Проклятье знающих

      Щекотливое чувство вынудило Эриха пробудиться от обморочного сна, в котором он отдыхал. Асфоделии сияли в лунном свете. Он снова был во сне охотника. Однако в этот раз он чувствовал, что не лежит на камнях и земле, а на чем-то мягком и благоухающем. Перевернувшись с бока на спину, он увидел лик Куклы, что внимательно всматривалась в его лицо, пока ее рука расчесывала его волосы. Лежа у нее на ногах и ее мягком платье, Эрих мог всмотреться в ее лицо детальней. Ее черты вблизи казались не такими кукольными. По крайней мере ее глаза не выглядели такими же пустыми как в прошлый раз, а движения ее рук были мягче, словно она заботилась о своем дражайшем ребенке. Ее искусственные пальцы отодвинули локон волос с его лба, и он увидел ее улыбку.       — С возвращением, добрый охотник, — охотник поднялся с ее ног и встал. Кукла последовала за ним, — Полагаю ты настиг добычу?       — Да. Я убил то чудовище, — Эрих потер поочередно места плечевых костей, — Направь отголоски в мою силу.       — Конечно, добрый охотник, — кукла вновь присела и коснулась руки Эриха, где был знак охотника. Его вновь настигло то же чувство что и раньше. Сосуды наполнялись силой и насыщали его мозг кровью. Он стал чувствовать что-то на коре мозга. Какое-то мягкое, но детское движение под его черепной коробкой.       — Герман сейчас в мастерской, — Кукла встала во весь рост, когда закончила этот ритуал с его меткой.       — Спасибо, — немного обрадовался охотник и побежал в мастерскую.       Герман все так же сидел в своем кресле и что-то делал у своего рабочего верстака. Звуки механизмов трещали от напряжения, но, стоило приблизиться Эриху, как старик оставил пытки шестеренок и перевел внимание на него. Его седые волосы и старческое лицо почти не пошевелились, хотя Герман ловко развернул свое кресло-каталку к охотнику.       — Как продвигается охота? — Эриху было непонятно спрашивает он это с иронией или искренне, но решил отвечать прямо.       — Я встретился с множеством препятствий и убил церковное чудовище, — трость охотника сжалась в его руке       — Неплохая работа. Лучше, чем некоторые до тебя, — мягкий кивок Германа успокоил охотника, и он немного расслабился, — Подойди я научу тебя закалять хитрое оружие.       — Почему только сейчас? — Эрих подчинился и подошел ближе       — Потому что не был уверен стоит ли тратить на тебя время, — также ловко, как и прежде, Герман развернул коляску к верстаку и взял странный инструмент, — Теперь вижу, что стоит. Дай руку.       — Обнадеживает, — рука подчинилась мастеру и лезвие полоснуло по ладони, — Ай! За что?       — Потому что у тебя скорей всего сейчас нет кровавиков, — сухо ответил хозяин мастерской, — Будешь потом сам находить их. Сейчас просто покажу тебе.       — Мог бы предупредить, — Эрих достал кусок ткани и обвил им рану на руке, — Для чего это?       — Молчи и смотри.       Герман окропил его кровью какой-то кусок металла, от которого веяло холодом. Но вместо того, чтобы просто стечь с него, кровь стала твердеть. Кусочек твердеющей крови стал извиваться, приобретая странную форму. Когда метаморфозы завершились мастер взял получившийся материал и рукой потребовал у подмастерья оружие. Трость оказалась на столе и мастер стал словно затачивать лезвие, хотя выглядело со стороны так, будто он втирает кровь в рану. Когда весь кровавый камешек был израсходован на трость, Эрих явственно ощутил, как от лезвия оружия шепчут новой силой. «Держи», — пробормотал Герман и охотник принял свое оружие. Он занял позу и сделал несколько взмахов клинком ощущая, что он стал будто лучше сидеть в руке. Словно кровь, что впиталась клинком принуждала трость повиноваться его воле.       — Но как? — недоумевал Эрих       — Мы не сразу обнаружили кровавики и кровавые камни, — ответил Герман, вспоминая старые дни, — Но их полезность оказалась крайне высокой. По возможности улучшай так свое оружие. Оно сослужит тебе добрую службу и… возможно ты даже доживешь до рассвета.       — Благодарю за наставление, мастер, — подмастерье склонил голову перед мастером.       — Докажи, что не зря трачу время, — отрезал Герман, — иди и поохоться на чудовищ.       Эрих покинул мастерскую и вдохнул полной грудью воздух, словно лучшее из вин. Он даже почти готов был поклясться, что асфоделии сияют ярче чем в его прошлый визит, а в воздухе витает странный и непонятный аромат. Он не был неприятным. Необычным. Так или иначе бодрый шаг Эриха вторил его настроению. Он все еще не утратил себя в проклятье зверя и был рад, что в этом аду есть место, где его примут и утешат, пускай Герман и грубоват.       Кукла стояла у одного из надгробий и, отодвинув сорняки, смела пыль. Но имя на нем было давно стерто и нечитаемо. Эрих мягко коснулся его фарфорового плеча, и она обернулась к нему лицом, поправив подол своего платья.       — Спасибо, что заботишься и помогаешь», — облегченно сказал охотник.       — Я здесь именно для этого, — Кукла кивнула головой и стала всматриваться в лицо Эриха, — Если тебе что-то нужно, то говори. Не стесняйся.       — Учту, но пока мне нужно идти, — охотник развернулся и стал отходить от нее.       — Конечно, — констатировала Кукла с непонятной нотой в голосе, — Удачной тебе охоты и всегда возвращайся, добрый охотник.

