Дождь в феврале

— Держи, взял самую большую упаковку. Серёжа растерянно сжал протянутую пачку зефира. Пакет зашуршал у него в руках. Он ждал на парковке, пока Олег расплачивался на кассе большого двухэтажного супермаркета. Они ездили сюда последние полгода примерно раз в неделю, и Серёжа каждый раз испытывал от этих поездок какой-то детский восторг. — Спасибо. Олег только хмыкнул и надвинул на нос солнечные очки. — Погнали, — он распахнул пассажирскую дверцу. — У нас вообще-то дела. Серёжа быстро улыбнулся и, прежде чем юркнуть в салон, мягко поцеловал его в щеку. Олег вырулил с парковки, набрал скорость, и они помчались по пыльному, залитому закатным солнцем шоссе. Сергей щелкнул ремнем безопасности. Пачка зефира лежала у него на коленях. С правой стороны, проглядывая из-за деревьев, сверкал океан. — Я термос с собой захватил, — вдруг проговорил Олег и постучал пальцами по рулю. Серёжа удивленно повернул к нему голову. — Подумал, вечером холодно будет, одной газировкой не согреемся, — он усмехнулся и снова обратил взгляд на дорогу. Его правая рука легла на рычаг коробки переключения передач. Некоторое время они ехали в тишине. Серёжа глядел в окно со странным чувством, что чего-то не хватает, и вдруг сообразил, что Олег забыл включить музыку. Они съехали на знакомую узкую дорогу. На капот упали тени веток деревьев. — Олег, — позвал Серёжа. — Всё нормально? — Да, — Олег помедлил, а потом снял солнечные очки и убрал их в бардачок у пассажирского сиденья. Его ладонь на секунду коснулась коленей Серёжи. Пару мгновений в салоне висела тишина, нарушаемая лишь мерным ворчанием двигателя. Серёжа помял пачку зефира и сказал, решительно вскинув глаза: — Олег, я же сам попросил. Олег не отвечал. Его пальцы крепче сжали руль. Он бросил на Серёжу быстрый взгляд и слегка сбавил скорость. Впереди показалась светлая полоса песчаного берега. — Олеж, ну ты чего? — Сергей тронул его за плечо. — Всё хорошо, я же тебе сказал, что именно так хочу! Асфальтированный участок дороги кончился. Под колесами зашуршали мелкие камни. Олег взял влево, они остановились в укромном, расчищенном под парковку местечке. Олег заглушил мотор и наконец повернулся к Серёже. — Я знаю, Серый, — голос его звучал особенно мягко. — Просто боюсь, что тебе все равно не понравится. Сергей распахнул рот. Олег смотрел исподлобья, со странным, непривычным смущением. Вокруг его глаз собрались тонкие морщинки. Серёжа в последнее время очень полюбил их целовать. Всё случилось неделю назад. Серёжа целый вечер ходил притихший и какой-то взволнованный, несколько раз неубедительно принимался заверять, что всё в порядке, и в конце концов выпалил: — Скоро День Святого Валентина, — Олег от неожиданности едва не выронил кухонный нож. — Ты не подумай ничего, просто… может, мы на пляж съездим? Прогуляемся, я не знаю… Купим что-нибудь, отпразднуем? — Серёг, ты меня на свидание зовешь? — Олег улыбнулся уголком рта. Серёжа невольно прыснул. — Да нет же! Я просто… я знаю, это все глупости, наверное, тут есть что-то неправильное… — Что неправильного может быть в Дне Святого Валентина? — Олег весело усмехнулся. — Стрелы нельзя в людей пускать? Серёжа покачал головой и прикусил губу, явно пытаясь не расхохотаться. Он сложил руки в замок, точно собирался разъяснять какой-то очень серьёзный вопрос, и заговорил: — Есть мнение, что День Святого Валентина стал… способом втюхать людям то, что им вовсе не нужно, — он быстро поднял глаза. — Ну, знаешь, все празднуют не любовь, а скорее заставляют себя в этом участвовать… В общем, я понимаю, это в некоторой степени глупо и… — Серёж? — Олег мягко коснулся его руки, останавливая. — Ты хочешь отметить День Святого Валентина? Сергей колебался пару мгновений. В больших голубых глазах плескалась надежда, щёки залились робким румянцем. Он вобрал в грудь воздух и сказал: — Да, хочу! Олег широко улыбнулся. Он перегнулся через столешницу и поцеловал Серёжу в лоб. — Хорошо. Отпразднуем. Серёжа просиял. Он почти бегом обогнул стол и повис у Олега на