Хор лягушек

В Хогвартсе было холодно всегда, не удивительно, это был монструозных размеров замок на вершине горы, продуваемый со всех сторон. Оскар отчаянно не мог понять, зачем Ландо приспичило тащить его на Астрономическую башню поздним вечером, уже после отбоя. Он постоянно стремился втянуть Пиастри во всяческие авантюры еще с момента, как они внезапно стали ближе, и Ландо стал неотъемлимой частью его жизни. Всегда рядом, даже когда они еще не признались во взаимных чувствах и были просто юношами, которые неожиданно для всех нашли общий язык и развлекали друг друга самым невинным времяпровождением. С тех пор мало что изменилось, разве что они стали куда ближе, и теперь даже ночь не могла их разделить. Ландо постоянно вертелся под боком, цеплялся своими горячими руками за тонкие пальцы Оскара и смущенно улыбался. Без него не обходился ни один обед и ни одна вылазка из школы. Благо, Пиастри знал правила достаточно хорошо, чтобы грамотно их нарушать. — Лан, куда мы? — тихо уточнил Оскар, старательно пытаясь не споткнуться на крутой лестнице, по которой Ландо поднимался удивительно ловко для себя, даже ни разу не поскользнувшись, хотя перепрыгивал через несколько ступенек за раз. Это было почти чудо: Ландо никогда не занимался спортом, он с трудом носил книги из библиотеки, у него быстро уставали руки, а каждый раз, когда надо было подниматься в башню Когтеврана в комнату Оскара — он бесконечно ныл и жаловался, что у него болят ноги. — На свидание! — Ночью? В башне? — в ответ Норрис угукнул и крепче сжал в ладони чужие пальцы. Они поднялись на вершину, у Оскара появилась отдышка, и он устало привалился к холодной каменной стене, разглядывая до ужаса счастливое лицо британца. Тот выглядел совсем не уставшим, лишь щеки его чуть заалели, но скорее от холода, чем от усталости. Ландо ярко улыбнулся и прильнул ближе, холодный воздух обдал лицо, отчего Пиастри невольно поморщился. — Ночью. И в башне. Я еле выклянчил у Джорджи ключи, — он сделал шаг навстречу, становясь максимально близко, и вскинул голову. Раньше они были почти одного роста, но этим летом организм Оскара что-то для себя решил, и он в моменте сильно вырос. Теперь Ландо приходилось смотреть на него снизу вверх и вставать на цыпочки для поцелуев, он казался совсем маленьким в руках Пиастри и частенько бубнил под нос, что тоже его догонит. Оскар, если честно, не хотел, чтобы это случилось, да и не верил. Никто в роду Ландо не отличался высоким ростом, а ему нравилась эта разница, талия британца в его руках ощущалась очень тонкой, и он очаровательно морщил нос от недовольства, когда приходилось приподниматься на носках ради простого поцелуя. Даже сейчас он слегка нахмурился, и Оскару пришлось наклониться к его губам. Это сработало, Ландо моментально расслабился и подался навстречу. — И тебе не страшно? — ехидно поинтересовался Пиастри, аккуратно целуя мягкую щеку. Ландо оскорбленно отпрянул и скинул с себя чужие руки, которые Оскар только успел запустить под полы его мантии. — Нет конечно! Это же школа, тут Мерлин знает сколько заклинаний защиты! — И, тем не менее, призраков тут тоже Мерлин знает сколько, — Норрис фыркнул и закатил глаза, но чуть вжал голову в плечи и поджал губы, отвратительно скрывая свой страх. Он вообще был ужасно пугливым и дергался от любого шороха. Как-то раз он весь вечер подбивался Оскару под бок, потому что во время январской вьюги ставни окна не выдерживали и натужно скрипели под порывами ветра. Ландо был убежден, что это что-то жуткое и хтоническое, а потом отключился в пять утра и бросил Оскара наедине с недосыпом. — Нет тут ничего… Только мы, — он неторопливо подошел к арочному выходу на балкон и зябко поежился, обхватывая руками свои узкие плечи, — Мне девочки с Грифа сказали, что