Принцесса и шут

Летний Фестиваль в самом разгаре. Толпа гудит, как потревоженный улей. Запах жареного поросёнка смешивается с ароматом полевых цветов, которыми украшены столбы — дешёвое, но праздничное убранство. Воздух дрожит от криков торговок и детского визга. Под бархатным балдахином Мирабелла сидит ровно, будто проглотила аршин. Её корсет врезается в рёбра с каждым вдохом, но она не позволяет себе расслабиться. Принц Кристиан рядом — его профиль безупречен, как у античной статуи. Говорит он ровно, без эмоций: — В нашем королевстве лошадей кормят овсом с добавлением мёда. Это придаёт гриве блеск. Мирабелла кивает, машинально поглаживая корешок книги, спрятанной под подушкой. «Торговые пути Севера. Глава о налогах на шерсть». Это сейчас интереснее, чем чья-то лошадиная диета. Королева Селестия мягко толкает её локтем. — Дорогая, посмотри! Это же «Блуждающие звёзды»! Говорят, их новый акробат творит чудеса. Твой отец так хотел это увидеть. Мирабелла поднимает взгляд на арену. Там, под гром оваций, Джаспер — светловолосый парень с обнажённым торсом — крутится на канате, как белка в колесе. А в центре, жонглируя сразу шестью булавами, стоит Финн. Чёрно-красный костюм облегает его худощавое, но жилистое тело. Колпак с бубенчиками смешно подпрыгивает при каждом движении. Он улыбается толпе — широко, нагло, будто сейчас сорвёт с себя штаны и начнёт отплясывать канкан. Булавы летают в воздухе, складываясь в причудливые узоры. Принц Кристиан снисходительно улыбается. — Впечатляет. Хотя я предпочитаю рыцарские турниры. Мирабелла кивает, но её взгляд скользит выше, к шатру. Номер закончен. Финн отходит в тень, вытирая со лба пот тыльной стороной ладони. Он тяжело дышит после трюков. И тут его взгляд падает на потайную книгу Мирабеллы. Фолиант раскрыт на странице с картой, испещрённой пометками. Финн замирает на секунду, его брови ползут вверх. — Неужели, — шепчет он одними губами, не в силах сдержать иронию. — Принцесса и... налоги на шерсть? Он не смеётся. В его глазах мелькает что-то вроде уважения. Или насмешки — трудно разобрать. Мирабелла замечает его взгляд. Внутри всё вспыхивает холодным огнём. «Этот шут смеет рассматривать мои вещи?» Она резко, слишком резко для воспитанной принцессы, захлопывает книгу. — Прошу прощения, мне нужен свежий воздух. Она встаёт, не дожидаясь ответа ни Кристиана, ни матери. Шелест юбок заглушает шум фестиваля. Она идёт прочь, к боковой калитке, ведущей в королевский сад. Туда, где нет этой вони жареного мяса и дешёвого веселья.

