Соль

Коннор

С тех пор как взялся помогать Дейну, я снова вернулся к протеиновым коктейлям, которые заправляли моей жизнью в студенческие годы. Особая смесь, рецепт которой когда-то придумал мой друг, а потом на нее подсела и вся команда. На вкус та еще дрянь, но зато отлично спасает от похмелья, так что даже Леви глушил их регулярно. Наверное, мне больше ни к чему давиться этой бурдой, раз уж Дейн, похоже, поставил на мне крест, но совместные тренировки помогали не только ему. Они спасали и меня. Мне больше не нужно нестись на сборы или рвать жопу ради победы в матчах, но даже тренировки в пустоту наполняют жизнь куда большим смыслом, чем тупое просиживание штанов на кампусе или в четырех стенах этого дома. Из вежливости я дожидаюсь момента, когда все точно проснутся, и лишь затем врубаю блендер на полную мощность. Джосселин сидит за кухонным островком и, бездумно листая ленту в телефоне, потягивает свой магазинный детокс-сок. Я еще даже не успеваю отпустить кнопку, как на кухню вбегает Талия, уже собранная на учебу. — Будешь? — спрашиваю я. Она смеется в ответ. — Уйти из спорта значит, завязать с этой дрянью, но я рада, что ты снова взялся за себя. А я разве себя запустил? Вместо того чтобы ответить на мой вопросительный взгляд, Талия проходит мимо к кладовой и выуживает клубничное пирожное из коробки. Арти тяжело вваливается в гостиную, окутанный густым шлейфом дорогого парфюма. Его аура от природы удушлива и по моей спине пробегает тревожный холодок, пока он сгребает документы с обеденного стола, рассовывая их по отделениям кожаного портфеля. С противоположного крыла дома в гостиную неспешной, плавной походкой входит куда более юная и поджарая версия Арти. На его губах играет блаженная, мечтательная улыбка, пока он трет сонные глаза. Видимо, за те несколько дней, что прошли с момента, когда он на меня сорвался, Дейн успел подстричься, ведь его буйные кудри снова приобрели ту идеальную, дразнящую длину, что и пару месяцев назад. И, как всегда, он расхаживает с голым торсом. Сняв крышку с блендера, я планирую предложить порцию и Дейну. После своего последнего матча он меня откровенно избегает. Или, по крайней мере, больше не лезет из кожи вон, чтобы меня поддеть. И мне их не хватает, ведь его подколы почти всегда были безобидными. А больше всего я скучаю по нашим совместным тренировкам. Если он наконец-то закончил упиваться жалостью к себе, может, мы сможем к ним вернуться. Но незримая оливковая ветвь застревает у меня поперек горла, когда взгляд опускается ниже и цепляется за кое-что еще, что Дейн успел сотворить со своим телом с прошлой субботы. — Доброе утро, пришел ваш плюс один, — звонко заявляет он. — Поделишься своей жуткой бурдой, Конни? Конни? — Что? — прозвище настолько режет слух, что выводит меня из ступора. И я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как Дейн медленно проводит языком по нижней губе. — Поделишься? — повторяет он, стоя ко мне лицом, и придерживает дверцу холодильника открытой, а мне отчаянно хочется, чтобы он отвернулся. — А… да. Будешь? — Определенно, — он наконец отворачивается и ныряет в недра холодильника, а я смотрю на шкафчик с посудой. Я слепо шарю по полкам в поисках стаканов, но все мое внимание намертво приковано к Дейну на периферии. Как бы я ни старался казаться равнодушным, внутри бушует шторм из эмоций, которым я даже не могу дать названия. Жгучий интерес, но... и что-то еще. Что-то, от чего к горлу подступает слишком сильная тошнота, чтобы списать все на простое любопытство, но что будоражит кровь слишком сладко, чтобы вызывать лишь отвращение. Когда он выныривает из-за дверцы с сосиской в руке, я снова бросаю мимолетный взгляд на его торс и судорожно сглатываю. — О боже, Дейн, — сокрушенно стонет Талия, качая головой. — Дейн! — Джосселин оглядывает пасынка с ног до головы, словно видит его впервые в жизни. Тем временем я просто стою, онемев от шока. Мой мозг буквально сбоит, отчаянно пытаясь осознать, шутит ли Дейн. Но пока я пялюсь на его грудь, клянусь, они выглядят абсолютно настоящими. Я и раньше обращал внимание на аккуратную форму и оттенок его сосков. Еще бы, как тут не заметить, если он вечно расхаживает полуголым? Но теперь, когда они увенчаны тонкими стальными кольцами, я просто физически не могу отвести взгляд. — А что не так? — небрежно и с