На две стороны

Он бы сравнил его с нечистью, если бы раньше не вскрыл его грудную клетку, не вынул бы сердце, не рассматривал бы его как экспонат музея, не трогал бы долго, но и не понял бы, что оно мягкое, большое, бьётся громко, – как еще ребра не сломало – дрожит в его ладонях, словно умоляет о пощаде, темной кровью истекает: она льётся вдоль по рукам, стекает на пол к его ногам, собирается вязкой лужицей и не может растечься.   В пальцы впиваются кровавые осколки. Кровь вяжет в ногах – его собственная. Время шло долго: Даня будто лежал без сознания, или был уже давно мертв. Он спал спокойно и тихо. Его светлые ресницы подрагивали, брови были расслаблены, а щека мягко уткнулась в подушку. Хотелось его разбудить, чтобы не смотреть так долго и не стыдиться. Но он смотрел: с красными ушами, горящими губами, долго смотрел и решился глянуть под его ребра. Хотелось разбудить его.  У Дани поцарапанная смуглая спина выглядывает из-под белого тонкого одеяла, длинные светлые полосы берут начало у красной шеи, скрываясь за тканью. На кистях, очерченных черными татуировками, бледные отметины, и Илья замечает у себя точно такие же.  Рассветает, и Илья тоже всходит, как красное яркое солнце. Вот только солнце это освещает все вокруг и дарит благодать, а Илье хочется исчезнуть. У него жутко устали ноги, как если бы после длительного отдыха он бы пробежал пятьдесят километров. У него стреляет поясница и болит спина, будто вены полопались и нежные ткани разрываются, кожа лопается, пузырится и прилипает по́том к футболке.  И он не знает что делать. Сейчас и потом, в будущем. А Дане будто по барабану. Он крутит эту жизнь вокруг себя, держит на поводке, как маленькую собачку.    Кашин сейчас грубый, он больше не шутит и не разбрасывается милыми словечками. Он сидит теперь на кухне с прижатой к груди ногой, холодную воду пьёт из гранёного стакана и поглядывает на неловкого Илью, что стоит в проёме двери. – Ты же понимаешь, что нам не обязательно... рассказывать? – и Илье будто это всё кажется. Будто Даня говорит, не думая. Слова вылетают изо рта у него уверенно, не считаясь с его внешним видом: он сидит зажато, редко смотрит в глаза и перебирает пальцами.  Илья подмечает, что правда никому не стоит знать, но несмотря на чужое мнение, Кашин хоть раз делал что-нибудь правильное? Даня продолжает: – Я имею ввиду, блять, что остальным не обязательно это знать. Руслану, я думаю, не очень будет приятно.  И Илья понимает всё: и то, что никому, в особенности Руслану, это знать, теперь уже, категорически запрещено, и то, что, возможно, это конец для них. Он знает, как больно будет Руслану, но как больно ему, никто, он думает, не узнает. И всё он понимает, но его рот, оказывается, работает быстрее, чем мозг, что сейчас не кстати. – Почему ты это про него вспомнил? Тебе, блять, всегда на него было похуй! И на некоторых из нашей компании тебе тоже поебать. Ты не общаешься больше с Русланом, и ты не знаешь в каких мы с ним сейчас отношениях. И как надо серьёзно всё разъяснить, Дань, ты будто превращаешься в маленького ребёнка, – Илья начинает царапать предплечья, как обычно делал это, когда очень нервничал. У него разбита в хлам нервная система, и он готов разрыдаться сейчас в любую секунду. Его маленькая частичка закаленности, которая вечно отражалась в глазах напротив, меркнет. – Я иду к тебе на встречу с распростёртыми руками, Дань, я хочу всё обдумать и обговорить. Но ты будто... – он замолкает на секунду и часто моргает, смотря в потолок. Нервные тики поражают зелёные усталые глаза. Он опускает взгляд на Кашина, но тот смотрит в его грудную клетку пустыми глазами и губы покусывает. – Будто не понимаешь