120 дней

Гермиона

      Говорят, месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. И Гермиона была абсолютно согласна с этим утверждением. До тех пор, пока в коридоре не увидела идущих Блейза и Пэнси, что-то оживлённо обсуждающих. В эту самую секунду вся холодная рациональность исчезла. Оставив лишь огонь ярости, Гермиона резко остановилась посреди коридора. Каменные стены подземелий словно сузились, воздух стал тяжелее. Смех Пэнси ударил по нервам сильнее пощёчины.       — …я тебе говорю: она орала так, что я думала, у Амикуса лопнут барабанные перепонки. Она полоумная! — сказала Пэнси, поправляя волосы.       — Ну что поделать, инцест — дело семейное, — хохотнул Блейз.       Гермиона почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Эти двое вели себя так, словно ничего не произошло! А из-за них она чуть не...       Она убьёт их. Раз на палочку наложен запрет, то просто воткнет её Паркинсон в глаз. А палочку Забини засунет ему в жопу. Холодная месть? Продуманный план?       К чёрту!       Пэнси заметила её первой. Улыбка слизеринки тут же исчезла.       — Вы.... — всё, что могла выдавить из себя Гермиона, стремительно сокращая расстояние между ними.       —... Больные ублюдки!       — Грейнджер, не кипятись... — начал Блейз, за что тут же получил кулаком в челюсть. От неожиданности парень отшатнулся к стене, сдавленно выругавшись. Удар вышел неровным, совсем не «правильным», как учил когда-то Гарри, — но ярости в нём было столько, что у Блейза мгновенно выступила кровь на губе. Гермиона резко повернулась к Паркинсон, но та уже схватила палочку и направила её на Гермиону.       — Стой там! И вообще, я тут ни при чем! — заявила девушка, — это Забини, а я пыталась ему помешать.       — Ну спасибо, Пэнс! С тобой смело можно идти в разведку! — фыркнул мулат, трогая свою челюсть.       — Какого хрена?! Вы думаете это смешно?! — заорала Гермиона. Часть студентов опасливо стала на них коситься и пытаться уйти побыстрее. Другие же, наоборот, остановились в стороне, наблюдая за представлением.       — Слушай, вообще-то мы хотели тебя предупредить. Так что какие к нам претензии?! — нагло заявила Паркинсон. Гермиона пару секунд ошарашенно на неё смотрела, а затем одним прыжком сократила между ними расстояние и повалила девушку на пол, впиваясь ей в волосы. У Паркинсон были явные проблемы с реакцией, потому что палочку она тут же выронила.       — Отпусти, ненормальная! — завизжала Пэнси, пытаясь сбросить с себя девушку.       Но Гермиона уже не слышала ничего вокруг.       Ярость затопила сознание густой, горячей волной. Она дёрнула Паркинсон за волосы так сильно, что та взвизгнула от боли, и впечатала её обратно в каменный пол.       — Предупредить?! — почти прорычала Гермиона. — ПРЕДУПРЕДИТЬ?!       Пэнси попыталась ударить её локтем, но Гермиона перехватила руку и с силой прижала к полу.       Вокруг мгновенно поднялся шум.       — Мерлин, Грейнджер её убьёт!       — Давай, Паркинсон, бей её! — заорал Пьюси.       — Ставлю пять галлеонов на грязнокровку! — крикнул кто-то с слизерина.       — Ты совсем больной?!       Блейз выругался и кинулся к ним:       — Вы обе ебанулись?!       Он попытался оттащить Гермиону, схватив её за плечо, но та резко дёрнулась и локтем заехала ему в живот.       