нарочитой галантностью интересуется он. Звук его низкого, бархатного голоса заставляет меня поднять глаза как раз вовремя, чтобы поймать на его губах легкую ухмылку, прежде чем кухня содрогается от громоподобного рыка Арти. — Какого хрена ты натворил?! — А что? — Дейн вскидывает обе руки в примирительном жесте. — Скажи мне, что это шутка, — цедит сквозь зубы Арти, подходя к сыну. — Не понимаю, о чем ты. — Ты изуродовал себя! Опустив взгляд на собственный живот, Дейн непринужденно хмыкает. — А! Ты про пирсинг? Просто решил сделать себе небольшой подарочек на день рождения. — У тебя не сегодня день рождения. — Да неужели? И когда же он? — Сними их. — Когда у меня день рождения, пап? Простой вопрос. С другого конца островка Талия недовольно смотрит на брата. — Перестань вести себя как малолетний придурок, Дейн. Ты выглядишь нелепо. Не уверен, что слово «нелепо» здесь подходит, но он определенно выглядит… интригующе. Никогда не видел проколотых сосков нигде, кроме порно, и хотя те, что сейчас передо мной, принадлежат парню, моему члену откровенно плевать. Череда непроизвольных, горячих пульсаций заставляет его налиться тяжестью и упереться в белье под таким неудобным углом, что я не могу незаметно его поправить. — Сними их немедленно, или я сам их вырву, — угрожающе рычит Арти. И хотя мне следовало бы переживать из-за стремительно сокращающегося расстояния между Дейном и его разъяренным отцом, я слишком занят тем, что неотрывно пялюсь на крошечные поблескивающие колечки. Липкая капля пота скатывается по позвоночнику, и я сильнее вжимаюсь бедрами в столешницу, пытаясь представить, каково это – когда тебе насквозь прошивают такие маленькие, нежные вершины сосков. — Дорогой, по-моему, они смотрятся очень мило, — ласково произносит Джосселин, вступаясь за пасынка, и встает между ним и мужем с легкостью женщины, привыкшей виртуозно гасить любые конфликты. — Наверняка он поступил так, чтобы произвести впечатление на девушку, которая ему нравится. — Ага, пап. Изо всех сил пытаюсь впечатлить девчонок, — бросает Дейн. — У меня нет времени на твои глупости, — цедит Арти и идет в сторону прихожей. Спустя мгновение входная дверь с грохотом захлопывается. — Ты просто обожаешь выводить людей из себя, да? — Талия награждает брата испепеляющим взглядом. Пропустив ее вопрос мимо ушей, Дейн плавно отстраняется от Джосселин и придвигается ко мне. Плечом он вскользь задевает мое, прошивая тело разрядом тока, пока по-хозяйски берется разливать мой коктейль по двум стаканам. Талия уходит на занятия, а Джосселин выходит на задний двор, чтобы позагорать у бассейна. Оставшись с Дейном наедине, я могу лишь бочком перебраться на противоположную сторону кухонного островка и прятать пах за столешницей до тех пор, пока мой член наконец не осознает, что творит, и не опадет. — Извини за тот срыв на днях, — произносит Дейн так буднично, словно сегодняшнее утро ничем не отличается от любого другого. — Я вел себя как обиженный ребенок. Я киваю, потому что так и было, но сейчас прошлое не имеет ни малейшего значения, ведь все мои мысли заняты лихорадочным поиском способа улизнуть из кухни так, чтобы Дейн не заметил откровенный стояк, оттягивающий мои пижамные штаны. Понимая, что совершаю фатальную ошибку, я поднимаю подбородок и скольжу взглядом по телу Дейна. Прямо от резинки спортивных шорт вверх, до самого пирсинга, стягивающего его соски в тугие, твердые бусины. Во рту стремительно скапливается слюна. Лишь когда я взглядом добираюсь до лица Дейна, то судорожно сглатываю. — Куда ты пошел после матча? — Скажем так, я спускал пар, — отвечает он. Глагол «спускал» ничуть не помогает моей пикантной проблеме, а скрытый подтекст подмешивает совершенно новое чувство к тому жгучему коктейлю, что уже бурлит в животе и куда ниже. С кем он там его спускал? — С парнем? — хрипло спрашиваю я. — Ну уж явно не с девушкой, логично же, — лукавый тон Дейна и его порочное подмигивание мгновенно рисуют в моем воображении картины, которые мне сейчас совершенно ни к чему. Глубоко вздохнув, я лихорадочно соображаю, что сказать дальше. Очевидно, что я нужен Дейну куда меньше, чем он мне. Если не считать Талию, он – мой единственный настоящий друг в этом городе, в то время как у него есть целая армия приятелей, сокомандников и любовников, готовых в любой момент потешить его