Огненный рассвет в Шаттердоме

Золотисто-багряный закат заливал Гонконгский ангар через панорамные окна, смешиваясь с холодным светом прожекторов. Повсюду суетились рабочие: кто-то чинил ракетные установки, кто-то перекрикивался с другого конца помещения. Люк Майерс, стоя на передвижной платформе у самого колена «Стального Феникса», с довольным видом затягивал крепление. На парне была простая серая футболка, короткие рукава которой уже успели обзавестись парой свежих пятен мазута и пыли. Плотные рабочие штаны, заправленные в ботинки, надежно фиксировали его на металлической площадке, а пояс, утяжеленный всевозможными ключами и инструментами, привычно оттягивал бедра. На правом предплечье виднелась небольшая, но детальная татуировка — переплетение шестеренок и механизмов. Механик вытер мазут рукой, машинально поправив чёлку, на мгновение открыв старый шрам на лбу — напоминание о прошлом, о котором он предпочитал не говорить. Два других, на щеке и губе, только дополняли его образ. Лицо и руки инженера были усыпаны веснушками, словно кто-то щедро плеснул на них золотой краски. В его глазах горел неподдельный восторг — для него каждый сантиметр этого стального титана был истинным произведением искусства. Рассматривание робота прервал звонкий, полный энергии голос, донесшийся откуда-то снизу: — Так это ты тот самый рыжий вундеркинд из Сиднейского Шаттердома? Ньютон Гейзлер задрал голову, щурясь от слепящего света ангарных ламп. За стеклами его очков полыхал знакомый многим фанатичный блеск. Рыжий перегнулся через перила платформы и буквально просиял. — Доктор Гайзлер! — парень ловко спрыгнул вниз, и его протезы отозвались металлическим лязгом при приземлении. — Глазам не верю! Это правда вы? — Для тебя — просто Ньют! — ученый едва не подпрыгивал от нетерпения. — Послушай, я читал отчет о твоем переводе, но там не упомянули, что ты сам по себе — ходячая инженерная выставка. Ты сам проектировал эти суставы? Люк, загоревшись не меньше своего кумира, мгновенно включился в игру, засыпая биолога встречными вопросами: — А это правда, что вы дрифтовали с мозгом Кайдзю?! Слушайте, а если мы поднимем мощность реактора «Феникса» на пять процентов, это не перегрузит нейронную сеть пилотов? Я читал вашу работу о токсичности крови Кайдзю, это просто гениально! В грохочущем ангаре двое фанатов, перебивая друг друга, с жаром обсуждали что-то своё. Рабочие лишь посмеивались, глядя на этих чудаков Идиллию нарушил резкий голос, прозвучавший подобно выстрелу: — Ньютон! Из-за массивной опоры робота вышел Герман Готтлиб. — Я обыскал весь Шаттердом! Твоё „срочное дело в архиве“, как я понимаю, оказалось обычным бездельем? — Вообще-то я действительно занят! — восторженно воскликнул биолог. — Это Люк, и он обожает егерей так же сильно, как я — внутренности Кайдзю! Математик внимательно изучил лицо парня: шрамы, веснушки, усталые, но горящие азартом глаза. Он коротко и официально кивнул. — Люк Майерс, я полагаю. Наслышан о вашей... специфической методике ремонта, — в голосе Готтлиба не было враждебности, лишь привычная строгость. — Рад видеть, что хотя бы один человек в этом здании занят делом, пока мой коллега прохлаждается здесь, прикрываясь „научным интересом“. — Я не прохлаждаюсь, а налаживаю междисциплинарные связи!  — возмутился Ньютон. Германн лишь тяжело вздохнул. Не тратя больше слов, он бесцеремонно ухватил коллегу за шиворот и потащил в сторону выхода из ангара. — А теперь живо в лабораторию! Может, там от тебя будет какой-то прок. — Мы еще не закончили! — кричал Гайзлер, отчаянно оглядываясь. — Завтра приду с кофе, и мы всё обсудим! — Никаких завтра! Работать! — донеслось ворчание учёного прежде чем они скрылись за углом, продолжая на ходу свой спор. Люк негромко рассмеялся, вытирая руки ветошью. Он вновь поднял взгляд на величественный силуэт «Стального Феникса», который теперь казался