Огненный рассвет в Шаттердоме

Первое, что ощутил Люк, когда он окончательно проснулся — это блаженная тишина в голове. Организм, изнуренный запредельными нагрузками, наконец-то взял своё, погрузив его в глубокий семичасовой сон. Поднявшись с постели, парень почувствовал непривычную легкость, однако желудок тут же предательски заурчал, требуя немедленной компенсации за вчерашнюю добровольную голодовку. По пути в столовую мысли механика всё ещё крутились вокруг событий минувшего дня. Заняв столик, он успел сделать глоток кофе и принялся за завтрак, как вдруг заметил среди проходящих мимо сотрудников Германна Готтлиба. Ученый выглядел так, словно его только что пропустили через центрифугу: помятый пиджак, растрепанные волосы и взгляд человека, который не спал неделю. — Доктор Готтлиб! — внезапно окликнул его инженер, вскинув руку. Голос после сна звучал непривычно хрипло. Математик, державший поднос с таким видом, будто намеревался проскользнуть к себе в лабораторию незамеченным, от неожиданности вздрогнул. На долю секунды на его лице промелькнуло привычное раздражение — защитная реакция на любое нарушение личных границ, — но оно тут же уступило место усталой благодарности. — А... Майерс. Добрый день, — отозвался он, неуверенно приближаясь к столику. — Благодарю за приглашение. Признаться, я не привык принимать пищу в такой шумной толпе. — Вам не мешало бы изредка выходить в люди. Как, впрочем, и мне, — мягко усмехнулся рыжий. — Пожалуй, вы правы, — негромко согласился ученый, присаживаясь напротив. Какое-то время они ели молча, каждый погруженный в собственные мысли. Наконец Германн аккуратно отложил приборы и посмотрел на Люка поверх очков. — Знаете, — неожиданно произнес он, — я должен извиниться перед вами за вчерашние слова. Моя резкость была абсолютно неуместной. Механик удивленно моргнул, но уже в следующее мгновение его лицо озарила искренняя улыбка. — Да бросьте вы, — парень добродушно пожал плечами. — Вы ведь во всем были правы. Я действительно зарылся в свои чертежи по самые уши и совсем перестал замечать то, что происходит в реальности. Так что... спасибо, что вовремя ткнули меня носом. Собеседник в ответ едва заметно, печально улыбнулся. — У Ньютона была точно такая же привычка. С головой исчезать в работе, забывая обо всем на свете. При упоминании Гайзлера в груди у рыжего снова кольнуло тревожное предчувствие. Ему отчаянно хотелось расспросить математика про зашифрованные файлы Мако и про то, что именно он пытается восстановить на своих экранах, но Люк вовремя остановил себя. Не хотелось портить учёному настроение своими расспросами. Вместо этого он просто с пониманием кивнул. — Да, я заметил, — тихо отозвался парень, опустив взгляд на свою механическую руку. — Хоть мы и мало общались, но его отсутствие ощущается. Внутри всё сжалось от желания выговориться. Сказать, что Ньютон был для него чем-то большим, чем просто шумный коллега. Он был живым воплощением страсти к науке, кумиром, по которому Люк тайно равнялся. Он скучал по звуку его голоса, по хаосу его мыслей... но слова застряли в горле, так и не родившись. Готтлиб ничего не ответил. Он лишь продолжал возить вилкой по тарелке. Они оба замолчали, позволив гулу голосов и звону посуды из общего зала заполнить пустоту между ними. Пока рыжий доедал свою трапезу, перед глазами встал образ той пилотессы из Сиднейского Шаттердома. Но он тут же прогнал её образ из головы и запихнул в рот остатки еды, словно пережёвывая не только пищу, но и эти бесполезные воспоминания. — Спасибо за компанию, Люк, — голос учёного полностью вырвал его из задумчивости. Он уже поднялся из-за стола, взяв в руки поднос. — Но мне нужно возвращаться к работе. — Конечно, доктор Готтлиб, идите, — механик кивнул, тоже поднимаясь. — Только попробуйте всё-таки найти время для сна. Выглядите вы неважно. — Германн, — сказал мужчина, и в его голосе прозвучала непривычная теплота. — Называйте меня просто Германн. И спасибо за заботу. Я постараюсь выспаться. Парень ещё долго сидел за столом, провожая взглядом удаляющуюся фигуру мужчины. Внезапная тишина, наступившая после его ухода, казалась оглушительной. Он сделал глоток остывшего кофе, который теперь отдавал горечью, и задумался. Их разговор вышел странным, неожиданно откровенным, но на душе у него впервые за долгое время потеплело. После того как математик ушёл, в гудящей столовой ему стало невыносимо тесно. Встав из-за стола, рыжий направился в ангар, по дороге собирая волосы в хвост. Впереди был целый день один на один со «Бродягой», и это было именно то, что ему нужно. Тем временем Амара металась по коридорам базы уже около