120 дней

      Неделя пролетела незаметно. После очередного.... Инцидента с Лордом Гермиона его больше не видела, что очень её радовало. Потому что в их отношениях происходило что-то очень странное и ненормальное, и ей это категорически не нравилось! О том, что это было и почему, Гермиона старалась не думать, потому что стоит начать анализировать, и логика тут же пасовала, уступая место какому-то глухому, липкому страху. Лучше быть трусихой, чем принять тот факт, что в их отношениях что-то поменялось...       Зато мисс Стокэж приходила к ней ежедневно. Она никак не прокомментировала тот факт, что она уже дважды поймала Гермиону, целующуюся с Лордом, но периодически вставляла двоякие фразы.       — Мисс Грейнджер, держите спину ровнее, я понимаю, что после столь... тесного общения с Милордом ноги могут слегка подкашиваться, но осанка — это последнее, что должно страдать.       Гермиона едва не споткнулась, но промолчала. Стокэж неторопливо поправила складку на её мантии.       — И подбородок выше. Не стоит выглядеть так, словно вас только что застали за чем-то неприличным. Хотя... в вашем случае это уже становится привычкой.       Гермиона вспыхнула.       — Вы что-то конкретное хотите сказать?       — Разве? Я лишь даю рекомендации по этикету.       Вообще Аделинда странно себя вела. Она судя по всему ревновала Лорда к ней, но и как типичная ревнивая подружка себя не вела. По крайней мере, не закатила скандал, когда увидела Лорда с ней... Может у них свободные отношения? Или Лорду можно всё, и она с этим смирилась?       Подготовка к Балу в Доме Гонтов шла полным ходом. Мисс Стокэж хлопотала по дому, давая указания домовикам. Что самое удивительное, она была с эльфами достаточно вежливой. Не относилась к ним, как Малфои или Блэки, что удивляло Гермиону. Эта непривычная вежливость Аделинды со слугами ломала все устоявшиеся в голове Гермионы стереотипы о чистокровных приспешниках Лорда. Никаких криков, никаких пинков — мисс Стокэж отдавала приказы чётко, спокойно, почти с холодным уважением к их исполнительности. Эльфы в ответ не дрожали от ужаса, а буквально лезли из кожи вон, чтобы угодить «мисс». И эта человечность почему-то раздражала. Хотелось видеть в Аделинде очередную высокомерную и жестокую даму, но она оказалась... Сложнее. Конечно, к Гермионе она относилась как к грязи, но с остальными была достаточно мила и вежлива.       «Значит, в глазах Стокэж грязнокровки по статусу еще ниже эльфов» осознав эту мысль, снова стало проще её ненавидеть.       Лорд любезно пригласил на бал и Нечистых, дабы показать свою благосклонность к ним. Или вернее, чтобы в очередной раз всем продемонстрировать, кто их Хозяин. В Хогвартсе эта новость радости не вызвала, но разве кто-то спрашивал их мнение?       Единственным, кто выглядел радостным, был Рон, что вызывало много подозрений у Гермионы.       — А где твое нытьё по поводу того, что нас туда тащат как питомцев? — спросила Гермиона       — А ты хотела бы его слушать? — спросил Рон с улыбкой.       — Нет, но твоя спокойная реакция на все это выглядит подозрительной... — Гермиона прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо друга.       — Миона, ты слишком подозрительна. Мое ворчание все равно ничего не изменит, только будет портить всем настроение. Я просто... Вырос.       Девушке очень хотелось верить в то, что Рон повзрослел и поумнел. Но голос интуиции кричал, что что-то не так.       В день Рождественского Бала Аделинда ворвалась в её комнату с самого утра и, схватив за ногу, стащила Гермиону с кровати. Девушка с грохотом упала на пол.       — Какого...       — Проснись и пой! У нас с тобой ещё куча дел, — перебила женщина. — Чтобы превратить твое лицо во что-то более... привлекательное, надо потратить много времени. А у меня его нет.       — Меня устраивает мое лицо, — зло зашипела Гермиона, вставая с пола.       — А нас с Лордом нет. А нам весь вечер на него смотреть, — отмахнулась Аделинда и стала складывать на стол какие-то коробки.       — Уверяю вас, Тёмного Лорда моё лицо очень даже устраивает.       Гермиона сама не поняла, как эти слова сорвались с её губ. Очевидно, сонная злость и утренняя порция унижения начисто заблокировали внутренний фильтр, заставив выдать нечто настолько двусмысленное. Комната мгновенно погрузилась в мёртвую, звенящую тишину. Шуршание картонных коробок прекратилось.       Аделинда медленно, почти неестественно плавно развернулась. Её лицо, секунду назад выражавшее лишь высокомерную деловитость, застыло, превратившись в холодную фарфоровую маску. Глаза сузились, став похожими на две тонкие щели.       — Дорогая моя, — ласково сказала женщина, — если бы его устраивало твое лицо, он не попросил бы меня его исправить. Видимо, прошлый раз, когда он подошёл ближе, он заметил все его изъяны. Так что, — девушка подвинула стул в сторону Гермионы, — садись, Грязнокровка! — уже рявкнула Аделинда.       Гермиона с гордо поднятой головой подошла к стулу и с царской грацией на него села, словно делала женщине одолжение. Аделинда хмыкнула на это и стала что-то делать с волосами Гермионы.       Когда-то давно Гермиона уже была в подобной ситуации, когда её готовили к балу. Правда тогда над ней колдовала Лаванда Браун, а Парвати помогала с макияжем... Аделинда же действовала грубо. В её движениях не было нежности подруг, которые со смехом делятся косметикой, но была чёткость мастера, знающего своё дело. Гермиона сидела неподвижно, глядя перед собой, и воспоминания о четвёртом курсе, о Святочном бале, о шуме в девичьей спальне Гриффиндора накатывали волнами. Тогда это было предвкушение сказки. Сейчас — подготовка к выходу на плаху под прицелом сотен враждебных глаз.       — Прекрати дёргаться, — процедила Стокэж, резко натянув прядь волос. — Твои кудри — это катастрофа. Природа явно обделила тебя послушными волосами, впрочем, как и чистой кровью.       Гермиона никак не отреагировала на этот выпад. К оскорблениям по поводу своей крови она давно привыкла, и это её не ранило. А вот слова Аделинды по поводу того, что Лорда не устраивает её лицо...       «Двуличный Гад! Как лезть целовать, так все его устраивает.. Так, стоп! Не думай об этом! Забудь, это было ужасно» приказала себе Гермиона.       Аделинда около двух часов потратила на её волосы. Ещё час она колдовала над её лицом, в то время как домовики обрабатывали её ногти. Девушка закрыла глаза.       «В любом случае сейчас за мной ухаживают, как за принцессой, а дама Лорда делает грязнокровке прическу и макияж» эта злорадная мысль разлилась приятным теплом внутри.       — Мисс Стокэж, чем вы так не угодили Господину, что он приказал вам обслуживать Грязнокровку, как какому-то домовому эльфу?       Аделинда замерла. Несколько долгих секунд она молча смотрела на отражение Гермионы в зеркале. Затем её губы медленно растянулись в улыбке — слишком натянутой, чтобы быть искренней.       — Какая любопытная фантазия, — почти ласково произнесла она. — Ты действительно решила, что меня можно задеть подобной дешёвой провокацией? — Женщина нагнулась поближе к Гермионе. — Просто я лучшая. И мой Лорд хотел, чтобы часть своего таланта и красоты я потратила на его зверушку.       — Неужели? — спокойно ответила Гермиона. — Со стороны выглядит так, будто вы третий час выполняете обязанности личной горничной.       На миг в глазах Аделинды сверкнуло что-то опасное.       — Осторожнее.       — Или что?       — Или я случайно уроню тебе на лицо флакон с кислотным эликсиром. И тогда даже мой талант не поможет.       — Ваш Лорд будет недоволен, что вы испортите его зверушку.       Аделинда слегка улыбнулась.       — Да, но он меня ПРОСТИТ. Как и всегда. А ты будешь и дальше жить с обезображенным лицом. Так что советую закрыть свой рот, Грейнджер. И тогда, возможно, ты доживешь до бала.       Гермиона мысленно заставила себя замолчать. Хватит. Своё маленькое удовольствие она уже получила — маска идеальной, непоколебимой аристократки на лице Аделинды дала глубокую трещину, обнажив банальную, уязвлённую женскую гордость. Но перегибать палку дальше действительно не стоило. В словах Стокэж о том, что Лорд её простит, крылась пугающая Гермиону уверенность. Отношения этой женщины с Тёмным Лордом оставались для неё загадкой, разгадывать которую ценой собственной внешности или жизни было бы верхом глупости. Оставшийся час прошёл в удушающем, напряжённом молчании.       — Готово, — наконец сухо бросила Аделинда, отступая на шаг и брезгливо вытирая руки кружевным платком. —Эльфы помогут тебе надеть платье. А у меня есть еще дела. Чтобы когда я вернусь, ты была готова! — женщина ещё раз внимательно осмотрела Гермиону и, недовольно поджав губы, вышла за дверь.       Грейнджер наконец перевела взгляд на зеркало. Сердце на мгновение пропустило удар.       Из зазеркалья на неё смотрела совершенно незнакомая, чужая женщина. Волосы, которые всегда были её проклятием, теперь лежали идеальными, тяжёлыми каштановыми волнами, мягко обрамляя лицо и спускаясь на плечи. Кожа казалась фарфоровой, безупречной, а глаза, подчёркнутые тонкими стрелками и едва заметными тенями, казались огромными и пугающе глубокими. Аделинда не соврала — она действительно была мастером своего дела. Но этот образ... он не имел ничего общего с прежней Гермионой Грейнджер. Из зеркала на неё смотрела идеальная, дорогая и опасная сирена. Живой трофей, созданный для того, чтобы соответствовать роскоши Дома Гонтов.       Бэкси открыл чехол, где пряталось платье, и Гермиона второй раз за вечер потеряла дар речи. Платье было великолепным.       Серебристый шёлк струился, словно жидкий лунный свет, переливаясь при малейшем движении. Ткань казалась почти невесомой, но при этом дорогой настолько, что Гермиона даже боялась прикоснуться к ней. Лиф, расшитый тончайшими нитями платины и мелкими прозрачными камнями, напоминал морозные узоры на стекле. Длинные рукава из полупрозрачной ткани мягко сужались к запястьям. Юбка свободными волнами спадала до самого пола, а длинный шлейф был украшен серебряной вышивкой в виде переплетающихся змей и зимних ветвей. Гермиона буквально силой заставила себя отвести взгляд от платья. Ей оно не должно нравиться. Так же как и её новая прическа. Из неё сделали куклу, стерли её личность. Но... Драккл! Ей действительно нравилось это чертово платье! А когда эльфы помогли ей его надеть... Она возненавидела себя ещё сильнее, потому что выглядела она в нём великолепно. И наряд был удобный, словно сшили под неё.       Гермиона прошлась в нём по комнате. Даже длина была идеальная, и она не путалась в подоле юбки. Едва Гермиона успела сделать третий круг по комнате, привыкая к весу шлейфа и мягкому шуршанию шелка, дверь без стука распахнулась.       На пороге стояла Аделинда. На ней было длинное платье глубокого изумрудного цвета, расшитое чёрными кристаллами. Тёмные волосы были уложены в сложную высокую причёску, подчёркивавшую безупречную осанку. Она выглядела так, словно только что сошла с портрета какой-нибудь древней королевы. Стокэж остановилась, внимательно рассматривая Гермиону. Несколько секунд она молчала.       — Надо же, — сухо обронила Аделинда, проходя вглубь комнаты. — Настоящее рождественское чудо. Эльфы, свободны.       Домовики с тихими хлопками исчезли, оставив их наедине. Аделинда подошла ближе и, грубо схватив Гермиону за подбородок, запрокинула её голову вверх.       — Если ты что-то выкинешь... Если посмеешь своим гадким ртом сказать что-то лишнее и испортить чудесный вечер... Я лично тебя задушу. Это ясно? — зло зашипела женщина.       — Более чем, — сквозь зубы ответила Гермиона.       — Чудно, — Аделинда отпустила лицо девушки. — Идём, гости уже стали собираться.       Каждый шаг давался Гермионе с трудом, несмотря на то, что туфли сидели идеально, а подол платья плавно скользил по паркету, не мешая движениям. Аделинда шла чуть впереди, её идеальная осанка и высокомерно приподнятый подбородок явно давали понять, кто тут хозяйка. И это раздражало. Гермиона тоже подняла подбородок. Она не собирается выглядеть хуже неё. Если ей суждено быть трофеем на этом празднике жизни, она не доставит чистокровным снобам удовольствия видеть её сломленной.       Женщины спустились вниз по винтовой лестнице. С каждым преодоленным пролетом парадной лестницы гул голосов внизу становился всё громче, превращаясь в плотный, вибрирующий монолит. Зал Дома Гонтов тонул в роскоши, граничащей с безумием: под высокими сводами кружились заколдованные серебряные хлопья, которые таяли, едва коснувшись плеч гостей, а тяжелые изумрудные драпировки на стенах казались живыми в колеблющемся пламени сотен свечей.       Большинство гостей уже были в сборе. Гермиона заметила Джинни в шикарном жёлтом платье, стоящую рядом с Ноттом, Дина Томсона в парадном костюме рядом со своим Покровителем — Руквудом, который явно был недоволен, что Нечистые находятся с ним в одном зале. Алекто стояла у столика с закусками и о чем-то общалась с Долоховым. Луна стояла в стороне в небесно-голубом платье под руку с Амикусом. Она вцепилась в его рукав так, словно он мог спасти её от любой исходящей опасности здесь. Гермиона отвела от девушки взгляд. Нет, она её никогда не поймет.       Гермиона ловила на себе изучающие взгляды гостей, поэтому сильнее расправила плечи и смотрела на всех слегка высокомерным взглядом.       «Я ничем не хуже вас!»       — Грязнокровка, — Аделинла склонилась к её уху, — будь паинькой, я пока отойду. Сделаешь что-то не так, я узнаю, учти, — и, изобразив приятную улыбку, женщина ушла в сторону выхода из поместья.       Гермиона неуверенно переминалась с ноги на ногу. И что она должна сейчас делать? Когда Аделинда ушла, многие уже не стесняясь глазели на неё. Но если женские взгляды, полные злорадства она могла терпеть, то похотливые мужские... Гермиона слегка поежилась и мысленно поблагодарила Мерлина, что её нарядили в платье без глубокого выреза.       — Очаровательная мисс, хотите канапе? — раздался знакомый голос. Гермиона резко развернулась и столкнулась с Роном. Уизли был одет в чёрный смокинг, белую рубашку и черную бабочку. В руках его был поднос с закусками, которые он протянул Гермионе.       — Рон! — девушка облегчённо выдохнула и улыбнулась. — Почему ты так одет?       — Твой Покровитель попросил моего, чтобы он отдал меня в качестве обслуги, якобы эльфы не справляются, — Рон слегка скривился.       «Вот же гад!» никто в здравом уме не поверит, что у Тёмного Лорда не хватает эльфов. Скорее он просто захотел в очередной раз унизить Рона.       — Рон...       — Да нет, все в порядке, — отмахнулся парень и лучезарно улыбнулся, что только сильнее напрягло Гермиону. Рон раньше никогда не был бы счастлив быть обслугой. — Ты невероятно красивая, Миона... — парень окинул девушку таким восхищенным взглядом, что щеки девушки тут же вспыхнули.       — Спасибо... Ты... Уверен, что все хорошо?       — Да, а дальше будет только лучше! — Рон неожиданно чуть склонился. — Слушай, Миона, ничего...       — Мисс Грейнджер! — громкий голос, раздавшийся сзади заставил пару подпрыгнуть на месте. Гермиона обернулась. На неё смотрели серые холодные глаза. Сердце предательски ëкнуло.       — Да, мистер Тонг? — девушка попыталась сделать так, чтобы голос не дрогнул       — Негоже представительнице Дома Гонт общаться с обслугой у всех на виду, — ответил мужчина, хватая Гермиону под локоть.       — Эй, полегче! — воскликнул Рон и, судя по всему, был готов уже кинуться на названного гостя.       — Рон, всё в порядке, я пойду,— Гермиона сделала шаг к Лорду — Тонгу.       — Миона... — начал было Рон.       — Обслуживайте дальше. Миссис Малфой явно хотела закусок, — Лорд кивнул Рону в сторону Нарциссы Малфой.       — Я не обязан вас слушаться! — прорычал Рон, делая шаг навстречу Лорду. Глаза «мистера Тонга» опасно сузились. Он наклонился к Уизли так, чтобы их лица были на одном уровне.       — Обязан, — зашипел Лорд, и в то же мгновение его серые глаза налились красным цветом, и на щеке появилась чешуя. Рон так и застыл на месте, разинув рот. Вся его напускная храбрость и недавнее подозрительное воодушевление мигом испарились, сменившись первобытным, парализующим ужасом. Ему не нужно было обладать выдающимся интеллектом, чтобы узнать этот взгляд. Этот багровый, потусторонний отсвет невозможно было перепутать ни с чем. Гермиона почувствовала, как внутри всё заледенело. Хватка «мистера Тонга» на её локте стала железной, пальцы почти болезненно впились в тонкую ткань серебристого рукава, фиксируя её на месте. Она понимала: ещё одна реплика Уизли, ещё один неверный жест — и прямо посреди этого роскошного бального зала прольётся кровь, а Рон станет наглядным пособием по неповиновению Хозяину.       — Вы... — тихо начал Рон.       — Рон, уходи. Сейчас же, — выдохнула Гермиона, отчаянно пытаясь удержать голос от дрожи. Её глаза умоляюще, с немым призывом «молчи и беги» уставились на друга. — Мистер Тонг прав, тебя ждут другие гости. Позаботься о миссис Малфой.       Уизли тяжело сглотнул, переводя взгляд с Лорда на Гермиону. Чешуя на лице мужчины исчезла так же мгновенно, как и появилась, вновь уступая место безупречному, холодному обличью Тонга, но гнетущая, удушающая аура чистой магии никуда не делась. Парень, поджав губы и побелев как полотно, медленно отступил на шаг, едва не перевернув поднос с канапе. Напоследок он бросил на Гермиону полный тревоги и какого-то скрытого, лихорадочного обещания взгляд, после чего развернулся и быстро растворился в толпе чистокровных магов.       — Скажи мне, Грязнокровка, разве Аделинда не говорила тебе вести себя прилично? — Лорд перевёл взгляд на неё. Гермиона вскинула голову вверх и храбро посмотрела ему прямо в глаза.       — Говорила. Ничего дурного я не сделала. Я просто общалась с одноклассником. У нас один статус.       — Нет, сегодня ты моя собственность, и ты не должна общаться с официантами, это ясно?!       — Я не твоя, — сквозь зубы сказала девушка. — Неужели Тёмный Лорд боится, что несколько слов с «официантом» могут подорвать его авторитет? Он настолько шаткий?       Глаза «мистера Тонга» опасно блеснули. Его пальцы на её локте сжались ещё сильнее, притягивая Гермиону почти вплотную к себе. Серебристый шёлк её платья зашуршал, смявшись между их телами. Окружающие гости, те немногие, кто стоял достаточно близко, поспешно отвернулись, делая вид, что увлечены беседами, но Гермиона кожей чувствовала их напряжённое внимание.       — Твоя дерзость, Грейнджер, балансирует на грани глупости, — вкрадчиво, почти ласково прошелестел он, наклоняясь к её уху. Его дыхание обожгло кожу. — Не испытывай моё терпение. Особенно сегодня, иначе твой дружок не доживет до завтра. А теперь, марш к Аделинде!       Гермиона поджала губы и отправилась к женщине, которая стояла у лестницы, наблюдая за ними и слегка ухмыляясь.       — Ну ни на минуту нельзя тебя оставить, Грязнокровка, — довольно протянула женщина. Гермиона сделала вид, что ничего не услышала.       Вечер тянулся медленно и монотонно. Если вначале на Нечистых обращали внимание, то вскоре гостей больше интересовали разнообразие вин и великолепие закусок. Светские дамы бросали плотоядные взгляды на Лорда, который в своём человеческом обличии был как какой-то персонаж из глупого женского романа, которые так обожала читать её бабушка. Аделинда то и дело отходила поприветствовать важных гостей, каждый раз оставляя Гермиону с россыпью ядовитых предупреждений. На вопросы «А где Хозяин Дома, она отшучивалась, что он ближе, чем все думают», а значит большинство гостей не знают человеческий облик Лорда.       