безупречным. — Ну вот и всё, — тихо прошептал он с довольной улыбкой. — Теперь ты готов к бою, парень. Инженер уже собирался развернуться к ящику с инструментами, когда тишину разорвал странный, нарастающий скрежет металла. Он медленно, с нехорошим предчувствием, повернул голову. Огромная внешняя бронеплита на колене егеря, которую он так долго и кропотливо закреплял, внезапно сорвалась с верхних креплений. С оглушительным металлическим грохотом, от которого вздрогнули техники на другом конце цеха, многотонная деталь рухнула на бетон, высекая сноп искр и едва не раздавив ящик с инструментами. Широкая улыбка Майерса медленно сменилась выражением полнейшего шока. Он перевел взгляд с пустой рамы на ноге робота на лежащую на полу сталь. — Да твою же медь! — выкрикнул он, хватаясь здоровой рукой за голову. — Я же только что тебя похвалил! Сволочь ты железная! Грохот упавшей плиты привлек внимание нескольких техников, задержавшихся в ангаре. — Эй, Люк! Помощь нужна? Давай подгоню кран, втроем накинем её за час, — крикнул один из рабочих, вытирая руки ветошью. Инженер, уже стоявший у подножия робота и оценивавший масштаб катастрофы, обернулся и натянул широкую улыбку. — Спасибо, но я сам! — Он весело помахал им своей механической рукой. — Это мой косяк, мне его и исправлять. Следующие три часа превратились в настоящий поединок между упрямым механиком и многотонным куском металла. Несмотря на усталость, он отказывал каждому, кто предлагал помощь. Люк был из тех мастеров, кто считал: чтобы машина тебя слушалась, ты должен прочувствовать каждую её деталь своими руками. И он чувствовал. Его руки дрожали от напряжения, сервоприводы протеза едва слышно поскрипывали под нагрузкой, но механик методично затягивал каждый болт, проверяя крепления с параноидальной тщательностью. Когда последнее крепление с щелчком встало в паз, механик еще несколько минут подозрительно сверлил деталь взглядом, словно ожидая подвоха. Убедившись, что в этот раз егерь не планирует разваливаться, парень наконец выдохнул. Спустя тридцать минут Люк уже по-хозяйски расположился на кухне. Влажные после душа волосы то и дело падали на лоб, а в мыслях всё еще крутился бодрый мотив, который он негромко насвистывал себе под нос. Нож превращал ингредиенты в аккуратную нарезку, а в такт мелодии по кафельному полу ритмично постукивал металл протеза. Сковорода отозвалась шипением, и вскоре по кухне поплыл густой аромат поджаренного мяса. Достав из шкафчика баночку с сушеным перцем, рыжий решил добавить блюду характера. Но в этот момент крышка, державшаяся на честном слове, предательски сорвалась. В сковороду тяжелым сугробом обрушился слой красного порошка. Механик замер. Воздух над плитой мгновенно стал таким едким, что перехватило дыхание. Он посмотрел на багровое варево, которое теперь больше напоминало бурлящую магму, чем мирный ужин. Любой другой на его месте в ужасе отправил бы сковородку в раковину, но он лишь довольно прищурился. — Ну, — пробормотал Люк, довольно ухмыляясь, — Как говорится, чем острее, тем лучше. Ужин оказался настоящим испытанием на прочность. Огненная лапша жгла губы и заставляла кровь пульсировать в висках, но парень был в восторге — после такой встряски он чувствовал себя так, будто его самого подключили к реактору егеря. Но когда он вернулся в свою комнату, его ждал немой укор в виде неразобранных сумок. Они стояли посреди комнаты: из одной выглядывал край чертежа, из другой — ворох футболок. Утром он бросил их здесь, надеясь разложить всё вечером, но три часа битвы с бронеплитой робота внесли свои коррективы. Инженер попытался лечь, но едва его голова коснулась подушки, мозг начал выдавать различные схемы и таблицы. Полчаса он ворочался с боку на бок, пытаясь провалиться в сон. Но в голове безостановочно крутились механизмы, а во рту всё ещё был острый привкус. Проворочавшись ещё несколько минут, он