шее. Тот со смехом поймал его в объятья и погладил по рыжей макушке. — После ужина обсудим, хорошо? Вечера они обычно проводили в просторной гостиной. Рассаживались на диване, включали на телевизоре какой-нибудь фильм или просто болтали, а иногда молча занимались своими делами, но обязательно рядом. — Я подумал, можно найти какой-нибудь ресторан. Можем даже проехаться куда-нибудь, тут в часе езды есть что-то вроде туристического комплекса. Серёжа удивленно вскинул глаза. У Олега на планшете в самом деле был открыт сайт какого-то очень дорогого ресторана. Вверху была фотография банкетного зала: резная мебель, красные скатерти, свечи. У окна фортепиано с черной лакированной крышкой. Тогда-то Серёжа и предложил поездку на пляж. Купить какой-нибудь перекус, взять с собой плед и целый вечер любоваться на океан в лучах закатного солнца. — Я так правда хочу, — заверил он, глядя Олегу в глаза. — Никаких ресторанов, только мы с тобой, — он пожал плечами и тихо добавил. — Я всегда так мечтал. Олег не стал спорить. В глубине души он вздохнул с облегчением. Он был рад устроить что-то подобное для Серёжи, тем более они ни разу этот праздник не отмечали: даже когда Серёжа учился, а Олег к нему приезжал. Они спали вместе, гуляли, хохотали над какими-то дурацкими фильмами, но никому тогда в голову не приходило, что они могут отметить что-то как пара. Олег перебирал старые, полные нежности и горькой тоски воспоминания. Они встретились, когда им исполнилось по восемнадцать. Олега выпустили из интерната, а Серёжу из детского дома. Они виделись, когда Олег приезжал из армии, ругались, когда он сказал, что хочет уйти на контракт. Вся его мирная жизнь, где не было войны, песка, боли и крови, прошла рядом с Серёжей. Он бережно хранил в памяти каждый момент, точно надеялся, что вместе с этими воспоминаниями сохранит в себе остатки чего-то живого. У Серёжи, пока Олег был на службе по контракту, а потом в Отряде мертвецов, прошла целая жизнь. С момента побега из телестудии они несколько раз это обсуждали. Олег просил прощения, чувствовал себя худшим человеком на свете и не мог поверить, что после всего Серёжа готов снова быть рядом с ним. Серёжа с обезоруживающей честностью сказал, что не злится. У Олега впервые за много лет из глаз хлынули слезы. Они долго сидели, обнявшись, и шептали друг другу слова утешения. Олег так и не смог простить себе, что обрек Серёжу на несколько лет бесконечного одиночества. Олега озарила жуткая, похожая на вспыхнувшее в темноте пламя пожара, догадка. Он сел на диване, повернулся к Серёже и спросил: — Вы с ним праздновали? Серёжа аж подскочил. Вся расслабленность мгновенно сошла с него. Олег тут же пожалел, что задал этот вопрос, но было поздно. — Господи, Олег, нет! — Серёжа замотал головой и до белых костяшек вцепился в обивку дивана. — Нет, мы ничего такого… — он задохнулся, точно ему резко стало не хватать слов. — Тише, тише, — Олег аккуратно разжал его руки. — Всё нормально, даже если праздновали, чего ты? — Серёжа молча поджал губы. — Всё хорошо. Несколько мгновений в гостиной висела тишина, а потом Серёжа забрался к Олегу на колени и уткнулся носом в теплую шею. — Я очень тебя люблю, слышишь? У Олега сердце пропустило удар. Он погладил Серого по спине и тихо, будто не хотел, чтобы их кто-то услышал, сказал: — Я тебя тоже. Очень-очень. Олег пережил бы, если бы Сергей ответил, что да, когда Птица им притворялся, они праздновали День всех влюбленных. В самом факте не было бы ничего ужасного. Олег всё ещё не до конца понимал, как именно Сергей тогда видел окружающую действительность (сам Серёжа резонно заметил, что это едва ли можно понять), но смирился, что тот долгое время провел внутри болезненной иллюзии, центром которой был сотканный из мечт и воспоминаний образ Олега. Проблема была в том, что несмотря на все заверения Серёжи, Олег боялся, что та иллюзия была не так уж плоха. Тот Олег ходил в черном костюме и идеально начищенной обуви. Был рядом, держал за руку и клал ладонь на плечо в знак поддержки. Утешал, когда