Благоговейный

      Одежда липнет к нему как вторая кожа. Пот стекает вниз по пояснице. После концерта Чан движется на волне охватившего его адреналина. Прилив эйфории от выступления с его любимыми людьми и от восхищенных глаз их фанатов заставляют сердце Чана наливаться гордостью.       Однако, его сердце — не единственный налившийся орган. Чан выдыхает, запрокидывает голову назад к стене, у которой он стоит, и через одежду накрывает большой ладонью свой вставший член.       Выступление с парнями не сравнится ни с чем, но то, что они совершенно не способны держать свои руки подальше друг от друга, подальше от него, возбуждает Чана даже больше, чем он мог когда-либо себе вообразить.       В окружении мемберов он чувствует себя маленьким. Чан заскулил от прошившего его тело чувства возбуждения. Он будто бы до сих пор ощущает руки Феликса на своем прессе, пока Хёнджин задирает его футболку, а остальные смотрят и лапают его, даже несмотря на то, что Чана транслируют на большом экране. Он ощущает, как Минхо сжимает его задницу и ухмыляется Джисону, будто бы между ними какая-то молчаливая договоренность по уничтожению Чана.       Чан резко вспоминает, как однажды Минхо и Джисон зажали его в студии и помогли «расслабиться», трахнув его вдвоем. Чан простонал. Его разум подкидывает воспоминание о сильных руках Чанбина вокруг него.       Во время концерта Чанбин так прижимал Сынмина к своему телу, что Чану чудилось, будто наяву, как младший насаживается на член Чанбина.       Чан уже был готов запустить руку в штаны и как следует себя удовлетворить, но его прервал заглянувший в гримерку Феликс. Несмотря на то, что тот видел его в таком положении уже несчетное количество раз, Чан все равно заливается краской от смущения.       — Хён, а мы тебя ищем, — войдя в комнату, проговорил Феликс.       — Ха, привет, Ликс, — голос Чана дрогнул под тяжелым взглядом Феликса. Тот потащил его за собой в машину ко всем, чтобы вместе вернуться в отель.       В машине Чан пытается расслабиться, но это нелегко, ведь Чонин и Хёнджин тут же разлеглись на нем. Они разместили свои большие руки на обоих бедрах Чана. Хёнджин уткнулся носом ему в шею. Чан хотел отчитать его за это, потому что они все потные и сначала следует пойти в душ, но он сдался перед желанием, скрутившимся в тугой узел у него в животе, когда губы и нос Хёнджина прошлись по чувствительной и разгоряченной коже на его шее.       Пальцы Чонина медленно двигались выше по его бедру, вырисовывая круги на внутренней части. Когда они добрались до отеля, Чан отчаянно пытался ускользнуть, чтобы покончить со своей непрекращающейся эрекцией. Остальные незамедлительно помешали исполнению его планов. Минхо и Сынмин встали перед Чаном со скрещенными на груди руками, блокируя путь к отступлению. Чанбин обнял его сзади, перекинул Чана через свое невероятно мускулистое плечо и понес в их комнату. Феликс хихикнул, видя недовольство Чана.       Чанбин бросает его на отельную кровать и Чан еще раз открывает рот, чтобы выразить протест. Его слова обрываются, когда губы Бина прижимаются к его губам, после чего тот поспешно скользит языком в рот Чана. Он чувствует, как несколько других тел устраиваются на большой, удобной кровати.       Он теряется в поцелуе с Чанбином, моментально теряя разум, и стонет. Рядом с ним захныкал Джисон:       — Моя очередь.       Чан слегка поворачивает к нему голову, чтобы успокоить его, и отмечает количество людей в комнате. По привычке он пересчитывает парней, чтобы убедиться, что все на месте. Такое зрелище вызывает ошеломляющее возбуждение. У них редко находится время или возможность остаться наедине всем ввосьмером. Чан хочет спросить, по какому поводу все здесь собрались, но не успевает озвучить вопрос.       — Мы все здесь ради тебя, Чанни-хён, — говорит Феликс, будто бы прочитав его мысли. Он зажат между Бином и Джисоном.       Здесь ради меня? Он хочет сказать…       С другой стороны от него, Сынмин расчесывает Чану волосы. Высохший пот превратил его волосы в пучок кудрей на макушке.       — Мы все сошлись на том, что в последнее время ты реально много работал и заслуживаешь что-нибудь особенное, — продолжил Сынмин.       — Не пытайся слиться, Чан-а. Ты ведь говорил, что хочешь этого, — Минхо сузил глаза.       — Хён, ты можешь отказаться, но когда еще мы вот так соберемся все вместе? — подал голос Хёнджин со стула у подножья кровати, где он все это время сидел с Чонином.       Чан смиренно вздохнул. От множества похотливых взглядов, устремленных на него, в голове будто была одна вата. Парни правы: он сам не хочет отказываться от предоставившейся возможности. Он уже не раз представлял, как его трахнут все семеро.       — Ладно, хорошо, — промямлил Чан. Джисон повернул его лицо обратно к себе и прижался своими губами к его.       Он чувствует обжигающие, скользящие по всему его телу, руки и губы, от лодыжек до подбородка. Никогда еще он не чувствовал себя настолько снедаемым. Джисон снимает с Чана футболку и отбрасывает ее в сторону.       Чанбин садится на него сверху, удерживая его на месте. Феликс нежными и успокаивающими движениями пальцам гладит его ноги. Сынмин целует его шею с обратной от Джисона стороны. Минхо сжимает его грудь и ловко перебирает пальцами сосок.       Он слышит, как Хёнджин и Чонин перешептываются между собой, и он бы очень хотел слышать, о чем они говорят.       — Такой красивый, правда ведь? — голос Чанбина пробивается сквозь свист в ушах Чана.       В ответ на вопрос Чанбина парни что-то проворковали. Чан заставляет себя открыть глаза, чтобы рассмотреть своих возлюбленных.       На каждом красивом лице виднелось одинаково нежное выражение. Чан дрожит под их пристальным вниманием. Чанбин чуть отступил назад, чтобы расположиться над животом Чана и провести широкую линию своим языком по рельефным мышцам.       — Сегодня ночью мы все будем внутри тебя, хён. Мы вытянули соломинки и определили порядок, — губы Сынмина скользят по внешней стороне его уха.       Вниз по позвоночнику прошелся мощный электрический разряд. Остальные возобновили свои прикосновения.       — Ты будешь вести себя хорошо и продержишься, пока мы с тобой не закончим, правда, Чан-а? — спрашивает Минхо, растягивая губы в зловещей ухмылке.       Чан дрожит от их прикосновений и охотно кивает. Феликс щиплет его за внутреннюю сторону бедра.       — Я попытаюсь вас выдержать.       Феликс молча смотрит на Чанбина. Его парни, должно быть, спланировали это без его ведома. Чанбин приподнимается над бедрами Чана, чтобы Феликс мог одним движением снять с него штаны и трусы, обнажив его голое тело.       Чан не успевает привыкнуть к тому, что он совершенно голый, как Феликс и Чанбин снова набрасываются на него. Их языки влажно скользят по его животу, местами соприкасаясь. Это зрелище выглядит по-настоящему греховно. Они продолжают двигаться ниже, пока оба не доходят до его истекающего члена.       Чан задыхается и выгибает спину, прежде чем две руки прижимают его бедра к кровати. Минхо и Джисон удерживают его по обе стороны, пока Феликс и Чанбин небрежно целуются вокруг его члена.       Чонин с восхищением наблюдает за ними с колен Хёнджина. Никто из них не может оторвать глаз от Чана, ожидая его реакции.       Боже, он так сильно их любит.       — Шшш… — Сынмин успокаивает его, вытирая одинокую слезинку, застрявшую на его ресницах. — Просто позволь нам позаботиться о тебе, — пальцы продолжают перебирать его волосы, и Чан чувствует, как все его тело болит от желания.       — Пожалуйста, я не могу… Я так не продержусь, — он умоляет Феликса и Чанбина, которые, кажется, равнодушны к его просьбе. — Ф-Феликс.       Он умоляет блондина о пощаде. Кажется, его желание исполнится, когда Феликс откидывается назад и притягивает к себе Чанбина. Но блондин улыбнулся ему, глядя между ног Чана.       — Разве ты не доверяешь нам заботу о тебе, хён? — его глаза обманчиво широко раскрыты и невинны, когда он смотрит на Чана.       Чан хочет ответить, но у него кружится голова. Феликс жестом указывает Чанбину схватить Чана за талию и тот переворачивает его на живот. От грубого обращения Чан ахает.       