КЕЙДЖ раунд III

– Кейдж, проснись. – Голос Джейми прорезал мой сон, как нож, разбросав осколки по ночи. – Что ты сказал, что только что сделал? Что ты сделал со своим братом? Я потряс головой и осмотрелся. Незнакомое окно, тумбочка, кровать… Я на полу. И вот он, Джейми, голый, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными страха. – Джейми, – выдохнул я. – Прости, просто снова был плохой сон. Я не хотел тебя будить. Он открыл рот, губы сложились для слов, которые так и не произнесены. В сером свете зари карие глаза были теплыми и знакомыми. Единственное утешение, которое знаю.. Я потянулся и притянул его к себе, любя то, как он приник ко мне. Моя потная кожа скользнула по сухому теплу его кожи, и я попытался сосредоточиться на этом, а не на ужасе, от которого только что очнулся. Достаточно того, что сны приходили все чаще и чаще, но теперь они начали обретать отчетливое ощущение воспоминаний детства. Но это не воспоминания, потому что все происходило не так. – Ты такой же потный, как когда тебе приходилось сгонять вес в сауне, – сказал он. – Но я не против. Он положил голову мне на плечо и оставил там легкие поцелуи. Не могу поверить, насколько он нежен, его губы шепчут на моей коже, даря утешение, он мог бы просто сказать заткнуться и спать. Впервые я был ребенком, а Джейми взрослым. – Думаю, я ужасный сосед по кровати, – признался я. – Я никогда по-настоящему не спал с кем-то. До тебя. Он прекратил целоваться и откинулся, разглядывая меня в полумраке. – У тебя всегда кошмары? Даже когда меня нет с тобой? Я пожал плечами. – Откуда, черт возьми, мне знать? Я же не могу сам себя разбудить. – Верно. Но ты когда-нибудь просыпался с ощущением, что только что видел дурной сон? – Нет. Я не знаю. Черт побери, к чему этот допрос? Если мои сны тебя так беспокоят, я могу поехать в отель. Джейми набросился на меня, обвил руками мою шею и осыпал поцелуями мою щеку и вдоль линии челюсти. – Что ты делаешь? – прорычал я, звуча расслаблено. – Пытаюсь удержать тебя здесь, – сказал он, искренние глядя в мои глаза. – Ты можешь остаться в моей спальне, и мы просто запрем дверь и будем безумно трахаться двадцать четыре на семь. – Да, конечно, а я ведь не строю абсолютно новую карьеру в UFC или типа того. – Я буду выпускать тебя на бои. – Мы бы перегрызли друг другу глотки меньше чем за неделю. Я же знаю себя, угрюмый ублюдок, да еще и злой становлюсь, когда не получаю по-своему. – Я шутил, и он это знает. Но мы также знали, что в моих словах есть доля правды. – Мы уже были рядом двадцать четыре на семь в «Алькасаре», – заметил он. – Ты помнишь, чтобы у меня с этим были какие-то проблемы? – Нет, – признал я. – Ни у кого из нас тогда не было с этим проблем. Но сейчас все по-другому, тебе не кажется? Твоя работа закончилась, и теперь нет реальной причины быть рядом, кроме как… – Кроме того, что я сказал тебе, что люблю тебя. Ты думаешь, я сказал бы это тому, с кем не хочу быть все время? Мне не нравится, что я не знаю, когда увижу тебя снова. – Тревога в его голосе затянула узел в глубине моего желудка, который только-только начал развязываться после кошмара. – Неужели с момента твоего возвращения в колледж было так плохо? – Ужасно. – Его губы изогнулись грустную улыбку, он пальцем щекотал мою руку, обводя татуировку с его инициалами, которую я и сам обводил тысячу раз. – Слушай, мне наплевать на то, чтобы сохранять лицо или казаться крутым, или что там еще. У меня было достаточно времени, чтобы подумать и перемалывать всякое дерьмо в голове, и правда в том, что я просто хочу быть с тобой. Если ты не хочешь меня, тогда скажи прямо, чтобы я мог начать пытаться жить дальше. – Ты бы смог, да? Просто жить дальше? – Я прижал его к своей груди. – Конечно, если бы пришлось. Но я знаю правду и, как его сердце, между