сдался. Натянув ботинки, парень вышел из комнаты, решив, что прогулка поможет ему. Ноги сами привели его к смотровому балкону в ангаре, где внизу, в свете прожекторов, дремали огромные машины. Люк остановился у перил, глядя на их броню, и вдруг заметил, что на парапете чуть поодаль кто-то сидит, свесив ноги вниз. Шум его протезов выдали его присутствие. Девушка резко обернулась, её взгляд был настороженным, но любопытным. — Не спится? — первым нарушил тишину механик, подходя ближе. Его голос в огромном пустом зале прозвучал мягко. — Адреналин после симуляции, — коротко ответила она, чуть расслабляясь. Она окинула его взглядом, задержавшись на черном механическом плече, которое поблескивало в синем свете. — Ты ведь тот самый Люк Майерс? Который сегодня едва не подрался с «Фениксом»? — Ну, да, — сказал он с неловкой улыбкой, подходя и опираясь на поручни рядом. — А ты Амара Намани, верно? — Она самая, — отозвалась пилотесса, бесшумно приземляясь на металлический пол. Её взгляд буквально прилип к матовым приводам инженера. После сборки собственного егеря из хлама Амара привыкла видеть в конструкциях не бездушные детали, а огромный потенциал. — Твоё творение? — спросила она, и в её глазах мелькнул тот самый огонек технаря-самоучки, который рыжий так хорошо знал по себе. — Купил на заказ давным-давно, — парень приподнял протез, разминая механические пальцы. — Базовая оболочка и каркас были покупными, но с тех пор от оригинала там мало что осталось. Я сам их чиню и перебираю суставы. Амара понимающе кивнула. — Значит, сам себе механик? Респект, — она коротко усмехнулась. — Слушай, а хочешь завтра познакомиться с моим «Задирой»? Покажу, как он устроен внутри. У рыжего внутри будто что-то оборвалось, а затем забилось с удвоенной силой. Он столько слышал об этом маленьком чуде, столько раз представлял, как девочка-подросток умудрилась собрать работающего егеря из мусора, что это приглашение казалось почти нереальным. Его глаза восторженно блеснули, а лицо озарила широкая и светлая улыбка. — Ты ещё спрашиваешь! — выдохнул он, едва сдерживая желание подпрыгнуть на месте. — Увидеть твоего малыша своими глазами — это же предел мечтаний любого механика! Амара не удержалась от смешка, увидев его счастливое лицо, и шутливо толкнула Люка в плечо. — Договорились. А теперь иди спать, Майерс. А то завтра тебя найдут спящим в реакторном отсеке. Инженер тихо рассмеялся в ответ: — Ладно, иду. Рыжий побрёл к себе. Неразобранные сумки в углу комнаты больше не казались проблемой — так, мелкая бытовая деталь. Главное он уже сделал: нашёл здесь, в этом огромном и чужом пока городе, единомышленника. Инженер упал на кровать и отключился мгновенно: сон накрыл его мягкой волной, унося прочь мысли о работе. Пробуждение было приятным. Парень за считанные минуты привёл себя в рабочий вид, привычно стянул рыжие волосы в хвост и отправился в ангар. Утро прошло в битве с капризным датчиком давления, и к обеду он вышел к краю платформы рядом с ангаром, выходящей на залив. Сидя на ящике из-под запчастей, он смотрел, как волны разбиваются о бетонное основание Шаттердома. — Прохлаждаешься, механик? — раздался за спиной знакомый голос. Люк обернулся и тут же расплылся в широкой улыбке, увидев Амару. — У меня сегодня весь день расписан тренировками, но я выторговала себе полчаса перерыва. Пойдём, покажу тебе своего егеря, как и обещала. — сказала девушка. Он тут же кивнул, спрыгивая с контейнера. — Я готов. Веди. Они прошли через полупустые коридоры, и вскоре оказались в небольшом, отдельном ангаре. Помещение было приглушенно освещено, и первым, что бросилось парню в глаза, был он — «Задира». Даже в полумраке он выглядел так, словно собрался из обломков самой настоящей битвы. Броня была покрыта царапинами, швами, местами виднелись следы сварки — но всё это лишь добавляло ему харизмы. Люк замер, пораженный. Он