эго. — Так... и кто тот парень? — допытываюсь я. Если Дейн назовет имя своего капитана, я даже не представляю, что почувствую. А если всплывет имя Рэнди, то вообще вряд ли смогу смотреть этому парню в глаза. При всей симпатии к Рэнди, меня физически мутит от одной мысли о том, как его долговязые конечности сплетаются с ногами Дейна в один клубок, словно ебаные спагетти. — Ты его не знаешь, — отмахивается он. — Кто-то, кто тебе нравится? — настаиваю я. — Чувак – просто ненасытный пассив от бога, — он беспечно пожимает плечами. — Разве тут может что-то не нравиться? — Я… — мой мозг откровенно зависает, провоцируя тупую пульсацию за глазами, верный сигнал надвигающейся мигрени. — Без понятия, что это значит. — Погугли, — хмыкает Дейн, пододвигая ко мне один из полных стаканов. Но я хватаю стакан и залпом вливаю в себя четверть порции, даже не переводя дыхания. От ядерной смеси терпкого цитруса, травянистой горечи зелени и порошковой текстуры протеина на глаза наворачиваются слезы, а желудок сводит спазмом. Зато, к счастью, мгновенно усмиряет мой член и хоть немного прочищает мозги. — Слушай, мне правда жаль, что ваша команда упустила победу. Но вина лежит на всей команде, а не только тебе. Ты сделал очень смелый удар. В следующий раз точно забьешь, — искренне говорю я. — Поживем, увидим, — тихо бормочет Дейн, внезапно посерьезнев, и подносит стакан к губам. Затем он делает несколько тяжелых глотков, напрягая рельефные мышцы своей длинной шеи. — Бляяя! — Дейна откровенно передергивает от вкуса пойла, и он тыльной стороной ладони стирает каплю с подбородка. — Слушай, а у тебя еще остался тот задротский планшет? — Он не задротский, — бубню я, неотрывно пялясь на точеную линию его ключицы. — Обычный планшет для записей. — Нам надо бы на днях снова потренироваться. Как бы мне ни претило признавать, но, кажется, благодаря тебе я реально становлюсь лучше. Просто не могу позволить, чтобы субботний провал повторился, — произносит он. Услышав от Дейна подобные слова, я просто не могу сдержать улыбку, и даже лихорадочный жар под кожей не способен мне помешать. Если честно, меня распирает от гордости. Гордости за себя, потому что я смог хоть на что-то повлиять, и гордости за Дейна, потому что он не опускает руки и готов пахать дальше. — Заметано, — отзываюсь я, пока он обходит кухонный островок. Держа стакан в одной руке, другой он хлопает меня по спине с такой силой, что у меня в горле застревает икота. — Я в душ, — бросает он, пятясь в сторону коридора. — Не переживай, дверь запирать не буду. Вдруг захочешь поглазеть. Его фирменное лукавое подмигивание перед тем, как скрыться в коридоре, оседает внутри меня острым, колющим чувством. Оставшись в одиночестве, я не нахожу покоя даже в давящей тишине кухни, потому что мой перегруженный мозг лихорадочно, как заезженная пластинка, прокручивает один и тот же вопрос. Что, мать вашу, значит «ненасытный пассив»?

***

Между парами я возвращаюсь в компьютерный класс, вставляю карту памяти в картридер и открываю папку со всеми кадрами, отснятыми за прошедшую неделю. Включая снимки с последнего матча Дейна. Я не почувствовал себя уязвленным, когда Дейн послал меня нахер. Я заслужил. Ведь сказал ему, что хочу увидеть его игру вживую, и сказал правду, но мне казалось бессмысленным просто смотреть и ничего не снимать. Естественно, я сфокусировался на Дейне. В конце концов, он, пожалуй, самый интригующий человек из всех, кого я когда-либо встречал, и камера обожает его так же сильно, как он обычно обожает находиться по ту сторону объектива. Я всего лишь задокументировал то, что видели все зрители на трибунах в тот день, но почему-то то, все оказалось куда хуже, чем если бы я просто смотрел. Я не осознавал этого, нажимая на спуск затвора, но понял все, когда Дейн фурией вылетел из командной раздевалки. В его глазах полыхало ровно столько же ярости, сколько и отчаяния. — Ну что, наснимал? — спросил он тогда. Да... наснимал. Найдя нужную миниатюру, я разворачиваю ее на весь экран. Не берусь утверждать, что хорошо знаю Дейна, но я успел изучить его достаточно, чтобы меня пробрала дрожь от вида того, как он стоит на коленях, уязвимый и сломленный, глядя на штангу ворот так, словно она – орудие жестоких пыток. — Эй, привет, — воодушевленный голос Марго вырывает меня из раздумий. Я поворачиваю голову как