ни меня, ни себя. Ты будто не видишь что со мной. Если бы я мог только... – слёзы уже застилают глаза, катятся по раскрасневшимся щекам, стекают в уголки рта и подбородку. Илья пытается остановить их, покончить со всем этим, но быстро бросает. – Остановить твою боль, понимаешь? Я, скорее, хотел бы пожертвовать собой, чтобы тебе не было так больно больше, ведь я не так сильно хочу жить. Дань, – трясущимися руками он расчёсывает себе запястья, смотрит в стол, ведь почти ничего не видит из-за белой пелены. – Я сейчас ужасно поступаю, я знаю, и я всегда ужасен, я каждый день говорю себе это и я не хочу вставать по утрам, не хочу жить и существовать. но ты... ты, понимаешь, ты даёшь мне возможность почувствовать себя хоть чуточку лучше, но, увы, тебе всё равно.  И больная отдушина Ильи сквозит насквозь дыру в животе. Её хочется прикрыть ладонью, запереть обратно, но она вытекает, и, кажется, начала ещё давно.  И всё сейчас в мире не важно; не важен добрый, для всех щедрый Илья, его больная зависимость к рыжей выскочке, их общая ненависть ко всему миру. Ведь Данила сидит сейчас перед ним и смотрит безучастным взглядом: будто ему всё равно; будто не он трахался с Ильёй этой ночью, будто не Илья сейчас перед ним распинается, чтобы тот обратил на него немного внимания, кроме внимания трахать, когда скучно. Илья понимает: тому поебать. Общая у них только ненависть.  – Да кому я распинаюсь... – и если Дане не всё равно, пусть пойдет, пусть остановит.  Резко развернувшись, чуть не врезавшись в дверной косяк, Илья на всех парах мчит в спальню, забирает свои вещи. Телефон и повер с тумбочки, почему-то валявшуюся на подушке серёжку-звёздочку. Натягивает худи и прячется в капюшон, когда тихо выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Сейчас в этой квартире до ужасающего тихо и уныло, и, когда он останавливается за углом на кухню, он прислушивается. Загробная тишина. Тик-так. Тик-так.  Илья сжимает в трясущихся ладонях телефон и делает глубокий вдох.  Вдох-выдох. Вдох-выдох.  Когда он обувается и уходит, Даня его не останавливает. Через неделю-другую Илья через Дениса узнает, что у Кашина появилась девушка.  Но, вообще, по-честному, доказательств нет, да и Денис не был в этом заинтересован и между темой сказал, не полностью разобравшись. Да и Денису всё равно, и Илье, вроде, тоже… И хотя эта неделя проходит очень даже спокойно: Илью не так часто мучают кошмары, но всё равно несколько раз на неделю он вскакивал глубокой ночью с приступом паники.  Снилось то нападение зомби на город, то черная тень с ужасающей улыбкой нависала над ним, садилась на грудь зажимала ему горло.  Снился Даня: сны отличались от остальных, иногда он стоял напротив Ильи в пустой белой комнате, протягивал руку, пытался коснутся, и лицо у него было грустное, но брови нахмурены и вечно сдвигались к переносице.  Один раз Илья проснулся со стояком: снился тоже Даня, нависал над ним с похабным лицом, дышал громко, как он обычно делал, когда прижимался сзади к Илье в их общей эйфории глубокой ночью, ватными движениями касался груди и душил нежно. В ту ночь Илья дрочил долго и со слезами кончил, пока прикусывал губу, чтобы не вырвалось чужое имя. Ещё снился Денис: в те дни, когда Илья спал до обеда, не мучавшие его кошмары в холодном поту, сменялись на мутные, почти не запомнившие Илье короткие сны. Денис улыбался смущённо, протягивая к нему руку. Один короткий сон с Денисом Илье запомнился очень хорошо, не как все остальные: тот сидел на коленях и тихо плакал, глаза у него были белые, без зрачков. Он опускал голову, накрывал ее ладонями, потом поднимал и смотрел сквозь Илью. В то утро Илья сдерживал себя от того, чтобы не позвонить другу.  