120 дней

      Каникулы подходили к концу, а обстановка в Доме была напряженной. Лорд и Аделинда вели себя странно. Мужчина был хмур и молчалив, а Аделинда бросала на него виноватые взгляды и периодически пыталась вывести его на разговор. Выходило плохо. Он ограничивался короткими фразами, и Аделинда в конце концов сдалась. Что происходило между этими двумя, оставалось загадкой.       Но Гермиону волновали не столько изменения в отношениях этих двоих, (Грейнджер уже давно поняла, что разобраться в их характере ей не дано), сколько её отношения с Лордом... И можно ли назвать это отношениями? И какого соплохвоста вообще происходит?! Они пару раз переспали, а теперь он делает вид, что она пустое место. Может, так и надо себя вести? Делать вид, что ничего не было. Это значительно упростило бы ей жизнь. Но... Почему-то она не могла. И это раздражало. Конечно, она не ждала, что Лорд будет с ней более открытым или милым, но... Его безразличие её волновало. Хотя не должно было.       Гермиона поняла, что она окончательно запуталась в своих чувствах. Более того, она абсолютно не понимала, что она хочет.       «Если захочешь моего внимания, ты можешь просто прийти без повода и истерик»       Его слова часто сплывали в еë голове. И даже крошечная часть её хотела, воспользовавшись ими, прийти к нему и.... Что?! Поговорить о чувствах? Смешно даже. Спросить, что у него случилось? Он рассмеется ей в лицо. Он скорее обсудит свои переживания с Аделиндой, чем с ней. А она... Для чего она? Просто забавная игрушка? Эти мысли вызывали у неё только отвращение, потому что быть игрушкой она не собиралась, она ведь не какая-то продажная девка, она ЛИЧНОСТЬ. И хотелось бы, чтобы и он это замечал...       Аделинда каждый день, с утра, приносила ей противозачаточные зелья. Их уже стояло в комнате 7 штук. Это тоже раздражало. Судя по всему, женщина считает, что они с Лордом только и делают, что занимаются сексом. Что ещё раз подтверждало её мысли, что она просто девочка для развлечений. Этот «подарок» от Аделинды был как пощечина — вежливая, заботливая, но унизительная до зубовного скрежета. Казалось, Аделинда видела её насквозь, но при этом катастрофически ошибалась в оценке ситуации. Или, что было куда хуже, она видела всё именно так, как было на самом деле: она мимолетное увлечение, «разрядка».       Девушка сжала склянку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Быть игрушкой? Никогда.       Гермиона резко развернулась и направилась к выходу из своей спальни. Если она «игрушка», то пора напомнить мастеру, что у этой игрушки есть острые края, о которые можно сильно порезаться. И если он ждет, что она придет просить внимания — он получит внимание. Но не такое, на которое он рассчитывал.       Девушка дошла до кабинета и замахнулась, чтобы постучать, как до её слуха донесся его голос. Лорд что-то тихо напевал. Это было до такой степени необычно, что девушка опустила руку и прислонилась ухом к двери. В этой мелодии сквозила такая глубокая, выстраданная тоска, что у Гермионы, стоявшей за дверью, невольно перехватило дыхание. Лорд замолчал так же внезапно, как и начал. Секундная пауза, а затем послышался глухой стук — будто он с силой захлопнул тяжелую книгу.       — Входи, Гермиона. Я отсюда чувствую запах твоего любопытства.       «Ну конечно, он как всегда всë знает...»       Гермиона толкнула тяжелую дубовую дверь. Кабинет был погружен в полумрак, шторы закрывали дневной свет; только у камина плясали тени, делая обстановку еще более гнетущей. Лорд сидел за столом, перебирая какие-то бумаги с непроницаемым лицом. Весь гнев и бравада куда-то испарились.       — У тебя все хорошо? — осторожно спросила девушка. Лорд медленно перевёл взгляд на неё и скептически выгнул черную бровь.       — Ты серьезно?!       Гермиона поджала губы и кивнула. Она знала, что он не ответит, но не спросить не могла.       — Все прекрасно, как и всегда. Ты что-то хотела? — и снова этот безразличный тон. И снова ей не всё равно, почему-то.       Гермиона сделала шаг вперед, подходя ближе к столу. Расстояние между ними казалось непреодолимым, даже когда она оказалась в паре метров от него. Гермиона положила на край стола одну из склянок с зельем, которую принесла с собой, и слегка толкнула её пальцем в сторону Лорда. Стекло глухо звякнуло о дерево.       — Аделинда, похоже, всерьез обеспокоена демографической ситуацией в этом доме. И если она считает, что я нуждаюсь в такой «заботе» на постоянной основе, то, возможно, стоит обсудить правила нашего… досуга? Чтобы мы оба понимали, кто я здесь: гостья, пленница или просто удачно подвернувшийся объект для сброса напряжения.       Гермиона выпрямилась, вскинув подбородок. Она видела, как он наблюдает за ней — внимательно, почти изучающе, словно оценивая, насколько остры те самые края, о которых она думала минуту назад. Затем усмехнулся.       — Я скажу Аделинде, чтобы она тебя не доставала своей... Заботой. Это всё?       «Нет, ты мне так и не ответил на вопрос!», но вместо этого она сказала другое:       — Точно всё хорошо? В последнее время ты... молчалив.       — Тебе ли не всё равно?       — Нет, — ответ вырвался быстрее, чем Гермиона смогла его обдумать. Нельзя было его говорить, но уже поздно. Поэтому Гермиона только сильнее выпрямила спину и вскинула подбородок. «Да, я это сказала и не жалею» говорил её вид. Лорд внимательно её осмотрел и задумчиво стал барабанить пальцами по столу. Затем резко вскочил из-за стола.       — Идём. — Мужчина приблизился к ней и взмахнул рукой. На плечи тут же легла теплая мантия.       — Куда? — ошеломленно спросила девушка.       — У меня есть дела в городе. Ты идешь со мной. Тебе надо прогуляться, а то всякий бред лезет в твою голову. — Мужчина протянул ей свою большую ладонь. Девушка вложила в неё свою руку, и резкий поток аппарации унес их прочь.       Воздух вокруг внезапно сгустился, превращаясь в тугой жгут, который сдавил легкие, а через мгновение они с Лордом уже стояли на мощеной площади небольшого, затерянного в горах городка. Вечерний холод ударил в лицо, заставляя Гермиону вздрогнуть и плотнее запахнуть тяжелую мантию, которую он накинул на неё. Город был странным: узкие улочки, присыпанные свежим снегом, подсвечивались лишь редкими газовыми фонарями. Здесь не было суеты, лишь приглушенный звон колоколов где-то вдалеке и едва слышный шепот ветра, гуляющего между покосившимися крышами домов.       Лорд не отпускал её руку. Его ладонь была горячей и удивительно надежной, создавая резкий контраст с ледяным воздухом. Он вел её уверенно, мимо закрытых лавок и домов.       — Зачем мы здесь? — осторожно спросила Гермиона.       — Забрать кое-какой ингредиент для исследования Кэрроу и Лавгуд.       Они свернули в узкий переулок, где дома смыкались крышами так плотно, что небо превращалось в тонкую нить.       Наконец пара остановилась у небольшого старого дома, который выглядел достаточно ветхим. Тёмный Лорд громко постучал в дверь. Дверь открылась не сразу — она со скрипом отворилась лишь на несколько дюймов, явив миру лицо старика, чьи глаза были скрыты густыми седыми бровями. Увидев гостя, старик резко выпрямился, и в его взгляде мелькнуло что-то среднее между ужасом и глубоким почтением..       — Милорд… — прохрипел он, низко склоняя голову. — Мы не ждали вас сегодня.       — Я не предупреждал о визите, чтобы избежать излишней суеты. Можем войти?       «Можно подумать, у кого-то есть возможность тебе отказать...»       — Конечно, сэр. — Старик широко открыл дверь, впуская их внутрь. Домик был не большой, но на удивление очень уютный. Старик, всё ещё низко склонив голову, поспешил к стеллажам, заставленным склянками и старыми фолиантами. Лорд же, не выпуская руки Гермионы, остановился посреди комнаты. Девушка покосилась на их переплетенные пальцы и почувствовала, как щеки загорелись.       — Милорд! — раздался детский голосок, и из комнаты выскочил мальчишка лет восьми. — Как я рад вас видеть! — мальчик отвесил мужчине поклон.       — Адам, — Лорд кивнул ребенку, — как ты поживаешь?       — Чудесно, сэр!       — Ты закончил изучать те основы алхимии, о которых мы говорили в прошлый раз? — спросил он, и его голос, хоть и остался низким, утратил те отстраненные нотки, которые так задевали Гермиону в кабинете.       — Почти всё, сэр! — Адам просиял, подбегая ближе. Он перевел взгляд на Гермиону, и его глаза округлились от любопытства. — А это кто? Ваша невеста?       Гермиона поперхнулась воздухом, а Тёмный Лорд наконец отпустил её руку.       — Нет, это... Гермиона. Она помогает мне с делами.       Мальчик с любопытством осмотрел девушку.       — О, вы, должно быть, очень умная, если работаете с Лордом! — восхищенно заключил мальчик, глядя на неё снизу вверх.       — Верно, мисс Грейнджер одна из умнейших ведьм своего потока. Если ты будешь хорошо учиться, когда-нибудь тоже сможешь работать вместе со мной.       Гермиона удивленно подняла брови вверх. Он... Похвалил её?! При свидетелях. И назвал своей помощницей, а не слугой. Это... Было необычно.       — Я буду очень хорошо учиться, Милорд! Я очень хочу служить вам, смотрите! — мальчик поднял рукав кофточки и на его белоснежной руке была нарисована Чёрная Метка... Криво, по-детски, но всё такая же устрашающая. Гермиона шумно вздохнула. Подумать только... Предел мечтаний ребенка принять Метку! Гарри наверно в гробу переворачивается...       Тёмный Лорд медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться на уровне глаз мальчика, и осторожно, почти с отцовской строгостью, коснулся его предплечья.       — Адам, — тихо произнес он,— то, что ты нарисовал — это не цель. Это бремя, которое не дарит свободы, а лишь накладывает обязательства, непосильные для многих. Это невероятная ответственность.       — Я знаю, сэр! Я очень ответственный! — перебил его мальчик. Лорд усмехнулся.       — Верно, но пока тебе ещё рано её носить, — Лорд почти бережно стëр рисунок с детской кожи взмахом палочки, превращая его в бесцветное пятно.— Но если ты обещаешь прилежно учиться, я возьму тебя в свои ряды, как только ты окончишь школу. Мне нужны верные люди, — Тёмный Лорд подмигнул мальчику, а тот расплыться в счастливой улыбке.       «Ужасный новый мир...»       Но сам факт того, что Тёмный Лорд мог быть милым с ребенком, весьма её удивил.       «Сколько ещё всего я не знаю о его личности...»       Старик наконец вернулся из глубины лавки, бережно неся в руках обитую темной кожей шкатулку. На его лице читалось облегчение — он успел вовремя.       — Всё здесь, как вы и просили, Милорд, — сиплым от волнения голосом произнес торговец, протягивая ношу. — Редчайшие слезы лунного камня, собранные в полнолуние у подножия ледника.       Лорд забрал шкатулку, даже не взглянув внутрь. Его доверие к этому человеку, казалось, было абсолютным, что само по себе выглядело странно для того, кто привык подозревать каждого в предательстве. Одним легким движением руки он опустил на прилавок увесистый бархатный мешочек, в котором глухо звякнули монеты.       — Благодарю, Сэм. Твоя преданность делу, как и всегда, заслуживает награды, — Лорд коротко кивнул старику, а затем перевел взгляд на сияющего Адама. — Учись, мальчик. В следующий раз я спрошу с тебя теорию трансмутации металлов.       — Я выучу, Милорд! Обязательно выучу! — восторженно пообещал ребенок и перевёл взгляд на Гермиону. — Подождите меня, мисс, я скоро вырасту и женюсь на вас, раз вы свободны.       Гермиона невольно улыбнулась.       — Нет! — резко ответил Лорд мальчику и перевёл взгляд на старика. — Позже я ещё вас навещу. Следи за успехами внука, — и не дожидаясь ответа, схватил Гермиону за руку и вывел из дома.       Холодный горный воздух резко хлестнул по лицу, как только тяжелая дубовая дверь лавки захлопнулась за их спинами. Лорд шел быстро, его шаги по заснеженной мостовой были стремительными и бесшумными. Он по-прежнему крепко сжимал её запястье, увлекая за собой прочь от теплого света окон вглубь безлюдных, тонущих в сумерках переулков.       — Отпусти! Мне больно, — Гермиона попыталась вырвать руку, но его пальцы держали её мертвой хваткой, словно стальные тиски. Только когда они повернули на другую улицу, он наконец резко разжал пальцы. Гермиона отступила на шаг назад, прижимая ладонь к покрасневшему запястью, и сердито посмотрела на него снизу вверх. Из её рта вырывались облачка белого пара.       — И что это сейчас было? — возмутилась она, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода и нахлынувшего адреналина.— Он же просто ребенок! Адам пошутил, а ты отреагировал так, будто он совершил государственную измену. К чему эта резкость?       — Мальчик должен думать об учебе и трансмутации, а не забивать голову глупостями о женитьбе да и еще на моих вещах.       — Вещах значит, — Гермиона резко остановилась. — Ему ты представил меня как помощницу, а теперь я снова твоя вещь?! Может пора определиться с моим статусом, МИЛОРД? — Она намеренно выделила это обращение, вложив в него максимум сарказма.       — Будешь тем, кем я пожелаю. — Лорд повернулся к ней и протянул к ней руку. Гермиона невольно напряглась, но мужчина лишь нацепил ей на голову капюшон мантии. — Не хватай ртом холодный воздух, Грейнджер, иначе Аделинде придется варить тебе еще и бодроперцовое зелье, — хмыкнул он, пряча руки в карманы мантии. — А у нее сейчас и без того... много забот. Идём.       И мужчина пошёл дальше, даже не оборачиваясь на неё. Гермиона смотрела ему в спину и не могла определиться, как она себя должна вести. То ли оскорбиться на то, что он относится к ней как к своей собственности, то ли поблагодарить за.. Заботу. Ведь это сейчас она была, так? Или не так?       Гермиона не нашла нужного ответа и просто решила сделать вид, что этого разговора вообще не было.       Тёмный Лорд остановился у одного из домов и снова протянул ей руку. Как только девушка её коснулась, их снова унес поток аппарации.       Гермиона жёстко приземлилась на мраморный пол, девушка пошатнулась, но от падения её спасли мужские руки, на её локте.       — Как же вы год от меня бегали, если ты такая слабенькая в трансгрессии? — усмехаясь спросил мужчина.       — Раз не нашёл, значит неплохо бегали, — огрызнулась девушка. — Где мы на этот раз?       Гермиона обвела взглядом место. Это был огромный коридор, судя по всему, где-то под землёй. Очень похожий на...       — В Министерстве магии, — ответил Лорд.       Гермиона замерла, вглядываясь в длинные ряды пустых изумрудных каминов и гладкие стены из темного дерева. Атриум Министерства магии, который она привыкла видеть бурлящим от толпы министерских клерков, сейчас казался гигантским склепом. Большая часть работников всё ещё была на Рождественских каникулах. Лишь редкие факелы отбрасывали длинные, уродливые тени на полированный мрамор, и пара человек прошли мимо них, поклонившись Лорду.       — Но как?! В Министерство нельзя просто трансгрессировать! Здесь стоят охранные чары....       — Мне всё можно, — спокойно перебил Лорд. И протянул ей свой локоть. Гермиона ухватилась за него, и они двинулись по коридору.       — И зачем мы здесь? — тихо спросила Гермиона. Некоторые работники бросали на неё заинтересованные взгляды, Гермиона тут же захотела опустить локоть Лорда, но не смогла. Рука словно приклеилась к нему!       — Пусти, — зашипела Гермиона, безуспешно пытаясь разжать пальцы, которые словно намертво вросли в дорогую ткань его мантии. — Твои люди смотрят! Что они подумают?       — То, что я им позволю подумать, — ровным, леденящим тоном отозвался Лорд, даже не замедляя шага. Его взгляд оставался устремленным вперед, а подбородок был высоко поднят. — Прекрати дергаться, Грейнджер. Ты привлекаешь больше внимания своими попытками сбежать, чем своим присутствием.       Гермиона стиснула зубы и отвечала злым взглядом всем, кто на неё смотрел. Работники тут же в спешке отводили глаза. «Прекрасно! Грязнокровка на выгуле у Тёмного Лорда! Скитер, если узнаёт, придет в восторг!»       Лорд улыбнулся краешком губ, но никак не прокомментировал её мысли. Они подошли к массивным позолоченным дверям лифтов. Лорд со щелчком нажал на кнопку вызова. Решетка с грохотом отъехала в сторону, являя пустую кабину. Мужчина увлек её внутрь, и, едва двери захлопнулись, его магия, удерживающая её руку на локте, ослабла. Гермиона тут же отпрянула в противоположный угол лифта, тяжело дыша.       — И зачем мы здесь?!       — Сегодня собрание в Визенгамоте. Будут присутствовать представители чистокровных семейств и прочие влиятельные люди. Нам надо туда.       — Это всё прекрасно, а я то тут причём? Тебе нужен секретарь или просто личная собачка на потеху публике?       Лорд перевёл на неё взгляд, и в серых глазах загорелся красный огонёк. Он сделал резкий шаг к Гермионе, и девушка вжалась в кабинку лифта. Лорд схватил её грубо за подбородок, внимательно осматривая её лицо, а затем впился в её губы. Гермиона замерла от шока. Она абсолютно не понимала, как на это реагировать, и какого хрена он сейчас делает! А если их кто-то увидит?! Тем временем рука Лорда нежно обвила её талию и прижала к себе сильнее. Тело тут же вспыхнуло от его близости, а мозг отключился. Она ухватилась за отвороты его мантии, привлекая к себе ещё ближе.       Кабина лифта заскрежетала, объявляя о прибытии на нужный этаж. Скрежет металла подействовал как ушат ледяной воды. Лорд отстранился так же резко, как и притянул её. В его серых глазах всё ещё тлели багровые искры, но дыхание оставалось ровным, будто и не было этой вспышки безумия. Он опустил руку, аккуратно поправил воротник своей мантии и скользнул взглядом по раскрасневшемуся лицу Гермионы, задержавшись на её припухших губах.       — У тебя слишком длинный язык, Грейнджер. Иногда его стоит занимать чем-то другим, кроме дерзостей.       — Ты... Не ответил на вопрос... — прохрипела девушка, приглаживая свою одежду.       — Ответил.       Решетка лифта с грохотом поползла в сторону. За ней открылся широкий, богато украшенный коридор, ведущий к залу заседаний Визенгамота. Оттуда уже доносились голоса.       — Они начали без тебя? — осторожно спросила Гермиона.       — Да, я им приказал. Чтобы когда я пришел, на большую часть вопросов они уже нашли решение или пришли к какому-то выводу. Не люблю тратить время на их полемики, это утомляет. Мне нужен конечный результат.       — Я думала ты контролируешь каждый их вдох....       — Контролирую. Но у них должна быть иллюзия, что они что-то принимают и решают без меня.       Атмосфера внутри огромного амфитеатра была удушающей. Традиционные сливовые мантии членов Визенгамота уступили место строгим тёмным тонам — преобладали чёрный, серебряный и глубокий изумрудный.       Когда Лорд переступил порог, гул голосов, доносившийся из зала, оборвался мгновенно. Десятки магов, среди которых Гермиона сразу узнала Люциуса Малфоя, старого Нотта и ещё несколько высокопоставленных чистокровных лиц, синхронно поднялись со своих мест. В тишине слышались только шорох их дорогих тканей и тяжёлый стук каблуков Лорда.       