------------------------------------

Сад встречает её тишиной. Только фонтан тихо журчит, разбивая свет на тысячи брызг. Мирабелла садится на каменную скамью, прижимая книгу к груди, как щит. Она закрывает глаза, делая глубокий вдох. — Тихо... наконец-то, — выдыхает она. Шаги. Сзади, с противоположной стороны от входа, хрустнула ветка. Слишком тихо для стражи. Слишком нагло для слуги. Мирабелла открывает глаза. Финн выходит из-за куста роз. Одна ветка зацепилась за его колпак, и он небрежно отмахивается от неё, даже не поморщившись от шипов. Бубенчики тихо звенят. Он картинно кланяется, разведя руки в стороны, будто собирается обнять весь мир. — Ваше Высочество! Звёзды говорят мне, что вы сбежали от скучного принца к более интересной компании. В его голосе — ленивая, почти звериная уверенность в собственной неотразимости. Он смотрит на неё сверху вниз (с его ростом в 189 это легко). Тёмные глаза блестят в тени деревьев. Он ждёт реакции. Смущения. Возмущения. Истерики. Но Мирабелла смотрит на него так, будто увидела таракана на своём подносе с завтраком. Её лицо не меняется ни на йоту. Ни тени улыбки, ни капли любопытства. Только холодная, отточенная годами тренировок вежливость, которой она награждает провинившихся лакеев. — Если вы закончили кривляться, — произносит она ровным тоном, не повышая голоса, — то не могли бы вы перестать портить воздух своим дешёвым парфюмом? Здесь была тишина. Она даже не смотрит на него в упор. Взгляд проходит сквозь Финна, как сквозь пустое место. Книга ложится ей на колени. Она открывает её на нужной странице. Повисает тишина. Только фонтан журчит. Финн застывает. Он не ожидал этого. Вообще. Совсем. На его лбу появляется лёгкая морщина — злость? Изумление? Его шесть булав принимали лучше, чем эта девка. Он открывает рот, чтобы сказать что-то острое, но Мирабелла переворачивает страницу. Шелест. Очень громкий в этой тишине. Его самоуверенность даёт трещину, но не ломается. Он усмехается, поправляет колпак и садится на скамью. С другой стороны. Слишком близко для незнакомца. Слишком нагло для простолюдина. Бубенчики звенят. — А вы, оказывается, остра на язык, Ваше Высочество. — Финн кладёт ногу на ногу, откидываясь на спинку. — Я уж думал, вас там всех обучают только вазелиновым улыбкам и разговорам о фасоне кружев. А вы, смотрю... — он кивает на книгу, — шерстью интересуетесь. Северные торговые пути, четвёртая глава. О налогах. Скучно до усрачки, между прочим. Я бы на вашем месте пятую читал, про контрабанду. Там хоть повеселее. Он говорит это небрежно, как будто они сидят в таверне за кружкой эля. Как будто она не принцесса. Как будто он с ней на «ты». Он ждёт её реакции. На этот раз — точно. Мирабелла медленно поднимает глаза от книги. Вот теперь она смотрит. Не сквозь него — на него. Её пальцы замирают на странице. Четвёртая глава. О налогах. Он угадал. Как? — Вы читали этот трактат? — спрашивает она. Голос всё так же ровен, но в нём появляется оттенок — не интереса, нет. Скорее подозрения. Как у человека, который нашёл волка в овечьей шкуре. — Откуда шуту знать о северных торговых путях? Она не возмущается его наглости. Не приказывает уйти. Потому что это было бы слишком просто. А Мирабелла Эльсильвер не привыкла выбирать лёгкие пути. Она хочет понять. Вычислить. Финн чувствует этот взгляд на своей коже. Тяжёлый. Как свинцовая пластина. Он не отводит глаз. Вместо этого усмехается — чуть шире, чем следовало бы, и откидывает голову назад, подставляя солнцу длинную шею. Бутон розы, зацепившийся за его колпак, падает ему на колено. Финн сдувает его, как надоевшую муху. — Читал, — говорит он просто. Без бравады. И это пугает больше, чем если бы он начал врать. — У Гаспара в фургоне есть несколько книг. Одна про фокусы, две про яды и одна — этот вот. — Он кивает на фолиант. — Украл у торговца три года назад в Брайтоне. Тот сам был должен нам за представление. Он наклоняется чуть вперёд. Локоть на колено, подбородок в ладонь. Бубенчики звенят. — Мне двадцать один, Ваше Высочество. Не одиннадцать. Я успел много где побывать и много чего... почитать. Он выделяет последнее слово с намёком. Но Мирабелла не купится. Она закрывает книгу. Кладёт ладонь на тёмную кожаную обложку. Медленно, будто припечатывая. — Ты украл её, — говорит она. Не вопрос. Констатация. — Спас от невежества, — поправляет Финн. — Тот купец думал, что это молитвенник. А там — схемы уклонения от пошлин на границе с Эрдией. Очень познавательно. Мирабелла молчит три удара сердца. Потом она делает то, чего Финн никак не ожидает. Она смеётся. Негромко. Сдержанно. Скорее выдох носом, чем смех. Но уголки её губ поднимаются на миллиметр — и этого достаточно, чтобы её лицо из ледяной маски превратилось в живое. — Торговец принял трактат о налоговой политике за молитвенник? — переспрашивает она. — Значит, он был не просто невежественен, а свято уверен в своей правоте. — Худший вид глупости, — соглашается Финн. Его голос вдруг становится серьёзным. На секунду. Всего на одну. — И самый распространённый. Они смотрят друг на друга. Сад шумит листвой. Фонтан журчит. Где-то за стеной — там, где фестиваль — взрывается хохот толпы. — Зачем ты пришёл сюда? — спрашивает Мирабелла. — Не для того же, чтобы обсуждать налоговые трактаты с особой королевской крови. Финн пожимает плечами. — Мне скучно, — говорит он честно. — Принц ваш — скучный. Публика — скучная. Джаспер ушёл к палатке дрессировщика, там у него... — он делает паузу. — Дела. А я остался один. И увидел, как вы идёте сюда. Он не добавляет «как красиво вы идёте». Не пытается флиртовать. Потому что понял за последние три минуты: это не сработает. Эта девушка — не крестьянка с ярмарки, которая упадёт в обморок от его улыбки. Это противник. — И что ты хочешь? — уточняет Мирабелла. Финн смотрит на неё. На её родинку под левым глазом. На её сцепленные пальцы на обложке украденной книги. — Пять минут, — говорит он. — Пять минут честного разговора без этикета. Вы мне — правду, я вам — правду. Он протягивает руку. Грязную, с мозолями от булав. Ладонь вверх. — Идёт?