тут очень красиво зимой, но никого не пускают, потому что как-то отсюда свалился пятикурсник. Так что мы посмотрим…и не будем подходить к перилам. — Это же байка, детка, ее придумали, чтоб мелкие не шастали сюда лишний раз, — Ландо еще сильнее сжался, кончики его ушей покраснели, он тихо шмыгнул носом и посильнее закутался в зимнюю мантию. — Все равно не будем. — Мгм, — Оскар прижался к британцу сзади, обнимая его тонкую фигурку и окружая теплом своего тела. Ландо всегда очень легко мерз, даже летом ему зачастую становилось холодно и он постоянно кутался в плед даже дома, никакие камины и заклинания не могли его согреть. Это было удивительно, потому что сам Ландо был обжигающе горячим. Оскар очень сомневался, что девочки, что наплели Ландо историй про виды, действительно тут были, но, справедливости ради, они оказались правы. Вид был безумно красивый, с высоты башни заснеженные верхушки деревьев сливались в одно единое полотно, погруженное в море густого серебристого тумана, что наплыл с берега. Звезды отражались в недвижной глади Черного озера, которое уютно расположилось у подножия леса, словно зеркальный щит, защищающий школу от лесной мглы. — Жутко. — кратко заключил Ландо и повернулся в объятиях Оскара спиной к балкону. Пиастри послушно обнял его и покрепче прижал к себе, согревая. В его руках британец чуть поерзал, устраиваясь поудобнее, и обмяк, разочарованно выдыхая в чужое плечо, — Отстой. — А мне нравится. Завораживает… — в ответ Ландо снова тихо шмыгнул и поднял взгляд своих светлых глаз, что даже в темноте ночи казались поразительно ясными. — Да? Если тебе нравится, то ладно. А то мне стало так обидно, что я притащил тебя сюда, а тут просто пусто. И жутко. И холодно. — мягко улыбнувшись, Оскар распахнул края своей мантии и обернул их вокруг Норриса. Та была чуть велика, потому что, учитывая скачки роста Пиастри, к концу года он должен был догнать этот размер и одежду сразу взяли на вырост. Сначала его это чуть подбешивало, но возможность закутывать Ландо в свои вещи нравилась ему даже сильнее, чем он готов был признать перед собой, не то, чтобы заявить кому-то вслух. Ладони Ландо ловко юркнули под одежду Пиастри, он постоянно так делал, поэтому без особых проблем пробрался под обилие складок зимней мантии и добрался до теплого свитера Когтеврана. Оскар еле сдержал возмущения, потому что Норрис засунул свои промерзшие пальцы не просто поглубже в одежду, а сразу к голому телу, обнимая торс. Удивительно, но Оскару не хотелось его отпихивать, он ощущал себя…полезным. Обычно ему такое не нравилось, он даже относил себя к рязряду довольно эгоистичных людей, которые делают и позволяют что-то только в случае, когда могут получить от этого выгоду, но Ландо не вписывался в эту теорию. Быть полезным для него было…безумно приятно, если бы он сейчас попросил Оскара раздеться прямо здесь и отдать всю свою одежду — то не получил бы ничего даже отдаленно похожего на отказ. Если это сделает британца счастливее и согреет его хоть чуть-чуть, Пиастри готов вытерпеть любые пытки. Холодные ладошки так и быть он тоже переживет. — Поцелуй меня? — вопрос был очарователен в своей простоте, особенно такой тихий и осторожный из уст Ландо, который считал личное пространство Оскара своей территорией, где действуют только его правила и не существуют ограничения. И Оскар поцеловал его. Мягко и ненавязчиво, сминая пухлые губы, от которых никогда не мог отвести взгляд. В его объятиях Ландо, наконец, перестал дрожать и моментально размяк, он механически отвечал на довольно целомудренный поцелуй и прижимал Оскара к себе так, будто ему было больше не за что держаться, будто если он сейчас отпустит его, то просто свалится с ног. Внутри вспыхнула уже знакомая страсть, что за мгновение