За стеной лжи

В дверь негромко постучали — и тут же, не дожидаясь ответа, просунулась голова Саши Браус с набитым ртом. — Ты идёш-ш? — пробубнила она, стараясь одновременно жевать и говорить. Изо рта вылетело облачко крошек. — Ужин череш пять минут, а там селёдка! Ну, то есть... — она торопливо сглотнула, чуть не подавившись, и часто заморгала, — ...я хотела сказать, картошка с рыбой. Но если опоздаешь — будет просто рыба, без картошки. И то не факт.   Глаза её при этом смотрели на Клэр с таким искренним, почти детским ужасом от мысли, что кто-то может остаться без полноценной порции, что уголок губ новой рекрутки невольно дрогнул.   — Ты наверное Саша, да? — улыбнулась ей Клэр, подходя к двери, чтобы пойти вместе с ней в столовую. Голос её прозвучал мягче, чем она ожидала — видимо, эта непосредственность разоружала даже привыкшую к настороженности Аккерман.   Саша замерла с открытым ртом, потом сглотнула уже окончательно, вытерла рот рукавом и расплылась в широченной, немного виноватой улыбке. Саша просияла так, будто ей только что вручили целый окорок.   — Ага! — подтвердила она, энергично кивая и чуть не задев косяк головой. — Саша Браус, к твоим услугам! А ты Клэр, сестра Микасы, я уже всё про тебя знаю! Ну, почти всё. То есть только то, что ты сестра Микасы. И что Леви уже заставил тебя бегать круги. Это, знаешь ли, обряд посвящения.   Она схватила Клэр за рукав и потянула за собой в коридор, даже не думая о том, что они едва знакомы. Личные границы явно не входили в список вещей, о которых Саша имела представление.   — Ты не думай, я не всегда такая голодная, — затараторила она, пока они шли к столовой. — Только когда вкусно пахнет. Или когда невкусно. Или когда кормят по расписанию. В общем... да, я всегда голодная. Но это не главное! Главное — ты теперь с нами, а это значит, что нам нужен план, как пережить твою первую неделю. Леви будет злой, это факт. Но если ты не будешь опаздывать и не будешь мусорить, он, может, даже запомнит твоё имя к концу месяца! Хотя... стой, ты же Аккерман, он уже запомнил. Тебе повезло! Конни он до сих пор называет «эй, ты, с лысой башкой». Девушка слегка посмеялась ей и они открыли двери в столовую. В столовой стоял ровный гул голосов — солдаты ужинали после долгого дня, кто-то обсуждал тренировки, кто-то вяло ковырялся в тарелке, мечтая о кровати. Запахло варёной картошкой, рыбой и чем-то хлебным.   — Вон там наши! — Саша указала пальцем в дальний угол и, не выпуская рукава Клэр, решительно потащила её через весь зал.   За длинным столом уже сидели пока еще незнакомые лица. Конни, Жан, и Армин —  приветливо улыбнулись и Армин подвинулся, освобождая место. Эрен с Микасой сидели чуть поодаль, Микаса коротко кивнула сестре, а Эрен просто поднял кружку в немом приветствии.   — О, та самая новенькая! — воскликнул Конни, набивая рот хлебом. — Та, ради которой Леви вроде как отменил вечернюю инспекцию? Слушай, ты нам уже нравишься!   — Дурак, — фыркнул Жан, пихая его локтем. — Не отменил, а перенёс на завтра. Но факт остаётся фактом — он из-за тебя задержался в кабинете. Это почти подвиг.   Армин протянул Клэр тарелку с нетронутым куском хлеба. Взгляд у него был спокойный и доброжелательный — совсем не такой изучающий, как у Эрена, а скорее тёплый и открытый.   — Привет, — сказал он негромко. — Я Армин. Саша, дай человеку сесть, ты её сейчас уронишь. Садись сюда, тут место.   - Спасибо - Клэр улыбнулась и села за стол, осматриваясь. Столовая жила своей жизнью. Кто-то громко смеялся над шуткой в другом конце зала, кто-то стучал ложкой по краю миски, выскребая остатки. Пара солдат у раздачи лениво переругивалась с поваром, требуя добавки.   — Осваиваешься? — спросил Армин, подвигая к ней тарелку. — Первый день всегда самый странный. Я помню свой — мне казалось, что я вот-вот свалюсь от усталости и страха одновременно. Но ничего, привыкаешь.   — Главное — не попадаться капитану на глаза после отбоя, — хмыкнул Жан, ковыряя рыбу вилкой.— Он как будто вообще не спит. Вечно шатается по коридорам, проверяет, кто храпит неправильно. Или дышит слишком громко.   — Это точно, — Конни поёжился. — Один раз он зашёл в казарму в три ночи и сказал, что моя тумбочка стоит «не под тем углом». И заставил переставить. В три ночи, Карл! — Он наставил вилку на воображаемого Леви. — С тех пор я сплю, вытянувшись по струнке, как на параде.   Саша тем временем уже умудрилась стащить у Конни кусок хлеба и теперь жевала его с таким видом, будто вообще не участвовала в разговоре. Эрен, сидя напротив, негромко усмехнулся и пододвинул Клэр кружку с водой.   — Пей, — сказал он коротко. — Завтра пригодится. Леви не шутил насчёт трёх дополнительных кругов. Это я тебе как человек, который тоже когда-то был новеньким.   