дерева, ловя собственное отражение в потускневшей медной ручке. Длинный чёрный хвост тяжелым узлом лежал на спине, напоминая о дисциплине, которую она так старательно вколачивала в себя в дни своих скитаний. Клэр была невысока - едва доставала макушкой до плеча среднего солдата, и это несоответствие между её компактной фигурой и той славой, что носила фамилия Аккерман, сейчас ощущалось особенно остро. Она знала: там, за дверью, её ждёт тот, кто носит ту же кровь, но при этом остаётся чужим. Вдох. Горьковатый запах старой бумаги, оружейной смазки и ещё чего-то едва уловимого - пота и стали. Воспоминания остриём кольнули под рёбра: Микаса, их общее детство, а потом - пустота. Теперь же эта пустота должна была наполниться смыслом или раздавить её окончательно. Клэр подняла руку. Пальцы дрожали - она не сразу поняла, от напряжения или от холода, царившего в каменных стенах замка. Постучать. Всего лишь постучать. Но почему-то этот простой жест казался труднее, чем убить десятиметрового титана голыми руками. «Я - Аккерман, - мысленно приказала она себе. - Аккерманы не колеблются». И всё же, когда костяшки коснулись двери, по спине пробежал холодок предчувствия - тот самый, что бывает перед бурей. Леви сидел за своим столом в штабе Разведкорпуса, заваленном бумагами. Солнечный свет из окна падал на пыльные половицы. Он только что закончил писать отчёт и теперь методично вытирал руки белым платком, когда дверь скрипнула и в проёме появилась новая фигура - та самая новенькая, из-за которой Микаса последние два дня была сама не своя. Он не поднял головы, продолжая водить платком между пальцев. - Стоять, - бросил он сухо, даже не взглянув на вошедшую. - Ты ноги вытерла? Я не нанимал уборщиков, чтобы они твой мусор за тобой таскали. - Закончив с руками, он наконец поднял взгляд, холодный и оценивающий, скользнув по лицу Клэр. - Аккерман, значит. Вторая. Мне что, теперь коллекцию собирать? Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его тоне не было ни капли тепла, только усталое раздражение. - Итак, Клэр Аккерман. Пропадала хрен знает где, а теперь решила, что хочешь служить человечеству. Очень трогательно, прям слезу вышибает. Только мне плевать на твою трогательную историю воссоединения с сестричкой за ужином. Мне важно знать, умеешь ли ты держать клинок так, чтобы не отрезать себе пальцы, и хватит ли у тебя кишок не обосраться при первой встрече с титаном. Это не богадельня для потерявшихся родственников. Это Разведкорпус. И я здесь за тем, чтобы такие, как ты, не сдохли в первом же вылете, потому что это трата ресурсов и моего времени. Уяснила? Девушка не привыкла к такому тону, но понимая где она находится, поджала губы и ответила спокойно - «Да». Леви чуть склонил голову набок, изучая её лицо. Никакой истерики, никаких оправданий. Просто «да». Он хмыкнул - едва заметно, уголком губ. - Лаконично. Уже плюс. Микаса такая же - слов много не тратит, зато кулаками махать умеет. Посмотрим, унаследовала ли ты хоть что-то кроме фамилии. Он поднялся со стула, обошёл стол и остановился в паре шагов от неё. Ростом он был немного выше Клэр, но держался так, будто смотрел на неё сверху вниз. - Завтра в шесть утра на плацу. Проверим твою физическую подготовку и работу с УПМ. Опоздаешь хоть на минуту - будешь чистить конюшни до конца недели. Вопросы? Клэр не отвела взгляда. Её тёмные карие глаза медленно, без суетливости, прошлись по капитану - задержались на его цепких плечах, на сухих жилистых руках, где под бледной кожей отчетливо проступали вены, готовые в любой момент сжаться в стальные тиски. Она заметила, как под мундиром угадывается не просто