После всего

Эйвери проснулся в постели Дерека – в его квартире, недавно отмытой от гнили и крови и все еще пахнущей антисептиком. За окном шумели дождь и машины; на этаж выше жил старичок, слишком громко включавший радио. Пенсильвания в сухую продувала Вашингтону в каком-то там матче какого-то там кубка.  Эйвери потянулся до хруста в спине, и это разбудило Дерека, который замычал и завозился, нащупывая сначала часы на тумбочке – было без пятнадцати десять – а потом ходунки у кровати. Вернувшись из туалета, он снова упал на постель и зарылся лицом в подушку.  – Доброе утро.  – М-м. – Мы продули Вашингтону.  Дерек показал ему большой палец. Эйвери поцеловал Дерека в отлежанное красное ухо и пошел готовить завтрак.  Ему все еще было сложно есть твердую пищу, так что на завтрак у них были овсянка и йогурт. Дерек пил апельсиновый сок с порошком-загустителем, Эйвери пил виноградный без порошка. Еще Дерек ел кучу таблеток.  Когда они целовались, рот Дерека был странного вкуса из-за лекарств, но Эйвери, в общем-то, был не против. После завтрака они долго лежали в обнимку, и Эйвери гладил Дерека под футболкой, пересчитывая выступающие позвонки, а Дерек вылизывал его губы.  Обычно они терлись друг об друга бедрами, пока Эйвери не терял терпение и не лез рукой к себе в трусы, а потом к Дереку, и тот был только наполовину твердый, но все равно тек Эйвери в кулак и заполошно подавался навстречу, пока они оба не кончали, потные и уставшие и сонные и сытые, прислонившись друг к другу лбами и дыша друг другу в рот.  В этот раз Эйвери осторожно оттолкнул Дерека от себя, и, когда тот нахмурился на него, сказал:  – Эм... Хочу тебе отсосать.  Дерек моргнул от неожиданности.  – Ты... Умеешь?.. Дерек все еще говорил медленно и с трудом. Эйвери приподнялся на локтях.  – Я что, похож на девственника? – Д-да. – Эй!  – Я знаю т-твой рейтинг... В Фортнайте. – А ты, – Эйвери ткнул его в плечо, – ты... Блин. У тебя, типа, аура девственника.  – Уже н-нет.  Эйвери посмотрел на него с ужасом.  – Чувак. Только не говори, что я был у тебя первый.  – Х-хорошо. Не скажу.  – О господи.  Дерек усмехнулся. Перекатился  на спину, раскинул руки в стороны. Ему не казалось это важным – ни тогда, ни сейчас – все это было так правильно. Часами держаться за руки в больнице, потом в машине по пути домой, целоваться на диване, целоваться в ванной, пока Эйвери моет его, руки по локоть в мыльной воде, и постель, и то, как они вцепились друг в друга, дыхание Эйвери у него на лице, руки Эйвери у него на шее, на груди, на животе, между ног, и как Дерек всхлипывал ему в рот и хотел сказать "спасибо", но губы не слушались его, так что он только неловко и мокро целовал Эйвери, и жадно, голодно толкался ему в ладонь.  – Почему ты мне не сказал?  – Это н-не. Важно. Эйвери.  Эйвери сел на постели.  – Что значит "не важно"? А если я... Если бы я сделал что-то не так?  Дерек посмотрел на него. Он не знал, как сказать все, что чувствует; все, что думает.  – Мне п-понравилось, – тихо сказал он, – мне нравится. Все б-было. Правильно. В тот раз. И сейчас.  Он медленно моргнул на Эйвери. Тот был красный от стыда и нервно тянул и сжимал ворот футболки.  – Я, – он вздохнул, – хорошо? Хорошо, что все было правильно.  Он, наконец, посмотрел на Дерека. Тот отвлеченно слушал орущее с верхнего этажа кантри. Потом сказал немного нервно, как будто не зная, можно ли ему еще об этом говорить: – Т-так что там насчет?.. Эйвери фыркнул и снова пихнул его в плечо.  – Я хочу. Если ты хочешь. Дерек серьезно кивнул ему, и Эйвери несмело улыбнулся.  Потом они пытались устроиться поудобней в кровати Дерека (немного большой для одного, немного маленькой для двоих), пока Эйвери не оказался сидящим на полу. Дерек заставил его подложить под колени подушку. Когда Дерек потянулся к завязкам на штанах, Эйвери понарошку шлепнул его по руке.  – Я сам.  Дерек позволил ему.  Эйвери смотрел на него из-под черных ресниц, целовал его бедра через тонкую ткань штанов, вдоль внутреннего шва и к паху, где он мокро и широко лизнул Дерека. Руки Эйвери были горячие у него на животе. Когда он стянул с него штаны и трусы, у Дерека все еще не стоял. – И... Извини.  – Тч-ч.  