Огненный рассвет в Шаттердоме

После утренней вспышки ярости, когда механик проклинал весь белый свет при виде искалеченного «Бродяги», он совсем не щадил себя. Забравшись в самую глубь развороченного плечевого сустава егеря, парень возвращал машине жизнь, словно пытаясь доказать что-то самому себе. Или просто забыться. За всё время он не забросил в рот ни крошки — злость и адреналин заменяли ему пищу, а пустой желудок иногда отзывался ноющей болью, которую инженер упрямо игнорировал. Но к вечеру проделанная работа составляла лишь половину от того, что требовал от себя рыжий. Егерь по-прежнему казался огромным стальным инвалидом. Парню пришлось остановиться лишь тогда, когда главный механик силой отобрал у него инструменты. Тот долго и настойчиво убеждал его, что с таким усталым видом его место в постели, а не внутри боевого робота. И Люк неохотно сдался. Смывая в душевой пыль и грязь, он вдруг поймал себя на мысли, что уже очень давно не видел Ньютона Гайзлера. Обычно этого эксцентричного биолога было слышно за три коридора раньше, чем он появлялся сам, громко споря с кем-то или пытаясь поделиться очередным открытием. Но Майерс из-за вечных завалов постоянно отмахивался от него, откладывая разговор на потом. Теперь же это затишье показалось странным. Сменив одежду, он прямиком направился в лабораторию, проигнорировав столовую. Внутри царил полумрак, который лишь изредка пронзали синие вспышки мониторов. У большого экрана стоял Германн Готтлиб. Он то замирал в задумчивости, то его пальцы снова начинали бегать по клавиатуре. — Доктор Готтлиб, — негромко позвал Люк, проходя внутрь. Его голос прозвучал непривычно хрипло. — Слушайте, а где Ньют? Я что-то давно его не видел. Мужчина медленно повернулся на звук голоса. Он выглядел уставшим, а за стеклами очков мелькала какая-то утаённая печаль. — Ньютон здесь больше не работает, — тихо произнёс математик. — Со вчерашнего дня он перешёл в штат Шао Корпорейшн. После этих слов внутри у парня всё странно сжалось, и чувство тревоги отозвалось в груди. Он молча сверлил взглядом неподвижную фигуру учёного. — Не может быть... — голос механика упал до глухого бормотания. — Но почему? Он же столько сделал для Шаттердома... Готтлиб вздохнул и снова повернулся к монитору. — Причины мне не сообщили. Я сам узнал об этом только сегодня утром. Рыжий заставил себя сделать медленный вдох, мысленно отодвигая шокирующую новость о Ньюте на задний план. Он решил обдумать его уход позже. Сделав несколько шагов вперёд, механик подошёл к мерцающему терминалу. — Что это? — тихо спросил он, всматриваясь в контуры на экране. — Над чем вы работаете? Учёный, не отрывая взгляда от бегущих строк кода, устало поправил очки. — Пытаюсь найти хоть похожее, — глухо отозвался он. — Генеральный секретарь отправила это за секунды до того, как её вертолёт едва не разбился. Его млова подействовали на инженера как удар током. Забыв про тяжесть в теле, он резко повернулся к нему. — Погоди... Что с ней? И что вообще случилось в Сиднее? — вопросы посыпались один за другим. Математик наконец удостоил его взгляда и тяжело вздохнул, как учитель, уставший объяснять очевидное. — Вам нужно хоть иногда отрываться от своих железок и смотреть новости, — сказал он. — В Сиднее перед саммитом неопознанный егерь атаковал вертолёт Мако Мори. «Бродяга» принял на себя удар — именно поэтому он прибыл в таком ужасном состоянии. Мако жива, слава богу, но сейчас она без сознания в реанимации. Мы не можем с ней поговорить. Всё это казалось каким-то безумным, нереальным сюжетом, который разворачивался прямо у него под носом, пока он закручивал гайки у стальных гигантов. Механик хотел спросить что-то ещё, но учёный настойчиво выставил вперёд ладонь, останавливая его. — Извините, но мне нужно работать, — отрезал он, поворачиваясь обратно к монитору. — Каждая минута на счету. А вам я настоятельно советую пойти спать. Посмотрите на себя в зеркало, на вас лица нет от усталости. Рыжий замер, словно от внезапной пощёчины. Он посмотрел на свои дрожащие пальцы, прислушиваясь к шуму в собственной голове и давящей пустоте в желудке. И только сейчас парень наконец опомнился. Пытаясь сбежать от собственного прошлого и страхов, он настолько глубоко зарылся в работе, что полностью перестал замечать реальный мир. — Да... — тихо прошептал механик, делая шаг назад к выходу. — Да, пожалуй, вы правы. Доброй ночи. — Доброй ночи, Майерс, — не оборачиваясь, отозвался мужчина. Инженер медленно вышел в пустой коридор, чувствуя, как накопленная за день усталость наконец накрывает его с головой. Он шёл вперёд, едва переставляя металлические ноги. Голова гудела от избытка информации, которая никак не желала укладываться в стройную картину. Внезапно из-за поворота показались две фигуры. Джейк и Амара о чём-то негромко переговаривались, но, заметив Люка, притормозили. Меньше всего ему сейчас хотелось светских бесед, но бежать было некуда. Он сделал глубокий вдох и попытался натянуть на бледное