На две стороны

разглядывая чернющую темноту, не видишь, открыты ли глаза, но чувствуешь их - выпученные, полные ужаса.  протягивая руку, не увидешь и плечо свое. зато хорошо видны чужие чудовищные руки, что тянутся навстречу. и сколько бы не отмахивайся, все равно протянешь в ответ. они же такие притягательные, эти маленькие кошмары, словно зовущие в бездну.  не пересчитать сколько раз за месяц Илья вскакивал посреди ночи в поту с затрудненым дыханием и колотящимся сердцем, но сейчас, видимо, особый случай.  к такому не привыкнуть и даже не попытаться заснуть дальше, ведь перед закрытыми глазами только оно – мерзкое существо с кошмарными зубами.  Илья уже давно не боится ужастиков только в играх на компе, сидя в удобном кресле, ничего не страшно. в реальности же оно шепчет и терзает грудную клетку. а что шепчет – не разберёшь.  на ломанном чудовищном бредет и он честно и не пытался их понять. он молит, чтобы никогда их не понял – чтобы сам чудовищем не стал.  – Даня, Даня! – бредя по темному коридору, душа его рыдает. кто ее успокоит в этот раз?  Данины покатые плечи впереди совсем рядом. У Дани впереди – шея с ручкой охотничьего ножа в ней наружу, из раны растут маки, лепестки пачкают кровью одежду. У Дани – искривившиеся губы в густой крови. У Дани впереди – нет ничего, пустая темнота.  – Илья, прошу, – будто не чувствуя боли, он опускается перед младшим на кровавые колени и рыдает, что есть сил. он кричит так, что Илье становится тошно и он закрывает уши ладонями.  – заткнись, – почувствовав в правой руке нож, он удивляется, трогая рану на виске. во рту привкус меди, как будто выпил стакан крови. шепот вокруг становится громче, складывается в какофонию бессмысленных слов, царапающих слух.  – Илья, за что?  присев на корточки, он дотрагивает рукой до чужиж скул – там, где есть хоть немного чистой кожи.  – за что? – Илья? чувствуя собственную руку с ножом в чужой крепкой шее, он вдыхает побольше спертого воздуха и... вдыхает, вдыхает. вскакивает с подушки, глотая воздух, будто задерживал дыхание все это время. футболка липнет к спине и он тянется к стакану воды на тумбочке, вливая в себя весь. оглядываясь по сторонам он только и видит ужасные лица. шепот.  и далее, будто в панике, не особо думая, хватает телефон и набирает Дане, палец дрожит над кнопкой звонка.  тихий хриплый голос это то, что хотел услышать Илья?  – Илья? не придумав вообще что ответить, он заламывает брови и сжимает губы в тонкую линию, теребит беспокойными руками одеяло, смотрит в страшную темноту... шепота больше не слышно. – что-то случилось? не найдя в своей пустой голове ответ, тупо кивает, через мгновение осознавая, что Даня не видит:  – просто... захотелось позвонить. голос дрожит, как после бега и Илья чуть ли не плачет от мысли, как сейчас выглядит со стороны. он же обещал себе даже не заикаться отн – приезжай. беспомощность Илью накрывает с головой. вот так просто? он даже не просил.  и кто он такой без Данилы? если на всех парах мчит в его квартиру.  . такси доезжает молниеносно. даже не успевая обдумать ситуацию, стоит около парадной дома и в задумчивости кусает губы. закуривая, смотрит на время – пол шестого. вспоминает Дениса и, недолго думая, звонит ему. не дождавшись ответа, пишет: "Ден, как проснешься, позвони, пожалуйста." заблокировав телефон, убирает в карман. ну вот и нахуй припёрся сюда? пиздец, как же не хочется- чужие шаги заглушают мысли и Илья отворачивает голову в сторону, думает, что прохожий, пока не слышит:  – собираешься заходить? не сумев посмотреть в глаза, Илья лишь кивает и идёт следом.  