сила, а выверенная, почти механическая эффективность каждого мускула. И эти глаза - холодные, серые, как клинок перед ударом. Ни капли сомнения. Ни проблеска тепла. И она кивнула, давая понять, что вопросов нет. Леви перехватил её взгляд - слишком внимательный, слишком изучающий. Девчонка рассматривала его, как какую-то диковину. Он сунул руки в карманы брюк и чуть прищурился. - Насмотрелась? Я тебе не экспонат в музее. - Голос прозвучал резко, но без злости. Скорее с привычным раздражением на чужое любопытство. - Запомни правило номер один, новобранец: не пялься на командира так, будто прикидываешь, с какой стороны удобнее всадить лезвие. Даже если думаешь, что делаешь это незаметно. Ты не в гостях у родственников, ты на службе. Он развернулся к ней спиной - нарочито небрежно, показывая, что разговор окончен - и подошёл к окну. За стеклом ветер гонял пыль по выжженному солнцем двору. - Свободна. Найди Ханджи, она в лаборатории, пусть выдаст тебе форму и определит в казарму. И да, Клэр... - он чуть повернул голову, виден был только острый профиль на фоне света, - ...скажи своей сестре, что я не нянька. Если она будет крутиться у плаца во время твоей тренировки, погоню обеих. Вопросы есть? Или, может, ещё что-то хочешь рассмотреть? - Никак нет. - ответила девушка и вышла резко. Она облокотилась на дверь с обратной стороны и пробурчала, тихо выдыхая и хмурясь - Ну и душнила.. Леви стоял у окна, глядя на пустой двор, и уже собирался вернуться к бумагам, как услышал сквозь дверь - тонкую, старую, плохо пригнанную - приглушённое бормотание. «...ну и душнила...» Он замер на секунду. Потом хмыкнул - на этот раз вполне отчётливо, хотя никто этого и не видел. Девчонка думала, что дверь достаточно толстая. Наивная. - Аккерман, - произнёс он громко, не повышая тона, но так, что голос прошёл сквозь дерево как нож сквозь масло. - Я всё слышал. Добавь к завтрашней тренировке три дополнительных круга по плацу. За «душнилу». Он помолчал, откровенно наслаждаясь паузой, и добавил уже тише, скорее себе под нос, но достаточно внятно, чтобы она услышала: - Второй раз назовёшь меня так за глаза - будешь мыть полы во всём штабе зубной щёткой. А теперь топай к Ханджи, пока я не придумал что-нибудь похуже. Девушка отпрянула от двери как от раскалённого металла - будто дерево вдруг покрылось шипами. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле быстрее скаковой лошади. «Двери тонкие что ли такие...» - пронеслась паническая мысль, пока кровь приливала к щекам, выдавая смущение, которое Клэр пыталась подавить железной волей. Она прикусила щеку с внутренней стороны - резко, до солоноватого привкуса металла, лишь бы не выдать себя ещё каким-нибудь неосторожным звуком. Тёмные глаза на миг зажмурились. «Три круга. И зубная щётка. Отлично, Клэр. Просто блестящее начало». Чёрный хвост дёрнулся, когда она резко развернулась на каблуках и зашагала по коридору - в ту сторону, куда велел капитан. Каблуки сапог отбивали чечётку по каменным плитам быстрее, чем ей хотелось бы. «Спокойно. Он не мог слышать. То есть мог. Но не должен был. То есть...» - мысли путались, как нити в тёмном клубке. Она прошла мимо двух солдат с нашивками Разведкорпуса, которые окинули её любопытными взглядами - новое лицо, да ещё и Аккерман. Клэр не обратила на них внимания. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, и этот крошечный кусочек боли помог вернуть самообладание. В конце коридора она на миг остановилась, поправила хвост и выдохнула: - Справимся. Три круга - не смертельно. - Голос прозвучал глухо, почти беззвучно, но в нём уже не было прежней растерянности. - Полы он, видите ли, зубной щёткой... Она покачала головой - скорее с усталым уважением, чем со злостью - и толкнула дверь в крыло, где, по слухам, бесновалась безумная учёная Ханджи Зои. Впереди ждали новые испытания. Но в груди уже не было страха. Было только тугое, горячее упрямство - чисто аккермановское, с пелёнок. - А! Так это ты! - воскликнула Ханджи, чуть не опрокинув локтем стопку бумаг, которые жалобно зашелестели, разъезжаясь в стороны. Голос её эхом разнёсся по комнате, заставив подпрыгнуть какую-то мышь в углу. - Новая сестра Микасы! Я Ханджи Зое! Очень, очень приятно! Она быстро, почти вприпрыжку, подошла к Клэр - так стремительно, что та невольно напряглась, ожидая любого подвоха. Ханджи на мгновение замерла в каком-то сантиметре от её лица, и её глаза, обрамлённые лёгкими тенями от вечного недосыпа, засверкали таким жадным интересом, будто перед ней был не человек, а новый, неизученный вид титана. Клэр ощутила на себе этот взгляд - колючий, въедливый, сканирующий каждую чёрточку. Правда, уже в следующую секунду Ханджи отступила на шаг и, спохватившись, с лихорадочной поспешностью принялась рыться в куче коробок в углу. Из вороха старой упряжи, каких-то обрывков ткани и бутылочек с мутными реактивами то и дело вываливались то заржавленная пряжка, то засохшее перо, то потрёпанный журнал наблюдений. Она говорила без умолку, словно боялась, что если замолчит, Клэр попытается сбежать. - Значит, коротышка уже успел тебя к рукам прибрать? Выдал пару ласковых, не иначе. - Ханджи вынырнула из-под груды хлама с торжествующим «Ага!», но тут же сморщилась, поняв, что вместо формы вытащила чей-то старый сапог, и швырнула его обратно. - Ты на него не обижайся, он на самом деле не такой уж бука... ну, ладно, он именно такой. Но он справедливый. Хотя и жуткий зануда, когда дело касается грязи и дисциплины. Терпеть не может пыли, представляешь? - Она тихо хихикнула, зарываясь в очередную коробку. - У тебя какой размер? - Третий, - ответила Клэр, негромко, но отчётливо. Она начала медленно оглядывать кабинет, пока Ханджи продолжала свою хаотичную охоту. Тёмные глаза скользили по стенам, завешанным потрёпанными схемами затылков титанов, где анатомия была расчерчена красными чернилами до мельчайших деталей. На столе громоздились горы протоколов - некоторые были залиты чем-то бурым и явно не кофе, судя по запаху. У дальней стены стояла клетка, накрытая тряпкой, и из-под неё доносилось странное, низкое урчание. Клэр предусмотрительно не стала спрашивать, что внутри. - ...Наверное, - закончила Ханджи свою тираду, выпрямляясь с торжествующим видом и держа в руках свёрток серой ткани. - Кажется, это подойдёт. Мерить будешь или сначала расскажешь, где пропадала столько лет? Микаса, кстати, в курсе? - В её голосе вдруг прорезалась странная, почти материнская нотка, и она посмотрела на Клэр уже совсем иначе - теплее, но с ноткой тревоги. Клэр взяла форму, ощутив пальцами грубую, но добротную ткань - пахло деревом, металлом и какой-то едва уловимой гарью. «Не в курсе», - коротко ответила она, сжав свёрток чуть крепче, чем требовалось. Чёрный хвост дёрнулся, и Клэр отвела взгляд к окну, где за мутными стёклами хмурилось серое небо. Эта тема всё ещё была не для чужих ушей. Даже для таких безумных и, кажется, искренних. - Ты не против, если я задам тебе пару вопросов? Для науки. Чисто теоретических. Как долго ты была... ну, там, где ты была? Ты что-нибудь чувствовала? Какие-то особые способности? Микаса вон у нас машина для убийств, а ты, получается, тоже Аккерман. Это же потрясающий материал для исследования! Леви, конечно, запретит мне тебя мучить... но его же сейчас