КЕЙДЖ раунд III

Я сидел на диване и снова читал твиты. Не должен этого делать после того, как Кейдж был так непреклонен в лимузине, но я занервничал, пока он был в квартире у Сантори. Мне так одиноко, о чем они говорят, наверняка обо мне. Хотел он это признавать или нет, но у Кейджа проблемы, и из-за меня. Может, это не совсем моя вина, если бы он не встретил меня, продолжал идти по накатанной в своей новой карьере в UFC. Ему даже не понадобилось отвлекаться на Ванессу, потому что нет настоящих отношений, которые нужно скрывать. Не позволял себе заигрывать с мыслью, если не я, был бы кто-то другой. Это слишком ужасно, представлять Кейджа с другим, занимающегося сексом, сфотографированным на публике. Нет, если уж кому и предстоит вдохновлять геевские хэштеги с ним, то только я. Все возвращался к тому одному сообщению. О том, что с удушением. Не знаю, что в нем, но оно каким-то образом меня заворожило. И вызвало ревность. Как ревновать к случайному предложению от того, кого я никогда не встречал? Черт, даже Кейдж не встречал. Хотя без вопросов понял, о чем говорит парень. Даже когда спросил Кейджа, что такое «гаспер», инстинктивно знал, что это. Пролистав все непрочитанные твиты, открыл браузер и загуглил это слово. Три клика и Кейдж вернулся в квартиру. Его лицо о напряжено, и хотя он попытался отделаться небрежным приветствием, знаю, что-то не так. Но разве не всегда так, когда замешан его дядя? - Что ты делаешь? - спросил он. - Опять читаешь эти комментарии? - Вроде того. - Не знаю, что он сочтет хуже: комментарии или изучение извращенной практики получения удовольствия от удушения. Он заглянул мне через плечо и простонал. - Боже, Джейми. Зачем ты на это смотришь? Хочешь попробовать или что? - Не совсем. - Я закрыл браузер и виновато посмотрел на него. - Ты когда-нибудь делал это? - Нет. - Он провел рукой по волосам и рыкнул. - Да. Некоторым нравится такое дерьмо. - А тебе нет? -Это просто одна из тех вещей, понимаешь? Я никогда не делал этого, если кто-то специально не просил, и то всего пару раз. Это рискованно, особенно когда примешиваешь секс, люди увлекаются. Но одно неверное движение, и я могу оказаться в тюрьме. Он схватил меня за руку и поднял на ноги. Затем повел в спальню, все еще голого и все еще частично возбужденного. Я возбуждался больше с каждой секундой, зная, что он вот-вот возьмет меня. Грубо столкнув меня на кровать, он разделся и взял лубрикант. Затем взобрался между моих ног, сильно откинув мои колени назад, почти к плечам, обнажая меня тщательно, мне стало почти стыдно. Он капнул лубрикантом на мою дырку и начал вводить пальцы, растягивая меня. Его глаза прикованы ко мне, темная решимость в них говорит о том, что у него только одно намерение трахнуть меня. Затем сильно шлепнул меня по заднице ладонью. Громкий хлопок прозвучал в комнате, за которым последовал мой удивленный крик. Нет никакого подхода с нежными прикосновениями, никакого постепенного перехода от легких ударов. Мне казалось, что он сразу перешел к «жесткому как, блядь, надо», но я и понятия не имел, насколько сильно этот мужчина может бить. Задница горела и ныла от удара, и заставляя мой член твердеть, а яйца сжиматься. - Другую сторону, - сказал я. - Чтобы было симметрично. Он улыбнулся и шлепнул по другой щеке, и я снова вскрикнул. На этот раз звук перешел в низкий стон удовольствия. Теперь обе ягодицы горели, и я жаждал, чтобы он был внутри меня. Твердым как камень членом ворвался в меня. Поскольку ноги так сильно закинуты к ушам, растяжение дырки было умопомрачительным. Болезненное и приятное одновременно, отзвук всей динамики наших отношений. Вместо того чтобы использовать бедра, чтобы вводить и выводить член из меня, он положил руки на заднюю сторону моих бедер и покачивал меня взад-вперед на кровати. Его глаза поглощали каждую деталь. Он продолжал, а я думал, что умру от нарастающего оргазма и от того, как грудная клетка сдавлена под ногами. Дышать тяжело. Но быть скомпрометированным им, физически напряженным