Он инстинктивно приподнимает ягодицы, чтобы предоставить парням лучший доступ. Он слышит вздох и глубокий, прерывистый смешок, прежде чем чувствует, как кто-то раздвигает его ягодицы.       И снова его охватывают блаженные ощущения. Он чувствует следы поцелуев и зубов на своих бедрах. Хоть Чан уже не может уследить за руками и ртами на своей коже, но он не спутает язык Феликса у своего сжатого отверстия ни с кем.       Руки нежно ласкают его позвоночник легкими, как перышко, прикосновениями.       — Ты прекрасен, хён, — шепчет Джисон, в его голосе слышится обожание, словно Чан — нечто прекрасное, достойное восхищения.       — Наш идеальный хён, — говорит Сынмин с другой стороны от него.       Минхо фыркает.       — Наша идеальная шлюха. Посмотри, как легко он открывается нам. Тебе нравилось, когда тебя использовали, не так ли?       Чан что-то промямлил в подушку. Кровать слабо скрипит, когда Минхо наклоняется вперед, чтобы впутать пальцы в волосы Чана, и оттягивает его голову назад.       — Ответь мне.       — Д-да, — запинается Чан. Боль, пронизывающая его кожу головы, усиливает жар в животе.       Рот Феликса оторвался от его дырочки, и Чан простонал от потери этого ощущения. Но пустота ощущалась недолго: тут же два пальца медленно проникают внутрь. Судя по размеру, они, вероятно, тоже принадлежат Феликсу. Чан думает, что Феликсу, должно быть, выпала самая длинная соломинка.       Чан теряет рассудок, пока Феликс вставляет и вынимает пальцы. Чану хочется умолять его ускорить темп. Больше всего на свете он хочет, чтобы его наполнили.       — Пожалуйста! — Чан стонет, вскидывая задницу.       В ответ на его просьбу раздается резкий шлепок по ягодицам. Чан резко дергается вперед, уткнувшись лицом в подушку, чтобы сдержать очередной взрыв эмоций.       В конце концов Феликс пристраивается сзади и медленно входит. Из его груди вырываются стоны. Чан впивается зубами в подушку, чтобы сдержать хныканье.       Теперь Феликс с ним не так нежен. Возможно, у него не самый большой член в группе, но он знает, как использовать его так, чтобы свести Чана с ума. Каждый раз он с поразительной меткостью проходится прямо по простате Чана.       Совокупное возбуждение от прикосновений и похвалы парней заставляет Чана чувствовать себя глупо. Мужчины вокруг него посвящают себя его удовольствию, но не дают ему кончить. Феликс вынимает член, и доводит себя до пика рукой, пока не кончает на отверстие Чана с отчаянными, хриплыми стонами.       Чан надувает губы и оглядывается через плечо на Феликса.       — Вы же сказали, что все кончите внутрь меня.       — Не волнуйся, любимый, Чанбин-хён поможет влить мою сперму в твою красивую задницу.       Феликс приземляется рядом с ним, меняясь местами с Джисоном, который наблюдает, как Чанбин входит в Чана. Верный его словам, Чанбин вталкивает сперму Феликса внутрь Чана с каждым резким движением. Чанбин крупнее Феликса, и легкое жжение, когда он входит в Чана, заставляет его терять сознание. Чанбин держит Чана за бедра, безжалостно трахая его.       — Чертовски сексуальный, — бросает Чанбин. — Знаешь, как много людей хотело бы иметь тебя вот так?       Чан слишком возбужден, чтобы ответить на его вопрос. Чанбин отвечает за него:       — Много, детка. Но они не смогут тебя заполучить, потому что ты уже наш.       Чанбин проникает глубже и сильнее, чем прежде, тяжело дыша, прежде чем кончить, войдя в Чана во всю длину. Джисон тихонько простонал где-то рядом с ним.       Бедра Чана дрожат. Он едва держится на ногах. Минхо вздыхает, отодвигает остальных в сторону. Он ложится рядом с Чаном, хватает его под бедра и опускает старшего на свой член.       Чан смотрит на Минхо с обеспокоенным выражением лица. У него нет сил, чтобы скакать на Минхо, но тот усмехается под ним. Он поднимает Чана, словно тот невесом, а затем позволяет силе гравитации опустить его на свой член, чтобы Минхо вошел в него. Чану явно не о чем было беспокоиться, судя по тому, как Минхо продолжал держать его и двигать бедрами, словно Чан был игрушкой. Остальные смотрят с благоговением, а Чан не может вынести их любящих взглядов. Он запрокидывает голову назад, и его глаза закрываются.       