Серёжа переживал из-за очередной поломки и неудачи. — Это было так глупо, на самом деле, — Серёжа, когда об этом рассказывал, говорил с грустными извиняющимися нотками. — Я же знал, так не бывает: стоило мне подумать о чем-то, он оказывался рядом и был готов это исполнить, — на тонких губах возникла ломкая виноватая усмешка. — Извини, тебе, наверное, дико всё это слышать. Олег тогда взял его за руку и совершенно честно заверил, что всё в порядке. Только потом, когда они легли спать, и Серёжа привычно свернулся у него под боком, Олегу пришла в голову жуткая мысль: Что если он настоящий теперь Серёжу разочарует? Он гнал её от себя, но с каждым днем это беспокойство только крепло. Он пообещал себе не говорить ничего Серёже, но тот в конце концов заметил, что что-то не так и заставил признаться, в чем дело. Олег рассказал. Он ни разу в жизни не чувствовал себя до такой степени уязвимым. Серёжа его не торопил, чутко ловил каждое слово, и в глазах у него играло какое-то непонимающее сочувствие. — Я не могу представить, как тебе было с ним… То есть, да, он был ненастоящий, — Олег безнадежно вздохнул. — Но он был лучше меня! Во всем. Выглядел не так, наверняка разбирался в том, что тебе нравится… — Олег прикрыл глаза и наконец произнес самое важное. — Он был рядом, Серёж. А меня не было. Серёжа заставил его посмотреть себе прямо в глаза, поцеловал в обе щеки и коснулся разгоряченных висков. — Не надо. Ты рядом сейчас. Мне этого достаточно. — Но тебе же с ним было… Серёжа не дал Олегу договорить. Он сердито нахмурился, взгляд его сверкнул, а в голосе зазвучали твердые нотки. — Мне с ним было плохо, Олег! Это был не ты! — он стиснул зубы. — И самое ужасное, я это знал. Знал, что это иллюзия! — Сергей всплеснул руками. — Просто не хотел в это верить. Олег молчал. Он сидел, как громом пораженный. Внутри ворочался липкий удушающий стыд. Он виновато поднял глаза, и почему-то это заставило Серёжу смягчиться. — Олег, послушай, — Сергей прикрыл глаза. — Я верил ему не потому, что не знал, какой ты. Я просто очень не хотел верить, что тебя больше нет. Больше они к этому не возвращались, хотя Олегу еще долгое время было стыдно за весь этот разговор. Он верил Серёже больше, чем себе самому, но его то и дело захлестывало мерзкое, царапающее под ребрами чувство, что он Серёже не соответствует. У Серёжи было огромное сердце, чудесные пятнышки витилиго на коже и мерцающие теплым блеском глаза. Даже после всего, что он пережил, в нем оставалось какое-то отчаянное, непонятное Олегу желание сделать мир лучше. Сергей иногда читал новости о развитии потерянной навсегда соцсети и с сожалением говорил, что распорядился бы той или иной функцией совершенно иначе. Олегу было невыносимо жаль, что он не мог вернуть Серёже «Вместе». Они сидели в машине. Даже теперь, в этот странный праздник, на который Олег прежде не обращал никакого внимания, его грызла тревога, что Серёже этот день не понравится. Впереди сверкал океан. Волны набегали на берег с приятным шумом. Серёжа отстегнул ремень безопасности. Он сглотнул, явно собирая мысли в кучу, и негромко сказал: — Мне уже нравится, — он дождался, пока Олег повернет голову. — Мне нравится, что мы сюда приехали, а не выбрали какой-нибудь дурацкий ресторан. Я вообще их никогда не любил! Олег запрокинул назад голову. Ему хотелось расхохотаться, но внутренности сдавливала такая огромная тоска, что он издал только невеселый смешок. — Олег, ну ты что? — Серёжа положил руку ему на шею. — Я… я не помню, когда был так счастлив. Олег поглядел на него с мягким упреком. — Хорошо, может, это не подходящее слово, — Сергей тихо вздохнул. Его пальцы ненавязчиво коснулись волос на затылке. — Но мы в безопасности. Я больше не в больнице и туда не вернусь, — Серёжа сглотнул, прогоняя прорезавшуюся в голосе дрожь. — Мы вместе, и у нас всё хорошо, — он чуть улыбнулся. — Пока мне этого достаточно. Олег полностью развернулся к нему. Серёжиной щеки коснулся закатный луч солнца. Его кожа казалась прозрачной, на шее тихо