Он писал музыку, она всегда была его решением от пустых проблем.  Сейчас пустая проблема - это Даня.  Он выпустил лоуфай альбом, написал текст к новому треку, составил расписание и план стримов на следующую неделю. И не хотелось так жалко возвращаться к прошлому, хотя не прошло даже месяца. Все прошлое позади, как думал Илья. Еще через неделю, когда Илья проводит стримы один за другим: на основе до полуночи, на втором канале целые ночи, играя в Айзека, сидит в дискорде с еблан сквадом,  неделя проходит в каком-то мандраже, но он немного расслабляется, всё-таки скучал по стримам. Близится август и Дрейк приглашает на свою стримхату ко дню рождения.  Последний месяц лета нещадно палит, солнце пригрелось после середины сезона и уходить не собирается. Облаков не видно, дождя и в помине нет.  Незаметно для других узнает, что Даня тоже приглашен. На Дрейка злиться попросту не может, тот не знает ничего и никогда не узнает, но даже немного обидно.  Он отменяет все следующие стримы на основе до стримхаты, оправдываясь в тгк тем, что приболел, но обещает быть на др Дрейка: "ждите меня, буду тусоваться со всеми на днюхе друга! подарок уже приготовил<3". Отлёживается дома, спит до последнего, пишет музыку и пьёт. Перед др подстригается в парикмахерской, вышло неплохо, смывает жёлтый блонд на кончиках в свой родной. Идет в магазин за новой одеждой.  Илья немного волнуется, когда едет туда с Антоном, но списывает это на будущую оживленную обстановку. Ну, не любит он находится в больших компаниях людей, тем более с половиной приглашенных он близко не общается. Приехав, Илья выпивает стакан егеря с колой (больше выпить ему попросту не дали, чтобы ничего не натворил), и чтобы успокоиться, он идёт к монитору. липнет к Денису, попутно читая чат, поглядывает на зал, трогает чужие плечи. в попытках успокоить резкую нехватку тактильности, он всё-таки уходит, хотя и не хочется оставлять Дениса одного.  ещё два стакана. и ещё один. когда приходит опаздывающий Даня, Илья старается не смотреть в его сторону. вместо этого он концентрируется на Денисе: дарит подарок, сразу его и распаковывает, и обнимает непривычно долго, прижимается подбородком к чужому плечу, пока младшего не забирают у него и не тянут в другую сторону.  когда он выходит на террасу покурить и подышать свежим воздухом, за ним увязывается Денис, Илья очень рад.  рыжую макушку он не замечает с самого начала вечера. – всё в норме? Дрейк становится рядом и наблюдает за чужими руками, за сигаретой между поджимающихся губ и огоньком зажигалки. младший немногословен о чужих чувствах, но Илью всё устраивает.  Илья не находит что ответить, отчего просто глупо кивает, выдыхает дым в противоположную сторону и смотрит широкими глазами на того. взгляд метается от глаз до тлеющей сигареты, Денис потирает шею и опускает взгляд. Илье очень хочется провалится под землю. или стать пеплом, который стряхивает в рядом стоящую банку.  вдруг младший начинает нервничать, Илья его очень хорошо знает,  он обводит его взглядом, задерживаясь на прячущихся руках и протягивает наполовину дотлевшую сигарету. Денис кивает в знак благодарности, скуривая остаток, выкидывает окурок, при этом ловя на себе чужой взгляд, и осматривает лужайку. в попытках разрядить тихую обстановку, Илья с улыбкой спрашивает: – понравился подарок? вопрос риторический: Илья знает, что Денис захотел себе Нинтендо, когда увидел у него такой. и большой Ам ням, размером с три головы. – лучший подарок вечера, – тоже немного подвыпивший, но контролирующий себя Денис подмигивает, улыбается и опирается локтями на перилла.  вид того Илью уносит.  