Эйвери сложил голову на бедро Дерека, ласково потерся щекой, царапаясь утренней щетиной. У Дерека никогда не вставал до конца, всегда оставался немного мягким – и, пока Эйвери смотрел, во рту у него собралась слюна. Дерек поднял одну ногу на кровать, раздвинул колени. Эйвери поцеловал его – в красный след от резинки штанов внизу живота, в соленую от пота ямку между бедром и пахом, рядом с яйцами и под ними.  Он осторожно лизнул розовую тонкую кожу, надавил языком. Дерек гладил его по голове, зарываясь пальцами в волосы; Эйвери накрыл его руку своей, собрал ладонь Дерека в кулак у себя в волосах. Тот смял на пробу короткие кудри, потянул на себя – Эйвери оказался вжатым между его ног, уткнувшимся носом в теплую складку кожи рядом с яйцами. Он заскулил от удовольствия. Дерек рвано вздохнул.  – Эйвери... Эйвери, если х-хочешь... – М? Дерек отвернулся к стене, красный от стыда. Он протянулся и сжал свою ягодицу, отводя в сторону, показал Эйвери темно-розовый, собравшийся выпуклыми складками, немного оттянутый от его руки анус. Эйвери тут же прижался губами к его краю.  – Ты меня убьешь. У тебя есть смазка?  Он попытался было встать, но Дерек удержал его за волосы там, внизу, и Эйвери послушно упал обратно на колени, горячо и часто дыша.  – С-стой... Я никогда раньше... Этого не делал. Даже сам с собой. Т-ты хотел знать... Вот. Теперь знаешь.  Эйвери серьезно кивнул, медленно погладил бедра Дерека теплыми ладонями.  – Хорошо.  – Это... Больно?  Эйвери опустил взгляд и уткнулся в колено Дереку. Он не мог сейчас на него смотреть, что-то у Эйвери внутри завертелось и сжалось от вопроса – от того, что он мог бы после всего сделать Дереку больно. Снова. Дерек дал бы ему пытать себя – если Эйвери только захочет. Если Эйвери будет приятно.  – Нет. Не должно быть, – он нахмурился, – но если будет, скажи. Ты ведь скажешь?  – Скажу, – пообещал Дерек.  Эйвери разжал пальцы Дерека у себя в волосах, поднес его руку к губам и осторожно поцеловал – запястье, центр ладони, кончики пальцев. Дерек погладил его по щеке.  – В столе. Справа от кресла.  – М? – С-смазка. Ну. Вазелин. Он подойдет?  Эйвери кивнул.  Он забрал вазелин и ненадолго остановился у окна, пытаясь успокоиться – сердце колотилось у него в груди. Как Дерек доверял ему. Как Дерек любил его. И что угодно, все что угодно для Эйвери...  Девушка в розовой куртке забежала в круглосуточный на углу, укрываясь от дождя растянутым над головой пакетом. Чей-то велик мок, пристегнутый к фонарному столбу. Ручей скраю дороги бурлил и падал в канализационную решетку.  Когда Эйвери снова обернулся, Дерек смотрел на него, поднявшись на руках. Локти у него дрожали.  – Все в порядке. Ложись.  Дерек склонил голову набок. Послушно опустился сначала на локти, потом на спину.  Эйвери сел на подушку у него между ног, грея в одной руке баночку с вазелином. Он мимоходом поцеловал колено Дерека с бледным старым шрамом, а потом, наконец, взял в рот его член. Дерек снова схватился за волосы Эйвери, задышал чаще. Язык Эйвери лизнул за его крайнюю плоть, вовнутрь, и Дерек вздрогнул всем телом. Эйвери обводил кончиком языка его головку, оттягивал кожу вокруг – Дереку казалось, что Эйвери уже у него внутри, в слишком-чувствительной складке его полутвердого члена, что в него проникают, раскрывают его, выворачивают наизнанку. Он крепко зажмурился, заскулив и выгнувшись над постелью.  Он не знал, что его тело еще так может.  Язык Эйвери лизнул во впадину на головке, прежде чем Эйвери отстранился, пытаясь отдышаться. Дерек рухнул на постель. Он не кончил, но слюна на губах и языке Эйвери была белесой от того как он тек ему в рот.  Когда Эйвери сосредоточенно, почти боязливо погладил его между ягодиц, Дерек попытался расслабиться. Его колени все еще дрожали, и он поднял их и придержал руками, раскрываясь перед Эйвери. Ему почему-то больше не было стыдно, хотя у себя в голове он выглядел нелепым кадром из гей-порно без звука, которое смотрел по ночам подростком. Он даже боялся трогать себя, как будто это приблизит его к происходящему на экране.  Наверное, не удивительно, что до Эйвери он никому не давал себя касаться.  Эйвери чмокнул его в щиколотку. Дерек поджал пальцы на ногах.  Палец Эйвери, скользнувший в него почти без сопротивления, был мягким и толстым, и Дерек машинально сжался вокруг него, а потом расслабился, шумно выдохнув носом.  – Ты горячий, – тихо сказал Эйвери.  – С-спасибо?.. – Я буквально.  – А.  