And behind the clouds, the sun is always there

Тот день начался как и все остальные. Ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Всё также. Если бы не одна мельчайшая деталь - утро было безумно тихим. Родители быстро ушли из дома, поэтому утро прошло в тишине. И как же Джисон был счастлив. Он чувствовал себя жестоким эгоистом. Но кому не насрать? Уроки начинались в 8:45, и Джисон феерично опаздывал. Утро было настолько кайфовым, что он напрочь проворонил время. Когда он вылетел из дома, его не покидало чувство тревоги... Но забив, он нацепил наушники и зашагал в сторону школы, пока в ушах на всю катушку разрывалась «FaHSion» - Cortis. Хан Джисон — ученик старшей элитной школы, в которую поступил благодаря дальнему родственнику, невысокий парень с копной кудряшек и карими глазами. Со стороны он казался типичным ботаном, но это было лишь оболочкой. Джисон был умён, однако жизнь успела изрядно его потрепать, что ударило и по оценкам, и по нему самому. При всём этом он оставался неисправимым мечтателем. Особых талантов за собой не замечал, но был безумно чутким и внимательным к мелочам — это качество он ценил в себе больше всего, несмотря на гору комплексов. Впрочем, сейчас это было неважно. Важно лишь то, что впервые за долгие годы этот день начался по-настоящему потрясающе. Джисон и сам не заметил, как добежал до школы. Она была местом его спасения. Внутри этих стен, правда, тоже всё было не так сладко, но намного лучше, чем дома. — Бро, да ты светишься! Всё-таки сходил в тот гей-клуб? — буквально прокричал Феликс, чей сияющий вид вполне мог соперничать с джисоновым. Ли Феликс тоже косил под ботана, но у него была совсем другая история. Учился он исключительно по настроению — куда больше его интересовала жизнь во всех других её проявлениях. Светлые длинные волосы, очаровательный курносый нос и рассыпанные по лицу веснушки делали его внешность почти сказочной. Ростом он был почти с Джисона, разве что ниже на жалкие полсантиметра. У них даже дни рождения были почти в один день. Настоящие соулмейты, не иначе. — Ты идиот! — Джисон отчаянно пытался заткнуть друга, но смех всё равно прорывался наружу. — Значит, нет? Эх… — Феликс картинно состроил грустную мину. — Я не гей, Ликс. Уймись, — замахал руками Джисон, пытаясь выглядеть убедительно. — Ты просто ещё этого не понял!— Феликс громче. — А ты страдаешь только по одному человеку — Хёнджину. Может, ты тоже чего-то не понял? В него же каждый второй влюбляется! - Джисон. — Я не «каждый», — Ликс мгновенно посерьезнел. — И он мне не просто нравится. Резкий звонок прервал их спор, заставив вздрогнуть. — У нас новенький, кстати! Пошли, — Феликс дернул друга за рукав. Джисону было плевать на новеньких. Он был слишком занят наслаждением этой редкой идиллией начавшегося дня.. Раньше школа была для Джисона просто школой, но после всего случившегося стала настоящим убежищем. До того переломного момента у него было полно друзей, а враги… враги были как у всех — обычная школьная неприязнь. Всё изменилось в один миг. Феликс втрескался в парня из университета, чьё имя Джисон стёр из памяти, оставив там лишь образ вечно заплаканных глаз друга. Это была не любовь, а болезненная зависимость, из-за которой всем вокруг стало страшно.Когда правда об их отношениях — обросшая грязными слухами и ложью — выплыла наружу, школа превратилась в ад. Под постами Ликса множились комментарии, один мерзее другого, а в коридорах одни шарахались от них, как от прокажённых, другие же, наоборот, изводили лишним вниманием. Джисона, как лучшего друга, «заодно» приписали к той же категории. Полгода они жили в режиме постоянной тревоги, вздрагивая от каждого шороха. А тот парень, источник всей этой боли, просто исчез, стоило запахнуть жареным. Сбежал за границу, не оставив и следа.Джисон никогда не осуждал Ликса. Он верил, что с этим рождаются, и не видел ничего плохого в том, что человек любит человека. Единственное, что его бесило — эта любовь медленно убивала его соулмейта. Они выстояли вместе: пережили и травлю, о деталях которой молчат до сих пор, и болезненную ломку Феликса. Теперь Ликс дорожит Джисоном больше жизни. Он знает, через какой личный кошмар проходит Хан каждый день, и просто всегда остается рядом. Парни влетели в класс и приземлились за парты в тот самый момент, когда учитель что-то искал в шкафу. Едва переведя дух, Джисон замер: у доски стоял незнакомец. Или всё-таки знакомый? Лицо парня казалось смутно узнаваемым.Он был… потрясающим. Нет, боже, он был идеальным. Точеные черты лица, высокий рост, подкачанное тело — Джисон просто залип, не в силах отвести взгляд. До этого момента он знал лишь одного человека с такой убийственной внешностью — Хёнджина. Тот учился в гимназии на соседней улице и был главной моделью города, так что одержимость Ликса им была вполне понятна. Но этот парень… он был другим. — Класс, внимание. Думаю, особое представление не требуется. Ли Минхо вернулся в нашу школу. — С возвращением, Минхо! — хором отозвались ребята.