***

      Сияние цветочного сада сменилось темными улицами больного города. Странное чувство накатило на Эриха — непонятное, но он решил посетить Йозефку. Клиника все также была погружена во мрак и рядом бродили редкие безумцы, которые встретили свой конец от закаленного собственной кровью клинка. Внутри все также было тихо, хотя охотник и слышал краем уха движение в глубине здания. Труп зверя, что он беспощадно убил, все также лежал на том месте, где его и оставили.       Тихие боязливые движение за дверью мгновенно стихли, как только Эрих постучал в дверь.       — Йозефка, это Эрих, — еще раз медленно постучал охотник.       — Господин охотник, — радостное щебетание голоса Йозефки зазвучало в ответ, — Я так рада, что вы все еще живы.       — Полагаю у тебя также все хорошо, — улыбнулся Эрих.       — Да-да, — вдруг Йозефка замолчала и боязливо продолжила, — Н-но я все равно не открою вам дверь, господин Эрих.       — А если я скажу, что убил Церковное чудище в округе? — заискивающе спросил охотник.       — В-вы вправду упокоили одного из братьев? — Эрих кивнул как ответ, но понял, что она этого не увидит, — Спасибо вам, что вы позаботились об одном из моих братьев. Подождите минутку.       — Как скажешь, — топот ее монашьей обуви зазвучал за дверью, когда она вновь вернулась и приоткрыла затворку двери, — Вот. Держите еще немного моей крови. Надеюсь, она вам пригодится.       — Д-да, пригодится, — приврал охотник, но принял подарок из рук юной девушки. Как только два пузырька покинули ее мягкие руки, они сразу скрылись за дверью.       — Это все чем я могу вам помочь, господин охотник, — уязвленный голос Йозефки простонал за дверью, — Ночь долгая, но я знаю, что утро наступит. Всегда наступает. Вы же пример для всех охотников и на вас можно положиться.       — Я бы не стал так себя описывать, но…       — И как только ночь охоты подойдет к концу, мы сможем поговорить лицом к лицу, — перебила его Йозефка, — Я наконец-то смогу рассмотреть тебя. Негоже мне думать такое, но я с нетерпением жду этого. Пожалуйста, береги себя, добрый охотник.       — Ты тоже, Йозефка, — ответил взаимностью Эрих, — ты тоже…       Вернувшись на мостовую, которая после убийства Церковного чудища стала очень тихой, Эрих нашел лестницу, что спустила его в канализации района. Смрад нечистот стойко отражался маской, от которой у охотника потело лицо. Но это было всяко лучше вони, что окружала его. Все те же крысы и мутанты населяли тоннели под районом. Их отголоски крови звучали как тихий писк в сравнение с тем, которой он ощутил от чудища на мосту.       Нечистоты начали почти разъедать ему глаза, поэтому, когда Эрих увидел лестницу ведущую наверх, он несказанно был рад. Небольшой мост, который оказался перед ним был усеян огромными воронами, что клевали трупы. Завидев Эриха, они захлопали своим деформированными крыльями и бросились на него. Однако их изуродованные крылья не давали им летать, но зато стали дополнительной парой ног, что делала их рывки крайне быстрыми и маневренными. Эрих пробил некоторым череп своей тростью, а особо везучему он превратил в труху клюв, что пытался ударить его в икры. Тихий стон раздался за спиной. За спиной Эриха трупы, что клевали вороны стали вставать и брести к нему. Их гниющая плоть, источающая зловоние ломтями, валилась с костей. Резким движением трость прямо в замахе превратилась в хлыст и прошла через ходячие трупы как нож сквозь масло. Пара трупов не удержав равновесие упала в сточные воды, что текли под мостом, и скрылись из виду.       