здесь нет? Девушка стала мерить форму и отвечала: - Я много где жила.. С 5 лет до 12 в подземном городе. Потом уже перебралась в стену роза. Там и встретила Микасу, которая позвала меня сюда. Ханджи, которая до этого строчила что-то в своём блокноте, замерла. Карандаш остановился на полуслове. Она медленно подняла глаза на ширму, за которой шуршала тканью Клэр, и её лицо на мгновение утратило привычное восторженно-безумное выражение. Глаза стали серьёзными и цепкими. - Подземный город, - повторила она тихо, но уже без прежнего энтузиазма. - С пяти лет, говоришь? Это... сурово. Очень сурово. Она отложила карандаш и присела на край стола, скрестив руки на груди. От гениального учёного не укрылась ни одна деталь - ни то, как буднично Клэр это сказала, ни то, как она опустила подробности. Ханджи знала: люди, прошедшие через подземелье, просто так о нём не рассказывают. - Значит, ты из тех, кто выжил, - произнесла она уже мягче. - Это многое объясняет. Твой взгляд, когда ты зашла. Я-то думала, это коротышка тебя напугал, а теперь понимаю - ты его вообще не испугалась, да? Просто оценила обстановку. Она помолчала, постукивая пальцами по деревянной столешнице, и вдруг снова расплылась в тёплой улыбке. - Ладно, с научными расспросами я, пожалуй, погожу. Ты только-только выбралась из одного дерьма, чтобы нырнуть в другое - в Разведкорпус. Форма подошла? Если что, у меня есть ещё несколько комплектов, можем подобрать идеально. А потом я покажу тебе казарму. И столовую. Чай у нас, честно скажу, дрянной, но каша по утрам съедобная. Иногда. В кабинет вошла Микаса - бесшумно, как тень, привыкшая не выдавать себя ни единым звуком. Тяжёлая дверь даже не скрипнула под её ладонью. Следом, чуть задерживаясь и напуская на себя безразличный вид, ввалился Эрен - плечи расправлены, зелёные глаза настороженно ощупывают комнату, руки скрещены на груди так плотно, словно он боялся, что они сами собой потянутся к чему-нибудь взрывоопасному. - Мы сами ей всё покажем, Ханджи, - сказала Микаса ровным, почти безжизненным тоном - тем самым своим голосом, который умел звучать как лезвие, завёрнутое в шёлк. Но глаза... глаза выдавали её с головой. Тёмные, такие же как у Клэр, они вдруг заблестели - не от слёз, нет, Аккерманы не плачут при посторонних. Просто в них плескалось что-то жаркое, давно похороненное, воскресшее в этот миг с такой силой, что Микаса на секунду опустила ресницы, боясь не справиться с собой. Клэр почувствовала это всем телом - электрический разряд узнавания, ударивший от сестры через всю комнату. Чёрный хвост дрогнул. Пальцы, сжимающие свёрток с формой, побелели на костяшках. Эрен стоял сзади, привалившись плечом к косяку, и делал вид, что его совершенно не волнует эта семейная сцена. Скрещённые руки давили на грудину, выдавая напряжение. Он перевёл взгляд с Микасы на Клэр, потом на Ханджи, потом снова на сестёр - и уголок его губ чуть заметно дёрнулся. Не то усмешка, не то молчаливое «ну наконец-то». - О, вот и группа приветствия! А я-то думаю, когда вы заявитесь. - Она хитро прищурилась, переводя взгляд с Микасы на Эрена, а потом обратно на ширму, откуда как раз вышла Клэр уже в форме. - Микаса, не сверли меня глазами, я её не съела. Всего лишь пытала немного... ладно-ладно, молчу. Эрен хмыкнул из-за спины Аккерман, перекатываясь с пятки на носок. Он выглядел спокойным, но цепкий взгляд зелёных глаз уже изучал новенькую - оценивал, как любую потенциальную угрозу или союзницу. Руки так и остались скрещены на груди. - Так это и есть твоя пропавшая сестра? - спросил он негромко, обращаясь скорее к Микасе. - Похожи, определённо. Только ты так не