Клэр приняла воду от Эрена, смущённо улыбаясь, а потом тихо посмеялась – Сказал, что тумбочка стоит не под тем углом? Это и правда странно. — Это не странно, — раздался вдруг знакомый сухой голос за спиной Клэр. — Это дисциплина. В отличие от вас, балбесов, я понимаю, что порядок в казарме — это порядок в голове.   Конни подавился хлебом. Жан выронил вилку. Саша инстинктивно прикрыла свою тарелку обеими руками, словно капитан мог её отобрать.   Леви стоял в паре шагов от их стола с подносом в руках. На подносе — только чашка чая и аккуратно нарезанный хлеб. Ни рыбы, ни картошки. Он обвёл взглядом замерших солдат и едва заметно хмыкнул, явно довольный произведённым эффектом.   — Спрингер, закрой рот, пока еда не вывалилась. Браус, не надо прятать тарелку — я не покушаюсь на твои запасы, у меня своих проблем хватает. — Он перевёл взгляд на Клэр и на мгновение задержал его, прежде чем пройти мимо к своему столу в углу зала. — Аккерман. Не засиживайся. Подъём в пять. Если будешь зевать на плацу, добавишь ещё круги.   Он ушёл так же внезапно, как и появился, оставив за столом напряжённую тишину. Конни медленно, с выражением священного ужаса на лице, повернулся к Клэр.   — Он... он назвал меня по фамилии. Не «лысая башка». Это ты принесла нам удачу. Я тебя официально обожаю.   - О Боже.. Он конечно не страшный... Даже симпатичный я бы сказала, - начала Клэр шепотом - Но даже у меня волосы дыбом встали, когда он внезапно появился... За столом повисла короткая пауза. Все одновременно переглянулись — Конни с открытым ртом, Жан с выражением крайнего недоумения, Армин с вежливым, но явным изумлением. Саша даже жевать перестала, что само по себе было событием исторического масштаба.   — Симпа… чего? — Конни потряс головой, будто пытаясь вытрясти из ушей ослышавшееся слово. — Капитан Леви? Ты сейчас про того самого мужика, что только что прошёл? Маленький, злой, с лицом как будто он лимон целиком проглотил?   — Заткнись, Конни, он услышит, — прошипел Жан, но в голосе его сквозило откровенное веселье. Он откинулся на спинку стула и уставился на Клэр с новым, почти уважительным интересом. — Слушай, ты пару часов в корпусе, а уже дважды умудрилась меня удивить. Сначала не испугалась его в кабинете, теперь вот это. Ты вообще нормальная? В хорошем смысле.   Армин тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой, и покачал головой.   — Я бы на твоём месте пониже говорил. Стены в столовой... не очень толстые. Как и двери. Леви слишком хорошо слышит. — Он бросил короткий взгляд в угол зала, где капитан невозмутимо пил свой чай. — Но вообще, Клэр, у тебя интересные наблюдения. Наверное, Микаса тебе не рассказывала, что в корпусе Леви скорее боятся, чем обсуждают его внешность. А ты, получается, заметила. Это... смело.   Эрен, до этого молча крутивший в пальцах кусок хлеба, вдруг хмыкнул и поднял глаза на Клэр.   — Симпатичный, значит. А знаешь, что самое смешное? Ты не первая, кто это говорит. Просто остальные боятся признаться. Петра как-то раз обмолвилась... ну, неважно. — Он усмехнулся в кружку. — Волосы дыбом — это нормально. У всех дыбом. Но если ты уже сейчас способна видеть в нём человека, а не просто ходячий ужас, может, у тебя и правда получится здесь прижиться.   - Я уже заметила, что стены туттонкие. - закатила глаза Клэр. — Значит, ты быстро учишься, — хмыкнул Эрен, поднимая кружку в шутливом тосте. — Это полезный навык. Стены здесь действительно... информативные. Хочешь что-то скрыть — говори в поле или на плацу, когда ветер.   — Или вообще молчи, — поддакнул Конни, который уже оправился от шока и снова жевал, хотя было непонятно, откуда у него взялась еда — тарелку-то он свою опустошил. — Я, знаешь ли, молчу теперь постоянно. Ну, почти постоянно. Стараюсь, в общем.   — Ты? Молчишь? — Жан фыркнул так громко, что сидевшие за соседним столом обернулись. — Да ты трещишь без остановки! Только вчера...   — Вчера не считается, — отрезал Конни с достоинством.   Армин, не вступая в перепалку, наклонился к Клэр чуть ближе и сказал негромко:   — Я не знаю, что у тебя было до корпуса, но... то, что ты умеешь смеяться и шутить после всего — это хороший знак. Здесь это нужно не меньше, чем умение обращаться с клинками. Серьёзно. — Он мягко улыбнулся и кивнул на кружку в её руках. — Допивай. И правда иди отдыхать. Завтрашний день будет длинным. И громким. Леви не прощает опозданий. — Хорошо... — Девушка улыбнулась ему в ответ, и на этот раз получилось у неё тепло, без тени той колючей защиты, которую она носила как вторую кожу.   