ФЛЮКС И ЕГО МЕЧТЫ О ЖИВОМ АБОРТЕ😭

Запах железа и антисептиков в медицинской комнате стал невыносимым. Тишина, которая должна была принести облегчение, внезапно взорвалась хаосом. Всё пошло не так с самого начала. Шестой месяц — это слишком поздно, слишком опасно. Тело Сапараты, измотанное стрессом, не выдержало чудовищной нагрузки. Когда началось массированное кровотечение, вызванное тяжелейшими внутренними разрывами и повреждениями тканей, стало ясно: это конец. Сапарата выгнулся на операционном столе, его лицо стало мертвенно-бледным, а губы посинели. Он хрипло ловил ртом воздух, его пальцы судорожно вцепились в края простыни. Кровь была повсюду — она не останавливалась, пропитывая бинты и одежду, стекая на холодный пол тяжелыми каплями. Флюкс, который всё это время стоял за дверью, не выдержал и ворвался внутрь на звуки паники. То, что он увидел, лишило его дара речи. Сапарата, его Сапарата, буквально истекал жизнью на его глазах. — Сап! Нет, нет, нет! — Флюкс бросился к столу, отталкивая инструменты. Он схватил Сапарату за ледяную руку, пытаясь передать ему хоть каплю своего тепла. — Держись, слышишь? Не смей уходить! Мы сейчас всё исправим, мы позовем лучших медиков... Сапарата с трудом повернул голову к нему. В его глазах, затуманенных болью и подступающей тьмой, промелькнуло горькое осознание. Он хотел «освободиться», хотел спастись от будущего, но в итоге разрушил само настоящее. Каждое его движение вызывало новые вспышки невыносимой боли от разрывов, которые невозможно было зашить в этих условиях. — Флюкс... — прошептал он, и изо рта вытекла тонкая струйка крови. — Прости... я... так боялся... — Тише, не говори, — Флюкс рыдал, прижимаясь лбом к его руке. — Пожалуйста, останься со мной. Мне не нужен этот мир без тебя. Плевать на штат, плевать на всё... только живи! Но тело Сапараты обмякло. Последний внутренний толчок, последняя вспышка боли — и наступила тишина. Та самая тишина, которой он так жаждал, только теперь она была вечной и холодной. Разрывы оказались фатальными, организм просто сдался под тяжестью травмы. Флюкс замер. Он смотрел на безжизненное лицо Сапараты, на его пустой, теперь уже плоский живот, ставший могилой для них обоих. В этот момент Флюкс понял, что Сапарата забрал с собой не только ребенка. Он забрал солнце, смысл и само будущее Флюкса. В комнате штата воцарился холод. Флюкс продолжал сидеть на коленях в луже крови, сжимая руку того, кто так сильно хотел безопасности, что выбрал смерть. На улице начинался рассвет, но для Флюкса мир навсегда погрузился в сумерки. Он остался один среди руин своей любви, в тишине, которую больше никогда не нарушит ни детский смех, ни голос Сапараты. Это была цена страха. Цена, которую невозможно было оплатить.