нами. Он не смог бы отпустить, как и я. – Что, если я попрошу тебя бросить все и поехать со мной обратно в Вегас? Просто бросить колледж, переехать ко мне в «Алькасар», жить на готовке Энцо, валяться голым и красиво выглядеть… Ты бы сделал это? Он задумался на мгновение, эмоции боролись на его лице. Сначала он выглядел взволнованным, его дыхание участилось и стало поверхностным одновременно. Затем волнение уступило место разочарованной решимости, и он покачал головой. – У меня остался всего один год, Кейдж. Мои родители заплатили ужасно много денег, и я вложил кучу времени и сил, чтобы просто сдаться сейчас. Я уже на финишной прямой. Когда все закончу, смогу получить очень хорошую работу и содержать себя. – Хороший ответ. – Я прикоснулся губами к макушке его головы и улыбнулся, вдыхая запах. – Это ответственно. Мы оба это знаем, даже если так и тянет сказать «нахуй все» и взять то, что мы хотим, сию минуту. Но ты бы потом жалел об этом всю жизнь. Вопросы «а что, если» съели бы тебя заживо. – Ох, спасибо, что побыл моей совестью. Я способен принимать собственные решения. – Я не твоя совесть, Джейми. Я вторая половина команды из двух человек. Решения влияют на всю команду, а не только на одного ее члена. – Команда? Так ты нас видишь? – Да. А ты разве нет? Он придвинулся еще ближе ко мне. – Я хочу поехать с тобой. Я никогда тебе этого не говорил, но до того, как вернуться в колледж, я был почти готов перевестись в Университет Невады в Лас-Вегасе. Я даже изучал требования для перевода и был в процессе сбора информации. Но потом доктор Таннер сказала мне не делать этого. – Что? – Я привык ограждать Джейми от суровых реалий моей жизни, сдерживать реакции, вести себя так, будто все круто, когда это совсем не так. Но я не смог скрыть шок, когда он выпалил эту информацию. – Когда, черт возьми, ты разговаривал с доктором Таннер, и с какой стати она сказала тебе не переводиться? И, кстати, почему ты не поговорил со мной об этом? – У меня не было возможности поговорить с тобой о колледже, потому что это была последняя минута прямо перед отъездом из Вегаса. Ты слинял от меня в тот день, помнишь? Что я должен был делать? С моей точки зрения, не очень похоже, что ты хочешь слышать что-то от меня. Это сдуло меня и обуздало мой гнев. – Я не мог, ладно? Не мог попрощаться с тобой. Боялся, что заплачу или еще какое дерьмо. Блядь, почему я не остался? Если бы остался, возможно, нам вообще не пришлось прощаться. Джейми кивнул. – Я был готов все тебе рассказать, но ты сбежал от меня. А потом появилась доктор Таннер. Она сказала, что мне нужно уехать, что тебе будет лучше без меня. Она боялась, если я останусь, ты… – Я что? – подтолкнул я. – Ты попытаешься снова покончить с собой. – Что? – повторил я слово, которое, казалось, захватило мой словарный запас. – Откуда, блядь, это взялось? Покончить с собой? Снова? Я никогда в жизни… Джейми, почему ты мне этого не сказал? Он оттолкнулся, настоящий гнев овладел им. – Потому что ты не отвечал на мои гребаные звонки, ебучий мудак! – Не называй меня так! – крикнул я ему в ответ, хватая его за плечи и сильно тряся. – Ты не понимаешь, и я не могу заставить тебя понять, не втянув в кучу дерьма, в котором тебе не нужно быть. Блядь. – В тот момент я понял, что Джейми не отстанет. Мне придется рассказать ему правду о том, что происходит, нравится мне это или нет. – Наши телефоны заблокированы, понял? И, вероятно, прослушиваются. Я докажу тебе. Почему бы тебе не попробовать позвонить мне прямо сейчас? Он смотрел на меня с недоверием. – Давай! Он съежился от резкости моего приказа, но начал шарить в поисках штанов и вытащил свой мобильный телефон из кармана. Я потянулся и вытащил свой из внутреннего кармана шорт. Поднял его, чтобы он мог видеть темный экран, который не загорался, даже