А затем вдруг что-то изменилось в её лице. Словно лёд треснул, и из-под него выглянуло что-то живое, детское, забытое. Она слегка прищурилась, наклонив голову чуть набок, и чёрный хвост скользнул по воротнику кителя. Тишина упала на те несколько секунд, пока она рассматривала его с таким выражением, будто видела перед собой не просто товарища по корпусу, а что-то редкое, почти невозможное.   — Обалдеть... — выдохнула Клэр тихо, и в этом выдохе не было кокетства — только искренность, от которой даже у самого Армина на мгновение перехватило дыхание. — Какие глаза у тебя красивые. Прям как небо. Армин моргнул. Потом ещё раз. На его щеках мгновенно проступил лёгкий румянец — такой заметный, что Жан тут же ткнул в него пальцем, а Конни поперхнулся в очередной раз.   — Я... эм... — Армин отвёл взгляд, явно не зная, куда деть глаза, и нервно поправил светлую чёлку. — Спасибо. Это... довольно неожиданно.   — О-о-о, — протянула Саша, наконец оторвавшись от еды и расплываясь в широченной улыбке. — Армин, кажется, у тебя появилась поклонница! Конни, ты это видел? Он покраснел как свёкла!   — Я не... — начал было Армин, но Конни уже хлопнул его по плечу с такой силой, что тот чуть не клюнул носом в тарелку.   — Поздравляю, дружище! — загоготал Конни. — «Глаза как небо» — это мощно. Мне никто никогда такого не говорил. Мне вообще говорили только «у тебя башка как бильярдный шар». Чувствуешь разницу?   — Это потому что у тебя и правда башка как бильярдный шар, — заметил Жан, но тут же добавил, кивая Клэр: — А ты, смотрю, не только смелая, но и глазастая. Верно подмечено, кстати. У него и правда красивые.   Эрен ничего не сказал, но многозначительно посмотрел на Микасу. Та лишь чуть приподняла бровь, уголок её губ дрогнул в почти незаметной улыбке, и она едва заметно покачала головой — мол, «я же говорила, что она особенная».   - А какой именно план на завтра? - спросила девушка откусив хлеб, но заметив все еще смущённого Армина еле видно усмехнулась. Армин, всё ещё слегка порозовевший, благодарно ухватился за смену темы. Он откашлялся и постарался придать голосу привычную серьёзность, хотя Конни всё ещё скалился, глядя на него.   — Ну смотри, — начал он, чуть наклоняясь вперёд и машинально начиная чертить что-то невидимое на столешнице, будто рисуя карту. — Сначала построение. Леви не любит долгих речей, так что это быстро — он просто объявит, кто в каком отряде сегодня работает. Потом разминка общая, примерно час. Бег, упражнения, ничего такого, чего бы ты не видела раньше. Но ведёт её лично он, так что... — Армин слегка поморщился, — ...поблажек не будет.   — Он называет это «разогнать кровь», — хмыкнул Жан, отхлёбывая из кружки. — Но вообще-то это адский марафон.   — После разминки, — продолжил Армин, — тебяи ещё пару новобранцев отделят для проверки УПМ. Скорее всего, будешь работать на тренажёре, проверять балансировку. В реальный полёт пока не пустят — нужно убедиться, что снаряжение подогнано правильно и ты не свернёшь себе шею в первую же секунду.   — А вот это уже интересно, — протянул Эрен, подперев кулаком подбородок. — Тренажёр скучный, но падать с него тоже больно. Я в первый раз не удержал равновесие и впечатался лицом в стойку. Леви сказал: «Ты хотя бы эффектно падаешь, Йегер, уже талант».   — А после обеда — теория, — добавил Армин. — Тактика, построение, сигналы. Это уже не Леви, это другие командиры. Так что можешь выдохнуть — после полудня он тебя не тронет. Скорее всего. Наверное. Если не решит проверить, как ты усваиваешь материал.   - Надеюсь не решит. – закатила она глаза в ответ и посмотрела на половину хлеба и картошки что лежало на ее тарелки - Эм.. Саша? Я наелась ужасно, будешь? Или Конни.. Ты вроде тоже любишь покушать. Саша замерла. В столовой вдруг стало подозрительно тихо — по крайней мере, за их столом. Конни медленно опустил вилку, не донеся её до рта, и уставился на Клэр с таким выражением, будто она только что предложила им ключи от королевской сокровищницы.   — Ты... — голос Саши дрогнул от переполнявших её чувств, — ...ты предлагаешь мне... свою еду? Добровольно?   — Она святая, — прошептал Конни, не сводя глаз с тарелки Клэр. — Я же говорил, она принесла нам удачу. Армин, ты это видишь? Жан, засвидетельствуй!   — Я свидетельствую, — торжественно произнёс Жан, поднимая кружку. — Новобранец добровольно отдаёт ужин. Это войдёт в анналы Разведкорпуса.   Не успела Клэр и глазом моргнуть, как Саша уже перемахнула через стол — в буквальном смысле, чуть не задев ногой чью-то кружку — и оказалась рядом с ней. Глаза её сияли как у ребёнка, которому пообещали праздник.   — Ты теперь мой любимый человек, — выпалила она, осторожно, почти благоговейно принимая тарелку. — После Микасы, конечно. И после Эрена. И мамы с папой. Ты в пятёрке, честно! И это вообще не потому что ты дала мне еду! Ну, не только поэтому. В основном поэтому. Но ты и правда классная!   — Саша, дыши, — посоветовал Армин, пряча улыбку.   Девушка звонко рассмеялась от реплики Саши и оглянула снова столовую. – А это кто? - она махнула головой на Роула - С... Интересной причёской... Он так косится на меня… Все, включая Микасу, повернули головы в указанном направлении. За отдельным столом в углу, недалеко от того места, где сидел Леви, расположился Оруо Бозад. Он и правда застыл в неестественной позе, прищурившись и уставившись на Клэр с таким видом, будто пытался испепелить её глазами, но при этом явно переигрывал. Его светлые волосы были уложены в высокую, тщательно зализанную причёску, которую Конни за глаза называл «гребешок петуха».   — А, это, — Жан мгновенно скривился. — Оруо Бозад. Из отряда Леви. Точнее, он думает, что он — второй Леви.   — Он вообще-то опытный солдат, — поправил Армин, но голос его звучал не очень уверенно. — Просто... он пытается подражать капитану. Во всём. В интонации, в манере смотреть на людей, в позе. Даже причёску такую сделал, хотя Леви носит пробор на другую сторону.   — И у него это хреново получается, — фыркнул Конни, активно жуя добытую картошку Клэр. — Он реально бесит. Ходит, задирает нос, цедит слова через губу. Типа он такой же крутой. Но на деле — просто смешной. Один раз он так увлёкся позой, что прикусил язык во время доклада. Леви посмотрел на него и сказал: «Бозад, если ты сейчас захлебнёшься собственной слюной, я тебя не откачиваю». И ушёл.   Саша, которая уже доедала остатки с тарелки Клэр, подняла голову и зашептала с набитым ртом:   — Он всегда так смотрит на новеньких. Проверяет, испугаются или нет. Ты не бойся. Он как маленькая злая собачка — лает громко, но кусается не больнее, чем... ну, чем обычная собачка. Наверное.   Эрен добавил тише:   — Смотрит, потому что ты Аккерман и села за наш стол. Он из тех, кто меряет всех по рангу. Но на деле — трус. Не ведись.   - По рангу?..- девушка слегка задумалась, но не убирала взгляда от Оруо, наоборот слегка прищурились ему в ответ. Оруо заметил, что Клэр не отвела взгляд. Более того — прищурилась. В ответ. Для него это явно стало неожиданностью: он на мгновение опешил, потом попытался прищуриться ещё сильнее, но вышло только смешно — лицо перекосилось, будто он нюхнул чего-то кислого.   Микаса, сидевшая рядом с Клэр, спокойно отпила из своей кружки и заметила ровным голосом, в котором, однако, слышалась едва уловимая нотка гордости:   — Вот теперь он точно в замешательстве. Обычно новобранцы отводят глаза.   — Она его переиграла! — Конни чуть не захлебнулся от восторга. — Смотри, смотри, он не знает, куда деться! О, сейчас будет коронная фишка — он прикусит язык. Ставлю свою порцию завтрашней каши. Ну, половину порции.   Жан, гадая, покачал головой:   — Нет, рано пока. Но если ты продолжишь на него так смотреть, он или подойдёт, или уйдёт. Скорее подойдёт.   Эрен подтвердил его слова:   — Да, подойдёт. Он любит строить из себя важного. Особенно перед новичками.   Армин, наблюдавший за происходящим с лёгкой тревогой — всё-таки дипломат по натуре, — тихо спросил у Клэр:   — Ты специально? Сознательно его провоцируешь? Просто Оруо — он как петух: чем дольше на него смотреть, тем громче он кукарекает. Учти это.   - Ахах, хорошо, учту. - девушка все же отвела от него взгляд - Тогда не буду портить нам ужин. — Вот и правильно, — с облегчением выдохнул Армин и улыбнулся, возвращаясь к своему остывшему ужину. — Не стоит тратить на него нервы.   — Да ладно тебе, Армин, — Жан небрежно махнул вилкой. — Было весело. Ты видел его лицо? Я думал, у него глаз выпадет от натуги.   Конни, доевший последний кусок с тарелки Клэр, откинулся на стуле и довольно похлопал себя по животу.   — Кстати о рангах, раз ты спросила... — он понизил голос и доверительно наклонился к Клэр. — В Разведкорпусе всё не как в обычной армии. Официально у нас звания, как у всех — рядовые, капралы, капитаны. Но на деле всё решает, кто в каком отряде. Элитный отряд Леви — это вот эти вот, — он кивнул на столик, где сидел Оруо, и ещё на Петру Рал, которая о чём-то тихо беседовала с Гюнтером, — они считаются лучшими из лучших. Ну, после самого Леви, конечно. И они это знают.   — И страшно этим гордятся, — добавила Саша, облизывая ложку. — Оруо особенно. Он тебе при первой же возможности расскажет, сколько у него сбитых титанов. Ты не проси, он всё равно расскажет.   Эрен задумчиво покрутил в пальцах хлебную корку:   — А то, что ты Аккерман... это тоже своего рода ранг. Не официальный, но все знают. Микаса — сильнейший солдат после капитана. Леви — тоже Аккерман. И вот теперь ты. Люди будут ждать, что ты покажешь что-то особенное.   