раз в тот момент, когда она плюхается за соседний компьютер. Она вся светится от улыбки, как и всегда. — Привет, — я нервно выпрямляюсь и подумываю нажать кнопку сворачивания окна с изображением Дейна, но взгляд Марго уже намертво прикован к моему монитору. — Вау, — выдыхает она, без приглашения рассматривая мою работу. Обычно я не против чужих глаз, но сейчас слишком похоже на то, будто я выдаю еще один личный секрет Дейна. — Что стряслось? Вратаря обезглавили, что ли? — Хуже. Он промазал, — мрачно отвечаю я. — Мальчишки и их мячики, — фыркает Марго и, откинувшись на спинку вращающегося кресла, закидывает одну затянутую в сеточку ногу на другую. Под ее пристальным взглядом я пролистываю альбом. Как бы ни было неловко от того, что на большинстве моих фотографий запечатлен парень-гей, именно Марго изначально предложила мне сделать Дейна своей моделью. Фотография, где Лайл пытается утешить Дейна прямо на поле, пробирает почти так же сильно, как и момент его одинокого отчаяния. Я вспоминаю, как мой бывший капитан, Роуэн, клал руки мне на плечи и вправлял мозги жесткой правдой, когда я шел ко дну, поэтому прекрасно знаю, как легко отвергнуть утешение даже от тех, кого мы искренне уважаем. — У тебя ведь есть друзья-геи? — шепчу я, подавшись к Марго. — Бери выше. У меня соседи по комнате геи. А что? — отзывается она. — Что значит «ненасытный пассив»? — спрашиваю я, быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не греет уши. — К чему такие вопросы? — шепчет она сквозь пальцы, в шоке прижимая ладонь ко рту. — Потому что я пиздец боюсь погуглить. Вдруг там вылезут картинки, — признаюсь я. — Ты вообще знаешь, кто такой пассив? — спрашивает она, беззвучно смеясь, и наклоняется так близко, что между нами остаются считанные сантиметры. — Что-то из гейской темы, да? — осторожно уточняю я. — Если мы говорим о мужчинах, то пассив – тот, кто принимает член, в отличие от актива, который, соответственно, его вставляет, — поясняет она. Блять, зря я спросил. Принимает и вставляет... От одних только мыслей внутренности скручивает тугим, тягучим узлом, и я не уверен, что переживу более детальное объяснение. Но я не останавливаю Марго, когда она продолжает. — А ненасытный пассив – тот, кому недостаточно одного раза. Ему нужно принимать еще и еще, заход за заходом, пока, наверное, он или его актив не кончат столько раз, что просто не отрубятся нахрен. Несколько заходов?! Дейн не возвращался до тех пор, пока я не уснул! Сколько, блядь, раз тот парень способен трахаться за половину ебаного дня?! — Выражение твоего лица сейчас просто нечто, — посмеивается Марго. — И где ты вообще откопал этот термин? Начав ерзать еще сильнее, я оттягиваю штаны, отчаянно надеясь, что мои движения выглядят не слишком палевно. Ничего не могу с собой поделать. Мой член каменеет вовсе не от гейских подробностей. А от мыслей о «нескольких заходах». Что за мужик вообще захочет принимать член раз за разом?! — Он сказал, что парень, с которым он переспал в субботу – ненасытный пассив, — признаюсь я, кивая на фотографию Дейна на мониторе. — Охренеть. Как думаешь, он стопроцентный гей, или там есть пространство для маневра? — спрашивает Марго, снова уставившись в мой экран, и обмахивает шею раскрытой ладонью. — Без понятия, — шумно выдыхаю я, отчаянно пытаясь думать о чем угодно, кроме секса, пока ширинка джинсов окончательно не врезалась мне в ствол .Очевидно, я слишком давно ни с кем не спал. Несколько заходов звучат, конечно, круто, но я бы удовольствовался и одним. С Талией, разумеется... Несмотря на мой постыдный стояк, Талия – именно та, кого я хочу. Она потрясающая, с ней весело, и наши отношения абсолютно логичны. Она – идеальное воплощение той, с кем я всегда мечтал встречаться, быть рядом и однажды связать свою жизнь. Девушка мечты во плоти, и я до сих пор не понимаю, почему она согласилась, когда я пригласил ее на свидание. Я должен чувствовать себя самым счастливым парнем на свете, но уже привык к серой рутине, в которой Талия целыми днями пропадает на учебе, а по ночам слишком вымотана. А теперь мое тело словно вцепляется в первый же блестящий объект, попавшийся на глаза, и я просто не могу перестать думать о тех двух колечках на груди Дейна. Но дело ведь не только в колечках на сосках. Дело во всех его острых гранях, точеных линиях и твердом