когда на его раздавался и раздавался гудок. Затем ответил взаимностью, позвонив на его телефон и не получив ответа. – Видишь? Ни звонков, ни сообщений. Нас отрезали друг от друга. – Кэмерон сказал, что ты заблокировал мой номер. – Я ничего не блокировал, Джейми. Это игра моего дяди, не моя. – А как насчет видео, где мы… ну знаешь… трахаемся? Ты его отправлял? Ну надо же, сколько сюрпризов. – Я ничего не знаю о каком-то видео, Джейми. Кто-то прислал тебе секс-видео с нами? Он медленно кивнул, затем пролистал что-то на своем телефоне. Когда он повернул экран и показал мне подробный цикл, как мы занимаемся сексом, моей первой реакцией была тошнота. При других обстоятельствах очень блядь горячо смотреть на нас в порно, но тот факт, что я не знал, кто это снял, остудил возбуждение, которое я мог бы почувствовать. Меня тошнило от осознания того, что моя квартира оборудована явно высокотехнологичными камерами наблюдения. Изображение было отличным, а звук чистым как колокольчик. Это не какая-то дешевая нянька-камера, которую можно найти в магазине безопасности в торговом центре; это дерьмо уровня ЦРУ. Еще хуже то, что это видео ночи, когда я впервые взял задницу Джейми, указывал на то, что за нами наблюдали уже давно. Даже будучи уверенным, что дядя вмешивается в линии связи между мной и Джейми и, вероятно, перехватывает все, что мы говорим друг другу, даже когда Кэмерон звонил на мой телефон, я не готов к тому потрясающему масштабу усилий, которые вложены в эту операцию. Все серьезнее, чем я представлял, и это вышибло из меня всю душу. Мы лежали в тишине несколько долгих минут, прислушиваясь к отдаленным звукам ночного движения. Затем Джейми задал вопрос, которого я боялся больше всего. – Так о чем же тебе снилось? – Его голос был обернут в самую прозрачную попытку безразличия, какую слышал, и он настолько обеспокоен, что пытался казаться беспечным, вывел меня в оборону. - Черт, я не знаю. Не помню. Я, кажется, никогда не могу вспомнить свои сны, а ты? - Иногда. Особенно когда это повторяющийся сон, как у тебя, судя по всему. - Да? А какие повторяющиеся сны бывают у тебя? - Этот вопрос способ перевести фокус с меня на него. Кроме того, узнать, что рождается в подсознании Джейми Этвуда, казалось новым уровнем близости, которого мне хотелось достичь. - Если я расскажу, ты пообещаешь не смеяться? - Не знаю. Не могу дать такое обещание. Он пожурил меня приподнятой бровью, но всё равно начал свой рассказ. - Сон всегда начинается на круизном лайнере. Ты когда-нибудь слышал о старом сериале «Любовная лодка»? Я рассмеялся, не успев сдержаться. - Видишь? Я знал, что ты засмеёшься. - Его нижняя губа выпятилась в одной из фирменных флиртующих улыбок, и я подавил искушение вонзить в нее зубы. - Просто расскажи мне чёртов сон. Я не буду смеяться. - Ну так вот… - он фыркнул. - Я на палубе этого огромного круизного лайнера, и все эти девушки на мне висят. Звука вообще нет, как будто сон на беззвучном режиме. Каждая деталь корабля матово-белая, как пластиковая модель, которую еще не покрасили. И вот, пока мы все просто стоим на этом слишком белом, слишком безмолвном корабле, мимо проплывает баржа. На её носу стоит священник в коричневой рясе. Единственный звук во всем сне голос священника, читающего Библию. Я не могу понять, что он говорит, потому что это на латыни или арамейском, или типа того, но это пугает меня так сильно, что я спрыгиваю с корабля в воду. - Ты прыгаешь? -спросил я, удивленный, учитывая, что речь шла всего лишь о сне. - Это же с верхней палубы, да? Ты тонешь? - Нет, в этом-то и странность. Я всегда ожидаю, что утону, но этого не происходит. Вместо этого я медленно опускаюсь сквозь воду, и чувствую себя хорошо, понимаешь? Я не дышу, но как будто мне и не нужно. Через некоторое время вижу, как