Микаса, сидевшая рядом с Клэр, повернула голову и посмотрела на Эрена долгим, непроницаемым взглядом.   — Ей не нужно ничего никому доказывать, — сказала она тихо. — Она только пришла.   - Особенное.. - Клэр хмыкнула - Ну я думаю, раз эта фамилия так известна, то даже если я буду простой, то и это станет для людей особенностью. Конни прыснул со смеху, едва не выплюнув недожёванный хлеб обратно на стол.   — Ого! А ты философ! Вот это я понимаю — пришла, увидела, завернула так, что даже Эрену нечего возразить.   — А что сразу я-то? — возмутился Эрен, но беззлобно. — Я вообще-то согласен. Это... довольно умно. Даже слишком для человека, который ещё суток здесь не провёл.   Армин с интересом посмотрел на Клэр и кивнул каким-то своим мыслям.   — А ведь правда, — проговорил он задумчиво, потирая подбородок. — Если все ждут, что ты будешь как Микаса или как капитан, а ты вместо этого просто останешься собой... спокойной, рассудительной... это собьёт их с толку сильнее, чем любые подвиги. Потому что они не будут знать, в какую рамку тебя поместить.   Жан усмехнулся, скрещивая руки на груди, и бросил многозначительный взгляд на Микасу.   — А знаешь, в этом что-то есть. Быть «простой» в мире, где твоя фамилия пугает людей до чёртиков — это почти бунт. Ты как бы говоришь: «Да, я Аккерман. И что?»   — Главное, не говори это в лицо Леви, — подала голос Саша, вытирая рот рукавом, за что тут же получила тычок локтем от Жана. — Ай! Ну а что? Он правда не любит слово «простой». По-моему, он его за ругательство считает.   — Так, — Микаса поднялась со своего места и поправила шарф. — Уже поздно. Завтра рано вставать. — Она посмотрела на Клэр, и тёплый огонёк мелькнул в её серых глазах. — Идём. Я провожу до казармы.   - Пошли... - девушка встала и пошла за Микасой, напоследок она повернулась и видя снова на себе взгляд Оруо, быстро показала ему язык и отвернулась. Микаса успела заметить этот манёвр. Она ничего не сказала, но в её глазах мелькнуло нечто, очень похожее на веселье, а уголки губ дрогнули. Она молча придержала дверь, пропуская Клэр вперёд, и бросила короткий взгляд через плечо — туда, где Оруо сидел с открытым ртом, явно не веря, что какая-то новенькая только что показала ему язык.   Эрен, Армин и остальные за столом проводили сестёр дружным хмыканьем. А тишину взорвал гогот Конни.   — Она... она... — задыхался он, стуча кулаком по столу, пока Жан пытался его успокоить. — Ты видела?! Язык! Ему! Оруо! О боже, я сейчас умру, это лучший первый день новобранца в истории!   В коридоре было тихо и сумрачно. Факелы на стенах уже притушили, оставив только дежурное освещение. Микаса шла рядом с Клэр, и их шаги гулко отдавались в пустом каменном проходе. Несколько секунд она молчала, а потом негромко произнесла:   — Когда мы были маленькими, ты тоже так делала. Строила рожи тем, кто на нас косо смотрел. А потом пряталась за меня и хихикала. Я помню. — Она помолчала. — Ты почти не изменилась. - Я скучала… Микаса остановилась. Прямо посреди коридора, в полумраке, где свет ближайшего факела едва доставал до её лица. Она повернулась к Клэр — и в этот раз не стала прятать глаза. Не стала поправлять шарф. Не стала делать вид, что всё в порядке.   — Я тоже, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Каждый день. Даже когда перестала надеяться.   Она протянула руку и сжала пальцы Клэр — коротко, крепко, совсем как в детстве, когда они держались друг за друга.   — Я не дам тебе пропасть снова, — добавила она уже твёрже. — Никому не дам. Ни титанам, ни капитану, ни твоему характеру. — В голосе мелькнула едва заметная ирония. — Кстати, о характере. Завтра на плацу постарайся не показывать язык Леви. Он, в отличие от Оруо, этого не оценит.   Она отпустила руку сестры и пошла дальше, но уже медленнее. До женской казармы оставалось несколько шагов.   — Я разбужу тебя за полчаса до подъёма, — сказала она у двери. — Умоешься, соберёшься спокойно, без спешки. И ещё... Клэр. Не называй его «душнилой» в пределах слышимости. Никогда. Я серьёзно.   - Ох... Мне походу нужен список того, чего нельзя делать рядом с Леви. - пробурчала она в ответ. Микаса негромко хмыкнула — звук, который от неё можно было услышать крайне редко. Она толкнула дверь в казарму и пропустила Клэр внутрь.   — Список, говоришь, — произнесла она, пока Клэр проходила к своей койке. — Хорошо. Слушай.   Она говорила шёпотом, чтобы не разбудить остальных девушек, которые уже спали. В дальнем углу кто-то размеренно сопел.   — Пункт первый: не называть «душнилой». Ни вслух, ни шёпотом. Он слышит.   — Пункт второй: не опаздывать. Даже на минуту. Даже если причина — спасение приюта котят.   — Пункт третий: не сорить. Нигде. Никогда. Упаси тебя стены бросить фантик в пределах его видимости.   — Пункт четвёртый: не поправлять его причёску. Даже если пробор кривой. Я серьёзно. Не трогай его волосы.   — Пункт пятый: не говорить о его росте. Никак. Ни в шутку, ни всерьёз. Он не комплексующий, просто это его бесит.   — Пункт шестой: не бойся. Он ненавидит, когда перед ним трясутся. Но ты, кажется, уже это усвоила.   Микаса замолчала на секунду, потом отошла к своей койке и, уже поправляя одеяло, добавила чуть мягче:   — Остальное выучишь по ходу дела. А теперь спи. Завтра в пять утра ты должна быть на ногах, бодрой и готовой к его придиркам. Отдыхай, сестрёнка. - Спокойной ночи.. - ответила девушка проводя руками по кровати, все еще не веря , что находится сейчас здесь, с сестрой и с этими довольно… приятными товарищами. Тишина в казарме постепенно сгустилась, только тихое сопение и чьё-то размеренное дыхание нарушали покой. За окном было ещё темно — рассвет только-только начинал угадываться где-то за горизонтом, обещая новый день. Клэр ещё несколько минут смотрела в потолок, перебирая в голове события прошедшего дня. Фамилия Аккерман, строгий капитан с холодным взглядом, смешливая Саша, краснеющий Армин, сестра, которая держала её за руку в тёмном коридоре.   Веки наливались тяжестью. Она закрыла глаза и сама не заметила, как провалилась в сон.   Прошло, казалось, всего несколько мгновений, когда чья-то тёплая ладонь легко коснулась её плеча.   — Клэр. Вставай. Полчаса до подъёма.   Микаса уже стояла рядом, полностью одетая, с идеально уложенным шарфом и собранными волосами. В руке она держала небольшую жестяную кружку, от которой шёл пар.   — Вот вода, умойся. Я принесла чистую. И не спеши, время есть. — Она поставила кружку на тумбочку и чуть помедлила, глядя на сонное лицо сестры. — Как спала? Клэр уткнулась носом в грубую ткань подушки, которая пахла сеном, пылью и чем-то неуловимо домашним, и издала нечленораздельный стон. Веки слипались снова, тело отказывалось подчиняться. В голове ворочалась одна-единственная мысль, тёплая и липкая, как патока: «Я только что закрыла глаза. Только что».   — Микаса... — пробурчала она в подушку так, что слова почти растворились в ткани, — Ты решила меня разыграть?.. Ты же вот только вышла, пожелав спокойной ночи...   Чёрные волосы разметались по серой наволочке беспорядочным веером, и Клэр даже не пыталась их поправить. Она нашарила рукой край одеяла и натянула его выше — до самого подбородка, прячась от реальности в этом жалком, но таком уютном убежище. Из-под вороха шерсти высовывалась только макушка да кончик носа. Микаса присела на край своей койки — пружины жалобно скрипнули под весом — и принялась затягивать ремни на ботинках с методичной точностью человека, который делал это тысячи раз. Пальцы двигались быстро, без запинки, и каждый щелчок пряжки звучал в утренней тишине как крошечный выстрел.   — Вставай, соня. Через двадцать минут построение. — Если опоздаешь, капитан скормит тебя Саше вместо завтрака. Я серьёзно.   В её тоне не было даже намёка на шутку — только ледяная констатация факта, будто она уже проиграла в голове этот сценарий до конца и теперь предупреждала сестру по чистой формальности.   Клэр, наконец выбравшаяся из тёплого плена одеяла, сонно моргнула и потянулась к кружке с водой. Пальцы, ещё не проснувшиеся до конца, едва удержали жесть.   — Я хоть только вчера с ней познакомилась... — пробормотала она, плеская воду в лицо и вздрагивая от ледяной бодрости. Капли стекали по шее, забираясь за воротник ночной рубашки, и она зашипела сквозь зубы, вытираясь рукавом. — Но уже тебе верю.   Кое-как промокнув щёки, она принялась натягивать форму которую вчера с таким трепетом держала в руках. Ткань оказалась грубее, чем она помнила, и пахла чужим потом и железом — но Клэр не жаловалась. Каждая пуговица, каждый лишний шов на кителе казались ей ступенькой к чему-то настоящему, к той жизни, за которой она шла через тьму.   Потом — хвост. Чёрные пряди сами скользнули в пальцах, привыкшие за долгие годы к одному и тому же движению. Клэр заплела их высоко, туго, так что кожа на висках натянулась, и закрепила простой кожаной лентой. Несколько выбившихся прядок упали на лицо — она сдула их нетерпеливо и вышла из комнаты следом за Микасой, на ходу оправляя пояс. В коридоре царил тот особый предрассветный полумрак, когда факелы еще не зажгли, а окна только начинали сереть. Микаса ждала у двери, прислонившись плечом к стене.   — Хвост тебе идет, — заметила она коротко, без лишних сантиментов, но искренне. — Туго затяни. На УПМ волосы мешают, если болтаются. Один раз моя прядь попала в крепление ремня — было больно.   Они пошли по пустому коридору. Где-то вдалеке слышался звон посуды — повара уже гремели на кухне, готовя завтрак.   — Первым делом построение, — напомнила Микаса, сворачивая к выходу во внутренний двор. — Леви будет стоять с краю. Не удивляйся, если он уже там. Он всегда приходит раньше всех. Говорит, что это не пунктуальность, а «элементарное уважение к собственному времени».   Она толкнула тяжелую дверь, и в лицо пахнуло прохладным утренним воздухом. Плац был еще пуст, только несколько фонарей горели по периметру, отбрасывая дрожащие тени на утоптанную землю. И точно — у дальнего края уже стояла знакомая фигура. Леви, скрестив руки на груди, смотрел на горизонт, где небо только начинало наливаться бледно-розовым.   - Может.. У него хобби такое? Рассветом наслаждаться... - прошептала Клэр - Если нет, то тогда это выглядит жутко. Микаса скосила глаза на сестру и едва заметно качнула головой.   — Не рассветом. Он просто любит тишину. Говорит, что в это время дураки спят и не мешают ему думать. — Она помолчала и добавила с лёгкой сухостью в голосе: — И да, это выглядит жутко. Ты не первая, кто заметил. Жан однажды сказал, что Леви похож на гаргулью. До сих пор драит сортиры по выходным.   Леви, стоявший в отдалении, медленно повернул голову. Словно почувствовал, что о нём говорят.   — Аккерманы, — произнёс он, и голос прокатился по пустому плацу как удар хлыста. — У вас там совещание? Или, может, вы просто любуетесь погодой, пока остальные ещё дрыхнут? Живо в строй. Обе. И да, Клэр, — он впервые назвал её по имени без «новобранец», хотя интонация от этого теплее не стала, — если ты думаешь, что стоять и пялиться на меня издалека безопаснее, чем смотреть в глаза, ты ошибаешься. Три круга на разминке. Сегодня. И не смотри на Микасу, она тебя не спасёт. — Мы же вместе смотрели... — буркнула девушка себе под нос, но достаточно громко. Голос её прозвучал устало-обречённо — она уже поняла, что с этим человеком спорить невозможно, но маленький, непокорный аккермановский зуб скрежетал внутри.   Она подошла и встала рядом с Микасой в строй, чувствуя, как земля под ногами кажется особенно твёрдой и холодной. Сапоги слиплись от росы. Пальцы сами собой сжались в кулаки.   Другие солдаты тоже стали подтягиваться — сонные, взлохмаченные, кто-то на ходу застёгивал китель, кто-то протирал глаза. Саша появилась с краю строя с куском хлеба, зажатым в зубах, и делала вид, что она тут уже как минимум час. Конни шёл за ней с таким видом, будто его подняли из могилы. Эрен и Армин появились вместе — последний выглядел свежим, как огурчик, что было почти подозрительно в такую рань. — Вместе, — согласился Леви, не повышая голоса, но так, что слышали все, кто уже подтянулся на плац. — Но Микаса не называла меня «жутким». А ты назвала. Шёпотом. Опять. Ты, видимо, думаешь, что если говоришь тихо, то я не слышу. А я слышу. У меня отличный слух и очень плохой характер. Три круга.   — И не бурчи, — добавил он спокойно, отворачиваясь к остальным. — Это раздражает.   Микаса, стоявшая рядом с Клэр, тихо выдохнула и прошептала одними губами, почти без звука:   — Не отвечай. Молча кивай. Это стратегия.   Солдаты строились быстро, без лишней суеты. Саша и Конни, ещё сонные, зевали во весь рот, Жан хмурился, а Эрен подошёл и встал неподалёку от сестёр, бросив на Клэр сочувственный взгляд. Армин, уже бодрый и собранный, поправил ремни и тоже нашёл своё место в шеренге. Последними подтянулись Оруо и Петра — из отряда Леви. Оруо, увидев Клэр, так сильно сжал челюсти, что, кажется, опять прикусил язык.   Леви обвёл взглядом строй. Наступила абсолютная тишина.   — Итак, — начал он, делая медленный шаг вдоль шеренги, — у нас пополнение. Клэр Аккерман. В честь её первого утра я, так и быть, отменяю стандартную пробежку. Вместо неё — усиленная. Для всех. Спасибо скажете ей потом.   Девушка отпустила глаза на землю. Мда... Вот тебе и доброе утро, пронеслось у нее в голове.   Леви проходил мимо и на долю секунды задержался ровно напротив Клэр. — Земля не ответит, — бросил он сухо. — Глаза на меня, Аккерман.   Он не пошёл дальше, пока Клэр не подняла голову. Их взгляды встретились — серый лёд напротив тёмной глубины. В его глазах не было злости. Скорее — странное, почти неуловимое одобрение пополам с привычным раздражением.   — Вот так, — сказал он тише, уже только для неё, и двинулся дальше по шеренге. — Первый круг начинаем через минуту. Отстающих буду ждать лично. А я, поверьте, ждать не люблю.   