теле. В бесконечно длинных ногах, на которых снова отросли темные волоски, и в жилистых руках, таящих в себе достаточно первобытной силы, чтобы вытащить меня из воды. Или намертво прижать к полу, если он того пожелает. Голос Марго щекочет правое ухо, щедро вываливая на меня университетские сплетни и что-то там еще, но мое сознание уже настолько затуманено, что до меня долетает лишь бессмысленная мешанина звуков. Что со мной, блять, не так? Я не хочу трахать мужиков, и уж точно не хочу, чтобы они трахали меня. Так почему я, мать твою, не могу перестать думать о том, как Дейн выступает в роли того самого ненасытного актива для какого-то там ненасытного пассива? Какой-то пиздец. Я переехал сюда ради Талии, а не для того, чтобы пасть случайной жертвой подавляющей... гейской ауры Дейна. — Мне пора бежать, — перебиваю я словесный поток Марго. — Прости. От монитора у меня уже голова раскалывается. Наверное, поеду-ка я домой. — Ох. Ладно. Я могу чем-то помочь? — сочувственно спрашивает Марго. Вот кого мне на самом деле не хватает. Добрых, отзывчивых людей. А не дерзких, грубых, невыносимо высокомерных, до ужаса смешных, непонятых и дьявольски красивых парней. — Нет, нет. Все нормально. Увидимся завтра на парах, — бросаю я, поспешно сгребая свои вещи. И стоит мне только оказаться на улице, как я наконец-то судорожно, жадно вздыхаю. Прохладный бриз немного остужает пульсирующий в джинсах стояк, но вот усмирить взбунтовавшийся, перегретый мозг ему не под силу. Гуглить собственные симптомы по пути на студенческую парковку – фатальная ошибка. Половина выданных ссылок безапелляционно заявляет, что я гомофоб. Но, мать вашу, как такое вообще возможно? Я что, гомофоб только потому, что отчаянно противлюсь сексуальным фантазиям о мужике? Вторая половина статей навязчиво намекает на то, что я гей, что является просто до смешного абсурдной ложью. Максимум, что я готов признать, что я излишне любопытен, а мое воображение сорвалось с поводка из-за банального спермотоксикоза. Да, я считаю Дейна привлекательным, но тут со мной согласится любой зрячий человек на планете. Но я не гей. Геи не просто фантазируют о том, как мужики трахаются, они реально хотят с ними трахаться. А с какой стати мне хотеть того, от одной лишь мысли о чем к горлу подступает тошнота? К тому моменту, как я добираюсь до дома, единственный план, который кажется мне хоть каплю здравым – затолкать ту фантомную дурноту как можно глубже внутрь и просто надеяться, что со временем отпустит. Как только наступят зимние каникулы, я буду проводить больше времени с Талией и сведу к минимуму общение с ее братцем-геем, и тогда все точно встанет на свои места.

***

В субботу утром я просыпаюсь ни свет ни заря, чтобы успеть на поле университета Сан-Диего к началу матча Дейна. Я спрашиваю Талию, не хочет ли она пойти со мной, и наталкиваюсь на категоричный отказ, что, впрочем, ничуть меня не удивляет. — Он тебе не друг, — заявляет она. — Тебе совершенно незачем там торчать ради него. — Мы друзья, — с абсолютной уверенностью в голосе отвечаю я, несмотря на всю неоднозначность ситуации. Несмотря на собственные чувства. Мысленно я отправляю ее недовольство в дальний ящик, чтобы разобраться позже. Например, когда уже сижу на трибунах, глядя, как тренер выпускает Дейна на поле в матче против Санта-Клары. Я решаю пока не доставать камеру из чехла. Считает ли Дейн нас друзьями или нет, но я считаю. И ничего разрушать не намерен. Все упорные тренировки Дейна за последние недели сквозят в его игре. В том, как он двигается, как хищно концентрируется на происходящем, четко осознавая свое место в командных комбинациях. — Давай, Дейн! — ору я, хлопая в ладоши так рьяно, словно сам сижу на скамейке запасных в красно-черных цветах «Ацтеков». Как бы мне этого хотелось. И почему в студенческом спорте вообще существуют эти ебаные возрастные лимиты? В перерыве Дейн подскакивает к ограждению и машет мне рукой, подзывая к себе. Опасаясь оставлять свою малышку без присмотра, я вешаю сумку с камерой на плечо и спускаюсь к нему на площадку. Его лоб усеян бисеринками пота, а грудь тяжело вздымается после отыгранных минут в первом тайме. — Как ты, чувак? — спрашиваю я. Он вздергивает подбородок. — Помнишь, как мы вчера обнимались на диване? — Эээ, ты имеешь в виду тот момент, когда мы смотрели запись игры