------------------------------------

Кристиан тем временем остался под балдахином. Король Эдвард что-то говорит ему про урожай в этом году. Королева Селестия нервно поправляет кружево на рукаве, поглядывая в сторону сада. — Дорогая задерживается, — шепчет она мужу. — Воздух полезен, — отвечает король, не поднимая глаз от бокала. Кристиан вежливо улыбается, но его взгляд скользит к калитке, куда ушла Мирабелла. Он заметил, как следом за ней проскользнул тот шут в чёрно-красном.

------------------------------------

Мирабелла смотрит на его протянутую руку. Грязную. С мозолями. С коротко остриженными ногтями — не потому, что так принято, а потому, что иначе булавы не крутить. Она не берет её. — Я не торгуюсь с шутами, — говорит она, но голос звучит мягче, чем должна позволять себе принцесса. — И не заключаю сделок с теми, кто через пять минут побежит рассказывать своим ... друзьям, как рассмешил принцессу. Финн не убирает руку. — А вы думаете, мне есть дело до вашей репутации? — спрашивает он. Без злобы. Без насмешки. Просто факт. — Ваше высочество, я сегодня видел, как пьяный кузнец пытался станцевать с собственной наковальней. Ваша репутация — последнее, что меня волнует. Он наклоняет голову набок. Колпак съезжает на ухо. Бубенчики звенят. — И потом. Вы сами сказали, что я порчу воздух. Если я такой невыносимый — позовите стражу. Они за углом. — он кивает через плечо. — Но вы не зовёте. Тишина. Мирабелла сжимает пальцы на обложке книги так, что костяшки белеют. — Потому что это привлечёт внимание, — цедит она сквозь зубы. — Скандал. Слухи. Мать будет в истерике. А Кристиан... — она запинается на имени жениха, — Он и так смотрит на меня, как на выставленное на продажу клеймо. — О, так вы не в восторге от жениха? — Финн наконец убирает руку. Кладёт обе себе на колени. Смотрит прямо. — А по лицу не скажешь. Вы так мило улыбались его рассказам. — Это дипломатия, — отрезает Мирабелла. — Ты не поймёшь. — Отчего же. — Финн щёлкает пальцами, и между ними появляется монета — откуда, чёрт возьми? Он ловко прячет её обратно в рукав. — Я каждый день улыбаюсь идиотам, которые кидают мне медяки. Разница лишь в том, что я делаю это за деньги, а вы — за корону. Мирабелла открывает рот, чтобы ответить — резко, остро, уничтожающе. Но не успевает. Потому что из-за поворота садовой дорожки доносится голос. Высокий, капризный, с нотками театрального возмущения. — Мира! Ты здесь! А я тебя везде ищу! Леон. Младший брат вылетает из-за кустов, как пробка из бутылки шампанского. Ему четырнадцать, он уже почти одного роста с Мирабеллой, но весь — острые локти, взлохмаченные светлые волосы и мальчишеская угловатость. На нём парадный костюм, который он уже успел испачкать чем-то зелёным — может, травой, может, соплями. — Мать велела тебя вернуть, — тараторит Леон, не замечая Финна. — Кристиан уже три раза спросил, где ты. Он думает, что ты упала в обморок от жары и теперь валяешься где-нибудь в кустах, а я сказал, что ты слишком живучая для такого... Он замолкает. Потому что замечает. Шута. В чёрно-красном колпаке. Сидящего на одной скамье с его сестрой. Расстояние между ними — меньше вытянутой руки. Леон переводит взгляд с Финна на Мирабеллу. С Мирабеллы на Финна. Его лицо расплывается в медленной, предвкушающей улыбке. — О-о-о, — тянет он. — А это что за пёстрая птица? Финн встаёт. Не торопясь. Плавно, как кошка, которая решила, что пора сменить позицию. Он кланяется Леону — но не так, как кланялся Мирабелле. Этот поклон ниже. Театральнее. С почти издевательской грацией. — Финн Тильман, ваше высочество, — говорит он. — Шут, акробат, жонглёр, певец и по совместительству — единственный человек в этом королевстве, кто не боится вашей сестры. Леон фыркает. — Тогда ты дурак. — Возможно, — соглашается Финн, выпрямляясь. — Но счастливый. Мирабелла встаёт. Одним движением — юбки не шелохнулись, спина прямая, подбородок вздёрнут. Она подходит к брату и берёт его за локоть. Крепко. Болезненно. — Леон, — говорит она тихо, но в этом шепоте — сталь, — если ты хоть слово кому-нибудь... — А что я должен сказать? — Леон не вырывается, но ухмыляется ещё шире. — Что моя старшая сестра, идеальная невеста принца Кристиана, сидит в кустах с бродячим циркачом? — он понижает голос до драматического шёпота. — Скандал, Мира. Папочка будет недоволен. — Мы обсуждали книгу, — отрезает Мирабелла. — О налоговой политике. Леон смотрит на неё. Потом на Финна. — Ты читаешь книги о налогах? — спрашивает он у шута с искренним, детским изумлением. Финн разводит руками. — А ещё умею глотать огонь. Но сегодня, увы, только книги. Леон смеётся. Громко, заливисто, совсем не по-принцевски. — Мне ты нравишься, — заявляет он Финну. — Ты смешной. А Мира — нет. Она вообще никогда не смеётся. — Лжёшь, — тихо бросает Мирабелла. Все трое замирают. Она смотрит на Финна. Финн — на неё. Леон переводит взгляд с одного на другого, чувствуя, что пропустил что-то важное. — Что? — спрашивает он. — Что я пропустил? — Ничего, — одновременно говорят Мирабелла и Финн. А потом расходятся глазами. И это совпадение повисает в воздухе, как звон бубенчиков после того, как музыка уже стихла.