Эрен, стоявший через пару человек от Клэр, едва заметно пихнул локтем Армина и прошептал:   — Он её уже третий раз за утро отмечает. Это рекорд.   — Не рекорд, — в тон ему ответил Армин, — а повод побеспокоиться. Леви просто так никого не отмечает. Это значит, он видит потенциал. Или повод для дисциплинарных взысканий. Или всё сразу.   Конни, прекрасно слышавший этот обмен репликами, обречённо вздохнул и пробормотал себе под нос:   — Доброе утро, блин. И почему мне никто не показывает язык, когда я хочу спать? Он даже не надеялся на ответ — просто привычная жалоба человека, которого подняли затемно и заставили стоять на плацу, когда всё его естество требовало оставаться под одеялом. Но Клэр, услышавшая это сквозь сонную пелену, внезапно почувствовала прилив какого-то озорства — того самого, что просыпается в детстве, когда делаешь что-то запретное и сходишь с рук.   Она медленно, с подчёркнутой торжественностью, повернула голову к Конни. Тёмные карие глаза сощурились с хитринкой, уголок губ дёрнулся вверх, и она — не спеша, смакуя момент — показала ему язык.   Сначала коротко, почти целомудренно. А потом, заметив, что Конни вытаращился на неё как на привидение, высунула его чуть дальше и даже повела из стороны в сторону для убедительности. Конни застыл с открытым ртом. Потом его лицо медленно расплылось в широченной, совершенно счастливой улыбке.   — Ты... — выдохнул он, прижимая руку к сердцу, — ты официально лучший человек в этом корпусе. После Саши. И хлеба. Теперь я точно знаю, ради кого стоит просыпаться в пять утра!   — Спрингер! — раздался резкий окрик Леви с другого конца плаца. — Заткни свою дыру и встань ровно, пока я не заставил тебя бегать до обеда!   Конни мгновенно вытянулся по струнке, но уголки губ всё равно предательски дёргались.   — Стоило того, — прошептал он одними губами, глядя строго перед собой.   Саша, стоявшая рядом, тихо хихикнула и показала Клэр большой палец. Даже Жан, который обычно с утра был мрачнее тучи, хмыкнул и качнул головой, явно забавляясь всей этой сценой.   — Отставить рожи, — скомандовал Леви, возвращаясь в центр строя. — Разминка. Первый круг — бегом. Второй — с ускорением. Третий — кто выживет. Клэр, твои дополнительные три круга после общей разминки. Не думай, что я забыл. И не думай, что я не видел язык. Я видел. Просто решил, что Спрингеру полезно хоть иногда получать от жизни что-то хорошее. Вперёд! Девушка поджала губы и побежала вслед за всеми. Бежать было... терпимо. Пока что. Утренний воздух обжигал лёгкие прохладой, ноги мерно отбивали ритм по утоптанной земле плаца, а впереди маячили спины товарищей. Саша бежала чуть впереди и, кажется, даже не запыхалась — то ли привыкла, то ли мысли о завтраке придавали ей сил. Конни пыхтел рядом, но держался бодро.   — Первый круг... всегда... обманчиво лёгкий, — выдавил он на бегу, повернув голову к Клэр. — Не ведись. На втором Леви включит... эту свою... фишку.   — Какую фишку? — спросила Клэр, стараясь дышать ровно.   — Ускорение! — пропыхтела Саша. — Он будет стоять в центре и выкрикивать имена! Кого назвал — тот бежит быстрее! И не дай стены тебе не услышать своё имя — он тогда назовёт дважды!   — И добавит круги-и-и, — пропел Конни фальшиво.   Микаса, бежавшая чуть впереди, обернулась на ходу и бросила на Клэр быстрый взгляд — мол, держись. В её глазах читалось что-то среднее между сестринской заботой и молчаливой уверенностью: «Ты справишься».   На втором круге, как и предсказывал Конни, Леви действительно вышел в центр плаца. Руки за спину, взгляд — острый, как лезвие.   — Йегер! — рявкнул он. — Ускорение! Арлерт! Браус! Спрингер! Не спим, это вам не воскресная прогулка!   Голос хлестал по очереди. Солдаты один за другим прибавляли темп.   — Аккерман Микаса! Кирштайн! Бозад, ты бежишь как беременная черепаха, стыдно перед новенькой!   Оруо аж споткнулся от возмущения, но тут же рванул вперёд, обгоняя остальных. Леви проводил его скептическим взглядом и наконец повернул голову к последней в цепочке бегущих.   — Аккерман Клэр! Ускорение! Покажи, на что способна эта фамилия, кроме болтовни и показывания языка! Сердце пропустило удар. «Он всё-таки видел». Мысль мелькнула и сгорела в тот же миг, потому что ноги уже откликнулись раньше, чем голос успел осознать приказ. Клэр прибавила шаг — резко, чувствуя, как включились все мышцы, как воздух стал гуще и тяжелее.   Она сосредоточилась на дыхании: глубокий вдох носом, медленный выдох ртом. Ритм. Только ритм. Тело не должно было сдаться раньше, чем кончится круг. Тёмные глаза сузились, взгляд ушёл вперёд, на дорожку, на влажную землю, на сапоги бегущих впереди. Ноги работали как поршни, руки двигались в такт, хвост хлестал по спине чёрным маятником.