Санта-Клары, а ты пинал меня до тех пор, пока я не позволил тебе закинуть ноги мне на колени? — Не суть, — отмахивается он. — Так что ты там говорил про того типа с пучком на башке и татуировкой на шее? — Что девушка бросила его ради его же кузена? — Точно, — он цокает языком и стреляет в меня из пальцев, словно из пистолета. — Дейн, только не вздумай провоцировать мужика с татухой на шее. — Пфф! Тату на шее может набить кто угодно. Я вот соски проколол, но меня никто бояться не стал. Дейн убегает, чтобы присоединиться к команде, собирающейся в круг на перерыв, но на полпути резко оборачивается, выкрикивает мое имя и подносит руки к лицу, имитируя объектив. Он дергает указательным пальцем, словно нажимает на кнопку затвора, делая мой воображаемый снимок. Официальное разрешение выпустить мою малышку из чехла. К счастью, вскоре после начала второго тайма тренер соперников меняет татуированного, так что мне не приходится переживать о том, что Дейну могут вбить лицо внутрь черепа. К последним минутам матча я слишком увлеченно срываю голос, чтобы вспоминать о фотографиях, а когда время истекает, «Ацтеки» официально одерживают свою первую победу в сезоне. — ДА!!! — реву я, взлетая на седьмое небо от адреналина, как будто сам одержал победу. Команда празднует, и от их бурной, первобытной радости мое сердце бешено колотится в груди. Я отправляю Талии сообщение, что Дейн выиграл матч. Возможно, с моей стороны наивно полагать, что ей будет не плевать, но мне просто необходимо поделиться, а она одна из немногих, кто вообще приходит на ум. В какой-то степени Марго тоже знает Дейна, поэтому следующей я пишу ей. Она отвечает с таким восторгом, будто Дейн и ее друг тоже. Полагаю, ее реакция уж слишком красноречиво говорит о том, как часто я его упоминаю. — Эй, сталкер! — слышу я и поднимаю голову. Дейн стоит на верхней площадке трибун, обхватив руками перила. — Подожди! Мы идем в пиццерию! Показав ему большой палец, я пакую камеру и направляюсь к раздевалкам, чтобы встретить его там. Надеюсь, сейчас он не пошлет меня на хер. Спустя несколько часов, до краев наполненных пиццей и пивом, я чувствую такое приятное пресыщение от прошедшего дня, что, едва переступив порог дома, первым делом скидываю штаны и забираюсь в кровать, чтобы переваривать впечатления в горизонтальном положении. Листая уведомления, я обнаруживаю запросы в друзья от нескольких товарищей Дейна по команде и целую вереницу отметок на фотографиях из пиццерии. Как бы мне обычно ни было некомфортно оказываться по ту сторону объектива на случайных кадрах, видеть себя, снова веселящегося в компании парней – настоящий бальзам на мою истосковавшуюся по дому душу. От теплых эмоций мысли становятся вязкими, наваливается усталость, и я откладываю телефон как раз вовремя, чтобы провалиться в мягкий сон. — Коннор… Коннор… — глубокий, приглушенный шепот массирует меня изнутри, растекаясь под черепом. Голос мужчины, которого, клянусь, я знаю. — Коннор… — повторяет он. — Ммм, — стону я, чувствуя, как звук отзывается тягучей пульсацией где-то под резинкой белья. Вжимаясь бедрами в упругий матрас, я заставляю себя разлепить веки навстречу теплому послеполуденному свету, заливающему спальню. С каждым ленивым взмахом ресниц размытый мужской силуэт обретает все более четкие очертания, пока вязкое от сна сознание не проясняется настолько, чтобы я смог опознать в нем Дейна. — Эй, чувак, — мурлычет он так интимно близко к моему лицу, что я улавливаю теплый запах пиццы в его дыхании. — Ничего, если я попользуюсь твоим пинцетом? У меня тут случилась катастрофа с вросшим волосом прямо у самых яиц… — Нет! — осознание ледяным душем обрушивается на меня, и я резко подрываюсь, усаживаясь на задницу. — Оу, — морщится он. — Я, эээм, уже его использовал. Думал, ты будешь не против. — Твою мать, Дейн! — в панике я выкатываюсь из постели под его хохот, и когда он бросается к двери ванной, неуклюже несусь следом. Мои носки скользят по мраморной плитке, и я чудом удерживаюсь на ногах, вцепившись в столешницу раковины. — Где он? — в исступлении требую я, лихорадочно выискивая взглядом свой любимый пинцет. Тот самый, розовый, с мягким покрытием и скошенными кончиками. — Да я просто стебусь над тобой, — хихикает этот хитрожопый засранец и возвращает мне инструмент. На всякий случай я придирчиво изучаю