Гермиона стояла у высокой мраморной колонны, силясь раствориться в шуме толпы, но серебристый шёлк её платья, сияющий под свечами, делал эту задачу невыполнимой. Её взгляд неотрывно блуждал по залу. Закуски, музыка, смех ведьм — всё это казалось фальшивой театральной декорацией. Гермиона искала Рона. Его лихорадочные слова о том, что «дальше будет только лучше», набатом стучали в голове. Зная Рона, он мог по глупости ввязаться в какую-нибудь самоубийственную авантюру прямо здесь, под носом у Пожирателей Смерти.       Гермиона нашла глазами Терри Бутта, который кому-то еле заметно кивнул. Проследив за его взглядом, Гермиона наконец увидела Рона. Он стоял рядом с огромной чашей пунша и половником её размешивал.       «Что-то не так!!!» кричало сознание. Гермиона неотрывно следила за Уизли, но тот ничего особенного не делал. Размешав пунш, он разлил его по стаканчикам и стал плыть мимо гостей, попутно его всем предлагая. Не отказался никто.       «Может, я себя просто накручиваю? Ну не идиоты же мальчики в самом деле, чтобы пытаться совершить диверсию посреди зала полного Пожирателей»       Она едва заметно выдохнула, когда Рон прошел мимо Лорда, склонив голову в напускном подобострастии. Темный Лорд даже не удостоил его взглядом, продолжая беседу с кем-то из приближенных.       — Видишь? — раздался прямо над ухом холодный, язвительный голос Аделинды. Женщина вернулась незаметно, словно хищник из тени колонн. — Твой рыжий дружок просто знает своё место. Официант, который не проливает вино — это единственный полезный тип Уизли.       Гермиона прикусила язык, чтоб не ответить грубостью. Наконец заиграла плавная мелодия, и новая элита закружилась в вальсе. Тёмный Лорд подошёл к Аделинде и протянул ей свою ладонь, приглашая на танец.       — Mon coeur?       Женщина расплылась в улыбке и послушно вложила свою ладонь в его руку. Пара плавно скользнула в центр бального зала, мгновенно приковывая к себе восхищенные и завистливые взгляды аристократии. Изумрудный шёлк платья Аделинды и строгий темный силуэт «мистера Тонга» идеально дополняли друг друга. Они двигались с той безупречной, завораживающей грацией, которая дается лишь годами тренировок и чистокровного воспитания. Гермиона сама невольно засмотрелась на них. На то, как руки Лорда собственнически обвили талию девушки. Как его длинные пальцы, те самые, которые блуждали когда-то по её телу, теперь так же уверенно и властно сжимали Аделинду. Внутри Гермионы неожиданно полыхнуло что-то жаркое, удушливое, и она тут же мысленно дала себе пощечину.        «О чем ты думаешь?!»       Она резко перевела взгляд в сторону, чувствуя, как горят щеки. Этот собственнический жест Лорда, эта его кошачья, обманчиво-мягкая грация в танце — всё это слишком ярко воскрешало в памяти их собственные «инциденты», которые Гермиона поклялась никогда не вспоминать. Чтобы отвлечься, Гермиона стала разглядывать другие пары. Чета Малфоев не менее грациозно кружилась в танце. Даже Кэрроу, наплевав на приличия, пригласил Луну на танец. Луна двигалась удивительно легко, словно её небесно-голубое платье было соткано из тумана, а не из тяжёлой ткани. Она смотрела прямо в глаза Амикуса, её губы были тронуты едва заметной блуждающей улыбкой. Им обоим было наплевать на всех в этом зале. И Гермиона почувствовала небольшой укол зависти. Девушка перевела взгляд левее и увидела, что Теодор Нотт тоже не сводит глаз с Кэрроу и слегка хмурится. Потом, словно что-то решив, протянул руку Джинни, которая стояла рядом. Девушка слегка растерянно похлопала глазами, но приглашение приняла.       