Разные оттенки льда

Моя квартира. Мой дом. Сегодня случилось нечто ужасное. Она привела его. Эмбер — моя. Я здесь главный. Но когда она взяла его за руку и прошептала «проходи», я понял: этот не уйдёт быстро. Не как те, кто исчезал к утру, оставляя после себя только чужой запах и пустую сторону кровати. Этот пах по-другому. Спокойно. Уверенно. Долго. Я сидел на подоконнике, делал вид, что сплю, но на самом деле сканировал его каждым нервом. Имя: Илья (Эмбер тихо сказала, думая, что я не слышу). Запах: Хлорка, холод, металл. Потом понял — лёд. Он пах льдом. И потом. И немного страхом. Не передо мной — перед тем, что она скажет. Вывод: Посмотрим. Я не спешу с решениями. --- Он остался на ночь. Не в гостевой. У неё. В её постели. Моей постели. Я устроился в ногах, свернулся клубком, притворился спящим. На самом деле я слушал. Каждое слово. Каждый шёпот. Он сказал ей: «Я тебя люблю». Сердцебиение участилось. У него, у неё. Я почувствовал даже через одеяло. Её сердце ответило тем же. Но слова — это слова. Кот проверяет делами. --- Первое испытание. Я специально сел на его вещи. На его странные железные штуки, которые она назвала коньками. Он пришёл, увидел, не согнал меня. Просто постоял, подождал, пока я соизволю уйти. Я не ушёл. Я посмотрел ему в глаза и медленно, демонстративно потянулся, выпуская когти. Он не отвёл взгляд. Не зашипел. Не прогнал. Сказал только: «Ты тут главный, я понял». Ладно. Очко в его пользу. --- Он пытается гладить. Я дал ему лапу. Раньше я никому не давал лапу. Даже Эмбер пришлось заслужить. Но он почесал за ухом — аккуратно, не дёргано, не чересчур. Там, где любят все коты. Я заурчал. Против воли. Потом одёрнул себя, убрал голову и ушёл на подоконник. Он не обиделся. Ну... ладно. --- Снова испытание. Я уронил его чашку с кофе. Не специально? Может, специально. Немного. Хотел посмотреть, как отреагирует. Многие рычат. Некоторые кричат. Один даже пнул мою миску. Он просто сказал: «Блюз, ты специально?». Вздохнул. Убрал осколки. Налил себе новый кофе и сел на диван рядом со мной. Не наказал. Не выгнал. Просто принял, что я — неудобный. Я понюхал его руку. Извинился? Не извинился — просто дал себя погладить. Минуту. Потом ушёл. --- Игрушка. Он принёс мне мышь. Маленькую. Рыжую. Которая пищит, если её тронуть. Илья положил её передо мной, подвинул лапой, сказал: «Это тебе, Блюз». Я смотрел на него, как на сумасшедшего. Я — великий охотник. Мне не нужны пластиковые мыши. Я охочусь на настоящих (а их здесь нет, но он не знает). Я отвернулся. Демонстративно. Прошёл мимо игрушки, даже не понюхав. Он не расстроился. Или расстроился — я не разбираю человеческие лица так хорошо. Он просто оставил мышь на полу. Все вечер она лежала. Я не прикасался. Утром я проснулся и увидел мышку. Она всё ещё лежала на том же месте. Я подошёл. Понюхал. Отвёл лапой. Она пискнула. Никто не видел. Только я. И мышь. Я отвёл её снова. Писк. Потом я поймал её зубами. Потом подбросил. Потом гонял по всей кухне. Она пищала. Я был счастлив. Когда Эмбер вышла из спальни, я сидел на диване с мышью в зубах, делал вид, что просто отдыхаю. Не знаю, поверила ли она. Илья стоял в дверях и улыбался. Тихо. Не злорадно. — Нравится? — спросил он. Я не ответил. Я ушёл на подоконник. Вместе с мышью. --- Ещё испытание. Они не знают, но я всегда сижу в дверях, пока они спят. Илья спит тихо. Не храпит. Не мечется. Просто дышит ровно и иногда убирает волосы с её лица. Эмбер улыбается даже во сне. Раньше она не улыбалась. Раньше она ворочалась, плакала иногда, звала кого-то во сне. Теперь она спокойна. Это он. Ладно. Ещё очко. --- Он заболел. Эмбер не было дома. Илья лежал на диване, укутанный в одеяло. Шмыгал носом. Не вставал. Не готовил. Я запрыгнул ему на грудь. Он не согнал. Только прошептал: — Ты пришёл проверить, жив ли я? Я не ответил. Я просто лёг и заурчал. Ему нужно тепло. У меня есть тепло. Не благодари. Это моя работа. --- Они переезжают. В новое место. Я в переноске, злой как никогда. Старая квартира пахла нами. Новая чужая. Но когда они выпустили меня, я всё обошёл. Поцарапал диван для метки. Запрыгнул на подоконник. Вид хороший. Солнце. Илья поставил коньки у двери. Те же самые. Я понюхал — пахли домом. Ладно. Я разрешаю. --- Он заслужил. Эмбер не было дома. Илья разговаривал по телефону с кем-то, кто давил на него, заставлял выбирать между спортом и ней. Я слышал его голос — тихий, но твёрдый. Он сказал: «Я не выбираю. Я её люблю». Слова — это слова. Но он сказал их так, будто от них что-то зависит. Я запрыгнул к нему на колени. Он погладил меня. Я не ушёл. --- Окончательный вердикт. Сегодня Эмбер плакала. Не от боли — от счастья. Он сделал ей что-то такое, чего я не понял. Кольцо. Блестящее. Она надела его на палец и смеялась сквозь слёзы. Он поцеловал её — я отвернулся. Потом он наклонился ко мне и сказал: — Теперь ты, Блюз. Останешься с нами? Я посмотрел на него. Долго. Потом лизнул руку. Он мой человек теперь. Я его выбрал. Не сразу. Но выбрал. --- P.S. Коньки. Я всё-таки сплю на них иногда. Когда его нет дома. Они пахнут льдом. И домом. Я разрешаю ему остаться. Но мышь я не отдам. Она теперь моя.