------------------------------------

Где-то у входа в сад, невидимый за поворотом, принц Кристиан стоит, касаясь пальцами стены. Он не заходит. Не зовёт. Он просто слушает. И на его безупречном лице нет ни улыбки, ни гнева. Только лёгкое, почти незаметное удивление. Кристиан не заходит в сад. Он просто стоит там, на границе между тенью и светом, где его идеальный профиль наполовину скрыт листвой. Слушает. И ждёт. Леон, кажется, ничего не замечает. Он слишком увлечён новой игрушкой — шутом, который не кланяется, не заискивает и смотрит на его сестру так, как не смотрит ни один придворный. Словно она — не принцесса. Словно она — просто девушка. — Ну так покажи что-нибудь! — требует Леон, дёргая Финна за рукав. — Глотание огня, там... Или фокус. Ты же шут, да? Шути! Финн переводит взгляд с принца на принцессу. Мирабелла стоит с каменным лицом, но её пальцы всё ещё сжимают книгу. Она не уходит. Она могла бы уйти — сейчас, когда появился официальный повод (брат, этикет, возвращение к жениху). Но она стоит. И Финн это замечает. — Вашему высочеству, — он кланяется Леону, но глаза его тёмные, почти чёрные, смотрят на Мирабеллу, — Огонь — это опасно. Особенно в сухом саду. А вот фокус... — он щёлкает пальцами, и из воздуха появляется игральная карта. Леон выхватывает её, вертит в руках. Туз пик. — Откуда? — выдыхает мальчишка. — Это секрет, — Финн наклоняется к его уху и громко, для Мирабеллы, добавляет: — У каждого шута есть секреты. Но ваша сестра, кажется, думает, что я открытая книга. Мирабелла не реагирует. Она разворачивается и идёт к выходу из сада, не оглядываясь. — Леон, мы возвращаемся. Сейчас же. — Но... — Сейчас. Голос — сталь, покрытая бархатом. Леон вздыхает, бросает на Финна быстрый взгляд, в котором есть что-то подростковое — вызов и восхищение одновременно. — Ты ещё здесь будешь? — шепчет он. — На фестивале? — До завтрашнего заката, — отвечает Финн. — А потом мы едем дальше. — Тогда увидимся, — Леон разворачивается и бежит за сестрой. Финн остаётся один. Он смотрит, как они уходят. Мирабелла идёт идеально ровно — спина прямая, голова поднята. Даже со спины она похожа на натянутую струну. Леон семенит рядом, что-то быстро говоря — наверняка жалуется. Она не отвечает. Финн проводит рукой по лицу. Стирает улыбку. — Налоговая политика, — бормочет он себе под нос. — Господи, что со мной не так? Он садится обратно на скамью. Кладёт ноги на другую скамью — на ту, где только что сидела принцесса. Чувствует тепло, оставленное её телом, даже сквозь ткань штанов. — Дурак, — шепчет он. — Ты просто дурак, Финн.