океанское дно поднимается мне навстречу, и я просто погружаюсь в замедленной съемке. Когда мои ступни наконец касаются дна, ощущаю покалывание, которое начинается в подошвах и распространяется по всему телу до самого верха. Как только оно достигает макушки, умираю. Как будто чувствую, как смерть ползет по моему телу. - Это тревожно. Как думаешь, что это значит? - Думаю, это значит, что однажды мне приснился бессмысленный сон, который был настолько странным, что засел у меня в голове, и теперь я время от времени вспоминаю о нем во сне. Это снова его запускает. Я считаю, что каждый раз, когда тебе снится повторяющийся сон, вероятность, что он приснится снова, возрастает в геометрической прогрессии. Вроде как удар молнии меняет твое электрическое строение, так что каждый раз, когда тебя ударяет, ты становишься чуть более вероятной мишенью для следующего удара. - Это правда бывает с людьми? - спросил я. - Звучит как одна из городских легенд. - Не городская легенда. Это наука. Я думаю, некоторые люди в конце концов просто становятся, как громоотводы, и вопрос лишь времени, когда они получат смертельный удар. Найди информацию, если не веришь мне. - Поверю тебе на слово, - уступил я, внутренне ликуя от того, как далеко мы уклонились от первоначальной темы моего кошмара. Может, если очень постараться, получится превратить это в политические или религиозные дебаты. - Это то, что ты на самом деле думаешь о своем сне? Ты не считаешь, что он что-то значит, ты ищешь любовь не в тех местах, или ненавидишь церковь, или что-то в этом роде? Он рассмеялся. - Нет, Кейдж. Я не настолько глубок. - Он приподнялся на локте и посмотрел прямо мне в лицо, куда мне как раз меньше всего хотелось, чтобы он смотрел. - О чем мы вообще говорим? Теперь твоя очередь. Я хочу услышать о повторяющемся сне, из-за которого мой большой, крутой боец плачет. О чем он? Черт. Не получилось сменить тему. - Не знаю, - сказал я ему. Надутая губа снова появилась, так трудно устоять. - Но я же поделился с тобой своим сном. - Мой другой. - Значит, ты его всё-таки помнишь, - обвинил Джейми. Он сел в темноте, ореолом вокруг него было бледное рассветное сияние, пробивавшееся по краям жалюзи, и уставился на меня, словно я вот-вот открою секрет вечной жизни. - Нет, - солгал я. - Не помню его. И именно поэтому он другой. - Да ладно, расскажи мне. Не отгораживайся от меня. Когда парень будит меня посреди ночи, вцепившись в меня, как маленький ребенок, и выдавливая из меня воздух, думаю, я заслуживаю хоть какое-то представление о том, что ему снится, не находишь? - Отвали, Джейми. Я серьезно. - Но я хочу знать, Кейдж. Пожааалуйста. Я беспокоюсь о тебе. Возможно, тебе поможет поговорить с кем-нибудь об этом. Я грубо перекатил его под собой и прижал его плечи к полу руками, положив на него весь свой вес. - Я могу заставить тебя заткнуться, знаешь. - Я хочу знать, - проскрежетал он, инстинктивно вырываясь. Он не мог сделать много, но каким-то образом в его скованных попытках вырваться его рука резко задела мою раненую сторону в тот же момент, когда его колено случайно наткнулось на мой пах. Обжигающая боль в боку сковывала меня, пока удар по яйцам накапливал отдачу. Затем накрыла боль, а за ней тошнота. - Блядь. - Я откатился с него, совмещенная боль от двух травм заставляла меня извиваться и издавать громкие, поверхностные выдохи. - Кейдж, прости, - говорил Джейми. - О, Боже, я не хотел причинить тебе боль. - Я в порядке, - проскрипел я. - Просто дай мне немного времени. Не зря же в ММА дают пять минут после удара в пах. - Эм, привет. Я знаю, каково это получить по яйцам. Если ты не заметил, у меня тоже есть пара своих. Хочешь, я поцелую? - Я хочу, чтобы ты перестал говорить. - Я сжимал себя добрую минуту с половиной, дыша это, отсчитывая секунды. - Я