кончики. Все еще девственно чистые. — Надевай, — командует он. Кусок нейлоновой ткани прилетает мне прямо в лицо, и я ловлю его одной рукой, бросив пинцет на столешницу. В расправленном виде ткань оказывается зелеными плавками. Переведя взгляд с них на Дейна, я замечаю, что сам он одет в те самые розовые шорты для плавания, в которых так любит плескаться в бассейне на заднем дворе. — Давай. Пришло время учиться плавать, — заявляет он с мечтательной полуулыбкой. Легкий океанский бриз пускает рябь по глади бассейна и не дает моей коже покрыться липкой испариной под лучами позднего сентябрьского солнца. Тревога поднимает свою уродливую голову в тот момент, когда я спускаюсь с нижней ступеньки и позволяю бодрящей воде поглотить меня по пояс. Я осторожно бреду по мелководью, привыкая к температуре и выталкивающей силе воды. Тем временем Дейн с ором и свистом прыгает на трамплине, а затем скручивает тело в вертящееся пушечное ядро и с оглушительными брызгами прыгает в воду, окатывая меня с противоположного конца бассейна. Он скользит под водой без единого вдоха, словно морская черепаха, подбираясь все ближе и ближе, пока не смыкает руки на моих ногах. — Ааа! — кричу я и оступаюсь, судорожно хватаясь за бортик. Дейн выныривает на поверхность и, смеясь, стряхивает воду с волос. — Ты вроде как должен учить меня плавать, а не топить! — Просто маленький акулий кусь, — он впивается своими длинными пальцами в мои чувствительные к щекотке бока, заставляя меня рассмеяться. — Тебе страшно? — спрашивает он и берет меня за руку, оттягивая подальше от спасительного бортика. — Пока чувствую дно под ногами, все в порядке. — О, я заставлю тебя оторвать ножки от дна, — я дьявольской ухмылкой на лице, мурлычет Дейн. — Но не дрейфь. У меня есть сертификат спасателя. Ну, точнее, был в старших классах, но такие вещи не забываются. Если тебе когда-нибудь понадобится искусственное дыхание рот в рот, я делаю его просто божественно. Я хмурюсь изо всех сил, чтобы не расплыться в улыбке, но не виноват, что этот парень настолько дьявольски очарователен в своем озорстве. Глядя на блики на воде, я мертвой хваткой вцепляюсь в предплечья Дейна, пока он миллиметр за миллиметром уводит меня от стены. Мои неуклюжие шаги то и дело сталкиваются с его ступнями, живо напоминая самый первый медляк на школьной дискотеке в восьмом классе. — На спине лежать умеешь? — голос Дейна заставляет меня поднять взгляд, и тут я с замиранием сердца осознаю, насколько непростительно близко прижаты друг к другу наши тела. Колечки в его сосках сверкают на солнце, в точности как жемчужины капель, усеявшие его кожу. — Без понятия. А это прям навык? — Вроде того. Есть два вида плавания. Плавание ради плавания и плавание, чтобы не утонуть. Если ты хочешь просто не пойти ко дну, самое ценное, чему стоит научиться – лежать на воде и держаться на плаву вертикально. Так что начнем с него, идет? Вспоминая, каким беспомощным бревном я барахтался в мутных водах Тихого океана пару недель назад, мне совершенно не хочется отпускать Дейна. Истек срок его сертификата спасателя или нет, прямо сейчас он – моя единственная точка опоры в этом зыбком мире. — Все в порядке, — успокаивающе шепчет он, чувствуя, как моя хватка слабеет. Он плавно переходит по правую сторону от меня, опуская одну руку мне на спину, а вторую на грудь. — Медленно откинься назад, будто кладешь голову прямо на водную гладь, и позволь плотности воды вытолкнуть твои бедра к поверхности. — Звучит как паршивая идея. Тихо посмеиваясь, Дейн клятвенно заверяет, что ни за что меня не отпустит, что будет прямо здесь, ни на шаг не отойдет, честное слово. Я с судорожным всхлипом набираю в легкие воздух, словно дышу в последний раз, и заваливаюсь назад. Классическое падение на доверие, не иначе, пока первобытная паника скручивает внутренности, а я руками чисто рефлекторно тянусь к нему. — Все хорошо. Я держу, — мантрой повторяет Дейн. Вода заливается в уши, приглушая звуки, но губы Дейна продолжают двигаться. Все хорошо. Я держу. Левой рукой он надежно фиксирует мою спину, а второй скользит ниже, кладя под бедро. Все хорошо. Я держу. Боясь совершить малейшее резкое движение, я замираю, удерживая голову в одном положении и не сводя широко распахнутых глаз с Дейна. Когда на его лице расцветает огромная, гордая улыбка, я понимаю, что у меня