часа. Найти механика в Шаттердоме было задачей со звёздочкой, особенно когда он не торчал в ангаре. Уже изрядно уставшая, кадетка шла по техническому коридору инженерного крыла. Вдруг из-за одного кабинета донеслись повышенные тона. — Майерс, это не обсуждается! Ты себя в могилу загонишь! — гремел суровый голос главного механика. — Посмотри на себя - ты мало ешь, плохо спишь. Я не допущу тебя к «Бродяге» в таком состоянии! — Но сэр! Там работы непочатый край! — отчаянно спорил Люк, и его голос срывался от обиды. — Я не могу просто сидеть сложа рука и... — Всё, разговор окончен. Я даю тебе три дня выходных. — отрезал старший. В ту же секунду дверь с шипением отъехала в сторону, и из кабинета вылетел взлохмаченный инженер. Для него работа была не просто обязанностью — она составляла половину его жизни, спасая от кошмаров и одиночества. И теперь, лишенный своего любимого дела на целых три дня, он чувствовал себя потерянным и абсолютно не понимал, куда себя деть. Но стоило ему поднять голову и заметить стоявшую в паре метров брюнетку, как выражение глубокой обиды на его лице мгновенно испарилось. Парень мотнул головой, расплываясь в своей привычной позитивной улыбке, будто секунду назад ничего не случилось. — Амара! — весело позвал он, шагнув к ней. — Привет. Какими судьбами? Девушка невольно улыбнулась его мгновенной смене настроения, и протянула ему планшет. — Вообще-то у меня есть кое-что для тебя. Я целый час тебя искала, чтобы показать. Рыжий опустил взгляд на экран и тут же восторженно охнул. На дисплее светился детализированный трехмерный чертеж того самого черного робота. — Его прозвали «Титановой Фурией», — пояснила кадетка, пока он завороженно изучал схему. В ту же секунду вся наигранная веселость Люка сменилась фанатичным восторгом. Его зелёные глаза загорелись тем самым безумным огоньком, который всегда появлялся, стоило ему увидеть сложный механизм. Забыв обо всем на свете, он принялся изучать голограмму на экране. — Невероятно... — прошептал он. — Я бы всё отдал, чтобы покопаться в его процессоре. Амара смотрела на его сияющее лицо. В её голове тут же всплыл забавный рассказ Джейка, которым тот поделился в столовой. Пилот во всех красках описывал, как этот самый рыжий инженер утром стоял перед помятым «Бродягой» и громогласно проклинал «Титановую Фурию», обещая лично найти её создателей и разобрать их, за то что они изуродовали его любимого егеря. — Слушай, а где ты это откопала? — голос механика вырвал её из задумчивости. — Да так, помогли добрые люди, — подмигнула она, но тут же посерьезнела, вглядываясь в его лицо. — А у тебя самого точно всё в порядке? Я слышала, что сказал тебе главный. Парень на мгновение замер, словно подбирая слова, его беззаботная улыбка дрогнула. Он замешкался, возвращая девушке планшет, после чего с досадой потер затылок и отвернулся. — А, это... Да нормально всё, правда. Главный просто слишком сильно за меня переживает. Решил отправить в принудительный отпуск на пару дней. И, честно говоря, я ума не приложу, чем заняться. Я ведь… ну, кроме починки егерей мало в чем разбираюсь. Брюнетка просияла, поняв, что это её шанс реализовать их с Джейком план. — Люк, это же просто идеальное совпадение! — радостно воскликнула она. — Мы с Джейком через пару часов как раз собирались выбраться в город. Проветриться, пройтись по магазинам, может, зайти в какое-нибудь приличное место, пока у нас есть свободное время. Пойдем с нами! Тебе это жизненно необходимо — просто расслабиться и сменить обстановку. Улыбка инженера мгновенно стала натянутой, а в глазах промелькнул испуг. В его голове вихрем пронеслись воспоминания о том, как тяжело ему всегда давалось общение с обычными людьми вне мастерской. Все эти неловкие паузы, шутки, шумные компании... Он чувствовал себя уверенно только тогда, когда в руках были инструменты, а перед глазами — чертеж. — ...в город? — тихо спросил он и посмотрел на неё. — Спасибо за приглашение, правда. Это очень мило с вашей стороны. Но... я, пожалуй, откажусь. У меня тут... ну, мне нужно отсортировать инструменты в мастерской, привести в порядок верстак... В общем, дел невпроворот, даже на выходных. Вы отлично проведете время и без меня, честно! Амара скрестила руки на груди и одарила его самым скептическим взглядом, на который только была способна. — Какие у тебя могут быть дела? Тебе дали три выходных, Люк. Не пытайся придумать причины для отказа. Под её прямым взглядом рыжий почувствовал себя совсем беззащитным. Ему безумно хотелось сказать: «Я боюсь, что на меня будут осуждающе смотреть. Боюсь показаться нелепым без своего привычного рабочего окружения. Боюсь, что