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!       Забини согнулся с тихим:       — Твою мать…       А Пэнси воспользовалась моментом и, наконец, смогла столкнуть Гермиону с себя и схватить свою палочку с пола.       — Инкарцеро! — крикнула Пэнси.       — Протего! — реакция Гермионы была отточена годом в бегах и реальных сражениях. Щитовое заклинание сработало. Видимо, Новая Власть не видит ничего плохого в том, что Нечистые будут защищаться.       — Чокнулись совсем?! — на шум прибежали Малфой и Нотт, которые тут же стали щитом Паркинсон. Гермиона была в меньшинстве.       — Грейнджер, ты совсем мозгов лишилась?! — зашипел Драко, — какого драккла ты творишь?! Круциатуса захотелось?!       — О нет, круциатус получит твоя подружка! — зашипела Гермиона, с ненавистью смотря на Пэнси, — Тёмный Лорд очень ею недоволен, — с удовольствием сказала Гермиона. Её слова возымели нужный эффект. Малфой и Нотт растерянно переглянулись, а вот Забини и Паркинсон заметно побледнели.       — Я тут вообще ни при чём! — закричала Пэнси, — это всё дебильная идея Забини!       — А чего сразу Забини?! Это вообще не для тебя было! Кто виноват, что ты пьешь из чужих бокалов, Грейнджер?!       — Значит я виновата?! — снова вспыхнула Гермиона, готовая уже снова бросится в кулачный бой.       — А ну цыц! — рявкнул Малфой, направляя палочку на Гермиону, — Стой на месте. Эй, вы все!— заорал он уже на толпу зевак, — все разошлись! Иначе с каждого сниму по десять баллов как староста!       Студенты разочаровано забухтели, но спорить не стали. Через минуту в коридоре никого не осталось, кроме Гермионы и четырёх слизеринцев.       — Что тут вообще творится?! — наконец подал голос Нотт.       — Да ничего, из-за чего бы стоило так орать, — отмахнулся Забини.       — Этот придурок решил подсыпать Уизли возбуждающие зелье, но его выпила Грязнокровка, — сдала друга с потрохами Паркинсон.       — Пэнси, блять! — возмутился Блейз.       — А я тебе говорила, что план— дерьмо.       Повисла тишина. Первым её нарушил Нотт:       — Что ты хотел сделать?! — зарычал парень       — Это была невинная шутка, — сказал мулат, поднимая вверх руки.       — Ты хотел опоить мою Подопечную?! МОЮ, Забини! —Теодор выхватил палочку и направил её на сокурсника.       — Прекратить! — рявкнул Малфой, становясь между Забини и Ноттом, — вы действительно хотите выяснять отношения в коридоре перед Грязнокровкой? — он перевёл взгляд серых глаз на друзей. Нотт ругнулся и опустил палочку.       — Грейнджер, Забини приносит свои извинения, — холодно сказал Малфой.       — Эй, а почему ты за меня... — начал было Блейз.       — ЗАТКНИСЬ! — хором воскликнули Пэнси и Нотт. Парень захлопнул рот и обиженно скрестил руки на груди.       — И передай Лорду, что я тут ни при чем... — сказала Пэнси, и Гермиона видела в её глазах страх. Отлично! Хоть спеси с неё поубавилось.       — Я подумаю, но не обещаю, — холодно ответила Гермиона и, развернувшись на каблуках, гордо зашагала по коридору дальше. Пусть эти придурки немного попереживают. Им это не повредит.       В следующий раз Гермиона увидела слизеринцев только на совместном уроке Астрономии в конце дня. Судя по фингалу у Блейза на лице, Тео его всё же наказал. Гермиона радостно хмыкнула. Забини это заслужил.