получилось. Радостный смешок сдувает мои легкие, и именно в этот момент вода неумолимо тянет меня на дно. Мир скрывается за толщей воды, жгучая влага забивает нос. Я снова начинаю отчаянно барахтаться, судорожно ища ногами дно и обвивая руками тело Дейна в слепой панике. Знакомые ладони перехватывают мои руки и мощным рывком вытягивают наверх. Мои ступни наконец нащупывают твердую плитку, и я мертвой хваткой вжимаюсь в Дейна, откашливая воду прямо ему в плечо. Дейн обхватывает меня руками и несколькими крепкими хлопками по спине забивает воздух обратно мне в легкие. — Выплевывай, давай. Чувак, было просто охуенно. Как только горло прочищается, я хрипло смеюсь. — Было максимально жалко. — Да не гони, ты просто зверь. Хочешь попробовать еще раз? Кто бы мог подумать, что просто лежать на воде такая пытка? После нескольких моих попыток Дейн ведет себя так, будто я как минимум сдвинул гору. — Еще немного, и я смогу взять тебя с собой на серфинг, — заявляет он, но лично я буду вполне счастлив, если просто смогу заходить в океан без спасательного поводка. Прогресс, конечно, здорово, но куда больше удовольствия я получаю сейчас, распластавшись на раскаленном бетоне и впитывая кожей солнце, пока мои ноги лениво болтаются в прохладной воде. Дейн по-прежнему рядом, его лицо с закрытыми глазами обращено к небу. Широкая грудь мерно вздымается и опускается в такт медленному, ровному дыханию. Он поднимает руку, чтобы смахнуть со лба влажные кудряшки, и мой взгляд цепляется за выцветший шрам. — Откуда он у тебя? — тихо спрашиваю я. — Ммм? Вместо того чтобы повторить вопрос, я тянусь к нему и невесомо касаюсь подушечкой пальца шрама, обводя контур небольшого углубления на коже. — Ммм, — Дейн поворачивает голову в мою сторону, прежде чем нехотя разлепить веки. — Автомобильная авария. Я одергиваю руку и кладу ее себе на грудь. — И когда она случилась? — Когда мне было одиннадцать. Ударился головой о руль. Решив, что он прикалывается, я усмехаюсь, но лицо Дейна остается предельно серьезным. — И что ты забыл за рулем в одиннадцать лет? — Да так, знаешь... просто страдал херней. Изображал из себя героя «Форсажа» на подъездной дорожке Арти. — Ты серьезно? — внимательно изучая его спокойное лицо, спрашиваю я. — Это лишь половина правды. — А в чем заключается вторая? — Расскажу позже, — произносит он, выдержав короткую паузу. — Когда докажешь, что достоин. С хитрой полуулыбкой Дейн снова отворачивается к небу, сгибает руку и подкладывает ладонь под затылок. Я гипнотизирую взглядом его гладкую грудь, пытаясь разгадать непостижимую головоломку по имени Дейн Кальво. — Эй, — тихо мурлычет он. Подняв взгляд, я вновь встречаюсь с теплыми карими глазами Дейна. — Не хочешь пойти сегодня на вечеринку? — Эм, на какую еще вечеринку? — На веселую, — ухмыляется он. — Ну, знаешь, люди тусуются, ловят вайб, танцуют, отрываются по полной. Напиваются, накуриваются и выбалтывают друг о друге слишком много пикантных секретов. Сомневаюсь, что мне будет так уж интересно слушать сплетни, учитывая, что я там почти никого не знаю, но я не был на студенческих тусовках с прошлого года и целую вечность не напивался. Правда, после пары бокалов мне хочется только трахаться, так что идти куда-то с Дейном, возможно, значит напрашиваться на крупные неприятности. И все же… хорошие вечеринки я люблю. — Когда Талия вернется, спрошу, не захочет ли она составить нам компанию. — Чувак, — выражение его лица мгновенно тускнеет. — Не вздумай звать мою сестру. Она все равно не захочет пойти. — Скорее всего, нет, но я все равно должен предложить. Она моя девушка. Он тяжело вздыхает, и из его прищуренного взгляда буквально сочится разочарование. И мне тут же становится паршиво, словно я крупно облажался. Словно мне предстоит еще очень долгий путь, чтобы доказать свою значимость. А я хочу доказать. Не хочу, чтобы наша дружба была игрой в одни ворота. Если здесь, в Сан-Диего, Дейн – мой лучший друг, я хочу стать лучшим другом и для него. По крайней мере, хочу доказать ему, что способен им быть. — Ладно, — нехотя сдается он. — Но когда она откажется, ты ведь все равно пойдешь, так? Пойти на вечеринку без Талии? Я уже ходил раньше, и ничего плохого не случалось. По победной ухмылке Дейна я вдруг осознаю, что и сам невольно расплываюсь в улыбке – она служит для него исчерпывающим ответом.