лицо свою привычную беззаботную улыбку, хотя чувствовал, что выглядит она натянуто и жалко. — Привет, ребята, — негромко позвал он, останавливаясь перед ними. — О, Люк! — Амара тут же улыбнулась, но её взгляд мгновенно стал обеспокоенным, едва она разглядела его состояние. Она решила не подавать виду. — Джейк, познакомься, это Люк — наш лучший и самый позитивный механик. Люк, это Джейк Пентекост, рейнджер и тренер пилотов. Парень понимающе усмехнулся и протянул руку. Механик ответил крепким, хотя и уставшим рукопожатием. — Ну, мы уже косвенно знакомы, — весело прищурился Пентекост. — Твоя утренняя тирада в ангаре была просто шедевральной. Рыжий смущённо хмыкнул и потёр затылок. — Да ладно тебе... Я просто встал не с той ноги, — он вяло улыбнулся, но силы окончательно покидали его, и улыбка быстро угасла. — Слушайте, я бы с радостью поболтал, но я чертовски устал. Буквально засыпаю на ходу. Извините, но я пойду к себе. — Всё нормально, иди отдыхай. Ты сегодня и так сотворил чудо с этой грудой металла, — ответил Джейк, заметив, как у инженера подкашиваются ноги. — Да, выспись как следует, — тихо добавила Амара. — Увидимся завтра. — Спокойной ночи, — пробормотал он и побрёл дальше по коридору. Джейк и Амара провожали его взглядом, пока лохматая макушка механика не скрылась за поворотом. Кадетка тяжело вздохнула, и её лицо посерьезнело. — Он в последнее время вообще себя не жалеет, — негромко сказала она, поворачиваясь к парню. В её голосе прорезалась искренняя тревога. — Работает без отдыха, днями и ночами. Я за него очень боюсь, он всё-таки мой друг. Хочется, чтобы он хотя бы на пару часов забыл про работу и отдохнул. Пилот внимательно посмотрел на неё, а затем ободряюще улыбнулся. — Ну так давай поможем ему выдохнуть. Что думаешь, если мы на выходных выберемся в город? Проветримся, вытащим его из берлоги силой. Позовём других ребят, устроим нормальный выходной. Что скажешь? Девушка удивлённо подняла на него глаза, и на её лице расплылась благодарная улыбка. — А знаешь... это отличная идея, — воодушевлённо согласилась она. — Ему это точно нужно. — Правда, нам ещё предстоит поломать голову над тем, как достать этого рыжего из Шаттердома, — с лёгкой усмешкой заметил рейнджер. — Что-нибудь обязательно придумаем, — отозвалась кадетка. А тем временем сам рыжий лежал на кровати, совсем не чувствуя своего тела. Он кое-как помог себе стянуть обувь, и спина тут же отозвалась тупой болью. Даже не думая о смене протезов, парень просто позволил себе лежать и смотреть в темноту над головой. «Нужно больше отдыхать», — подумал он. Его тело кричало об отдыхе, но разум привычно цеплялся за недоделанные задачи. Внезапно на самой границе засыпающего разума промелькнула притягательная мысль: «Что, если бы я мог управлять временем?». Будь у него эта сила, он переписал бы всё с самого начала. Исправил бы старые ошибки, спас семью, предотвратил сегодняшнюю катастрофу... На мгновение его лицо осветила мягкая, мечтательная улыбка — мимолетный отблеск веры в невозможное чудо. Но в следующее мгновение дыхание окончательно выровнялось, и он провалился в сон, так и не успев осознать, что засыпает с улыбкой на лице. Тем временем Ньютон прошёл в прихожую своей просторной квартиры, и дверь закрылась за ним. — Дорогая, я дома! — весело крикнул он в глубь комнат. Подойдя к столу, он бросил на него  чемодан и принялся на ходу стягивать пиджак, кинув его на спинку ближайшего стула. — Извини, что так долго. На работе сегодня творилось что-то неописуемое. После этого кошмара в Сиднее всё Шао Корпорейшн просто на ушах стоит. Мужчина снял солнцезащитные очки, и положил их на полированную столешницу и устало потер переносицу. Затем он потянулся к стоявшему на полке хрустальному графину, налил себе щедрую порцию алкоголя и сделал несколько глотков. — Мой босс чуть не погиб, было бы ужасно грустно... Хотя нет, это было бы просто потрясающе! Она меня уже достала, шагу ступить не дает!  — Ньютон раздраженно махнул рукой, словно отгоняя навязчивые мысли о Ливэнь Шао, и направился в глубь квартиры. — Ладно, к черту работу и к черту её. Я должен думать больше о тебе. В комнате был полумрак. И единственным источником света был большой прозрачный резервуар, испускавший зеленое свечение. Внутри колбы, лениво покачиваясь в растворе, покоился огромный, живой мозг Кайдзю. А на стекле красное краской было выведено имя: «Элис». — Как прошел твой день? — спросил Ньютон. В ответ на его голос, плоть внутри колбы слегка сжалась, издав едва уловимую вибрацию. — О, здорово, — мужчина блаженно улыбнулся и опустился в кресло напротив колбы. Рядом на столике, среди проводов, лежал модифицированный нейрошлем, собранный вручную из похищенных запчастей Шао Корпорейшн. Он поднял устройство, показывая его плавающему в растворе мозгу. — Хочешь поиграть? — криво усмехнулся Гайзлер. — Ну, что тут скажешь... ты читаешь мои мысли. Он натянул устройство на голову и нажал на кнопку активации, с головой погружаясь в дрифт.