он прижимается к чужому боку и заговорчески пихает в плечо, глупо улыбаясь. – ты ещё не видел мой лучший подарок вечера, – подмигивает. у них всегда были между собой своеобразные шутки, и винить Илью в его слабости не надо, он в мутном и пьяном разуме прижимается ближе, трётся головой о подставленное чужое плечо. прекрасно. с Денисом спокойно.  Илья замечает тихую надежду в глазах напротив, он ждёт с глупой спокойной улыбкой, что младший собирается сказать.  но тот только успевает открыть рот, помедлив секунду, как дверь на террасу еле слышно открывается, Илья напрягается; наличие здесь кого-то ещё в его планы не входило.  он не двигается, продолжая стоять впритык к Дрейку, как к опоре, когда слышит чужой знакомый кашель. он как испуганная лань не смеет сдвинуться с места, а вокруг ходит лев, что пахнет чужой невинной кровью.  и Илье думается, что Денис всё понимает. бьясь ночами в холодном поту, он боится, что кто-нибудь узнает. вообще хоть что-нибудь узнает. они не общаются в медийном пространстве, не собираются выпускать запланированный трек, не пересекаются взглядом на стримхате, не разговаривают. что-то не так? а когда-нибудь у Ильи хоть что-нибудь шло так?  и вся его помешанность на чужом ненавистном голосе и собственных руках, вплетенных в рыжие пряди, сидит глубоко и режет горло, как наждачка, но Илья не может ей сопротивляться, как бы не старался. он хочет ее разорвать, выкинуть, сжечь. заменить хорошим. выкинуть плохое и взять хорошее. так будет правильнее, так говорит сердце.  – не помешал?  чужой голос вырывает из дум, как обычно. с Даней всегда всё резко, обрывками.  не вслушиваясь в чужой разговор, Илья слушает свое стучащее сердце и сжимает пальцами перилла.  на улице темнеет, солнце зашло и край неба окрасился нежно-розовым. речка в паре десятков метров отражает сгущяющее небо, блестит серебряным и не двигается.  – Илюх, а ты? не то, чтобы он вслушивался в разговор, ему плевать. он не хочет иметь дело с Данилой. и, подождите, тот что, делает вид, что между ними ничего не было? – А? он мимолётно бросает взгляд на сзади стоящего старшего и оборачивается на Дениса, тот печатает что-то в телефоне, молчит. прямо сейчас очень хочется, чтобы тот закрыл его от всего, защитил. обратил хотя бы внимание. – мы собираемся в баню на выхах, ты с нами?  Даня становится по другой бок от Ильи, чуть дальше, достает сигарету, сверлит того взглядом, прикуривает.  Дрейк молчит. ну, пожалуйста! – не смогу, занят, – если заглянуть в его планы, на выходные никогда дел нет. он долго спит, может выпить, заказывает доставку и запускает вечером на втором канале. плевать, переться в какую-то ебаную баню, даже если там не будет рыжего, он не хочет. как он заходит в дом, помнит смутно, только Дрейк его хотел остановить, но быстро бросил эту затею. перед глазами маячут знакомые лица, но дела до них нет.  Илья поднимается на второй этаж, закрывается в своей уже излюбленной комнате и ложится на диван. тело расслабляется, Илья чувствует, что жутко устал, и прикрывает глаза буквально на пару минут.  будит его голос и непрекращающиеся стуки за дверью. резко подорвавшись, что зря: в глазах потемнело, и пришлось опереться об косяк, распахивает дверь, замирает. он знает, что выглядит неважно. после долгого сна волосы растрепались во все стороны, глаза еле открываются, одежда помялась, но может похуй... на это. за дверью Денис, улыбается и быстро проходит в комнату, плюхается на нагретый диван и попутно что-то щебечит. – бож, чего ты так долго спал тут, а? половина уже поразъехались, а я с тобой хотел, как раз у вас машина. хотя надо вечера дождаться, только час дня. и прибраться, хотя, может, клининг? хуй знает ещё.  – бля, я что, всё это время спал? – Илья потирает лицо, взъерошивает волосы и садится рядом с Денисом, что прилёг на чужую подушку, достал уже телефон и что-то тыкает. Илья, обстрагировавшись от мира, смотрит в одну точку на стене. – ага... Илюх, – младший вдруг садится, принимает серьезный вид, хотя минуту назад улыбался во все тридцать два. – я хотел рассказать тебе первым, иначе ты бы всё равно узнал, – он делает глубокий вдох и отводит взгляд. – я расстался с Ариной. и хотя последний год мы жили будто соседи, была тупая причина... она бросила меня.  и на самом деле, Илья не знает, как реагировать. ему очень хочется поддержать своего друга, посочувствовать, но будто бы... он этого и хотел. и в его жизни происходит чертовщина, что засасывает его всё глубже.  он не понимает своих чувств, он плохой друг, что не может поддержать лучшего друга, который расстался? похоже... и принимает, наверное, самый лучший вариант. – хочешь об этом рассказать? Дрейк смотрит на него искоса, заламывает пальцы и выпаливает: – она узнала, что я влюблён в парня, но я не гей, она мне тоже нравилась. Илья бы никогда не подумал, что Денис гей. ну не выглядит он так! но, может, немного... если по стереотипам. по крайне мере не ведёт себя так.  Илья в замешательстве, он не знает, как реагировать и что говорить вообще в таких ситуациях, у него такое первый раз. но Денис спасает, хоть и не замечает ошарашенного друга: – Илья, – он замолкает, но взгляд старшего придает ему тихой уверенности, и он продолжает уже стойко. – есть ещё что-то, что я хочу тебе сказать.  Дрейк тянет время, и кажется, загоняет Илью в ловушку, сам того не замечая. это всё давит, но он не понимает что. интуитивная тревога зарождается внутри и Илья неспокойно смотрит в чужие глаза, пытаясь поймать ответный взгляд, но всё без толку: Денис не смотрит на него.  когда его пальцев на одеяле касаются чужие в лёгком ненавязчивом трепете, у него заходится сердце и потеет шея. он не хочет думать наперед и угадывать то, что сейчас услышит, но прогоняет это в мыслях. молчание и то, что он не отдернул руку придаёт младшему уверенности.  – я знаю, что ты, наверно, и не ждёшь от меня такого, мы друзья, да... и то, что я говорю это так резко и не символично... но это важно для меня, и я давно это держал в себе, а другого шанса может и не быть. – он опять замолкает и теребит рукой край рубашки, проводит дрожащей рукой по волосам, в попытках занять чем-то вторую руку. Илья старается сохранять хотя бы свое самообладание, видя, как чужое рушиться. он передвигает пальцами, аккуратно переворачивает ладонь и в невербальном "всё хорошо" касается чужой. такие прикосновения для них чужды, хоть они и лучшие друзья, но Денис не был шибко тактильным, а Илья не навязывался, стараясь уважать чужие границы, которые младший с трепетом со всеми проводил. он думает, что это кажется до больного интимно: трепетно касаться руками. он подбадривает, когда чуть неуверенно, но ласково гладит пальцем чужой, и это и правда придаёт Денису уверенности: – мы лучшие друзья, и я никогда практически не говорю, как ценю тебя, что ты всегда рядом, но недавно я думал о тебе в другом ключе. и когда ты рядом я чувствую больше, чем должен... чувствовать друг.  у Ильи перехватывает дыхание, он тихо, неверяще своим глазам и ушам, аккуратно выдыхает, будто не хочет спугнуть младшего. в попытках сказать то, что волнует его больше всего, он открывает рот, но не в силах вымолвить и слова, только потеряно моргает. Денис замечает его состояние и понимающе отводит взгляд, в голубых глазах мелькает тень сожаления и Илья замечает уязвимость младшего этим моментом. Илья на секунду задумывается, первым ли человеком он является, который видит таким Дениса?  