Луна

      Амикус и Алекто помирились. Луна не знала, что мужчина сказал сестре, но женщина стала относится к ней чуть терпимее. По крайней мере, просто делала вид, что Луна не более чем грязь под ногами. Не пытала и ладно.       На ночь Алекто забирала её к себе. Хотя бывали дни, когда Луна задерживалась в комнате Амикуса, и он оставлял её у себя. После уроков мужчина с ней допоздна изучал материалы про зелья, способные открывать «виденье». Благодаря книгам Слизнорта им удалось узнать, что крылья златогривок расслабляют сознание, а корень омежника способствует тому, что все процессы в организме замедляются. А ещё эти два компонента отлично друг с другом сочетаются, поэтому их можно добавлять вместе.       Оставалось разобрать ещё десяток ингредиентов, которые индейцы использовали в своих зельях... Делов-то!       Луна устало откинулась на спинку дивана. Зельеварение никогда не было её сильной стороной. Тут бы пригодилась помощь кого-то умнее, типа Гермионы, но, когда девушка заикнулась об этом, Амикус пришёл в ярость. Он не хотел, чтобы об их исследованиях вообще кто-то знал. Поэтому то, чем занималась Луна в покоях Амикуса Кэрроу, стало обрастать слухами. И не очень приятными.       Слухи в Хогвартсе всегда росли быстрее плесени в забытом котле. А когда дело касалось девушки, которую регулярно видели выходящей из покоев Пожирателя смерти поздно ночью — фантазия студентов и вовсе теряла всякие границы.       Луна об этом знала.       Она слышала шёпот за спиной в коридорах. Видела, как пуфендуйцы отводят глаза, а слизеринцы ухмыляются, стоит ей пройти мимо. Кто-то замолкал при её появлении, кто-то наоборот говорил громче, будто специально.       — Интересно, чему именно Кэрроу учит её по ночам?       — Может, он уже сделал из неё свою ручную психопатку?       — А я то думаю, чего Амикус девок за жопы перестал щипать. А ему уже не надо. Он ночью натискался, да, Лавгуд?       Луна обычно не реагировала. Не потому что ей было всё равно, просто слова казались чем-то далёким, почти несуществующим. Как гул ветра за окном. Но иногда становилось неприятно. Особенно когда она ловила на себе сочувствующие взгляды гриффиндорцев. А это приносило боль. Потому что они, видимо, решили, что она сломалась. Джинни как-то попыталась с ней поговорить на эту тему.       — Луна, ты... Кхм... В порядке?       — Да, в полном.       — Просто Кэрроу, он... Знаешь... Он не трогает тебя? — тихо прошептала Джинни.       — Нет, Джинни. Всё хорошо. А даже если бы было не так, разве мы могли бы что-то сделать? — спокойно поинтересовалась Луна. Подруга поджала губы, — к тому же, ты тоже живёшь с Покровителем в одних покоях, но почему-то все интересуются только мной.       — Потому что мой покровитель Нотт. Тео он... Не такой. А Амикус в прошлом году насиловал студенток...       Луна почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Девушка медленно перевела взгляд на окно. За стеклом клубился серый туман — теперь вечный друг Хогвартса из-за дементоров.       — Люди всё время говорят о нём так, будто он чудовище, — тихо сказала она. — А потом удивляются, что я не боюсь.       — Потому что ты должна бояться! — вырвалось у Джинни.Несколько студентов обернулись на её голос. Уизли тут же понизила тон:       — Луна… это Амикус Кэрроу. Он пытает людей. Ему это нравится.       Луна задумалась.       Да. Она видела это. Видела, каким Амикус становился на уроках. Видела холодное удовольствие в его глазах, когда другие кричали. Видела кровь на его руках.       Но ещё она видела совсем другое.       Как он молча накрывал её пледом, когда она засыпала за книгами. Как приносил ей еду из Большого Зала, когда она слишком зачитывалась и пропускала ужин. Как защищал её перед сестрой. Он дал ей зелье для роста волос, когда летом их сбрила Алекто. Как смягчался его взгляд, когда он смотрел на фото матери. Это не отменяло того, кем он был.       Но делало всё сложнее.       — Не беспокойся, он меня правда не трогает. Я же Чокнутая. Видимо брезгует, — пожала плечами девушка. Уизли это немного успокоило.       А вот Луну нет. Сейчас, сидя за очередным пергаментом, девушка чувствовала странное беспокойство, что что-то изменилось. Она медленно водила пером по пергаменту, перечитывая уже десятую строку подряд и совершенно не понимая смысла написанного. Буквы расплывались перед глазами.       