думал, ты смеешься над болью, - поддразнил Джейми. - Над такой нет. - Я попытался улыбнуться ему сквозь боль, которая медленно начинала стихать. - Кроме того, тебе же не хочется повредить это оборудование. Я делаю им важные вещи такие, которых тебе может не хватать. Он провел рукой по моей груди. - Кстати о вещах, которых мне может не хватать… как думаешь, мои друзья что-то заподозрили прошлой ночью? Я слабо усмехнулся. - Не знаю. Насколько они были пьяны? - Довольно пьяны, думаю. К тому времени, как ты появился, кега была уже сухая, и они, кажется, еще курили кое-что. - Они определенно курили. Мне пришлось пройти сквозь облако, чтобы добраться до твоей входной двери. - Значит, возможно, они ничего не заметили, да? - с надеждой спросил он. - Мы же не целовались или что-то безумное в этом роде. По крайней мере, я так не думаю. Черт, я был так взвинчен, увидев тебя, что половину времени не соображал, что происходит. - У меня то же самое, - признался я. - Но, честно, не думаю, что кто-то раскусил. И я был сдержан, когда угрожал твоему другу. - Серьезно? - Джейми хрипло рассмеялся и уставился на меня. - Ты называешь это сдержанным? Ты поднял его за воротник, а потом я вскочил тебе на спину. «Сдержанный» не первое описание, которое приходит на ум. - Я имел в виду слова, умник. Я говорил тихо. Я, может, и был зол, чтобы убить десяток человек, но всё же держал себя в руках. - Я прикусил губу и помедлил, прежде чем спросить: - Тебя это радует? Джейми выглядел озадаченным. -Радует? - Да, ты рад, что я нас не выдал? - Боже, как же я ненавидел чувство, которое возникало от этого вопроса. Будто я собака, опускающая голову и ждущая, что ее погладят за то, что не залаяла, когда кто-то пришел к двери. - Я рад, что ты не выдал себя. Вот что меня волнует. Помнишь, когда ты сказал мне, что у тебя есть что терять? Ты прав. Теперь ты становишься знаменитым, за тобой наблюдают и тебя судят. Всем плевать, с кем я сплю. - У тебя полно людей, которым ты небезразличен. - Да, но это по-другому. Личное. Моя личная жизнь не станет заголовком в спортивных блогах. - Вообще-то, может. - Я притянул его лицо к своему и поцеловал в губы. Эти мягкие губы, по которым я так скучал. - Прости, - сказал он, его глаза заблестели. - За то, что произошло в доме моих родителей. Мне так жаль. Я бы хотел вернуться назад и всё сделать по-другому. Клянусь Богом, я бы вошел в дом, держа тебя за руку, если бы ты этого хотел. - Я бы поцеловал тебя в губы перед родителями, сказал бы сестре, чтобы шла на хер, и сказал бы отцу, что ты спишь в моей кровати. Я бы сделал это для тебя, если бы мог. - Он плюхнулся на спину и вздохнул. - Но никому не стоит знать о нас из-за твоей карьеры. Только из-за твоей карьеры. - Ты уверен, что это единственная причина? Ты больше не стыдишься меня? - Я никогда не стыдился тебя. Я, может, немного стыдился себя за то, что хочу тебя, но тебя никогда. И я обещаю, если бы не был озабочен твоим публичным имиджем и твоим контрактом с UFC, забрался на вершину Питчтри-Плаза и объявил бы всему городу Атланта, что мы вместе. Еще лучше я бы объявил об этом на твоем сайте и в соцсетях. У тебя столько подписчиков, что это дерьмо разлетелось по всему интернету за двадцать четыре часа. - Эй, это, вообще-то, неплохая идея. Быстро и безболезненно, верно? - Ты сейчас серьезно? - Джейми вскочил на четвереньки и уставился на меня в неверии. Я рассмеялся. - Как пластырь, понимаешь? Просто оторви и дело сделано. Только немного пощиплет. - Ты не можешь быть серьезным. Думаю в один из тех раз, когда Диас треснул тебя прошлой ночью, он выбил у тебя какую-то гайку. Я выбил из-под него руку и повалил его, взобравшись на него прежде, чем он успел среагировать. Схватил его запястья, по одному в каждую руку, и зафиксировал над головой. - Ты что, бросаешь