Раздражение от окружающей обстановки нарастало у Эриха. Он даже в Орарио не был в такой клоаке как сейчас, а ужасных мест в подземелье хватало. Но вскоре он вышел к странному кладбищу. Небольшие могильные плиты заполняли странный дворик, а в конце виднелся обелиск. И странная фигура.       Чем ближе он подходил, тем заметнее становилось, что это высокий мужчина. В его руке были топор и пистолет. У охотника возникло странное чувство родства, и он стал к нему подходить. С каждым шагом он слышал странные всхлипы и ритмичные удары топором по плоти. Мужчина стоял над кучкой тел сгорбившись и рубил их топором, хотя те уже были давно мертвы.       Вдруг мужчина обернулся и взору Эриха открылось лицо охотника, а точнее половина лица. Глаза охотника были забинтованы и не понятно почему, ведь он не вел себя как слепой. Его тяжелое дыхание оборачивалось испариной в прохладном воздухе. «Твари повсюду. Никого не щадят… Ты станешь таким же», — пробормотал мужчина и с оружием на изготовке бросился в сторону новой жертвы. «Постой, я не зверь, — закричал Эрих, готовя свое оружие, — Я тоже охотник». Но он словно был глух к его словам и занес свой топор над головой Эриха. Он отскочил в сторону и позволил топору удариться о чью-то могильную плиту.       «В Тартар, — сказал сам себе Эрих, — Я еще не планирую умирать». Хлыст метнулся в сторону врага, но одним шагом он оказался за древом и зубья лишь немного задели его. Из-за дерева высунулась рука вооруженная огнестрелом ощутимо большим чем у Эриха и раздался грохот выстрела. Из дула вылетела раскаленная ртутная дробь. Часть пуль, к счастью, сдержала кожаная одежда Эриха, но часть все же вонзилась в его плоть, да и сама сила удара оттолкнула его. Слепой охотник не терял и секунды и с холодным расчетом бросился к своему врагу. Топор вгрызся в печень своим лезвием и Эрих весь сжался, но тут же отпрянул, позволив топору рассечь еще больше плоти.       Тяжелое чувство, что кто-то взболтал его органы, отзывалось болью в мозгу. Шприц с кровью вонзился в правое бедро, и целебная кровь потекла по жилам. Раны затягивались и такни органа восстанавливались с ужасающей скоростью. Враг вновь взвел орудие, но на сей раз могильные плиты полностью укрыли тело Эриха. Он попытался вновь напасть на него, но на уже обойдя со стороны. Обрадовавшись своей смекалки, он выскочил из-за плит, но его тут же встретило дуло огнестрела. Раскаленная ртуть вонзилась ему в грудь. Из-за расстояния кучность не пострадала и каждый кусочек металла разорвал ему грудную клетку. Из-за крови в легких Эриха вырвало. Рука вновь потянулась за шприцем, но слепой охотник не ждал. Топор в руках врага разложился в огромную двуручную секиру. Один стремительный удар. Лезвие пришлось на темя. По голове стала стекать кровь, а его мозг был рассечен на две доли словно так всегда и было. Нога слепого мужчины уперлась в разорванную дробью грудь и одним резким движением он вырвал из черепа свою секиру, а Эрих бессильно упал на сырую землю.