Профессор Кэрроу на днях разрешил называть его по имени. А после этого стал вести себя по другому. Он часто грубил. Чаще, чем раньше. Чаще молчал. И вёл себя так, словно её присутствие в его покоях, раздражают его. Но зачем-то всё равно приводил. И это изменение очень беспокоило её, потому что его характер она не понимала. Луна подняла взгляд.       Амикус стоял у шкафа с ингредиентами спиной к ней, перебирая флаконы чуть дольше, чем требовалось. Спина его была напряжена.       — Амикус? — осторожно позвала она. Мужчина резко вздрогнул от звука своего имени.       — Чего тебе, Чокнутая? — грубо спросил мужчина, даже не обернувшись.       — Вы злитесь на меня?       Мужчина на несколько секунд замер.       — Нет,— наконец сказал он и повернулся к ней лицом, — тебе заняться нечем Лавгуд?! У нас ещё целый список непонятной херни, — мужчина указал на список ингредиентов для зелья, — занимайся делом и не еби мне мозг.       — Хорошо, — Луна вернулась к чтению, переодически бросая взгляды на мужчину. Он третий раз поправлял баночку с сухоцветами. Амикус явно нервничал и злился, но раз он не хотел с ней разговаривать, то она и не будет к нему лезть. Это чревато последствиями. Да и злить его лишний раз не хотелось, ему и так, судя по всему, тяжело. Прошло ещё пятнадцать минут. Амикус так же стоял к ней спиной у баночки с сухоцветами. Нет, всё-таки это ненормально. Луна почувствовала, что беспокоится за него.       — Вы сейчас прожжёте в нём дырку, — наконец спокойно заметила девушка.       — Чего? — буркнул мужчина.       — Вы уже минут пять смотрите на одну полку.       — Следишь за мной, Чокнутая?! — прорычал мужчина.       — Нет. Просто вы очень шумно злитесь.       Амикус резко захлопнул дверцу шкафа так, что несколько баночек звякнули. Луна слегка вздрогнула. Мужчина наконец повернулся к ней лицом и, не глядя на неё, прошёл к креслу, где его уже ждало несколько книг. Амикус схватил одну из них и сказал :       — Я не злюсь, ясно?       Снова повисла тишина. Луна медленно закрыла книгу.       — Нет, вы всё-таки злитесь.       — Да с чего ты взяла?!       — Вы перестали смотреть мне в глаза.       Амикус наконец поднял сердитый взгляд с книги.       — Захлопни рот, Лавгуд! Ты можешь помолчать?!       — Могу.       — Тогда молчи.       — Хорошо.       И она действительно замолчала. Минуты тянулись медленно. Только часы тихо тикали где-то на стене. А потом Амикус вдруг глухо выругался себе под нос.       — Блять…       Луна подняла взгляд. Мужчина смотрел куда-то в сторону камина.       — Что-то... — начала было девушка.       — Убирайся! Иди к Алекто.— зло бросил мужчина.       — Хорошо, но можно узнать причину?       — ПРОВАЛИВАЙ! — рявкнул Амикус. Луна вздрогнула и кивнула. Девушка быстро собрала свои книги и кинула в сумку. Подойдя к двери, она не выдержала и обернулась к мужчине. Он сидел, обхватив голову руками. У Луны сжалось сердце от этого вида. Он выглядел... Несчастным.       — Амикус...       — Ты тупая?! — мужчина вскочил с кресла и направил на неё палочку, —Пошла вон, Лавгуд! Пока круциатус не заработала! — взгляд мужчины был безумным. Девушка поняла, что сейчас он действительно выполнит свою угрозу, поэтому быстро выскочила за дверь.       Покои Алекто находились этажом выше. Девушка шла по коридору в глубокой задумчивости. Профессора Кэрроу явно что-то сильно беспокоило и делало несчастным. Поэтому он так злился. Ему бы могло полегчать, если бы он с ней поделился, но мужчина явно сейчас не в том состоянии... Да и она не та, с кем он захотел бы делиться чем-то личным. Но и оставлять его одного в таком состоянии ей не хотелось. Девушка как раз повернула за угол, когда чуть не врезалась в домового эльфа.       — Ой, простите, мисс, — пропищал домовик и уже хотел щёлкнуть пальцами, чтобы исчезнуть, когда Луна крикнула :       — Стой!       Эльф испуганно замер.       — Уважаемый мистер эльф! Не могли бы вы прислать в спальню профессора Амикуса Кэрроу ваших шоколадных кексов? — спросила его девушка. Эльф моргнул огромными глазами.       — Профессору Кэрроу?.. Сейчас?..       — Да, пожалуйста. Знаете, у него сегодня плохое настроение, а что способно его поднять лучше, чем шоколадные кексы? Тем более таких вкусных, как в Хогвартсе, нигде нет.       Эльф горделиво выпятил грудь.       — Это правда, мисс. Эльфы Хогвартса очень стараются. Хорошо, мисс. Всё будет сделано.       Домовик исчез с тихим хлопком.