билась синеватая жилка. — Ты заслужил намного больше, чем провести жизнь в бегах. Серёжа склонил набок голову. По его лицу пробежала быстрая тень, но он тут же пожал плечами. — Мне жаль, что я могу дать тебе только это, — Олег проговорил это почти шепотом. Сергей приложил палец к его губам и скользнул ниже по подбородку. — Я никогда не чувствовал себя настолько… правильно, — медленно заговорил он. — С Птицей было… странно? Он вел себя, как будто во что бы то ни стало хотел сделать все вокруг идеальным. Я понимаю, это, наверное, по-мудацки звучит, — Олег покачал головой. — Я чувствовал, что чего-то не хватает, и только теперь понял, что не хватало тебя. Сергей поднял глаза. В них светилась печальная растерянность. Тонкие губы мелко дрожали. Олег готов был поспорить, что если положит руку ему на грудь, почувствует, как бешено колотится внутри сердце. — Я даже объяснить всего не могу, но он был ненастоящий. Он иначе шутил, не спорил даже, когда я ждал, что он будет спорить. — Сергей несчастно усмехнулся. — И с ним я всё время боялся. Я же его ещё в детстве боялся, а тут было страшнее, — он свел брови на переносице. — А с тобой чувствую, что бояться мне нечего. И если честно, — Серёжа положил ладонь Олегу на щеку, — я думаю, это можно назвать счастьем. Олег тихо поцеловал кончики бледных пальцев. Внутренности заполняло спасительное тепло, в уголках глаз защипало. Он порывисто прижал Серёжу к себе. Тонкие руки обняли его в ответ и погладили по спине. Олег вслушивался в тихое дыхание и чувствовал, как его самого медленно отпускает удушающая тоска. В лобовое стекло ударил резкий порыв ветра. Небо над океаном затягивали тучи. В Мексике было намного теплее, чем в Питере, но стоял февраль, и до настоящей весны было ещё далеко. — Давай прямо тут поедим? — предложил Серёжа и вскрыл пачку зефира. — Серьёзно, на пляж в другой день можно сходить. — А я предлагал ресторан, — со смехом напомнил Олег. Серёжа только глаза закатил. — Пробуй, — он протянул маленькую зефирку. Олег наклонился и ловко взял ее в рот. Его губы нечаянно оставили на раскрытой ладони короткий поцелуй. — Ну как? Олег прожевал и сказал, прищурив глаза: — Ужасно сладко. — Не понравилось? Серёжа сам принялся есть. Он не выглядел расстроенным. Олег мягко притянул его к себе и шепнул: — Очень вкусно. Серёжа склонил набок голову. Он смотрел на Олега с пронзительной нежностью. Закатное солнце совсем ушло за тучи, по крыше машины забарабанили первые капли дождя. — Я люблю тебя. Не знаю, что ждет нас дальше, но я больше не хочу тебя терять, — Серёжа вскинул ресницы. Олег мягко заправил за ухо прядку рыжих волос и серьёзно сказал: — Не потеряешь. Ни в коем случае, ты о чем вообще? Серёжа прикрыл глаза и поцеловал его в губы. — Я тебе верю, Олег, — просто сказал он и погладил смуглое предплечье. Его пальцы скользнули по клейму из четырех цифр. — Просто хочу, чтобы ты это знал. Небо над океаном прорезала молния. Серёжа вздрогнул и вгляделся в темнеющий горизонт. Олег завел мотор и включил печку. Серёжа благодарно поднес к радиатору озябшие пальцы. — Я хочу, чтобы впереди у тебя было только хорошее, родной, — Олег наконец вдавил педаль газа в пол. Машина развернулась и рванула вперёд. — Насколько это возможно. Серёжа качнул головой. — У нас было только хорошее, — мягко поправил он и накрыл руку Олега своей. — Помнишь, ты как-то сказал, что я безнадежный романтик? — Олег кивнул. — Значит, я могу верить, что всё будет хорошо. Даже если шансов на это пока немного. Серёжа положил голову Олегу на плечо и стал сонно смотреть на дорогу. Олег вел машину, переключал скорости и думал, что впервые в жизни чувствует себя по-настоящему на своем месте. Кончики мягких рыжих волос щекотали шею. На тонких губах Серёжи блуждала улыбка, и от нее Олегу становилось хорошо и спокойно. Они выехали обратно на шоссе. Дождь стучал по крыше, его крупные капли скользили по лобовому стеклу. Далеко впереди, у самого горизонта, раздвинулись грозовые тучи. Навстречу машине засияла розовая полоска заката.