***

      Очнувшись, охотник инстинктивно схватился за голову, словно ожидая новый удар. Однако его не было. Тусклый свет лампы озарял темное пространство в улицы, пока Эрих приводил мысли в порядок. Хотя опасность сейчас ему не грозила, охотник сжал место, где была рана на теле, и тяжело дышал. Перед глазами вновь встала картина как седовласый слепой охотник маневрировал между надгробий и практически предугадывал его атаки. В проулке позади послышались шаги. Рука на трости сжалась, но своими обостренными чувствами он заметил знакомый звук вороньих перьев.       — Лучше так не подкрадывайся, Ворон, — Эрих медленно встал на встречу с гостем, — Могу ведь и атаковать.       — Еще не дорос меня заставать врасплох, — ее клинок и пистолет были прикрыты крыльями, пока она ехидничала, — Что здесь был за шум?       — Я… , — охотник нервно взглянул в сторону кладбища и вздохнул, — На меня напал охотник.       — Тебе повезло, что ты связан со сном, — Ворон покачала головой, — Говорила же, что людей не осталось. Одни звери.       — Я помню, — проворчал Эрих и решил немного отыграться, — Чтобы я делал без твоих наставлений, бабушка.       — … , — воцарившаяся тишина заставила охотника слегка нервничать, — Я почти задумалась о нарушении обета, сорванец. И, судя по всему, раскроили череп тебе, а не мне. Чем он был вооружен?       — Секира и какой-то крупный пистолет, — Эрих показал руками размер оружия, — из дула вылетела не одна, а сразу куча мелких пуль.       — Дробь. Не повезло тебе, но у него есть существенный недостаток, скорость использования, — Ворон постучала по своему клюву, — Однако, если враг искусен, то это ему не помеха.       — Он как раз таки искусен, — пожаловался охотник.       — В таком случае, тебе придется поусердствовать, — заключила Ворон и, засунув руку в подсумок своего плаща, бросила ему странный амулет, — Ты обронил на мосту. Трофей твоей первой крупной добычи. Не теряй.       — Спасибо, бабушка, — украшенный значок на цепочке сделал круг вокруг пальца Эриха и отправился в карман.       — Я пущу тебе однажды пулю в лоб, — проворчала пожилая женщина, — Я не смогу сейчас тебе помочь — выслеживаю безумца, что бродит по улицам. Он важнее.       — Понимаю, — расстройство кольнуло охотника, — Рано или поздно я разберусь с эти слепым полоумным.       — Не сомневаюсь, — клюв качнулся в свете лампы и Ворон удалилась, — Удачи, сорванец.       Эрих вновь стал вспоминать ощущения и образ своей схватки со слепым охотником. Его скорость даже с тяжелым оружием была огромной, а то, как он обращался с ним, показывало его опыт. «Я не настолько опытен», — самоуничижительно заключил Эрих, когда услышал рычание и вой зверей, что бродили в переулках. Он облизнулся под маской и начал охоту. Все как ему говорил Герман. Каждый мутант и каждая ползучая тварь откликалась кровью в его естестве. Каждая фибра его усии охотника ликовала от кровавого подношения. Но он смог сдержать себя, чтобы вернуться в сон охотника.

