Ты мой ключ!

Они вышли из восточного крыла. Коридоры Малфой-мэнора были длинными, тёмными, с высокими сводчатыми потолками. Факелы горели редко — их свет почти не разгонял тьму, только подчёркивал тени. Пахло сыростью, старым камнем и может быть, страхом. Драко шёл впереди. Гермиона — за ним. Она смотрела на его спину — широкие плечи, платиновые волосы, которые в свете факелов казались почти белыми. Он не оборачивался. Не замедлял шаг. Просто шёл, как будто знал, что она последует. Она сжимала палочку в правой руке. Она сделала глубокий вдох и пошла быстрее, чтобы не отставать. Коридор повернул налево. Потом направо. Потом раздвоился, и Драко выбрал левую ветку — ту, что вела вглубь поместья, туда, где свет факелов становился всё реже и реже. Тени сгущались. — Долго ещё? — спросила Гермиона. — Почти пришли, — ответил он, не оборачиваясь. Пару шагов спустя, он резко обернулся — быстрее, чем она могла среагировать, — и взмахнул палочкой. — Expelliarmus! Красная вспышка ударила в её руку. Палочка вылетела из пальцев, описала дугу и упала Драко в ладонь. Он поймал её, не глядя, как делал это тысячи раз — на тренировках, или во время войны. Гермиона не успела среагировать. — Stupefy! Тьма поглотила её, но она почувствовала, Малфлой ее подловил. Малфой-мэнор. Неизвестная комната Сознание возвращалось толчками. Сначала — звуки. Тихое потрескивание огня в камине. Где-то далеко — шаги, приглушённые толстыми коврами. Скрип половиц под чьей-то осторожной поступью. Потом — запахи. Сухие травы, развешанные пучками над каминной полкой. Старые книги — кожа, пергамент, чернила. Воск от свечей, которые почти догорели, оставляя после себя лёгкий, чуть сладковатый дымок. Потом — боль. Голова гудела, будто внутри поселился целый рой шершней. Каждый удар сердца отдавался в висках тупой, пульсирующей волной. Глаза жгло, веки были тяжёлыми, как свинцовые пластины. Гермиона открыла глаза. Комната была незнакомой. Она лежала на старом диване — массивном, с резными подлокотниками, на которых когда-то лежали руки поколений Малфоев. Бархатная обивка цвета воронова крыла была потёрта на углах, но всё ещё выглядела дорогой. В комнате было темно, но не черно. Камин горел — огонь уже не трещал, а тихо шипел на углях, отбрасывая оранжевые и красные блики на стены, на потолок, на её бледные руки, теряясь во тьме — казалось, он потолок уходит вверх на сотни футов, в небытие. Мебель была массивной, тёмной, явно старинной — дуб, красное дерево, резные ножки, инкрустация медью и серебром. На стенах — портреты. Кто-то из Малфоев смотрел на неё с высоты своего величия, но молчал — то ли спали, то ли ждали, когда их позовут. И ни одного окна. Гермиона попыталась сесть. И поняла, что не может. Не потому что была связана. Просто слабость сковала тело, словно кто-то выпил из неё всю магию, оставив только пустоту и тяжесть. Палочки нет. Она пошарила рукой по дивану, по полу — ничего. Только сумка. Её старая, потрёпанная сумка с расширением лежала на низком столике, в двух шагах от дивана. Та самая, где лежала книга, которую она нашла в Отделе артефактов, запасная одежда и тайная записка — которую она так и не выбросила. Гермиона потянулась к сумке. И услышала голос. — Не стоит. Она замерла. — Ты всё равно не сможешь ничего понять без меня. Голос был низким и спокойным. Но в нём не было ни насмешки, ни тепла — только холодная уверенность человека, который уже всё решил. Гермиона подняла глаза. Драко Малфой сидел в кресле напротив камина. Он был расслаблен — небрежно откинувшись на спинку, положив ногу на ногу, чуть склонив голову. В одной руке он держал её палочку — крутил её между пальцами, как забавную игрушку. В другой — бокал с тёмной кровавой жидкостью, похожей на эльфийское вино. Но в глазах — ни капли тепла. — Ты оглушил меня- голос Гермионы сел, звучал хрипло — будто она не пила несколько дней, хотя прошло всего несколько часов. — Ты не оставляла выбора, — пожал он плечами. — Ты меня