— Спасибо, — Минхо тепло улыбнулся, и от этой улыбки Джисона окончательно «повело». Джисон так и застыл, не в силах разорвать этот глупый, заворожённый взгляд. И в следующую секунду это случилось: Минхо посмотрел прямо на него. Их глаза встретились всего на мгновение, но Хану показалось, что время в кабинете просто остановилось. Минхо не отвернулся в спешке, наоборот — его улыбка стала чуть шире, почти понимающей, а в тёмных зрачках блеснул какой-то странный интерес. Небрежно кивнув, он двинулся дальше, вглубь класса, обдав Джисона едва уловимым запахом парфюма, который окончательно выбил остатки кислорода из лёгких. Урок тянулся на удивление спокойно. Джисон даже умудрился схлопотать «четвёрку», хотя химия никогда не была его страстью. Зато Минхо буквально блистал: он щелкал сложные задачи как орешки и весь час купался в восторгах преподавателя. Слушая очередную порцию похвалы в адрес «гениального возвращенца», Джисон ощутил противный укол зависти. Его собственная маленькая победа в виде четверки мгновенно поблекла на фоне этого безупречного триумфа. Учёба значила для Джисона невероятно много. Он действительно любил учиться, любил это чувство, когда сложная тема наконец поддавалась. Но жизнь сложилась так, что времени на книги катастрофически не хватало, и из-за этого на душе вечно лежал тяжёлый камень. Каждое «хорошо» вместо «отлично» напоминало ему о том, сколько всего он упускает, пока пытается просто удержаться на плаву. На перемене вокруг Минхо образовался настоящий ажиотаж. Оказалось, он мотался по границам на показы. Тоже модель. Пазл в голове Джисона сложился, и к горлу подступила горечь. Теперь он был уверен: перед ним очередной смазливый сыночек богатых родителей, которому всё достаётся по щелчку пальцев. Весь оставшийся день, благодаря бешеной энергии Феликса, пролетел незаметно. Джисон честно старался больше не вспоминать об идеальном лице Минхо, хотя тот то и дело мелькал в поле зрения, притягивая взгляды окружающих. Но когда последний урок подошёл к концу и учитель скрылся за дверью, в классе началось какое-то странное шевеление. Все вдруг стали собираться в одну кучу. Стоял невообразимый гул. Феликс сидел, опустив глаза, и явно не решался что-то сказать, пока Джисон с нарастающим раздражением пытался понять, в чём причина этого внезапного переполоха. — Джисон… Тут такое дело… — наконец выдавил из себя Ликс. — М? — Хан вопросительно вскинул бровь. Атмосфера таинственности начинала его откровенно бесить. — Сегодня намечается вечеринка в честь возвращения Минхо. Мы с ним, конечно, не особо знакомы, но… нас тоже пригласили. Как оказалось, Минхо учился здесь до шестого класса, но посещал школу так редко и отвратительно, что почти не оставил о себе памяти. Джисон был в этой школе с третьего, но хоть убей не помнил этого парня. Феликс же перевёлся сюда только в седьмом — специально, чтобы быть рядом с Джисоном. Так что фактически Минхо был для них абсолютным незнакомцем, несмотря на общее прошлое школы. Почему Минхо зачислили именно в их класс и почему, черт возьми, все вокруг помнили его так отчетливо — для Джисона оставалось загадкой. Сам он не мог выудить из памяти ни одного четкого кадра с этим парнем, хотя они несколько лет топтали одни и те же школьные коридоры. Это коллективное обожание казалось Хану чем-то подозрительным, почти искусственным. — Мы-то там зачем? — в голосе Джисона так и сквозило недовольство. Эта идея не просто не нравилась, она казалась ему максимально дурацкой. — Пора уже выходить из тени... Да... И... там будет Хёнджин... — Феликс говорил почти шепотом, не поднимая глаз. Джисон замер. Он слишком хорошо знал, как важно это для друга, поэтому все планы на спокойный вечер моментально полетели в мусорку. Ради Ликса он был готов потерпеть даже сотню Минхо. По приходу домой, Джисон собирался быстро выйти оттуда, чтобы успеть заскочить к Феликсу, чтобы переодеться. Сам он на подобные мероприятия не ходит, поэтому в его гардеробе нет ничего подходящего. Но не успел Джисон зайти в дом, как услышал очередные крики. — СУКА, НЕТ У МЕНЯ ДЕНЕГ! — орал во всё горло отец. — Ты брал эту машину в кредит, не я! О чём ты думал, когда оформлял её на меня?! — в ответ надрывалась мать. Когда Джисон зашёл на кухню, остатки его утреннего счастья испарились в одно мгновение. Родители даже не подумали понизить тон, увидев сына, — скорее наоборот. — Сколько раз тебе повторять: не смей попадаться на глаза, когда мы разговариваем! — отец был вне себя от ярости. — Во-первых, вы не разговариваете, а орете. А во-вторых, мне тогда вообще дома появляться не стоит, вы в курсе? — голос Джисона дрожал. Его больно ранило то, что в собственном доме он чувствовал себя лишним. Тем более рядом с родителями. Отец сорвался с места моментально. Звук пощёчины эхом отозвался в ушах. Удар был не то чтобы сбивающим с ног, но резким и точным — губа тут же лопнула, и во рту разлился металлический вкус крови. — Мразь. Пасть закрой! — отец явно не собирался останавливаться. Джисон смотрел ему прямо в глаза и видел там только монстра. Мать, бросив пару пустых слов, просто вышла из комнаты, даже не оглянувшись. — Отродье. Наша единственная вина в том, что мы тебя ничему не научили, — прошипел отец. Удар, еще один, ещё. Джисон уже лежал на полу, принимая на себя удары и пинки, но в голове, сквозь гул и боль, пульсировала только одна мысль: «Ликс, наверное, заждался».