Он слышит, как Хёнджин всхлипывает позади него.       — Хён такой хороший, так хорошо всё переносит, — хнычет Джисон.       — Я хочу увидеть его лицо, — в отчаянии хмыкает Минхо. Он переворачивает Чана на спину, отводя его бедра назад так, чтобы колени касались его боков.       В этот момент Минхо по-настоящему становится с ним грубым. Всё, о чём Чан может думать, — это волны наслаждения, разливающиеся по его телу. Минхо обхватывает рукой член Чана, сжимая его у основания и сдерживая оргазм. Сам Минхо изливается в податливое тело Чана.       — Даже не смей. У тебя ещё четыре. Будь хорошей шлюхой для нас, Чанни, — глаза Чана закатываются. Он всё ещё дрожит, когда Минхо выходит из него.       — Сдержи нашу сперму внутри, детка, — говорит ему Джисон. Горячие слезы наворачиваются на глаза Чана, и он моргает, кивая ему.       Джисон с удовольствием помогает Чану сдержать оргазм. Он раздвигает бедра Чана, чтобы понаблюдать за тем, как он сжимается в отчаянной попытке сдержать вытекающую из него сперму.       — Посмотри на себя, — он окидывает взглядом красную, вздымающуюся грудь Чана, его бедра и измученную дырочку. Чан чувствует, как сперма вытекает из него, как бы отчаянно он ни пытался сдерживать ее в себе. — Ты выглядишь прекрасно в таком виде. Наша шлюха для свободного пользования.       Чан всхлипывает. Ему не хочется плакать, но сдерживать слезы становится все труднее. Сынмин лениво поглаживает себя, а остальные наблюдают, как он дрожит, когда Джисон наконец входит в него.       Чан вскрикивает. Плотское желание затуманивает его разум, и он моргает, глядя на Джисона. Его пальцы впиваются в кожу его бедер, и пах Джисона наконец встречается с ягодицами Чана. Он растягивает толчки, медленно массируя простату Чана так, что тот сходит с ума.       Невозможно сдерживать стоны и мольбы, когда Джисон называет его «хорошенькой шлюхой». Джисон почти полностью вытаскивает член, когда кончает, так что комок спермы стекает из отверстия Чана.       Феликс притягивает голову Чана к себе на колени, пока Сынмин подходит за своей очередью. Хёнджин и Чонин уже заняли места на кровати, поменявшись местами с Минхо и Чанбином, которые продолжают наблюдать со своих мест у изножья кровати.       Сынмин говорит гораздо меньше, чем Джисон. Он входит в Чана, прежде чем схватить его за лицо.       — Открой глаза.       Чан моргает, открывая глаза. Оглушенный и окутанный собственным удовольствием, он молча смотрит на него. Сынмин такой красивый и терпеливый. Его член длиннее, чем у Джисона, и Чан чувствует его невероятно глубоко.       — Чан-хён, как ты себя чувствуешь?       Чан кивает ему. Сынмин берёт его член в руку и играет с Чаном, этим движением будто бы разжижая ему мозги.       — Словами, хён, — командует Сынмин.       — Хорошо! Так хорошо! Пожалуйста, Минни.       Сынмин смеётся.       — «Пожалуйста», что? Тебе ещё мало?       Чан хнычет, притягивая Сынмина к себе так, что они прижимаются грудь к груди. Сынмин глубоко целует его. Он покачивает бёдрами навстречу Чану, продолжая вылизывать его рот.       Сынмин не проводит по нему руками, а держит член Чана в ладони, большим пальцем обводя покрасневшую, чувствительную головку.       Горячие слезы продолжают течь из уголков глаз Чана, пока Сынмин продолжает двигаться внутри него. Сынмин стонет, задыхаясь, когда кончает внутрь Чана.       Он остается внутри, пока Чонин рвется занять его место. Их макнэ выглядит взволнованным, ожидая своей очереди.       — Я был так терпелив, хён, — пыхтит Чонин. — Ты так хорошо выглядишь вот таким, — Чонин проводит большим пальцем под глазом Чана, чтобы смахнуть скопившуюся там влагу.       Чонин вздыхает и позволяет Чану немного расслабиться, обхватив его талию ногами. Он медленно и с убийственной точностью трахает его. Чан чувствует, как младший дрожит, приближаясь к оргазму.       — Ты идеален для нас, хён, — шепчет Чонин, прежде чем тоже излиться в Чана.       