обошел робота кругом, его пальцы сами собой потянулись к гладкой, но всё равно грубой поверхности корпуса. — Это... невероятно, — выдохнул он, чувствуя, как сердце бьется чаще. — И это ты сама всё делала? Амара с нескрываемой гордостью смотрела на своего „малыша“. — Ну, большую часть сделал мой приемный отец, а остальное уже я доработала. Парень изучал «Задиру» со всех сторон. Он касался брони с благоговением хирурга и точностью инженера. Девушка скрестила руки на груди, с легкой усмешкой наблюдая за ним. Видеть такой искренний и профессиональный восторг было для неё лучшей наградой. — Приятно видеть, что кто-то понимает, — негромко сказала она. — А вот Вик считает, что это просто амбициозный мусорный бак на ножках. Мы из-за этого недавно тут всё чуть не разнесли, выясняя, чья правда. — Я краем уха слышал об этой стычке, — Люк наконец оторвал взгляд от кабелей и повернулся к девушке. Его лицо светилось азартом. — Но забудь об этом. Твой егерь — настоящее чудо инженерной наглости, и я не устану это повторять. Он на мгновение замолчал, и его взгляд стал более задумчивым. — Знаешь, а Вик мне до боли напомнила одну знакомую. Я работал с ней в Сиднее. — Надо же. А я думала, Вик такая одна на миллион, — ответила девушка, отведя взгляд в сторону. Рыжий издал короткий смешок. — Она была как сжатая пружина: постоянно напряжена и готова сорваться. Но стоило начаться бою — и ей не было равных. Я, по правде, даже восхищался ею. Он отвел взгляд в сторону, и его рука непроизвольно коснулась металлического стыка на левом плече. На секунду его привычная улыбка погасла, сменившись выражением грусти. — А иногда я ловлю себя на мысли, что было бы здорово встретиться с ней снова, но, — механик горько усмехнулся, — Она бы меня, скорее всего, даже не вспомнила. Или просто послала бы куда подальше. Он посмотрел в сторону, шрам на губе чуть дернулся. Однако Люк не был бы собой, если бы позволил меланхолии взять верх. Парень мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и снова так же ярко широко улыбнулся. — Так, ладно, к черту грустные мысли! — бодро воскликнул он, хлопнув в ладоши. Металлический лязг протеза прозвучал как выстрел. — Покажи мне лучше, что у «Задиры» внутри. Кабина пилота — это же сердце всей этой красоты. Амара на секунду замешкалась. Её поразило, как быстро он воздвиг эту стену из оптимизма, пряча за ней то, о чем только что говорил. Она почувствовала, что за этой „солнечной“ внешностью инженера скрывается целая библиотека непростых историй, но лезть в душу не стала. — Ну, раз ты так просишь... — со смешком отозвалась девушка, кивнув на входной люк. — Только постарайся ничего не сломать от избытка чувств. Экскурсия по внутренностям «Задиры» больше напоминала погружение в голову безумного гения. Кабина была крошечной, пропахшей старой электроникой и разогретым пластиком. Люк, стараясь не задевать головой низкий потолок, с восторгом рассматривал приборную панель, где вместо стандартных тумблеров стояли переключатели от старых погрузчиков. — Это просто преступление против законов физики, — сказал он, выбираясь из узкого люка. — Но это работает! — В этом и секрет, — подмигнула Амара, спрыгивая следом. — Ну, обед почти закончился, а мне ещё пахать на тренировке. — Тогда удачи, — рыжий кивнул, чувствуя, как в нём снова просыпается предвкушение работы. — Мне тоже пора. «Бродяга» ждет. Они разошлись у выхода из малого ангара. Амара, помахав на прощание, побежала в сторону тренировочных залов, а Люк, поправив пояс с инструментами, направился в главный док. Подойдя к «Бродяге», он не почувствовал привычного благоговения. На смену ему пришло рабочее возбуждение. Сегодня предстояла ювелирная работа — проверить соединения в плечевом суставе. Парень уже представлял, как его руки коснутся холодного металла, как щёлкнет ключ, затягивая гайку, и легендарная машина снова станет безупречной.