похитил. — Я тебя приютил, — поправил Драко. — Ты сама пришла в мой дом — через исчезающий шкаф. Я всего лишь… обеспечил тишину и покой. — Ты меня оглушил! — голос дрогнул, сорвался на полтона выше. — Это был вежливый способ попросить тебя остаться, — он сделал медленный глоток из бокала, не отрывая от неё взгляда. — Учитывая, что ты собиралась сбежать. И, как всегда, сделать всё по-своему. Гермиона сжала кулаки. — Отпусти меня, Малфой, — сказала она. — Нет. — Нет? — Нет, — повторил он. Спокойно. Твёрдо. Без сомнений. — Не отпущу. Пока ты не прочитаешь книгу. Пока не найдёшь заклинание. Пока мы не узнаем, где мой отец. — Я не знаю никакого заклинания! — выпалила она. — Я ещё даже не открывала эту книгу! — А зря, — усмехнулся Драко. — Могла бы уже быть на шаг ближе к спасению своего рыжего друга. — Мне плевать на твоего отца! — голос сорвался. — А мне плевать на Билла Уизли, — парировал Драко. — Но заклинание одно на двоих. Ты найдёшь его — я помогу тебе его применить. — Я не умею читать древние книги! — она почти кричала. — Я не знаю, что там! Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! Драко усмехнулся — холодно, безжалостно. — Ты Грейнджер. Ты всё умеешь. Разберёшься. Он поставил бокал на каминную полку и поднялся. Медленно. Плавно. Как хищник. Подошёл к дивану. Навис над ней — высокий, напряжённый, с горящими глазами. — Ты в моём доме, Грейнджер. Под антиаппарационным куполом. Без палочки. Без связи с внешним миром. — он говорил тихо, почти ласково. — Твои друзья не знают, где ты. И никто не придёт тебя спасать. — Гарри найдёт, — сказала она, но голос дрожал. — Гарри сейчас в Норе, оплакивает пропавшего Билла и пытается утешить беременную Флёр, — Драко склонил голову. — Ему не до тебя, Грейнджер. Хотя бы пару дней. Она промолчала. Драко наклонился ближе. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Гермиона чувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким привкусом вина и мяты. Чувствовала запах его одеколона — дорогого, с нотами сандала и дыма. — Ты не выйдешь отсюда, пока книга не будет прочитана, — сказал он шёпотом. — Я не причиню тебе вреда. Но и не отпущу. — Ты псих, — прошептала она в ответ. — Возможно, — он выпрямился, отступил на шаг, отошёл к камину. — Но это ничего не меняет. — Я не буду тебе помогать. Я ничего не понимаю в этой книге. Я даже не знаю, зачем она тебе. — Узнаешь, — бросил он через плечо. — Когда прочитаешь. Книга зачарована, Грейнджер. Только ты можешь её читать. Он обернулся. — У тебя есть еда, вода, кровать, камин. Жаловаться не на что. — Ты держишь меня в заложниках. — Я держу тебя в гостях, — поправил Драко. — До тех пор, пока ты не сделаешь то, что должна. Он направился к двери. — Малфой, — окликнула она. Он остановился. Не обернулся. Но замер — весь обратился в слух. — Ты пожалеешь об этом. Драко медленно повернул голову. В свете камина его лицо казалось вырезанным из камня. На губах заиграла знакомая, холодная усмешка. — Уже жалею, Грейнджер. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Гермиона осталась одна. Она лежала на диване, глядя на огонь. Камин догорал — угли светились красным, ,в их свете тени на стенах плясали, как призраки. В груди нарастала злость — глухая, тяжёлая, почти удушающая. Как я могла ему поверить? Как я могла пойти за ним? Как я могла быть такой дурой? Она закрыла глаза. Голова всё ещё гудела после оглушающего. Сердце билось где-то в горле. У меня нет палочки. Нет магии. Нет книги — она в сумке, но я даже не знаю, что в ней написано. Он запер меня здесь, а я ничего не понимаю. Она открыла глаза. Села — медленно, превозмогая слабость. Посмотрела на сумку. На книгу, которая лежала внутри. — Хорошо, — прошептала она в пустоту. — Ты хочешь, чтобы я читала? Я прочитаю. Но не для тебя. Для Билла. Она сжала кулаки и уставилась на огонь.В комнате было холодно. Тишина давила. А где-то за дверью, в коридоре, стихли шаги Драко Малфоя. Он ушел. Но вернётся. Она знала.