хмурилась, когда мы только вступили в корпус. А эта глядит... как будто уже повидала титанов до нас. Ханджи тихонько фыркнула, забирая со стола свой блокнот. - Вот и я о том же. Ладно, молодёжь, забирайте новобранца. Покажете ей тут всё, а то капитан велел ей завтра спозаранку быть на плацу, и если она опоздает, мне же потом отчитываться за невыданное обмундирование. Клэр, форма сидит как влитая, кстати! Будут вопросы - заходи, даже если просто чай попить. У меня он, конечно, не лучше, чем в столовой... но зато с интересной беседой. Девушка кивнула и улыбнулась Ханджи, подходя к Микасе и идя вслед за ними. Микаса дождалась, пока Клэр поравняется с ней, и молча пошла рядом - плечом к плечу, настолько близко, что можно было ощутить тепло, идущее от её тела, хотя воздух в коридоре был ледяным. Со стороны могло показаться, что старшая Аккерман совершенно спокойна: ровная спина, бесстрастное лицо, отточенная походка солдата. Но те, кто знал её хорошо - а Клэр знала, пусть и из другого времени и другой жизни, - заметили бы, как пальцы левой руки, утонувшие в знакомой вязке тёмно-малинового шарфа, сжимали его край чуть крепче обычного. Будто ища опору в шерстяной нити, будто боясь, что если разжать пальцы, то и сестра снова исчезнет, растворится в серой дымке воспоминаний. Эрен шагал чуть позади, руки по-прежнему скрещены, зелёные глаза бегали от Микасы к Клэр и обратно с плохо скрываемой смесью любопытства и настороженности. Он тоже не привык к чудесам - слишком много потерял, чтобы верить в них легко. И всё же, глядя на две тёмные головы, на этот одинаковый, чисто аккермановский разворот плеч, он чувствовал, как что-то внутри него скрежещет, поддаваясь незнакомой теплоте. - Это столовая, - коротко бросила Микаса, когда они завернули за угол и миновали первую дверь с облупившейся краской. - Кормят три раза в день. Если опоздаешь - еды не останется. Саша всё съедает. - В её голосе не было осуждения, только сухая констатация биологического факта, способного уничтожить любой запас провизии быстрее голодного титана. - Эй, она не всё съедает, - хмыкнул Эрен из-за спины, и в его тоне проскользнула знакомая всем теплота старого солдата, пережившего не одну битву за тарелку с мясом. - Она оставляет то, что не успевает съесть Конни. А это, поверь, отдельный вид тактического манёвра. Микаса никак не отреагировала на его реплику - даже плечом не повела. Только чуть качнула головой, и длинные чёрные пряди, выбившиеся из-за ушей, скользнули по щеке. Она повернула голову к Клэр, и выражение её глаз вдруг смягчилось, потеряло броню - по-настоящему, на полсекунды, украденные у войны. Она добавила уже тише, почти шёпотом, доступным только для сестры: - Ты как? Леви... не слишком давил? Он всегда такой. Не принимай на свой счёт. Клэр на мгновение задумалась. Коридор тянулся вперёд, узкий, пахнущий сыростью и старым деревом, где каждый камень, казалось, помнил сотни шагов до неё. Она провела языком по нёбу, собирая в кулак те ощущения, что остались после разговора с капитаном. Вспомнила его серые глаза - холодные и выверенные, как прицел. Вспомнила, как он обошёл стол бесшумной кошачьей походкой. И как она сама едва не провалилась сквозь землю после того дурацкого слова за дверью. - Ну... Довольно... интересный, - ответила девушка задумчиво, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. Чёрный хвост скользнул по лопаткам, когда она чуть повела плечом. - Не сказала бы, что он давил. Скорее... взвешивал. Как будто на весы бросил и ждёт, сколько я потяну. Она мельком взглянула на Микасу, заметив, как при упоминании капитана тень скользнула по лицу сестры - не