мне вызов, студентик? Потому что звучит именно так. Он издал писклявый звук, которого недостаточно для ответа. - Знаешь, что бывает с плохим стажером, который дерзит боссу? Он рассмеялся и заерзал подо мной, обвив мою талию длинными ногами и сжал их, прижав свой твердеющий член к моему животу и поместив свою задницу как раз там, где мне нравится. - Думаю, тебе лучше проверить условия моего трудоустройства, мистер Кейдж. Как ты отметил ранее, моя стажировка официально закончилась недели назад. Теперь я свободный агент, а значит, могу подписаться с кем-то еще, если захочу. - Вот как? - Ревность пронзила меня при мысли о том, что Джейми будет с кем-то еще так же, как со мной, и слишком знакомое желание обладать человеком подо мной взяло верх. - А как насчет льгот? Думаешь, кто-то еще предложит такой солидный пакет? - Я ткнул головкой своего члена в его анус, который он так стратегически расположил, обнажив себя предлагая. Я нажал сильно, не пытаясь прорвать его сфинктер, но определенно давая ему знать, что я здесь. Желая, чтобы он почувствовал, что именно я ему предлагаю. Его дразнящее выражение лица растаяло, превратившись во что-то гораздо более первобытное, и он приоткрыл губы на вздохе. Его глаза закатились, его тело замерло и обмякло. То, как он реагирует на меня, делало больше, чем могла бы любая терапия. Это больше, чем просто секс. - О чем ты думаешь? - спросил я, глядя вниз на его безмятежное лицо. - Интересуюсь, где смазка. Мне потребовалось всего четыре секунды, чтобы найти ее там, где один из нас швырнул её на пол возле кровати, наклониться и достать. Затем смазал свою руку, свой член, анус Джейми и всё между ними. Отшвырнул флакон, на этот раз поближе, на всякий случай, затем откинулся назад и посмотрел вниз на Джейми, жилистого и растянувшегося. Такого доверчивого и готового. - Ты позволил бы мне сейчас сделать с тобой что угодно, да? - спросил я, мой голос стал хриплым от желания. Не открывая глаз, он смочил губы кончиком языка и медленно кивнул. - Ты не представляешь, как это меня заводит знать, что ты мне доверяешь. Ты же понимаешь, что не должен, верно? - Мне всё равно, - прошептал он. Я потянулся вниз и потер, то место, которое привлечет его внимание. Конечно же, его глаза широко распахнулись, и он заерзал, пытаясь получить больше стимуляции. - Вот она, волшебная кнопка, - сказал я, потирая её большим пальцем. Затем ввел внутрь него свой скользкий указательный палец, следуя вдоль внутренней стенки, пока не нашел его простату. - Божечки, - выдохнул он, каждая мышца в его теле напряглась одновременно. - О, Боже, это так хорошо. Просто продолжай делать именно то, что делаешь. - Он потянулся вниз и схватил свой член, дроча его, словно на финишной прямой, а не только разминался. Я наклонился над ним, и как раз в тот момент, когда его рука на опускающемся движении достигла основания его члена, обхватил его губами. Его рука отпала, и он содрогнулся и громко застонал, пока я отсасывал ему. Продолжал неумолимый массаж большим и указательным пальцем, улыбаясь от осознания, что он не продержится долго при такой тройной стимуляции. Я и не хотел этого. Вопреки тому, во что дядя заставил меня поверить, Джейми был хорошим мальчиком, и за это он заслуживает награды. Когда он кончил, уперся подошвами и сильно выгнулся навстречу моему рту, напрягаясь, чтобы отдать мне всё и заставляя меня принять это. Я просто глотал и глотал, и гладил напряженные полушария его задницы, а он содрогался на пике. Затем он мягко опустился, перевернулся и свернулся калачиком. Я обвил его тело собой, решив игнорировать свою болезненную эрекцию. Позже покажу ему, как сильно скучал по нему, но сейчас доволен тем, что просто обнимаю его и снова погрузился в сон. Только без снов, - сказал я себе. - Не пока я с Джейми.