Они скользнули в общий круг. Джинни в своём ярко-жёлтом платье выглядела среди этой мрачной, утопающей в изумруде и серебре роскоши как всполох лесного пожара. Она танцевала на удивление собранно, но её поджатые губы и слишком прямая, натянутая как струна спина выдавали предельное напряжение. Теодор Нотт же вел её уверенно — словно это было привычное дело, танцевать со своей Подопечной.       «Пока все идёт по плану Змея... Луна с Кэрроу, Тео оказывает внимание Джинни. Его замысел про «скрещивание» этих семей действительно приводится в исполнение», — с горечью подумала Гермиона и почувствовала легкую тошноту от этого. Неужели все так быстро забудут войну и все, через что они прошли?! Почему Луна нашла утешение именно в Амикусе, извращенце и убийце? Почему Джинни подружилась с Ноттом, который добровольно стал Пожирателем?       «А почему ты целовалась с Лордом?» съязвил разум. Гермиона тряхнула головой, словно это могло помочь избавиться от этой мысли. Не помогло.       «Какая же я двуличная... » эта мысль окончательно испортила Гермионе настроение. Она осуждала Луну за её выбор. Она не понимала желание Джинни подстроиться под новый порядок, чтобы выжить, а сама... Целовалась с их злейшим врагом. Кто же она после этого?!       Музыка смолкла, уступая место шквалу изящных, сдержанных аплодисментов чистокровной публики. Пары начали расходиться на свои места. Тёмный Лорд схватил с подноса бокал с пуншем и громко объявил:       — Дорогие гости! — Его голос, усиленный легкой магией, мгновенно заставил все разговоры прекратиться. Он стоял в самом центре, высоко подняв хрустальный бокал, в котором тускло поблескивал пунш, разнесенный Роном. Аделинда стояла чуть позади, преданно и гордо глядя на своего спутника.       — Рождество — время союзов, верности и... новых начал, — Лорд обвел присутствующих медленным, гипнотическим взглядом серых глаз. На миг он задержался на Гермионе, и ей показалось, что ледяные тиски сжали её легкие. — Сегодня Дом Гонтов рад приветствовать каждого, кто признал новую зарю нашего мира. И на правах Хозяина поместья....— Лорд скинул на несколько секунд человеческую маску, открывая своё истинное лицо. Кто-то из зала громко охнул, чем вызвал довольную усмешку Лорда. Он всегда любил эффектные зрелища, поэтому и раскрыть тайну своей личности решил интересно. Гермиона бросила взгляд на Нечистых, которые пребывали в шоке, узнав, что все это время за ними наблюдал Тёмный Лорд.       —... хотел сказать: возьмите ваши бокалы и давайте поднимем их за незыблемость нашего порядка. За чистую кровь и за тех, кто умен настолько, чтобы ей подчиниться.       Раздался одобрительный гул. С подноса аристократы взяли бокалы, десятки рук взмыли вверх. Гермиона нехотя взяла свой, который ей протянул домовик.       — За нашу Победу! — объявил Лорд.       — За Победу! — подхватила толпа и стали осушать свои бокалы. Гермиона поднесла к губам свой, когда взглядом нашла Рона, который покачал ей головой. Девушка остановилась и вопросительно подняла брови вверх. Рон перевёл взгляд на её бокал и снова покачал головой. Внутри Гермионы все оборвалось. Она испуганно оглядела зал. Никто из Нечистых не притронулся к содержимому своего бокала. Джинни «нечаянно» толкнула локтем Нотта, и тот вылил на себя жидкость, так и не отпив из фужера. Нечистые стояли неподвижными изваяниями среди пьющих аристократов. Джинни уже вовсю рассыпалась в фальшивых извинениях перед Ноттом, яростно оттирая салфеткой его промокший камзол, а Луна просто застыла, уставившись в свой бокал так, словно разглядывала на дне скопление мозгошмыгов и хмурила брови.       Они что-то знали... Гермиона перевела испуганный взгляд на Лорда, который уже опустошил свой бокал, а затем на Рона, который смотрел с видом победителя.       «Мерлин... Рон... Что же ты наделал?!»