страх, нет, даже не уважение, а что-то более сложное. Признание силы, смешанное с многолетней привычкой не спорить с богом, у которого вместо молний - УПМ и швабра. Микаса чуть приподняла бровь - едва заметное движение, но для тех, кто её знал, оно говорило о многом. - «Интересный», - повторила она безо всякого выражения, но уголки губ чуть дрогнули. - Первый раз слышу, чтобы кто-то так его называл. Обычно говорят «страшный», «злой» или «короткий зануда». Сзади послышался смешок Эрена. Тот явно оценил характеристику. - Слушай, может, она просто ещё не видела его на тренировке, - подал он голос, поравнявшись с ними. - Вот завтра, когда он погоняет её по плацу, она другое слово подберёт. - Леви справедливый, - отрезала Микаса, бросив на Эрена короткий взгляд. - И он лучший. Если Клэр хочет выжить за стенами, лучше капитана ей не найти. Они свернули в очередной коридор, и Микаса остановилась у неприметной двери. - Здесь женская казарма. Твоя койка - вон та, у окна. Я попросила, чтобы дали рядом со мной. Она замолчала на секунду, явно подбирая слова, и наконец добавила, не глядя на сестру: - Я рада, что ты здесь. Правда. Просто... не умею говорить об этом. - Я тоже.. - девушка подошла ближе и обняла ее. Микаса замерла. Всего на долю секунды - но Клэр почувствовала, как напряглись её плечи под тканью форменной куртки. А потом она медленно, почти неуверенно подняла руки и ответила на объятие. Крепко. Так, словно боялась, что сестра снова исчезнет, стоит только разжать пальцы. Эрен, стоявший чуть поодаль, молча отвёл взгляд. Он прислонился плечом к дверному косяку и уставился в окно в конце коридора, давая им эту минуту. - Я искала тебя, - прошептала Микаса куда-то в плечо Клэр. Голос её дрогнул - впервые за всё время. - Долго. А потом... перестала. Решила, что ты умерла. Прости. Она отстранилась первой - резко, будто устыдившись собственной слабости. Поправила шарф, хотя тот и так лежал идеально. Глаза её подозрительно блестели, но голос снова стал ровным: - Ладно. Располагайся. Ужин через час. Если хочешь помыться с дороги - душевая в конце коридора. И... Клэр. Завтра на плацу не подведи. Он этого не забудет. Девушка кивнула. Когда они стали выходить из комнаты оставляя ее одну, Клэр заметила на себе изучающий взгляд Эрена, на что с вопросом выгнула бровь, как бы говоря ему взглядом "что?" Эрен, уже почти переступивший порог, замер под её взглядом. Он явно не ожидал, что Клэр заметит его изучение - или что она окажется достаточно прямой, чтобы ответить на него без слов. Парень усмехнулся уголком губ - открыто, без тени смущения или неловкости. - Ничего, - сказал он, чуть мотнув головой, и сунул руки в карманы куртки. - Просто смотрю. Микаса о тебе почти ничего не рассказывала, только то, что ты пропала. А теперь ты здесь. Живая. Целая. Он помолчал, переглянувшись с Микасой, которая уже стояла в коридоре и, судя по её лицу, была готова силой вытащить его из казармы, чтобы дать сестре покой. За окном догорал закат, окрашивая стены казармы в тускло-оранжевый. Девушка подошла к своей новой кровати и она под ладонью Клэр была жёсткой, казённой - не то что старый продавленный матрас в подземном городе или случайные ночлежки в Розе. Но здесь хотя бы не нужно было спать вполглаза, ожидая удара в спину. Или всё ещё нужно? Она пока не разобралась. В комнате было тихо. Только где-то вдалеке слышались шаги солдат и приглушённый смех. Туго затянув волосы, Клэр в последний раз окинула взглядом свою новую реальность. Простая койка. Тумбочка. Форма, которую она уже надела. Фамилия Аккерман, которая здесь что-то значит - хорошо это или плохо, она тоже пока не поняла.