ради его удовольствия, то, ради чего я, живу. - Так, блядь, туго, - сказал он. - Жаль, что ты не видишь этого, детка, как твоя задница сжимает меня. Мне требуется вся сила воли, чтобы не взорваться в тебе прямо сейчас. - Можешь кончить, - выдохнул я, борясь за дыхание. - Я тоже близко. - Я еще не совсем готов. - Он повернул меня на бок и взобрался на кровать позади меня, снова вгоняя свой член и трахая серией жестких, быстрых толчков, от которых я задохнулся. Затем его рука обхватила мое горло, прямо как тогда, когда он душил меня до бессознательного состояния в спортзале, и я понял, что случиться. Однако он не сжал. Просто занял позицию и трахал меня, дразня осознанием, что я вот-вот испытаю табуированную вещь, которая не выходит у меня из головы весь вечер. Меня затопила смесь волнения и страха, и я понял, что, больше никогда не смогу смотреть на удушение сзади, не возбудившись. Кейдж продолжал двигаться внутри меня, но теперь головка члена задевала мою простату под нужным углом, превращая меня в бессмысленное животное. - Это то, чего ты хочешь? - Он ухватился за мое ухо и слегка прикусил, затем засосал его в рот. Я судорожно кивнул. - Но тебе не обязательно. Риск. - Я люблю тебя, Джейми, - прорычал он мне на ухо. - Я сделаю для тебя всё что угодно. - О, Боже. Я тоже люблю тебя. - Я ухватился за свой ноющий член, так близко к тому, чтобы кончить… так, блядь, близко, что хотелось кричать. - Скажи мне, когда ты будешь около… - Сейчас, - прохрипел я, чувствуя, как оргазм закипает у основания члена. - Я кончаю сейчас. Он плотнее прижал согнутый локоть к моему горлу в тугой V, нежное, но постоянное давление замедляло приток крови к опьяненному сексом мозгу. Звук его тяжелого дыхания у уха стал далеким, скорее воспоминанием, в то время как ледяной жар прошел через мой член, вверх и наружу, и о, Боже. Сжатие, пульсация и восхитительное тепло, которое двигалось, как облака в ускоренной съемке, по моему сознанию. Затем я поплыл вверх к сознанию, глядя сквозь прикрытые глаза, как крошечные пузырьки плавают и кружатся вокруг моей головы. Лицо Кейджа медленно проступило в фокусе, пристально наблюдающее за мной сверху. - С возвращением, - сказал он с улыбкой. Вздрогнул, понимая, что последнее связное воспоминание о том, как я обкончал себя. Посмотрел на свое тело, и на секунду мне стало стыдно. Мой член мягко лежал на животе, я забрызган каплями собственной спермы. Кейдж приподнял мою голову и выскользнул из-под меня, подползая, чтобы как следует взглянуть на меня сверху. Он нежно поцеловал меня в губы. - Я… Когда он не закончил фразу, я подтолкнул: - Ты что? - Я… просто хотел узнать, какие ощущения. - Интенсивные. - Я прикусил губу. - Страшные. - Прости. - Он провел рукой по моим волосам, откидывая мокрые пряди со лба. - Я не хотел по-настоящему тебя пугать. Я приподнялся на локтях, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. - Это не страшно в том смысле, Кейдж. Я тебе доверяю. Я знаю, ты никогда не причинишь мне вреда. Просто… я так сильно кончил. Как будто куда-то ушел, но все еще кончал. Я содрогнулся, не в силах рассказать Кейджу всю правду. Что я чувствовал, будто мы перешли грань между реальностью и тем, что должно оставаться фантазией. И это моя вина. КЕЙДЖ 4:07 ночи… КОГДА боец сдается при удушении, и я не хочу это пропустить. Жду этого, каждым нервным окончанием на пределе, синапсы готовы дать сигнал отпустить, отпустить! Но мышцы цепки, движимы врожденной потребностью покорять, побеждать, выживать. Они смыкаются и не отпускают, даже сквозь легкое похлопывание-похлопывание-похлопывание по моей руке. И затем даже сквозь отчаянные шлепки, пока он пытается вырваться из моей смертельной хватки, понимая слишком поздно, на какой риск он пошел, что это не детская игра. Это, блядь, русская рулетка, и он проиграл. Мои объятия утащат его прямиком в смерть, и он не сможет сделать, блядь, ничего. Он отдается порыву, шлепая и дергая мою голову, его сдавленная дыхательная трубка хрипит последнее -Кейдж, отпусти!