чужая широкая спина в темной футболке не остаётся без внимания младшего. вспоминая свой кошмар, он, будто бы оглядываясь назад, задаётся вопросом: что он хотел здесь увидеть? то, что Даниле не все равно? то, что в его шее нет ножа? всё хуйня. я действовал на эмоциях – успокаивает себя. и тут же думает, как это глупо. неловко трётся в прихожей, будто бы первый раз здесь, и пытается отогнать лезущие в голову неприятные воспоминания. слышатся шаги в спальне, гудение вентилятора. ощущает Данин запах: чувствует себя извращенцем, когда думает об этом. порошок, духи и сигареты.  когда Кашин выходит из спальни, Илья всё ещё неловко топчется около двери. Даня смотрит на него долгим, оценивающим взглядом, от которого по спине бегут мурашки. Его губы трогает едва заметная ухмылка.  – прости, я разбудил тебя? – стараясь не смотреть в глаза, спрашивает Илья.   Даня пожимает плечами, будто это не имеет никакого значения:  – ничего.  вот так коротко. смотря, как тот приближается, Илья отходит и задевает бедром тумбочку, неловко извиняется, смотрит в ответ, облизывая пересохшие вдруг губы.  уже близко к нему, Даня тихо спрашивает: – соскучился?  и, не получив ответа, продолжает:  – думал, не позвонишь, хотел уже сам писать, хотя знал, что приедешь. всегда возвращаешься.  отворачивая голову в сторону, Илья, нехотя, дает больше проходу Даниле. тот, подходя впритык, не оставляя ни сантиметра между ними, аккуратно касается талии младшего и притирается к открытой шее, широким мазком языка проводит дорожку вверх.  Илья застывает в оцепенении. глубокого внутри его пожирают противоречивые чувства, что вот так всегда, и не спрашивая разрешения, будто он - его собственность.  не успевая ничего сделать, пока мозги вставали на свое законное место, Илья чувствует большую руку на свое члене через слои одежды. и проходит мгновение прежде чем Илья возбуждается от уверенных движений, он врезается цепкими пальцами в чужие плечи и толкает.  – какая же ты конченая мразь, Данила, – Илья, поверив в себя, снова толкает того и отнимает руки, тут же с ужасом чувствует, как крепким движением старший обхватывает его запястья и удерживает над головой.  повышая голос, он пытается подавить дрожь, что не получается: – я пришел сюда, потому что беспокоился о тебе, – в конце Илья срывается в тоскливом стоне и отворачивает голову, скрывая красные глаза и дрожащую губу. он бессильно тянет собственные руки вниз, получается сдвинуть только на сантиметры, и, намереваясь отойти, сдвигается корпусом в сторону.  – мне действительно тебя не хватало... чужие пальцы тянут за шлевку джинс ближе и Илья чуть ли не рычит от обиды. он чувствует чужую ложь всем телом. Дане не хватало только его тела, а не его самого. Илья дергает руками, когда собственные бедра под крепкой рукой врезаются в чужие. он ненавидит это. злится на себя, что чувствует беспомощность. снова. в голове всплывает картина – он, совсем юный, смотрит на Даню снизу вверх, восхищённый и испуганный.  вибрация в кармане Ильи отвлекает старшего и он быстро хватает чужой телефон.  бросив взгляд на дисплей, он внимательно вглядывается в чужие глаза и, будто ища подвоха, странно прищуривается.  – слушай, ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал об этом, да?  он выжидает паузу, думая, что Илья ответит, но тот поджимает дрожащие губы и отводит взгляд за чужое плечо. Даня наклоняется ближе и снижает тон:  – и сейчас, чтобы не раскрыть наш маленький секрет, даже не проси у него ни о чем. да и нахуй он звонит в такое время, а?  поднимая телефон, оказывается, что звонок прекратился, и Илья выдыхает. и прежде чем успокоиться, слышит: – звонишь и говоришь, что он тебе не нужен, понял? Денис звонит ещё раз и Даня быстро отвечает, ставит на громкую и подносит телефон к Илье.  – Ало, Илья? что случилось? побольше набрав воздуха в лёгкие, Илья выдыхает:  – ничего... – Илья, расскажи мне, – голос того звучит успокаивающе, что Илья не может совладать с эмоциями, вспоминая, что было в этой квартире, кто прямо сейчас стоит перед ним и кто с той стороны телефона. на льва смотреть тошно, да и не хочется, боязно увидеть собственную кровь на чужих клыках. хотя обещал себе, что не попадет больше в его ловушку. слезы скатываются вниз, к уголку рта и Илья чувствует соленый привкус, и даже не пытаясь вытереть их, он только мычит отрицательно на просьбу младшего и, к сожалению Ильи, его голос срывается даже на таком, переходит в удушающий тихий плач и он раскрывает дрожащие губы, хватая ртом воздух.  – Илья, я приеду, хочешь?  он медленно тянет руки вниз, что поддаются, смотрит на парня перед ним, но видит только размытый силуэт, слезы до сих пор застилают глаза. он берет телефон дрожащими руками и намеревается уйти, но его останавливает рука, врезавшаяся в плечо, но Илья пихает ее и выходит за дверь.  уже спускаясь на лифте, смотрит в отражение и стирает слезы. уйдя из собственного кошмара он не чувствует облегчения. шмыгает пару раз и голос из телефона заставляет его вздрогнуть.  – Илья, я еду к тебе, хорошо? он отключает громкую связь, не с первого раза попадая дрожащими пальцами по кнопке, подносит телефон к уху и тихо произносит: – хорошо. – Илья, не отключайся, ладно? – Денис чуть медлит и спрашивает. – ты дома?  Илья чувствует, как глаза становятся мокрые и ком в горле не даёт сказать нормально, из-за чего коротко отвечает: – нет, но я приеду.  – Илья, прошу, скажи мне, где ты находишься, я сейчас заберу тебя.  --- уже на улице он отходит чуть от дома и скидывает геолокацию Денису. на улице ни души, утренний холод обвивает Илью, пальцы немеют, и он опускается на лавочку, прикрывает глаза. телефон с действующим звонком лежит рядом и Илья всё таки прикладывает его к уху. на том конце тишина. когда подъезжает черная ауди, Илья спешит усесться в комфорт и скорее доехать до дома в тепле.  – ты не пьянь, что тут делал?  выезжая на дорогу, Дрейк, не думая, спрашивает и поглядывает на отвернувшегося старшего.  – проституткой подрабатывал, – даже не оглянувшись, Илья отвечает напряженно и без капли улыбки в голосе. Это не правда, но он чувствует, что заслуживает этого оскорбления.  Денис лишь мычит, не отводя взгляд от дороги и продолжает:  – а если реально? – а если реально, то не хочу об этом говорить.  они доезжают в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом шин и редкими щелчка и поворотника, и Денис плетётся следом до самой квартиры. уже у двери Илья притормаживает. – Дрейк, спасибо, что отвёз, но не следовало в любом случае, самому надо было... – под конец уже будто сам себе говорит в пол голоса. – да без б, ты же мой лучший друг, мне не сложно, – Денис замирает на мгновение, словно собирается что-то сказать, но лишь слегка пожимает плечами. Илья не хочет слышать здесь вопрос, но будто ощущает его в чужом голосе. уже нащупывая ключи в кармане, он в последний раз поднимает голову и замирает, когда видит взгляд младшего – нежный и беспокойный.  – ну чего? – видеть просящий взгляд того, будто встретил на улице заблудившуюся собачку, ты же не можешь не взять ее в дом? он закатывает глаза, когда Денис подходит ближе, и повторяет. – чего тебе? Илья впускает его в квартиру, когда узнает, что тот не спал всю ночь: "Мне просто нужно поспать на твоей мягкой кровати, Илья, больше мне ничего не надо."  Последние несколько месяцев появилась привычка выпивать по бутылке пива вечером. Иногда это был коньяк или Ягер, смешанный с колой. Даже когда уставший мозг несёт тело на диван, руки первые тянутся к нижнему шкафчику, чтобы достать припасы.  Так что сейчас, уже усевшись и открыв бутылку, Илья в непонимании пялится на ахуевшего Дена, стоявшего посреди прохода на кухню.  – а чё, сегодня праздник какой?  не придумав ничего лучше, чем не обращать на него внимания, Илья коротко отвечает и наливает. – нет, с чего взял? пригубить маячившие на переднем плане мысли сейчас очень кстати - уже мысленно он где-то в прострации, там, где нет никаких проблем. может, уже во сне без кошмаров и страшных силуэтов, без людской суеты.  