У Дерека внутри, между ног, внизу живота, где его внутренности трогал и гладил Эйвери, нарастало незнакомое ему чувство. Ему было... Приятно. Ему было хорошо. Ему хотелось подаваться вперед, к руке Эйвери, хотелось глубже, сильней и больше.  Когда Эйвери снова взял его в рот, Дерек сипло застонал. Второй палец входил трудней, и Эйвери успокаивающе гладил ноги Дерека, нежную кожу под коленями. Дерек знал, что, если бы у него стоял, он не продержался бы так долго – наверное, кончил бы в самом начале, когда Эйвери посмотрел на него снизу, из-под влажных темных ресниц. Дыхание Эйвери тепло щекотало низ его живота, и Дерек мелко толкался ему в рот и навстречу пальцам. Он чувствовал себя берегом, на который накатывают приливные волны, с каждым разом все дальше, забирая все больше его себе.  Эйвери еле слышно, высоко стонал – как будто от боли, от жажды – и жадно, мокро вылизывал член Дерека, брал его в рот до основания и втягивал щеки, снова и снова толкался языком под крайнюю плоть. Его слюна, смешанная со спермой, стекала Дереку на живот, на яйца и между ног. Дерек извивался на постели, запрокидывал голову, наверно, стонал до крика – он не слышал себя. То, что было смутной приятной тяжестью от пальцев Эйвери у него в животе превратилось в почти болезненный, голодный жар; с каждым толчком Дерек сильнее тек Эйвери в рот – он не понимал, кончает ли сейчас, или кончил пять минут назад, или кончит вот-вот, но Эйвери не останавливался. Дерек все еще держал свои ноги раскрытыми для него. Его локти дрожали от напряжения, пот собрался мелкими каплями у него на шее, склеил волосы на груди.  Эйвери развел пальцы внутри Дерека в стороны, и Дерек всхлипнул, свел ноги, сжав голову Эйвери бедрами, а руками вцепился ему в волосы, удерживая на месте – Эйвери часто толкался пальцами внутрь Дерека и шумно глотал его сперму, пока тот дрожал и извивался всем телом, пытаясь то отодвигуться, отгородиться от прикосновений, то отдаться целиком, насадиться на скользкую руку, протиснуться к Эйвери в горло. Все было много, много, слишком, и Дерек, наконец, потянул его за волосы, отталкивая от себя. Между ними растянулась, лопнула и упала Дереку на бедро нитка белой слюны.  Эйвери осторожно, медленно вынул пальцы и обтер их о простыню. Дерек хватал ртом воздух, мелко подрагивая всем телом.  Он почувствовал, как теплые сильные руки Эйвери помогли распрямиться его ногам, погладили его ласково, осторожно, размяли стопы, икры и бедра; как рядом с ним прогнулся матрас и как мягкая ладонь легла ему на щеку.  – Дерек? – М-м.  – Ты в порядке? Все хорошо?  Он кивнул, и Эйвери упал на постель рядом с ним. По-кошачьи погладился лбом о его худое плечо. Дерек протянул дрожащую руку и почесал Эйвери за ухом. Тот тихо засмеялся.  – В ванную, – пробормотал он.   – Я не... Не смогу встать.  – Ничего. Я тебя понесу.  Дерек фыркнул, растирая занемевшие запястья.  – Это н-не честно. Почему т-ты еще и... И в реальной жизни качок?  Эйвери открыл было рот чтобы ответить, но не стал. Дерек знал и так – это он. Сразу после больницы даже мама могла его поднять. Ему не нравилось, правда, когда она это делала – но Эйвери... Было можно. Он не знал, почему. Это ведь нормально, носить сына на руках. Они посмотрели друг на друга.  – На ручки?  Дерек закатил глаза, но уголки его губ еле заметно дрогнули.  – На ручки, – согласился он.  В ванной Эйвери быстро обтерся сам и выкинул шорты в корзину с грязным, пока Дерек сидел на складном стуле для душа. Потом он раздел и опустил Дерека в наполовину набранную ванну. Дерек нашарил на полке над ванной ванильное мыло. – Ты сам?  Дерек кивнул.  – Н-но ты... Посиди со мной.  Эйвери поцеловал его в волосы и замер так, уткнувшись Дереку в макушку, вдыхая запахи пота, шампуня и водяного пара.  – Люблю тебя, – тихо сказал он.  Дерек замер с напененным мыльным куском в руках.  – Я тоже... Люблю т-тебя. И еще, я, – он вдохнул и выдохнул, сосредоточенно глядя в воду, – я рад, что жив.  Эйвери крепко прижался к нему и молчал, пока Дерек намыливал себе живот и ноги. Текла вода. Сладко пахло ванилью.  Наконец, Эйвери сказал: – Хочешь, включу музыку? Дерек кивнул, и Эйвери отпустил его. Было слышно, как он ушел в спальню и вернулся с телефоном, и потом – что-то из The Cure, и как Эйвери тихо подпевает, размазывая по щекам крем для бритья.