***

      Прохладный ночной воздух гулял по саду, в котором его как обычно встретила Кукла. Пальцы ее кукольных рук коснулись руны охоты на нем и чувство сродное эйфории наполнило его, когда тело словно стало легче и крепче. Германа вновь не оказалось поблизости. Между железных прутьев забора Эрих заметил Германа, спящего в своем кресле перед большим деревом на поляне. «Ни к чему его тревожить», — Эрих уже собирался уходить как услышал стенающий голос посланников в купели. Их хрупкие самоотверженные ручки тянулись к карману, в котором покоился амулет с убитого им Церковного чудища.       Получив его в свои цепкие пальцы, они скрылись в купели. Немного длительных секунд и один из них выполз под лунный свет и потянулся к месту с меткой охотника. Через его разум прошел каскад образов. Охотники, но в одеяниях церкви. Необычное оружие в руках одного старого охотника. Старый охотник, что стал церковным чудищем на мосту. Его агония и отчаяние прошлись в его сознании даже ярче чем отголоски.       Удержавшись руками за купель, он смотрел как из нее выныривают посланники. Их небольшие руки вытягивали, что-то тяжелое с великим усилием. Сначала из купели появилась рукоять клинка, которую Эрих тут же принял и вытащил прекрасный серебряный меч. Затем группа посланников вытягивала нечто еще более тяжелое. На поверхности показался странный квадратный камень, который Эрих отставил в сторону. Один из посланников поодаль от остальных держал небольшой кусочек ткани. К удивлению Эриха — сухой, хотя и только что из воды. На нем были вышиты золотыми нитками символы как те, что на одеяниях церковников.       Вернув внимание к каменной глыбе, охотник стал рассматривать необычный предмет. Камень был ровно обтесан, а на одной стороне были выбиты письмена. Но страннее была необычное приспособление на камне. В него словно что-то должно было входить. Перед глазами вновь встал образ старого церковного охотника, который носил камень на спине как ножны. «Да, быть того не может», — Эрих стал присматривать размер щели и клинка в своей руке. Серебряный меч почти идеально входил в паз камня и, когда рукоять соприкоснулась с камнем, прозвучал щелчок. Охотник потянул меч вверх, но начал подниматься еще и камень. Тяжелый молот-меч Эрих держал обеими руками, чтобы не уронить. В голове звучала лишь одна мысль: «Что за псих создал это?».       «Не держи его так», — охотник резко обернулся и увидел Германа. Старик наблюдал за его неуклюжими движениями с этим куском глыбы. «Используй инерцию, чтобы получить преимущество», — прозвучало очередное наставление мастера, которому Эрих подчинился. Каменные «ножны» кое-как удалось уместить на спине как это делал старый церковник. «Надеюсь я не заработаю себе грыжу раньше срока». — проворчал в сердце охотник, но к камню на спине начал привыкать.       Шаг. Шаг. Выпад. Отскок. Движения с камнем оказались проще чем ему казалось, и он подобрал меч. Легкий и острый. Воздух начинал присвистывать от взмахов Эриха. Он вспомнил тут же совет Германа и после еще одного взмаха резко завел меч в ножны до щелчка и обрушил на землю удар каменного молота. Герман кивнул охотнику и тот продолжил практиковаться в саду, пока между ударом мечом и молотом не было несколько ничтожных тактов сердца. Лезвие панихидного меча церкви входило в каменные ножны. Возможно, на камне была высечена какая-то молитва, но Эрих не понимал эти руны. Слова словно утекали через его сознание.

***

      Сознание заполнилось видением города. Его строгие остроконечные здания, которые словно стремятся к алеющим от закатного солнца облакам. Эрих повернулся к главному собору, который был виден даже для тех, кто был вдалеке, в центральной части города. Бесчисленные башни, увенчанные шпилями, толпились вокруг главного здания церкви, будто в ожидании очередной литургии.       Жилые здания были многим меньше, но затхлые кирпичные фасады были также украшены искусной резьбой, пусть и небогатой. Из эркеров этажей повыше сиял свет ламп. Некоторые дома были также украшены своеобразными деревянными барельефами с вертикальным сюжетом, смысл которого ускользал от охотника.       В минуту покоя, когда рядом не было зверей и безумцев, он решил присмотреться к окружению и образам ныне богатого в его глазах города. Обивка его сапог отчеканила дробь каблуками и за тяжелой шторой окна появился силуэт.       — Это ты, добрый охотник, — сразу закашлялся Гилберт, усевшись в своем кресле перед окном, — Рад видеть, что ты цел. Я слышал рев церковного чудища. Ты встретился с ним?       — Рад слышать, что ты еще жив, мой друг, — Эрих снял свою треуголку и оттянул маску. Его лицо стало видно собеседнику за окном, что глядел сквозь прорезь в шторах, — Да, я наконец-то одолел его, но врата округа были закрыты, хотя я нашел другой путь через канализацию и акведуки.       — Ты не сдаешься, — голос вздрогнул, перейдя в кашель, — Отрадно, что ты не теряешь цели из виду.       — С тобой все в порядке? — Эрих подступился ближе к окну       — Это… — Гилберт набирал в рот воздуха, — Это моя старая болезнь. Я прибыл в город из-за нее. Даже кровослужение не избавило меня от нее, но я получил годы жизни, которые бы не прожил без нее. Но я все равно чувствую — болезнь берет свое. Возможно, эта ночь последняя.       — Мне жаль, Гилберт, — охотник потупил взгляд в землю, — Может быть тебе что-то нужно?       — Не беспокойся обо мне, — отмахнулся больной, — Просто навести меня позже.       — Я еще вернусь.       — Буду ждать, друг мой, — и Гилберт замолчал, смотря через прорезь на спину удаляющегося охотника.       Эрих отдалялся с каждым шагом от дома, в котором остался одна из немногих душ в этом городе, которые не желали ему смерти. Его путь вновь лежал через канализации и акведуки к странной гробнице. Туда, где он стал жертвой другого охотника.