буду спотыкаться на ровном месте, не зная, куда деть свои протезы». Но вместо этого он только переступил с ноги на ногу. Ботинки внезапно стали неподъёмными, словно прилипли к металлическому полу. — Э-э, просто... мои протезы, — выдавил он, указывая на свои ноги. — Механизмы в левом колене сегодня ведут себя странно. На неровном асфальте я буду постоянно спотыкаться и портить вам всю прогулку. Из меня сейчас так себе компания. Девушка вздохнула, и её взгляд мгновенно смягчился. — Если ты споткнёшься — мы тебя подхватим. В этом весь смысл друзей, разве нет? Обещаю, будет весело. — Ладно, — сдался он наконец, поднимая руки в шутливом жесте поражения, хотя внутри всё сжималось от ужаса — Твоя взяла. — Отлично! — воскликнула кадетка. — Значит, через час у главного входа. И не опаздывай! Развернувшись, она бодро зашагала прочь, оставив Люка одного посреди ангара. Он медленно выдохнул воздух, который задерживал в лёгких. — Во что я ввязываюсь... — тихо пробормотал он, глядя вслед удаляющейся фигуре Амары. Оказавшись в своей комнате, Люк привалился спиной к двери и тяжело выдохнул. Минуту он просто стоял в темноте, пытаясь унять внутреннюю дрожь и подготовиться к выходу в город. Наконец он щёлкнул выключателем и открыл шкаф. Нужно было найти что-то простое и свободное, чтобы скрыть протезы и при этом не выглядеть так, будто он только что сбежал с рабочей смены. Вдруг пальцы его настоящей руки прошлись по воротнику старой рубашки. — Странно, не помню у себя такой, — пробормотал он. Инженер взял вещь обеими руками чтобы рассмотреть, но это прикосновение сработало как триггер. Люку двадцать два. Он кадет выпускного курса, лучший в своей группе. Позади — тысячи часов изнурительных тренировок, стертые в кровь ладони и обмороки от переутомления на симуляторах. Он стоит в кабине управления настоящего боевого егеря. Нейрокостюм плотно облегает тело, системы сопряжения с тихим шипением фиксируются на позвоночнике. — Нейросвязь стабильна! Сопряжение — девяносто четыре процента! — докладывает компьютер. Перед ним на визоре — кипящие волны залива, из которых поднимается огромная туша Кайдзю. Весь этот долгий путь вёл его к сегодняшнему дню. Теперь он наконец-то сможет защитить свой город. Но кулак монстра резко врезается прямо в грудь егеря. Титан теряет равновесие и спиной вперёд проламывает несколько высоток, прежде чем рухнуть на спину. От удара о металл у пилотов темнеет в глазах. Сквозь красную пелену парень видит, как враг заносит конечность для последнего удара. Но в самый последний момент в монстра врезается другой егерь, подоспевший для подстраховки. Когда он с трудом разлепляет веки, в ушах стоит сплошной, оглушительный писк сирен аварийного режима, смешивающийся с шипением горящего пластика. Кабина завалена обломками, вокруг искрили провода. Он пытается пошевелить левой рукой, но тело отзывается вспышкой сильной боли, что из горла вырывается хриплый крик. Рыжий поворачивает голову и каменеет от ужаса. Его левое предплечье и локоть намертво пригвождены к полу полуразрушенной кабины. Несколько кусков арматуры и крепежных болтов, лопнувших от удара насквозь пробили его плоть и кости, выйдя с обратной стороны. Кровь хлещет на искореженный металл, а пальцы левой руки неестественно скрючены. Рядом без сознания лежал второй пилот. Кадет бьется в тисках, пытаясь высвободиться, но штыри держат его намертво, и у него снова вырывается хриплый крик. Сквозь разбитый визор егеря он видит, как другой робот уводит монстра подальше от города и заканчивает бой. — Вы меня сильно разочаровали, кадет Майерс. Я возлагал на вас большие надежды, — голос Маршала звучит ровно спустя неделю после ампутации, пока Люк лежит на больничной койке. — Ваша учёба в академии окончена. Оставшиеся вещи будут доставлены вам в палату позже. Механик пришёл в себя от судорожного глотка воздуха. Несколько секунд он просто стоял перед шкафом, оглушённый грохотом собственного пульса. Только правая рука, сжавшая ткань рубашки, выдавала накатившую панику. С усилием расслабив сведённые судорогой пальцы, он заставил сердце замедлиться. Он аккуратно сложил рубашку и убрал её в самый дальний угол полки. Порывшись в гардеробе, Люк достал чёрную водолазку и джинсы. Одеваясь, он чувствовал себя скованно и неловко, но приходилось терпеть. Спустя полчаса Люк стоял перед зеркалом на дверце шкафа и внимательно осматривал себя. Взгляд случайно скользнул по экрану телефона — до встречи оставалось от силы десять минут. — Да чтоб тебя! — выругался рыжий. Он пулей вылетел из комнаты и практически скатился по лестнице, на ходу перепрыгивая через несколько ступеней за раз.