на секунду ему показалось, что Дрейк больше ничего не скажет, и судорожно задумался. мысли в его голове вертелись, подражая венчику, обмакивавшись в тесто с комочками волнения. он подумал, что ему нечего ответить, он вспоминал моменты их дружеской близости, и подумать не мог, что его лучший друг будет сидеть перед ним, признаваясь ему же в любви. это кажется интимным, и будто Илья не должен находится в этом моменте здесь, а на его месте должна сидеть красивая девушка, ну, или же парень, достойный Дениса.  – ты понимаешь о чём я?  он тихонько вздрагивает, когда младший подаёт голос, и ему становится стыдно, что он молчит.  – да, Дрейк, – он прочищает горло и видит, как напрягаются чужие плечи, как младший шевелит ладонью под его рукой и как в комнате сквозит неловкостью и жарким напряжением. он тушуется, когда называет его так в такой обстановке и исправляется. – Денис... – он снова замолкает, снова пытается поймать чужой взгляд и чувствует, как начинает потеть. в комнате становится душно; из-за закрытого окна или из-за неловкой ситуации, неловкого Ильи, он не знает. ему хочется спрятаться под одеялом, сойтись с землёй или провалиться под неё, всё это сейчас кажется лучше, чем смотреть на уязвимого Дениса, какого он видит впервые. он замечает, что сжимает чужую ладонь и повторяет ещё раз. – Денис... я понимаю... – он не находит слов дальше и крепко зажмуривается, чувствует, как сзади намокает шея от пота. боже, я такой ужасный. блять. блять, уебок просто.  – слушай, ты не обязан отвечать мне как-либо... это всё-таки моя проблема... в чужом голосе горькое понимание и сожаление. Илья чувствует себя как никогда ужасно.  он хочет крепко обнять поникшего Дениса, поцеловать в лоб и лелеять до вечера, пока его не заберут из его рук, но это будет так подло, но когда Илья не поступал, как подлый уебок?  – иди сюда.  поджимая губы в небольшой улыбке, Илья обхватывает чужие плечи и тянет на себя. и он соврет, если скажет, что ему не нравится, как чужой вес прижимает его к спинке дивана, как чужая голова прижимается к плечу. это будет самая горькая ложь и сейчас самая тяжёлая ноша лежит на его сердце. чувствует, как Денис вздыхает в предвкушении и замирает.  когда, кажется, у него появляется дух, он говорит: – то, что ты чувствуешь - это не проблема, Денис. твои чувства – это весь ты.  тот вздыхает и жмется ближе, и в попытках почувствовать родной дом, он, кажется, внимает каждому слову, когда в предвкушении поднимает голову и упирается взглядом в лицо Ильи. они безмолвно переглядываются, и, когда Денис упирается большим пальцем в чужой подбородок и нежно давит, Илья замирает.  видеть серьёзного, с нечитаемым взглядом младшего было беспокойно. обычно тот шутил тупые шутки, часто смеялся и веселил народ, но наедине с ним, Денис становился другим. расслабляясь в компании старшего и утопая в своей тихой влюбленности, что просачивалась максимум в коротких, скрытых от чужих глаз, взглядах на Илью, он менялся. вот таким, уязвимым и желающим внимания, хотелось видеть Дениса чаще. такой резкий, но приятный факт Илья оставил на крепкой полочке в мыслях.  сейчас всё сложно - он ценит чувства Дениса и любит его, как... почувствовав лёгкое давление на своих губах, Илья резко вдыхает. от неожиданности он касается пепельных волос за ухом и опускается пальцами на шею. едва прикасаясь, будто боясь обжечься, он останавливает руку на задней стороне шеи, там, где воротник рубашки помялся и он разглаживает его трепетным движением. Денис, приняв это за немое согласие, мягко наступает. гладит линию челюсти пальцами, с нажимом раскрывает чужие губы и проникает языком. и похуй, что у Ильи не выветрился вчерашний алкоголь, он проводит языком по зубам и в простом жесте прижимается открытыми губами в чужие.  