Но самым страшным для Гермионы было не это молчание. А сотни глаз, которые устремились на неё. В глазах чистокровных лордов читалась целая гамма эмоций: от брезгливого недоумения до искреннего шока.       «Спину ровно! Вспоминай, чему тебя учила Аделинда!» раздался в голове голос Лорда. Гермиона тут же выпрямилась и расправила плечи. Пусть знают чистокровные снобы, что она не хуже их. «Хороший настрой» похвалил мысленно Лорд. «Прочь из моей головы!»       Лорд никак не отреагировал на её мысленную вспышку, лишь едва заметно дернулся уголок его губ. Он уверенно вел её вперед, разделяя затихшую толпу магов, словно лезвие.       Они поднялись к главному подиуму. Лорд небрежным, царственным жестом указал Гермионе на массивное резное кресло по правую руку от своего трона. Обычно это место предназначалось для главы судебного департамента или ближайшего доверенного лица. Девушка на секунду помедлила, чувствуя, как внутри всё протестует против этой явной, пугающей демонстрации, но в голове снова эхом отозвались его недавние слова: «Будешь тем, кем я пожелаю». Она шумно выдохнула сквозь зубы и с безупречной, ледяной грацией опустилась на сиденье, высоко вскинув подбородок.       Тёмный Лорд занял свое кресло, лениво откинувшись на спинку и положив локти на подлокотники.       — Садитесь, — негромко произнес он, но его тихий голос раскатился по амфитеатру, как предгрозовой раскат.       Шорох сотен мантий заполнил пространство, когда члены Визенгамота поспешили занять свои места. Никто не смел поднять глаз выше уровня его груди. Только Люциус Малфой, как верховный судья нынешнего созыва, остался стоять у трибуны, прочищая горло.       — Милорд… — голос Малфоя-старшего слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Мы… закончили обсуждение третьей статьи Нового Кодекса судопроизводства. Касательно… распределения квот на управление конфискованными магическими предприятиями. Коллегия пришла к единогласному решению передать контроль над артефакторикой Хогсмида чистокровным родам первой категории.       — Таким как ты, Люциус? — с усмешкой спросил Лорд. Малфой побелел так сильно, что стал сливаться со своими волосами.       — Милорд, — Люциус с трудом сглотнул, судорожно сжав пальцами набалдашник своей трости, — чистокровные роды обладают не только вековыми традициями, но и необходимым капиталом для немедленного перезапуска производства. Коллегия сочла это наиболее… надежным экономическим решением для стабилизации рынка после потрясений.       Лорд не торопился с ответом. Он лениво подпер подбородок ладонью, обвёл глазами всех собравшихся и остановился на Малфое. Этот холодный, изучающий взгляд заставил Малфоя-старшего едва заметно пошатнуться.       — Стабилизация рынка, — негромко повторил Лорд, и его тихий голос эхом разнесся под высокими сводами амфитеатра. — Какая высокопарная забота о благе государства, Люциус. А я-то грешным делом подумал, что это банальное желание набить поплотнее собственные карманы и пристроить к делу твоих престарелых, расточительных приятелей.       По залу пронесся коллективный тихий вздох. Старый Нотт, сидевший в первом ряду, судорожно втянул голову в плечи. Лорд плавно повернул голову к Гермионе. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков плясали опасные искры. Он явно наслаждался этой игрой.       — Что скажете, мисс Грейнджер?       — Я?! — девушка растерянно заморгала.       — Я перешёл на парселтанг, раз вы не поняли вопроса?! Отвечайте!       — Мой Лорд, — подал голос Яксли, — Почему вообще Грязнокровка...       — Молчать! — рявкнул Лорд. Корбан послушно опустил голову. — Мисс Грейнджер, вам слово.