Амикус Кэрроу

      Амикус сидел в кресле, тяжело опираясь локтями о колени. В комнате стояла давящая тишина, только огонь в камине потрескивал, да часы отбивали секунды.       Какого чёрта он вообще на неё сорвался?       Мужчина сжал пальцами волосы и зло выдохнул сквозь зубы.       Лавгуд ведь ничего не сделала. Просто смотрела на него своими огромными невозможными глазами и задавала вопросы, от которых внутри начинало скручивать нервы.       «Вы перестали смотреть мне в глаза».       Блять!       Амикус резко ударил кулаком по подлокотнику кресла. Да какого чёрта она вообще такая наблюдательная?!       Последние дни он вообще старался не смотреть на неё слишком долго. И не подходить близко. Не замечать, как она сонно кутается в плед у камина...       Хлоп.       Амикус резко вскинул палочку.       — Кто здесь?!       — Простите, профессор. Тилли поручили вам передать это, — эльф поставил поднос на стол и быстро исчез, боясь наказания. Амикус взглянул на поднос. На нём лежали пять шоколадных кексов. Его любимых.       — Тилли! — взревел мужчина. Эльф появился обратно.       — Кто тебя просил мне это передать?!       — Девушка. С большими глазами, Тилли не знает, как её зовут. — пропищал эльф, закрываясь большими ушами.       Лавгуд.       Конечно, это она. Кто ещё додумался бы подкармливать Пожирателя смерти, когда тот наорал на неё и едва не запустил круциатусом?! Только Чокнутая. Злость вспыхнула в груди сильнее.       Да как эта дрянь смеет так себя вести?! Они что — друзья, чтобы она ему внимание оказывала?! Нет! Он её Хозяин! Пошла к чёрту со своей заботой! Надо всё-таки вернуть её, швырнуть ей в лицо эти сранные кексы и кинуть в неё парочкой проклятей!       Амикус выскочил из покоев и понёсся к лестнице.       Догнать. Проучить. Чтобы перестала быть такой милой.       Мужчина нёсся по коридору, когда внезапно услышал подозрительный шум в одной из аудиторий.       — Да ты не бойся, Лавгуд, я буду нежен.       Амикус замер. На секунду ему показалось, что он ослышался.       — Отпустите, меня ждёт Алекто... — ответил знакомый голосок.       — Ничего страшного, покажи, чему тебя научил Кэрроу. Сосешь ему наверно знатно, раз каждый день тебя к себе таскает?       Мужчина медленно повернул голову к приоткрытой двери аудитории. Изнутри доносился приглушённый смех.       — Ну что ты дёргаешься? — снова протянул тот же голос. — Я же сказал, ничего плохого не сделаю.       Что-то тяжёлое и тёмное мгновенно поднялось у Амикуса внутри. Он толкнул дверь так резко, что та с грохотом ударилась о стену. В аудитории стало тихо.       Луна стояла у преподавательского стола, прижимая руки к груди. Блузка была растегнута на несколько пуговец , оголяя вид на её грудь. Перед ней находились трое слизеринцев с шестого курса. Один из них — высокий парень с мерзкой ухмылкой — как раз держал её за руки, когда двое других встали по краю, перекрывая ей путь.       Все трое резко побледнели. Амикус медленно вошёл внутрь. Очень медленно. Именно так, как хищник подходит к добыче.       — Профессор Кэрроу… — выдавил один из студентов.       Амикус даже не посмотрел на него. Он смотрел только на парня возле Луны.       — Как ты смеешь трогать собственность Дома Кэрроу?! — рявкнул мужчина. — Круцио!       Парень упал на пол и истошно завопил.       — Профессор... — начал было другой студент       — Круцио! Круцио! — мужчина разбрасывался проклятьями, пока все трое не валялись на полу и не корчились от боли. У первого парня изо рта пошла кровавая пена.       — Профессор, вы их убьете! — донёсся сквозь крики голос Лавгуд.       «Пусть сдохнут. Пусть захлебнутся в своей крови, ублюдки малолетние! »       Амикус тяжело дышал. Палочка в его руке дрожала от ярости, а в ушах стояли только крики. Мальчишка на полу уже не орал — хрипел. Судорожно дёргался, цепляясь пальцами за камень, словно пытался отползти подальше. Второго рвало кровью прямо на пол аудитории. Третий выл, захлёбываясь слезами. И всё равно этого было мало.Перед глазами Амикуса снова и снова вспыхивала картина: чужие руки на Лавгуд. Расстёгнутая блузка. Испуганный голос.       «Сосешь ему наверно знатно…»       Что-то звериное внутри него буквально рвалось наружу.       — Профессор… пожалуйста…       Луна осторожно коснулась его локтя. Мужчина резко обернулся. Что-то опасное отразилось на его лице, потому что девушка испуганно от него отскочила. На её лице отразился ужас.       Именно ужас в её глазах его отрезвил. Пытка закончилась. В аудитории остались только всхлипы и тяжёлое дыхание.       — Вон отсюда, — тихо произнёс Амикус. Никто не пошевелился.       — Я сказал ПОШЛИ ВОН!!!       Трое слизеринцев буквально поползли к выходу. Один споткнулся, другой едва смог подняться на ноги. Через несколько секунд дверь аудитории захлопнулась. Повисла тишина. Амикус сделал шаг к Луне, девушка испуганно от него шарахнулась.       Чудовище. Она словно впервые в нём увидела то, кем он являлся. Амикус медленно опустил палочку.       Впервые за долгое время ему стало по-настоящему мерзко от самого себя.       — Лавгуд… — хрипло начал он. Девушка тут же вздрогнула.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Между ними будто выросла невидимая стена. Только сейчас мужчина заметил, что её руки дрожат.       Чёрт!       — Они...тронули тебя?       — Не успели... — тихо прошептала девушка и, словно вспомнив, в каком она виде, стала быстро застёгивать пуговицы на груди. Амикус не сводил глаз с её пальцев. Луна подняла голову и заметила его взгляд. Мужчина сделал шаг к ней, но она резко отступила.       «Серьёзно?! Ты, блять, серьёзно, Лавгуд?! »       — Да не трону я тебя! — рявкнул мужчина. Луна слегка вздрогнула, но неожиданно чуть вздернула голову и посмотрела на него своими огромными глазами.       — Почему? Других же студенток трогаете.       Звучало как обвинение. Какого хрена она вообще смеет ему что-то говорить?!       — Тебя башкой в стену припечатали? Или совсем мозгов лишилась?! Забыла, кто ты и с кем разговариваешь?!       — Помню. Я собственность Дома Кэрроу. Так вы сказали... — голос девушки слегка дрогнул. И он увидел... О, Мерлин! Глаза её наполнились слезами. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Даже после пыток. После всех издевательств она держалась. А вот сейчас...       — Не смей, Лавгуд... — зашипел Амикус, чувствуя, как внутри что-то трещит.       — Что? Плакать тоже запрещено в Доме Кэрроу? — всхлипнула девушка. Слезы потекли по её щекам. Руки сильнее задрожали. « В пизду! » Мужчина сократил растояние между ними и крепко прижал её к груди. Пару секунд девушка стояла неподвижно, а затем вцепилась в его мантию и разрыдалась. « Если Алекто узнаёт, она её убьёт»