Господин в костюме

Следующий день был жарким. Гуров (так его звали, Дмитрий Дмитриевич Гуров) явно был заинтересован в продолжении общения. Он предлагал то воды, то мороженого. Но Анна всё ещё списывала это на вежливость, не особо веря в то, что этот мужчина имеет к ней романтический интерес. Часов в пять пополудни, когда солнце уже меньше пекло, толпа собралась у пристани встречать пароход. Анна оглядывалась, наслаждаясь общей атмосферой и разглядывая других людей. Ей нравились их наряды — такие светлые и непринуждённые. Никто не пытался казаться чопорным: жара, видимо, не позволяла. Ей вдруг взгрустнулось от мысли, что придётся рано или поздно вернуться в С. Дмитрий Дмитриевич сегодня явно проявлял к ней больший интерес: постоянно смотрел, ухаживал. Она улыбнулась ему. Спустя какое-то время люди начали расходиться, а они всё стояли и стояли, опершись о сухие балюстрады. Ей нравилось, как в воздухе пахнет цветами, особенно лавандой, а из звуков — только цикады и шёпот моря. — Погода к вечеру стала лучше, — сказал он. — Не поехать ли нам куда-нибудь? Она не сразу его услышала, потому что впала в некий транс от этой природы. Повернула голову, заметила его взгляд ниже глаз. «Неужели на губах?» — пронеслось в голове. И вдруг он притянул её к себе за талию и впился в губы. Это испугало бы Анну, будь они в другом месте и в другой день. Но влажный воздух, ветер с моря и аромат цветов сделали этот момент таким приятным, как мечты рано утром, когда ещё не до конца проснулся. Он повёл её, она послушно пошла, решив, что стоит дать шанс судьбе и отдаться своим чувствам. Шли они спешно. Войдя в номер, она не знала, что делать дальше, и просто доверилась ему. У неё мелькали мысли о том, что это неправильно и нужно сейчас же всё остановить, иначе потом она будет жалеть. Но они казались всё более и более прозрачными с каждым его поцелуем. Послышался хруст арбуза. Он ел, не смотря на неё. Ей вдруг стало тошно. И коробило её даже не то, что она изменила мужу, а скорее то, что она не позаботилась о своих чувствах и отдалась мужчине, который после всего просто встал и начал есть арбуз. — Вы теперь меня не уважаете, — сказала она вроде бы утвердительно, но с надеждой, что он начнёт её отговаривать и заставит поверить, что всё ещё испытывает к ней нежность и интерес. Но он в ответ только посмотрел на неё, как на сумасшедшую. По крайней мере, сейчас ей так показалось. Затем он обнял её и начал гладить по голове, успокаивая своим голосом и поцелуями. Она подумала, что правда сама не знает, что говорит. Они ушли из номера. Было тихо. Когда они сидели на скамейке у церкви и смотрели на утренний туман над Ялтой, Анна продолжала тревожиться о том, что он теперь её не уважает и что он сам этого не осознаёт. Ведь она, хоть и молода, знает, что мужчины после этого почти всегда теряют интерес. Ей было неприятно даже не от утраты его нежности, а от того, что это задевало её самолюбие. Ведь он столько о ней знал, им так было хорошо. И неужели после этой ночи он просто забудет всё остальное — чувства, трепет? Тем не менее в её душе теплилась надежда на то, что она ошибается.Всю следующую неделю прогулки продолжались. Он вёл себя несколько распущенно, постоянно целовал и обнимал её. Ей не было противно, отнюдь. Но это всё больше утверждало её в мысли, что он её больше не уважает и видит в ней только объект для страсти. Она пыталась спрашивать напрямую, надеясь на его честность. Но когда он вновь и вновь её отговаривал, ей не переставало казаться, что он держит её за дурочку и не признаётся, потому что не хочет терять возможность ласкать и обольщать молодую женщину. Иногда они выезжали за город и там, в новых местах, просто любовались вместе видами. И тогда она успокаивалась, видя, что он согласен просто разделять с ней красивые моменты и духовные переживания. Значит, наверное, она для него не просто падшая женщина.Пришло письмо от мужа. Он звал Анну обратно домой.На вокзале она была напряжена и слишком обеспокоена багажом и билетом. Происходящее казалось ей нереальным, просто постановкой. Будто бы она сейчас сядет на поезд и через минуту вернётся и они снова пойдут к морю. Она не могла поверить, что правда больше никогда его не увидит. — Я буду о вас думать… вспоминать, — говорила она. Затем села в вагон. И только когда поезд тронулся, она заплакала.