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается от дикого напряжения. Ее бросили в это змеиное логово, как кость, чтобы проверить на прочность. Или просто высмеять её точку зрения. Как бы то ни было, она ответит! Она выпрямилась, расправила плечи в тяжелой, пахнущей его парфюмом мантии и посмотрела прямо на Малфоя.       — Это не просто неэффективно, мистер Малфой. Это экономическое самоубийство, — четко, без единой дрожи в голосе произнесла Гермиона. По трибунам пробежал ропот, но она жестко перебила его, повысив голос: — Передача предприятий Хогсмида исключительно чистокровным родам первой категории создаст искусственную монополию. Ваши «вековые традиции» не имеют ничего общего с современными темпами магических разработок. Чистокровные семьи привыкли собирать сливки и нанимать управляющих. Если вы закроете доступ к руководству молодым, талантливым специалистам, например, полукровкам , — про магглорожденных Гермиона решила разумно промолчать, — вы лишите отрасль притока свежих идей. Через полгода производство деградирует, а Министерство потеряет колоссальные налоговые отчисления.       Люциус сильнее сжал рукоять своей трости.       — Если бы Грязнокровка была в курсе обстановки в мире, а не жила в иллюзиях, — зло выплюнул Люциус, — то знала бы, что предприятия не работают на одной идее. Им ещё необходимы деньги. Которые преимущественно находятся у Чистокровных.       Лорд слегка улыбнулся и снова посмотрел на Гермиону.       — Парируйте, Мисс Грейнджер. Я разрешаю.       Визенгамот замер. Напряжение в зале можно было буквально потрогать руками. Чистокровные лорды затаили дыхание, ожидая, как девчонка, пусть и признанная «умнейшей на курсе», сломает шею о суровые реалии чистокровного доминирования. Но они забыли, с кем имеют дело.       — Деньги, мистер Малфой, — ровным, почти лекторским тоном начала она вставая и слегка подавшись вперед, — это восполняемый ресурс. В отличие от потраченного времени и упущенной выгоды. Безусловно, ваши сейфы в Гринготтсе полны золота. Но золото, лежащее мертвым грузом под землей, не развивает экономику. Оно её тормозит.       — Да что вы говорите, — Малфой явно начал терять терпение. — И откуда же нищие головастики возьмут деньги?! Не из наших ли сейфов?!       Гермиона осторожно перевела взгляд на Лорда. Тот ей кивнул разрешая ответить.       — Вместо того, чтобы отдавать целые заводы в вечную собственность отдельным семьям, Министерство может выдавать целевые долгосрочные займы под низкий процент тем специалистам, чьи проекты пройдут жесткий конкурсный отбор. Если этот конкурс пройдет кто-то из ваших семей, то вы докажете что вы не только богаты, но и достаточно умны, чтобы управлять предприятием. И никто не посмеет в этом усомниться. В противном случае, управление займет тот, кто, как вы выразились, «головастик».       Люциус открыл было рот, но Гермиона изящно взмахнула рукой, пресекая попытку перебить её:       — Каковы последствия? Во-первых, контроль над стратегически важным сектором артефакторики останется в руках государства — то есть лично у Милорда, а не у Коллегии чистокровных, которая в любой момент может решить устроить саботаж. Во-вторых, здоровая конкуренция заставит ваши «вековые роды» либо действительно начать работать и внедрять инновации, либо уступить дорогу тем, кто готов это делать. И наконец, прибыль от процентов по займам и налогов пойдет напрямую в казну Империи, а не осядет в карманах вашей семьи в виде дивидендов! — Гермиона гордо села обратно на кресло.       Лорд молча наблюдал за словесной баталией, и, когда девушка села с гордым видом обратно, почувствовал невероятной силы возбуждение. Эта языкастая Валькирия была бесподобна. Особенно, когда защищала Его интересы.       «Драккл, Грейнджер! Я бы выебал тебя прямо сейчас на тех самых документах, которые мне хотел подсунуть Люциус».       Но сказал вслух другое:       — Прекрасный экономический анализ, мисс Грейнджер. И, что самое примечательное, абсолютно верный. Государственная монополия с жесткой системой меритократии — это именно то, что заставит нашу Империю расти, а не гнить изнутри, теша амбиции отдельных... родовитых господ.       Девушка заметила, как некоторые собравшиеся довольно усмехнулись. Видимо, они как раз не входили в число «чистокровных первого порядка».       — Предлагаю голосование. Мы же всё-таки демократическое общество, — на этих словах Лорд усмехнулся. — Кто согласен с позицией Мисс Грейнджер? «А точнее с твоей...» подумала Гермиона.       Весь зал поднял руки. Кто-то с готовностью, а кто-то явно нехотя и скрипя зубами. У Нотта-старшего был такой вид, словно он проглотил слизняка, а младший... Теодор смотрел немигающе на Гермиону, но тоже поднял руку. Что означал этот его взгляд, было трудно разобрать.       — Единогласно! — Лорд довольно хлопнул в ладоши. — Какое редкое, трогательное единодушие, господа. Люциус, опусти руку, твоя покорность принята.       Малфой-старший медленно, словно чугунный, опустил пальцы, продолжая сжимать набалдашник трости с такой силой, что кожа на его костяшках натянулась и побелела. На его лице не осталось ни единой кровинки, а взгляд, на долю секунды скрестившийся с лицом Гермионы, обещал ей долгую, изощренную расплату. Но сейчас он был бессилен.       — Люциус, ты лично возглавишь комиссию по формированию фонда государственных займов. И упаси тебя Мерлин допустить хоть малейшую кумовскую лазейку для своих престарелых приятелей. Критерии отбора проектов должны быть прозрачными. Осечка на первом же этапе будет стоить тебе… дорого.       Люциус послушно кивнул.       «Так тебе и надо, козёл!» зло подумала девушка. Она все еще помнила, как отвратительно вёл себя Малфой, когда вытащил её из темницы. Как не было это неприятно признавать, но чувство власти было очень сладким на вкус. Даже если эта власть была временной.       — Так что ты хотел спросить, Корбан? — Лорд перевёл взгляд на Яксли. — Теперь ты можешь говорить.       Яксли медленно поднялся и уже не выглядел таким уверенным как раньше.       — Милорд, простите если лезу не туда, куда нужно, но думаю многим интересно... Что грязн... Мисс Грейнджер забыла на нашем собрании?       — Удивлен, что только у тебя хватило яиц это спросить, Корбан. Молодец. — Лорд обвёл взглядом собравшихся, а Яксли немного выпрямился, получив похвалу.       — Мисс Грейнджер находится здесь по моему личному распоряжению, — Лорд небрежно откинулся на спинку трона, и его пальцы принялись плавно оглаживать резной подлокотник. — И, как вы только что имели удовольствие убедиться, её присутствие принесло Визенгамоту гораздо больше пользы, чем коллективный разум некоторых... Статус её крови не позволяет ей находится здесь, однако, если вы не забыли, — Лорд схватил Гермиону за руку и задрал рукав, показывая метку на предплечье, — Она принадлежит прославленному Дому Гонт. Это дает ей право сидеть здесь. Напомним мне, Корбан, почему было решено сохранить жизнь Нечистым? И мы не убили всех грязнокровок?       — Чтобы остановить вырождение Магической Ветви, — отчеканил Яксли. — А Нечистым и грязнокровкам будет позволено занимать низшие должности и заниматься трудом на благо Магического Общества под присмотром Чистокровных Покровителей.       — Садись, пять очков Слизерину, — усмехнулся Лорд. Яксли послушно опустился на стул.       — Вот моя Нечистая и занимает ту должность, которую я дал. И будет говорить, когда Я это позволю. Это понятно?       Зал закивал.       — Рад, что мы это выяснили. Приступаем к следующему вопросу.