Илья понимает, что вести себя так закрыто и неблагодарно по отношению к Денису – неправильно, но, заглянув в его естество, понимаешь, что ничего святого в нем нет. крестик, весящий в детстве на шее, походы матери в церковь на службу, куда она силком таскала маленького Илью, с мыслью, что из него вырастит примерный, верующий мужчина, что-то может и дали.  ну, раз он извиняется про себя и перед тем, как влить в себя спирт, думает о Боге. тогда, когда плохо, как и большая часть людей на Земле – обращаться к Нему, когда не справляешься сам. вместо всего лишнего – обещает себе забыть и вычеркнуть из своей жизни всех, кто ему не верен.  погрязнув в полных раздумьях, он снова отвлекается от настоящего. напротив – задумчивый Денис, рядом пустой стакан, значит, тоже выпил. не хочется разрушать такую спокойную тишину, но, пообещав себе быть честным с собой и с близкими, он решается рассказать, хоть и не все. выходит смято и неуверенно, Илья хмурится чуть и глаза не поднимает: – я поехал к Дане ночью, потому что беспокоился о нем, просто... приснилось... приснился кошмар... – уже успев пожалеть, что открыл рот, он, потускнев, продолжает. – и там просто расстроился, что... ну, из-за кошмара, вот.  Денис молча кивает, взгляд странный, что Илье становится не по себе. что-то вновь промелькнуло в его глазах, Илья не успел разобрать. будто Денис все понял, что произошло там, сегодня ночью и месяц назад в чужой квартире. поддавшись внезапной тоске, выпитому или терзавшим его мыслям, он по-детски спрашивает: "веришь мне?" И взгляд Дениса – с нежной заботой и тревогой пугает, просто потому что наплывают воспоминания, хотя они никуда и не уходили, как на кровати чужие губы в нежном трепете прижимались к его губам, как собственные пальцы гладили чужую шею, свой смущённый стон и чужой цепляющий взгляд из-под очков хранится где-то глубоко, но каждый раз он где-то рядом, как и рядом его чувства. и, не имея представления, как может быть по-другому, не жёстко и чувственно, как может быть нежно и совсем трепетно думать о чем-то таком, как любовь, он вспоминает Дениса. и поэтому, не имея сил выдержать этот взгляд, он отводит собственный.  чужой кивок, пьянящий взгляд и свое развязное ощущение – прошло чуть больше времени для действия алкоголя, и он сделал свое дело: отправил Илью в лёгкую эйфорию. когда тело расслабляется, и не хочется молчать, хочется думать и говорить. о прошлом и будущем, о любви и апатии, о том, как рождаются и умирают звёзды, превращаясь в черные дыры, сколько всего добрых котов на Земле, и на самом ли деле существует жизнь после смерти. больше полюбив жить настоящим, Илье думается, что даже после смерти, если есть хоть капелька шанса на перерождение его души в другую – любая его новая душа из миллионов других найдет Дениса, так же, как Денис найдет его. всегда так выходило, они находили друг друга в этой вселенной, и что бы ни случилось, найдут в следующих.  разговор льется прекрасно, уже проболтав о всем и ни о чем, и пролетающие часы не заметны. зато что Илья замечает постоянно, сидя вместе с другом за столом, это цепкие долгие взгляды, в которых читается что-то большее, чем может показаться на первый взгляд. чужие залипания на собственные губы, руки, шею – не назвать дружескими. уже порядком нахуярившись, Илье легко дается игнорировать настойчивый взгляд Дениса, да и сам младший выглядит потрясно (может это и говорит алкоголь в нем, но все же), сидя напротив, лицо немного раскраснелось, голубые глаза чуть красные и светятся странным огоньком, слишком завораживающее сияние чужой кожи под бликами рассвета.  может быть и кажется, что все неправильно. все не так, как надо, не так, как принято. но уже все равно, кто что подумает.