окутала сердце, заполнила легкие и устремилась дальше по всему телу. — Оскар, — имя слетело с припухших от поцелуя губ не как просьба остановиться, не как попытка побудить к действию, а как простое желание прочувствовать на языке звучание любимого имени, — Оск, мне очень-очень хорошо. — Не холодно? — Ландо помотал головой, так и не открывая глаз, и вслепую прижался губами к острому подбородку, прошелся по линии челюсти, щеке и вновь утянул Пиастри в ленивый поцелуй. В какой-то момент касания от нежности перешли к более глубокому уровню взаимодействия, будто от внезапно нахлынувших чувств Ландо попытался заземлиться через простоту физического контакта, ладони заскользили выше по телу, очерчивая кончиками пальцев плавные линии на спине, оглаживая лопатки. Действия почти обыденные, но от них по коже Оскара пронеслась волна мурашек. Несмотря на всю близость, что уже была между ними, все равно казалось, что они оба еще безумно неопытные и не могут передать все уровни чувств, что испытывают, и бездарно тыкаются, как слепые котята. — Прикоснись ко мне, ну же, — горячо зашептал Ландо и приподнялся на носках так высоко, как смог, чтобы углубить поцелуй по-настоящему, как ему нравилось. Разве Оскар когда-то мог ему отказать? Пальцы путались в рукавах безразмерно огромной мантии, а мозг и без того туго соображал, отвлеченный чем-то куда более личным и интересным, чем попытки разобраться в бесконечных слоях одежды. Он увлеченно ловил выдохи Ландо губами и рассеянно целовал его лицо, когда Норрис отстранялся на короткие мгновения, чтобы вдохнуть ледяной зимний воздух. Они потеряли нить разговора, как и изначальную причину, по которой оказались ночью черт пойми где во время учебной недели и нарушая разом пару десятков правил из школьного устава. Так бы и продолжалось, если бы в какой-то момент Оскар не добрался в конце концов до тела Ландо под многочисленными слоями, в которые он старательно кутался зимой, и не коснулся ледяными пальцами до его нежной кожи. Ландо вскрикнул так громко, что его возглас эхом разнесся по всему пространству башни и разбудил летучих мышей, что тут же активно зашуршали под куполом. — Ай-ай-ай-ай, — задушенно заскулил Ландо, пытаясь увернуться от гадостных холодных ладоней, — За что?! — Прости-прости, — Оскар не сдержал тихий смешок, предательски сорвавшийся с его губ, и тут же покорно убрал руки подальше от чужого живота, что Норрис тут же ревностно прикрыл одеждой, — Увлекся… — Ты…ты…все испортил! — несмотря на бурное недовольство, он не спешил отстраняться и вновь прижался поближе к Оскару, зарываясь лицом в изгиб его плеча под шарфом, где было потеплее, — Мы больше никогда не переспим! У меня твои касания будут ассоциироваться только с этим гадким холодом. Я не смогу больше никогда возбудиться, у меня ПТСР! Оскар тактично промолчал, решая не указывать Ландо на то, что скорее всего он возбудится снова уже через десять минут и забудет о том, что, вообще-то, был страшно травмирован и обещал себе больше никогда не доверять Пиастри. — Извини. Я все исправлю, — в ответ Норрис красноречиво шмыгнул. — Я, вообще-то, хотел хорошее свидание. — Это хорошее свидание. — И очень романтичное. — И очень романтичное. — Тут жутко. И теперь я даже не смогу компенсировать все сексом! — Тут очень красиво. И тут ты, так что мне хватит. Да и не то чтобы в такой холод у нас мог быть секс… — Но могло быть настроение… — О, детка, с тобой у меня всегда есть настроение… В ответ Ландо мстительно прикусил нежную кожу на чужой шее, но заметно успокоился и снова расслабился, но уже без желания как-то менять их уютное положение. Он был занят какими-то очень важными размышлениями, пока Оскар довольствовался роскошными видами заснеженного леса и, вообще-то, был действительно счастлив.