Холодный настой

В полумраке комнаты сидела женщина со стаканом виски. Она не пила - только водила кончиками пальцев по краю хрусталя, словно спрашивая у самой себя разрешения на глоток. Лёд давно растаял, превратив дорогой алкоголь в безвкусную жижу. Она не замечала этого, также как не замечала и холода проходящегося по кистям. Одна нога закинута на другую. Босая. У подножия дивана дремлет собака, чья грудная клетка мерно поднималась при каждом вдохе. - Знаешь, Патриция..За свой успех мне приходится платить тишиной в доме — ее тихий голос прозвучал слишком громко в комнате, наполненной пустотой — Девочки снова отпросились на две недели к Грегу. Они бегут от меня именно тогда, когда я наконец могу уделить им больше времени…Конечно, не смею их винить. Я была нужна им как мать гораздо раньше, чем сама подумала об этом. Строила для них империю, а оказалось, что им нужен был просто шалаш из одеял, и сказка на ночь. - Теперь у них есть всё, кроме матери… Замолчала. Резкий вдох. Прерывистый выдох. - Получается..Купила им билет подальше от себя? Горькая усмешка исказилась на лице и она почувствовала жжение в глазах. Запрокинула голову назад, чтобы влага не испортила макияж, который по привычке носила даже дома. Её защита. Её броня. Собака, почувствовав изменение в хозяйке, поменяла положение уткнувшись мокрым носом в её холодную ступню. Пожалуй, она единственная кто любит её не за статус и банковский счёт. Снова раздался надломленный шёпот: — Мои девочки...Патриция, я их так люблю.. Свободная рука нервно сжала края халата у самой груди. Прикрытые глаза, дрожащая губа, текущие слёзы. Треск души. — Я создала лучший журнал мод в мире, но не смогла убедить двух подростков, что я им нужна..я.. Ком в горле помешал договорить. А потом щелчок дверного замка оборвал исповедь. Словно вынурнув из глубины и наконец ощутив, насколько сильна её боль в груди, она отвела взгляд и ни на чём не фокусируясь, замерла. Пару минут и щелчок повторился. Ассистентка ушла. Женщина поднялась. Как была: в халате, со слезами на лице и виски в руке. Непозволительно. Прошла в прихожую и долго - слишком долго для человека, который презирает медлительность - смотрела на Книгу. Не было порыва как обычно взять её - работать, зажимая боль в тиски «это необходимо сделать, сердце подождёт». Но всё же она потянулась к ней. Пальцы судорожно дёрнулись. Если макет мог иметь плоть, то он бы сейчас стоял прижимая острый нож к её горлу. Впервые Книга показалась ей не смыслом жизни, а надгробным камнем. Она отвернулась и начала подниматься на второй этаж. *** Тихо ступала по коридору, бросая взгляды на фотографии. Девочки в обнимку. Девочки на отдыхе в Италии. Франции. Португалии. Девочки на футбольном матче, здесь, в Нью-Йорке. Везде они. Без неё. На одну часть стены она посмотрела особенно пристально. Раньше там висело их совместное фото со Стивеном. Один кадр из профессиональной фотосессии, которую они сделали для голодных до любовных дел СМИ. Тем не менее, снимок был..неплохим..в отличие от мужчины на ней. Идеальный для красивой картинки, ужасный для семейного счастья - даже его имитации. *** Уже в спальне, когда она прилегла на кровать всё еще сжимая в руке стакан, будто он мог забрать её терзания себе. Оцепенение накрыло волной паники. Теперь хотелось бежать. Оказалась в гардеробе. Накинула чёрный кашемировый пиджак, надела брюки и каблуки в тон. Схватив клатч с банковской картой, седовласая вылетела из дома в прохладный вечерний воздух. Её безумный ритм шага заполнял весь разум, вытесняя мысли. Ноги начали гудеть, а воздух стал слишком холодным, прежде чем она осознала, что находится в нескольких милях от дома. Быстро приметила какое-то кафе и зашла туда, чтобы дать наконец остановку телу. *** Неприметное снаружи и явно не премиальное, но, на удивление, приемлемое заведение. Заняла самый дальний столик, надеясь остаться незамеченной.Подошёл официант. Она не сразу его заметила, снова погрузившись в мысли. Он прокашлялся. Подняла свой взгляд на него, с уже надетой маской ледяного безразличия. В его глазах появилась какая-то другая нотка, наверное, узнал её. Чтож, мужчина может получить приличную сумму за раскрытие новости о местоположении «Дьявола в юбке» в этот вечер. - Латте. Она уже повернулась в другую сторону, как услышала неожиданное: - Простите, мадам, но могу я предложить кое-что другое? Думаю, сейчас вам нужно вовсе не кофе. Он улыбнулся. Её реакция была мгновенной и резкой. - Вы считаете, что знаете лучше меня, в чём я нуждаюсь? — прочеканила она каждое слово. - Да — Он чуть поубавил улыбку, но мягкость в голубых глазах никуда не исчезла. У неё не было сил требовать его увольнения, поэтому она просто повторила, теперь уже с нажимом: - Латте. - Хорошо. Извините. Спустя пару минут на столе появилась чашка. И в ней явно был не кофе. Это уже граничило с наглостью. - Что это? Унесите. Я просила другое. - Попробуйте. - Я плачу за выполнение заказа, а не за ваши неуклюжие попытки... чего-то необъяснимого. Унесите. — Попробуйте, — негромко повторил он. В его голосе не было заискивания, которое она привыкла слышать от людей, лишь странная, спокойная уверенность. — Это «Серебряные иглы». Вы ведь цените подлинные вещи, Миранда? Она замерла. Само то, что он произнес её имя без титулов и придыхания, должно было взорвать тишину гневом, но название чая остановило её. Редкий. Капризный. Почти недосягаемый в таких...заведениях. Когда-то она его пробовала. Она перевела взгляд на прозрачную пиалу. В светлом, почти кристальном настое вертикально покоились острые ворсистые почки. Они были похожи на крошечные копья, готовые к защите. Совсем как она сама. — У него вкус тишины, которой вам сейчас так не хватает, — добавил он, отступая на шаг, давая ей пространство. Миранда медленно, словно против своей воли, протянула руку. Тонкие пальцы коснулись фарфора. Пар поднимался вверх, лаская черты её лица, смывая остатки маски «Ледяной королевы». Она сделала глоток. Вкус был едва уловимым — цветочным, с легким оттенком меда и горьковатой свежести летнего утра. Это не был дешевый жест утешения. Это был жест понимания. Она не подняла глаз, но гнев ушел, оставив после себя лишь странное чувство груди. — Свободны, — бросила она привычное слово, но в этот раз в нем не было стали.