и, черт, Илья пытался найти выход из такой горячей ситуации, но путей обхода ничтожно мало, а Илья в этот момент думать совсем не хочет.  он легонько отстраняется головой назад и, когда Денис давит на него дальше, тянет его вниз, стукаясь случайно зубами, Илья гулко и протяжно стонет. раскрасневшись, он стыдливо приоткрывает глаза и обнаруживает, что находится под чужим долгим взглядом.  он пытается улыбнуться, но кончики губ дёргаются, а губы дрожат и он просто нелепо смотрит в ответ. большой ком так и застревает в горле едким дымом, когда хриплым голосом Денис нежно шепчет: – я люблю тебя.  и, кажется, он не ждёт ответа взаимности, когда прижимается вновь в поцелуй, но уже мягкий, трепетный и едва ли не детский. – Илья... – он отстраняется и прочищает горло. – не как друга, естественно. я бы не целовал тебя, блять, здесь, – он бегает глазами по чужому лицу и в смятении отмечает нечитаемый взгляд старшего. и, не зная что добавить, он шепчет. – просто, хотел давно признаться. уже как год.  несмотря на ухающее сердце, Илья начинает: – Денис, я... его прерывает грохот на первом этаже, и, когда он аккуратно заправляет пепельные волосы за ухо, Денис резко оборачивается на дверь и матерится.  видя метания младшего, Илья успокаивающе улыбается и подталкивает его, мол, сбегай и посмотри, что там случилось. когда тот скрывается за дверью, Илья тут же меркнет и, не смея оторвать взгляд от двери, вплетает в волосы трясущиеся пальцы. самообладание, выстроенное специально для чужого присутствия, с грохотом рушится, и он в панике подпрыгивает, не зная чем себя занять в эту же секунду. он несколько раз хватается за дверную ручку, в последний момент отпуская, пока с первого этажа слышатся голоса и смех. он в думах касается своих влажных губ, наверняка раскрасневшихся от долгих поцелуев и замечает за собой, что не сделал ничего против действий Дрейка. он с тоской осознает, что жаждет продолжения.  – а че затраханный такой, Ден?  только завидев вышедшего Илью из-за угла, Макс преувеличенно ухмыляется и косится с одного на другого.  – че, разобрались, голубки наши? что..? Дрейк недовольно глаза закатывает и пихает того в плечо: – ебнулся? умело строя непринужденное лицо – как он умеет, актер погорелого театра... – подходит к мини-холодильнику, и, присев на корточки, шуршит упаковками. искоса поглядывая на раскрывшийся перед ним зал, совсем нехотя замечает Даню за неубранным столом. тот сидит, а вокруг него крутится девчонка. они переговариваются, и, что не ускользает от взгляда Ильи, девушка смущается слов Дани, смеётся и не может найти себе места. Лера, кажется? Илья не помнит. становится обидно, но в то же время спокойно. хочется, чтобы рыжий отъебался. пусть катит к этой... он ещё раз бросает взгляд в ту сторону, когда пытается отвинтить крышку холодной газировки, и, случайно поймав ответный, быстро отводит.  чувствуя опустошение, он заливает пустоту холодной водой, мерзко ощущается стекающая вода по горлу.  становится липко и неприятно. цепкий взгляд пригвождает к месту, будто Илье не дают сдвинуться с места, он как животное в оцепенении пред хищником. когда глотка перегрызана, но лев не торопится закончить дело до конца. и остается – смиренно лежать. принять смерть.  волки, наоборот, – не ждут и не наслаждаются мучениями другого. они живут и охотятся стаями, не способные прожить в одиночку.  