Чан чувствует себя мокрым, когда Чонин наконец вытаскивает свой член. Он больше не ощущает трения, когда парни по очереди используют его отверстие. К счастью для него, Хёнджин — последний из его парней.       Он также самый крупный по размеру. Заняв место Чонина, Хёнджин обхватывает лицо Чана ладонями.       — Мы любим тебя.       Чан моргает, чтобы смахнуть слезы.       — Я тоже вас всех люблю.       Хёнджин начинает медленно, вводя свой толстый член во влажное, использованное отверстие Чана.       — Боже, хён, ты такой широкий. Как тебе, а? Ты доволен? Или нашей особенной маленькой шлюшке нужно еще больше?       — Джин-а, пожалуйста, позволь мне кончить, — нижняя губа Чана дрожит.       — Тебе нельзя кончать, пока Хёнджин не закончит с твоей дыркой. Кто знает, может, мы по второму кругу займёмся твоей задницей, — шепчет ему на ухо Феликс.       Чан громко стонет. Скользкий, липкий звук того, как Хёнджин его трахает, наполняет комнату. Феликс целует шею Чана. Сынмин и Чонин старательно раздвигают его дрожащие бёдра для Хёнджина.       Джисон нежно гладит его по волосам. Феликс издает непристойный звук, отрывая рот от шеи Чана. Он встречается взглядами с Джисоном с другой стороны от лежащего тела и наклоняется через торс Чана, чтобы поцеловать парня. Поцелуй получается небрежным. Чан наблюдает за тем, как их языки встречаются.       Хёнджин стонет, тоже впечатленный этим зрелищем, и ускоряет движения.       — Черт! — шепчет Хёнджин. — Так приятно.       — Наполни его, Джинни, — нежно говорит ему Сынмин.       Феликс и Джисон отстраняются как раз вовремя, чтобы Чан увидел, как Чонин берет его член в рот.       Чан практически кричит от того, сколько усилий ему требуется, чтобы не кончить, как только он чувствует влажное тепло рта Чонина. В движениях Хёнджина появляется дрожь, что указывает на приближение оргазма.       Тем временем Чонин дразнит Чана губами, касаясь головки его члена, но не облизывая его как следует. Стоны Хёнджина становятся всё громче, пока он не кончает внутрь. Чан наконец-то может блаженно расслабиться. Он поворачивает лицо к Феликсу.       — Можно мне к-кончить? Пожалуйста?       Феликс хихикает, поворачиваясь к Минхо.       — Готов, хён?       Чан тупо моргает, глядя на Минхо. Его мысли затуманены, и он не до конца осмысляет то, что Минхо достаёт телефон, чтобы записать, как Хёнджин выходит из него.       Его дырочка сжимается от возникшей в ней пустоты, непривычная к этому ощущению. Чонин и Сынмин раздвинули его бёдра так, чтобы Минхо мог запечатлеть идеальный кадр вытекающей из его отверстия спермы.       Чан чувствует себя грязным, когда из него вытекает густая, непрозрачная жидкость. Его член стоит твердо, и он все еще отчаянно хочет кончить. Он начинает умолять парней:       — Пожалуйста. Пожалуйста, позвольте мне кончить, — он икает, и по щекам текут новые слезы.       Минхо продолжает снимать, пока Феликс устраивается между ног Чана. Он берет его в рот, полностью проглатывая всю длину. Хёнджин занимает место рядом с ним.       — Ты так хорошо справился, хён, — шепчет Хёнджин.       — Такой красивый для нас, — нежно произносит Минхо за камерой.       — Теперь ты можешь кончить, хён, — говорит Джисон, прежде чем наклониться и вобрать в рот сосок Чана.       — Давай. Можешь наполнить рот Ликса, — пальцы Чонина перебирают светлые волосы Феликса, откидывая их с лица парня.       Когда Чан встречается взглядом с Феликсом, тот слегка кивает в знак одобрения. Он не сдерживается, отдаваясь тому жару, который обжигал его изнутри с тех пор, как он сошел со сцены.       Чан чувствует, будто его оргазм длится целую вечность. Наслаждение разгорается в каждом нерве его тела, вызывая всепоглощающую эйфорию.       Все происходящее дальше расплывается в памяти Чана. Он чувствует онемение, в ушах звенит, а тело обмякло от усталости. Он чувствует, как руки очищают его и укрывают одеялом. Он чувствует два теплых тела, обнимающих его.       Он чувствует себя в безопасности, когда руки обнимают его за талию, и он почти мгновенно погружается в глубокий сон.