***

      Лампа недалеко от гробницы источала свой неземной лунный свет, который падал на Эриха и зверя, которого он убил рядом. Шкура ликантропа отсвечивала серебристым блеском, пока ее не окатила кровь, стекающая с клинка охотника. Рваная рана на правой ноге охотника истекала сукровицей, а оголенные беззащитные перед окружением нервы кричал от боли прямо в мозг. Эрих вонзил иглу с целебной кровью рядом с местом раны, и та стала стягивать сосуды, заполнять пустоты новой плотью и мясом. Но этого было мало. Укус зверя на неведущей левой руке источал мерзкое амбрэ от слюны ликантропа. На него крови не хватило.       Рука шарилась в подсумках в поисках еще одного шприца, но их не оказалось. Появилась мысль вернуться в сон охотника, чтобы получить новые, однако гордость не позволила. Крамольная мысль просочилась к нему: «Может использовать кровь Йозефки?». Но он с отвращением мысленно пустил себе пулю в лоб за такую мысль. Ее кровь. Кровь живого человека. В этом было что-то неправильное. Противоестественное. Она даже не была зверем. «Зверем…», — новая ересь возникла в разуме.       Шприц вонзился в открытую рану свежеумерщвленного ликантропа и стал жадно втягивать все чего касался. Кровь. Алая. Как и та, что он вколол себе недавно. Когда емкость заполнилась, Эрих сжал шприц рукой в колебаниях. Но они не долго его терзали и кровь поверженного врага растеклась по жилам охотника. Кипящее чувство стекало прямо в миндалевидное тело мозга. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, а зрачки расширились, когда в разуме всплыл образ слепого охотника.       Эрих схватил клинок и бросился в гробницу, даже не дожидаясь затягивания раны на руке.       В гробнице слепой охотник бродил кругом в пространном бреду или трансе, бормоча что-то под нос. Кровь врагов покрывала его одеяние и стола, которой он укутался как шарфом, изначально белая, стала красной.       Адреналин в сердце Эриха гнал его словно гончую к своей добыче. На полной скорости он обратил меч в молот и замахнулся на врага. Слепец сделал шаг за надгробие, которой разлетелось на щепки от удара. Он взвел свой мушкет и нажал на курок. Часть дроби разорвала лицо Эриха, но он даже не обратил внимание и вновь устремился к добыче.       Лезвие клинка вышло из каменных ножен, словно клык в оскалившейся пасти. Очертив дугу, меч рассек грудь врага. Секира слепого охотника попыталась тщетно настигнуть Эриха, который убрался с ее пути. Колющий удар меча вонзился между ребер врага и начал проворачиваться. Болезненная ярость вынудила слепого бросить огнестрел и ударить кулаком в висок Эриха. Такой сокрушительный удар почти отправил его обратно в сон. Почти.       Добыча перехватила секиру и одним ловким движением удлинила рукоять. Рычаг секиры стал больше, что давало слепому охотнику больше силы удара, который он сразу же направил на вторгшуюся в гробницу бестию. Не привыкший к новой дистанции Эрих не успел уйти с траектории.       Секира вонзилась в яремную вену, разорвав ее до самого горла. Жизненные соки стали вытекать из вены и орошать одежду, а часть стала стекать через открытую рану по трахее в легкие. Утратив способность дышать свободно, охотник инстинктивно пытался как-то восстановить дыхание, но следующий удар, пришедший по его коленному суставу, уронил его на землю. Лезвие секиры довершило начатое и отсекло голову Эриха.