Молодежка. Новая смена - Кубок Континентов

Лёд арены «Акул» блестел под гаснущими лампами. Последняя домашняя тренировка сборной перед отправкой в Москву подошла к концу. Кисляк и Антипов стояли у скамейки запасных, наблюдая, как уставшие, но довольные хоккеисты, весело переговариваясь, уходят в раздевалку. — Ну что, Тоха, — Андрей устало потёр переносицу, глядя вслед игрокам. — Вещи собраны. Завтра в Москву. Начинается самое интересное. — Самое интересное, Андрюша, у вас только что закончилось, — раздался вальяжный, до боли знакомый голос со стороны VIP-выхода. Из тени подтрибунного помещения вышел Вадим Юрьевич Казанцев. На нём было безупречное дорогое пальто, а в руках он привычно вертел массивную ручку. На его лице блуждала улыбка человека, который знает важную тайну и очень хочет её продать. — Вадим Юрьевич, — Андрей мгновенно подобрался, выпрямляясь. — Какими судьбами? Решили лично клюшки помочь загрузить? — Ну зачем же так грубо, Андрей Викторович? Я вообще-то ваш куратор, если вы забыли. Пришёл проводить сборную, благословить, так сказать, на ратные подвиги. Казанцев подошёл ближе и вальяжно опёрся локтями о бортик. — Как настрой? Чемоданы упаковали? Это хорошо. Только боюсь, в Москве вам некогда будет по Красной площади гулять. Из Федерации прислали свежие отчёты по вашим соперникам. И, честно скажу, господа тренеры... аналитика так себе. Он открыл кожаную папку и достал несколько распечаток. — Канадцы везут убойный состав. Там половина ребят из ведущих студенческих лиг Америки, пара человек на драфте НХЛ стоят на карандаше. Бегут как электрички, бьют как молоты. Это вам не регулярный чемпионат со студентами Политеха катать. — Мы готовы к силовой игре, Вадим Юрьевич, — хмуро бросил Антон, скрестив руки на груди. — Парни физически подтянулись, Самсонов добавил мощи в атаке. Справимся. — Справитесь? Ну-ну. Одобряю твой оптимизм, Антон Владимирович, — Казанцев хитро прищурился. — Только вот канадцы решили подстраховаться. Чтобы лучше понимать загадочную русскую душу и тактические схемы Кисляка, они пригласили человека, который наш хоккей знает как свои пять пальцев. И даже, я бы сказал, тренировал некоторых из присутствующих здесь. Андрей и Антон переглянулись. В воздухе мгновенно повисло тяжёлое напряжение. — О ком вы? — спросил Кисляк, чувствуя, как внутри зарождается недоброе предчувствие. Казанцев выдержал идеальную театральную паузу, поправил манжеты рубашки и мягко произнёс: — Максим Эдуардович Стрельцов. Назначен главным тренером их сборной на этот турнир. Ну, или как они красиво написали в пресс-релизе, «главным стратегическим специалистом по восточноевропейскому направлению». У Антипова побелели костяшки пальцев, которыми он сжимал планшет. — Стрельцов? — глухо переспросил Антон. — Они с ума там сошли? — Капитализм, Антоша, — развёл руками Казанцев, ничуть не скрывая удовольствия от произведённого эффекта. — Ничего личного, только жажда золота. Стрельцов обижен на нашу Федерацию, мотивирован до предела, а теперь ещё и вооружён канадской машиной. Так что, Андрей Викторович, — Вадим Юрьевич похлопал Кисляка по плечу, — думайте над тактикой усерднее. Стрельцов ваши «хитрые» раскаты ещё со времён совместной работы помнит. Жду вас завтра в Москве. Посмотрим, кто кого переиграет. Казанцев развернулся и своей лёгкой, уверенной походкой направился к выходу, оставив тренеров в звенящей тишине пустой арены.