Илья думает, что вот он – лев. представь он его – у него вырастут страшные огромные лапы и кровью нальются глаза. и когда клыки будут прокусывать ему шею, он точно не будет... – ... не закончили. – а? из дум вырывает Денис. тот стоит перед ним и приходится высоко задрать голову: Илья все еще сидит на полу. уставиться на него широко распахнутыми глазами, одно и то же, что и принять, что не слушал того. он это и делает. пока Дрейк мешкается, как девственная школьница, заигрывающая со старшаком,  Илье перепадает секунда бросить взгляд на Данилу. так... совсем случайно и бесцельно.  – я хотел бы вернуться наверх, мы же не закончили, да? клыки чистые, ни капли красного, но он чувствует, что когда-то пасть льва будет в крови, но на этот раз не Ильи, не его собственной. – конечно.  забудь уже, мудак, перед тобой человек, которому ты действительно нравишься. он улыбается своей самой ласковой улыбкой, какая у него есть и встает на ноги.  когда они поднимаются, он не думает ни о чем и ни о ком, кроме младшего парня около него. осторожно касаясь чужих пальцев, будто боясь обжечься, он хочет сказать, что все хорошо – с этого момента Илья принадлежит Денису. так все и строится в его мире. некоторые люди принадлежат друг другу. некоторые только в одну сторону: кто-то просто никому не принадлежит.  думает, к кем относится Денис. и почему-то даже не представляет. героически (он и правда герой, думает) Илья цепляет чужую руку и сжимает совсем легонько в немом обещании.  вот сейчас должно все измениться.  сколько нервов было истрачено, сколько слез было выплакано, сколько мученических ран он себе нанес – и что, когда-нибудь все встанет на свои места? посадив младшего на диван, он закрывает дверь и оборачивается. голубые глаза не отводятся от его движений ни на секунду.  он делает глубокий вдох и всё, что ему остаётся – в смущении отвести взгляд в окно.  – Денис, – когда наконец садится, он смотрит искоса и, как прилежный ученик, складывает ладони на коленки. чуть медля, после глубокого вдоха, произносит чуть выше шёпота, но все также тихо. – ты мне нравишься, но прошу дай мне немного время... осмыслить это, хорошо? он умоляюще смотрит в ответ на пригводжающие к месту голубые глаза, что все это время не сводились с него. они реально заставляют сидеть. младший кивает несколько раз и ласково шепчет:  – я буду ждать столько, сколько тебе нужно. и Илья правда благодарен.  -------- это та бессонная любовь, о которой пишут романы и снимают драмы. тихая любовь, когда свою симпатию ты видишь каждый день, не имея возможности признаться.  ——— спустившись на первый, он застаёт ржащего от чего-то Макса, Нелю, Тоху и ещё нескольких человек, с которыми он успел вечером переброситься парой слов. он, нацепив на лицо маску, строит непринуждённое лицо и проходит к мини-холодильнику. присев на корточки, шуршит упаковками, искоса поглядывая на раскрывшийся перед ним зал.  совсем нехотя замечает Даню за неубранным столом. тот сидит, а вокруг него крутится милая на вид девчонка. они разговаривают, и, что не ускользает от взгляда Ильи, девушка смущается слов Дани, смеётся и не может найти себе места. Лера, кажется. Илья не помнит. становится обидно, но в то же время спокойно. хочется, чтобы рыжий отъебался. пусть катит к этой... он ещё раз бросает взгляд в ту сторону, когда пытается отвинтить крышку холодной газировки, и, случайно поймав ответный, быстро отводит.  как в пьяном разуме он не зациклен на чужом разговоре, но мимолётно слышит, как Дениса стебут за развратный вид. Шабанов играется бровями, бросает очевидные взгляды на Илью, мол, я знаю про вас, Ден рассказывал лично.  самое время убраться отсюда. косить под дурачка он умеет мастерски, так что ничего не составляет труда проигнорировать это. он говорит всем, что ему срочно пора, не вдаваясь в подробности, прощается и идёт за дверь.