***

Утро следующего дня выдалось прохладным. Катя быстрой, уверенной походкой шла к административному корпусу Политеха. Мысли её были полностью заняты предстоящим переездом сборной в Москву и кучей организационных вопросов, которые нужно было закрыть перед отъездом. На её безымянном пальце под тонкой кожаной перчаткой приятно ощущалось кольцо, подаренное Андреем. Вдруг на аллее, прямо перед главным входом, её шаги замедлились. Навстречу шла Яна. Они остановились друг напротив друга. Воздух между ними словно мгновенно наэлектризовался. Яна смерила Катю пренебрежительным взглядом, натянуто улыбнувшись. — Надо же, какие люди, — ядовито начала Яна, складывая руки на груди. — Проректор Азарова лично спешит на работу. Или правильнее сказать — спешит контролировать Кисляка? Думаешь, если затащила его в свою сборную, то теперь всё под контролем? Катя не отвела взгляда. Её лицо оставалось абсолютно спокойным, почти ледяным. Она медленно сняла перчатку, намеренно дав блеснуть аккуратному кольцу на пальце. — Яна, избавь меня от своих дешёвых сцен, — ровно ответила Катя. — Я всё знаю. Знаю про твои жалкие попытки крутиться рядом. И хочу предупредить тебя сразу, чтобы ты даже не пробовала его вернуть. Всё кончено. Яна нервно усмехнулась, но в её глазах промелькнула злость, когда она заметила кольцо. — Ты думаешь, это надолго? Андрей всегда возвращается к тому, что ему удобно. Поиграет в твои правила и сбежит. — Он любит меня и сделал мне предложение, — твёрдо, чеканя каждое слово, отрезала Катя. — А ты... просто свали. Ты всегда сваливаешь, когда у него начинаются проблемы. Чуть что не так — тебя и след простыл. А я всегда буду рядом. В отличие от тебя. Лицо Яны исказилось от ярости. Потеряв всякий контроль, она сделала шаг вперёд и вылила на Катю ушат грязи: — Да кто ты вообще такая?! Обычная девушка логист, которая удачно прыгнула в кресло проректора! Думаешь, нацепила кольцо и стала хозяйкой его жизни? Да он тебя использует, чтобы удержаться на плаву! Ты для него — просто удобный вариант, пустое место! Договорить она не успела. Звонкий, резкий звук пощёчины эхом разнёсся по полупустой аллее. Голова Яны откинулась в сторону, она замерла от шока, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке. Катя даже не поправила причёску. Она сделала шаг вплотную к Яне, и её голос прозвучал тихо, но так угрожающе, что у той пробежали мурашки по коже: — Считай, я тебя предупредила. Не смей такое говорить. Ещё раз влезешь в нашу жизнь — будет хуже. И твой папа тебе не поможет. Поняла меня? Яна тяжело дышала, глядя на Катю с помесью злости и внезапного страха. Она поняла, что перед ней больше не та Катя, которую можно было легко задвинуть на второй план. Катя спокойно натянула перчатку обратно, обошла застывшую Яну и, не оборачиваясь, направилась к дверям института. Шаг её был прежним — уверенным и твёрдым.

***

Яна стояла на аллее, тяжело дыша, а её щёку всё ещё жгло от пощёчины Кати. Обида, злость и унижение душили её. Дрожащими руками она вытащила из сумочки телефон и быстро набрала отца. — Папа... — всхлипнула она в трубку, едва сдерживая слёзы. — Мне нужно срочно встретиться. Пожалуйста. Меня только что... Андрей, его эта девка... Папа, приедь, прошу тебя! Фёдор Михайлович, услышав истерику дочери, отложил все дела. Уже через полчаса они сидели в его машине, припаркованной на тихой улице недалеко от Политеха. Яна, размазывая тушь по лицу, взахлёб рассказывала свою версию событий, надеясь, что отец, как всегда, включит свои связи и сотрёт Азарову в порошок, а Андрея заставит пожалеть. — Папа, ну сделай же что-нибудь! — сквозь слёзы кричала Яна, заламывая руки. — Она ударила меня! Она кричала, что Андрей её любит, что они женятся! Но ведь Кисляк... он же не может так со мной! А как же память о его отце? Виктор Анатольевич так хотел, чтобы мы были вместе! Он бы никогда не одобрил эту... — Хватит, Яна! — резко и громко оборвал её Фёдор Михайлович. Этот тон отца заставил Яну мгновенно замолчать. Она испуганно уставилась на него, ожидая защиты, но увидела в его глазах лишь бесконечную усталость и разочарование. Фёдор Михайлович тяжело вздохнул, положил руки на руль и посмотрел на дочь суровым, но прямым взглядом: — Виктора Анатольевича не вернуть, Яна. Мне тоже очень жаль, что его нет. Он был моим другом и прекрасным человеком. Но пойми ты наконец: ты сама Андрея бросила и ушла. Сама! Он твой бывший муж. Оставь его в покое уже. — Папа, но я... — Я сказал — рот закрой! — жёстко отрезал Самойлов, не дав ей вставить ни слова. — Ты думала, я буду вечно бегать за тобой и исправлять твои глупости? Андрей строит свою жизнь. Он нашёл женщину, которая верит в него и идёт с ним до конца. А ты вспоминаешь о нём только тогда, когда тебе удобно. Всё, Яна. Эта игра окончена. Больше я в твои интриги не вмешаюсь. И не смей лезть к Кисляку и его невесте. Предупреждаю в последний раз. Яна замерла, сжавшись на пассажирском сиденье. Ей казалось, что весь её мир, в котором папа мог решить любую проблему одним звонком, только что окончательно рухнул. Ей больше не на кого было опереться, а правда отца ударила сильнее любой пощёчины. Впереди у сборной была дорога на Москву. Но личные войны Андрея Кисляка, кажется, наконец-то остались позади.