Проклятье знающих

      О, умоляю, подайте мне руку, стезю укажите Богоизбранную мне, я желаю того! Да узреть мне Свет драгоценный, рождений же черного зла да избегнуть! О, умоляю, подайте мне руку, повейте мне ветром, Что в благочестия гавань доставит страдавшего много.        ***        Эрих наконец то вышел из своеобразной дремы и снова оказался на небольшом дворике перед часовней. Ощущение вечерней прохлады пробрало охотника даже под плащом и одеждой. Тень главного собора падала на часть города скрывая его в полумраке. Он понимал, что ему нужно добраться до собора, чтобы узнать больше о кровослужениях и Бледной крови, но разум приказывал не идти. Опасность слишком велика, а охотник так мал. Разум стал отсекать словно палач роящиеся мысли, пока не осталась одна: “Нужно добыть больше крови для куклы”.        Из-за угла показался служитель с фонарем, который пучился глазами. Дрожь вновь прошла по телу охотника. Фонарь стал раскачиваться в руке мутанта, а глаза набухать мерзостной силой. Эрих даже на шаг не хотел подступать к нему, поэтому взведенный пистолет сделал выстрел. Первая пуля высекла в скопище глаз прорезь, но не остановила их. Второй выстрел и пуля попала в руку служителя, разорвав ее. Фонарь упал на землю и глаза, словно завопив, свирепо смотрели на Эриха.        Однако теперь от них не веяло той же опасностью что и раньше, и охотник решился наступать. Трость служителя очерчивала косые дуги в воздухе, чтобы не дать охотнику подступиться, но второй дуплет оглушил безумца. Лезвие клинка разделило хрящи и мясо головы. Меч по инерции потянул за собой отделенное тело и безголовый ударился оземь.        Фонарь, что мгновения назад полнился глазами, стал обычным. Не было того гнетущего чувства от простого созерцания, не осталось глазного сока. Словно их там никогда и не было.        Приходя в себя Эрих заметил труп охотника с тростью, схожей с той, что носил он. Его костюм был слегка проще, но забавная высокая шляпа придавала ему некоторую помпезность, и охотник решил сохранить эту часть одежды павшего предшественника.        Эрих ощутил странный холод. Вдруг он почувствовал, как все его тело было сжато словно тисками и воздух отказывался поступать в легкие. Удушье сдавливало трахею, и гипоксия стала отключать его мозг. Ноги оторвались от земли и зажим поднял его вверх. Слабые очертания силуэта сочились ему в разум. Словно тени на задворках сознания и образ на краю глаза, что всегда ускользает стоит на нем сосредоточиться. Однако Эрих с уверенностью ощутил одно - Оно смотрит на него. Куча мерзких светящихся глаз словно пытается заглянуть ему под черепную коробку. Ощущения будто сама кора мозга стала шевелиться сводило с ума от дискомфорта и неестественности.        Внезапно все прекратилось, а гипоксия окончательно добила Эриха.        ***         Сдавленное горло Эриха по инерции стало втягивать в легкие огромный объем воздуха. Головная боль была омерзительно навязчивой. Давление в сосудах и черепе делали дыхание прерывистым. Особенно огромное давление ощущалось в глазнице. Охотник боролся с навязчивым желанием выколоть себе глаз, чтобы наконец то вытащить источник давления. Нужно было вытянуть всего лишь пару глазных нервов. Боль сразу пройдет, когда он от них избавиться.        Большой палец стал медленно вдавливать глаз в голову. Муки от сдавливаемого глазного яблока разносились по всей нервной системе. Миндалевидное тело молило остановиться, но боль от давления была страшнее сиюминутной агонии потерянного глаза.        Его руку внезапно потянули пальцы куклы, что подбежала к нему на своих фарфоровых ногах. С огромным усилием и тихим треском она оттянула руку Эриха от его глаза и, вжав его тело меньшего роста в себя, села с ним на траву. Белые лепестки цветов мягко колыхались от ночного бриза, пока мозг Эриха кричал от боли в черепе. Ее искусственные фаланги плыли в волосах охотника, пока его ухо было прижато к ее груди. Синхронные щелчки понемногу успокаивали его, но стон все еще растекался из его закрытого рта.        "Выпей это успокоительное” - кресло Германа заскрипело рядом с ними, а пузырек в руке наставника был полон неизвестной жидкости. Трясущиеся руки охотника откупорили пузырек пролив немного содержимого. Однако остальная зловонная плазма растеклась по горлу, и железная хватка на легких Эриха понемногу слабела. Когда боль и дрожь ушли, он резко подскочил и помог кукле также встать.        - Что это за жидкость? - язык пытался воссоздать в мозге образ ощущения, что он испытал. Оно было, за неимением с чем сравнить, странным для Эриха, - Я впервые пробую такое зелье.        - Кровяная плазма, - пальцы старого охотника постукивали по ручкам кресла-каталки, - Она есть у каждого человека в крови. А это успокоительное сделано на его основе.        - Плазма? - если “успокоительное” еще было ему известным понятием - он сам его пил в затяжных походах, но “плазма” было новым, - Поясните.        - Без понятия, - любопытство и предвкушение его ученика обратились прахом, - Я не ученый, Эрих. Тебе лучше об этом расскажут ученики Мастера Виллема. Тот же Лоуренс или сам Мастер. Это они придумали такую настойку.        - Мастер Виллем? Кто это? - вопрос Эриха удивительно для самого Германа вызвал в нем поток воспоминаний, что пронеслись в разуме, словно бурная река        - Старые знакомые. Ученые, - у молодого охотника в глазах взыграли невысказанные сомнения, - Я работал с ними какое-то время. Очень мудрые и преданные своему делу люди. Однако живы ли они мне не известно.        - Если я их разыщу, - руки Германа сжались на ручках кресла, - что мне передать?        - Передай, - сотни слов и фраз проносились в разуме старика, - передай, что мне жаль за все и Мастер Виллем был прав.        - Хорошо, наставник, - пальцы сделали поклон треуголкой и Эрих обратился к кукле.        Последняя воля крови, что он носил с собой достаточно долго, стала замерзать пока не превратилась в куски загустевшего льда. Словно корка на самой душе Эриха, кукла медленно не нежно отрывала ее для усиления его естества.        На подкорке мозга словно вновь началось движение, но оно быстро стихло. Не дало же сосредоточиться на чувстве боль от рвущихся сухожилий, которые потом снова сращивались. Кровь растекалась по телу обогащая мозг кислородом, чтобы пережить ужас гипоксии.        Слабую дрожь в руках, сдержала Кукла. Ее лицо украсилось мягкой улыбкой. Длинные пальца проскользили по волосам и поправили ленту, что сдерживала копну отросших волос Эриха. Заботливый голос прозвучал из ее уст: “Скоро нужно будет опять приводить тебя в порядок, добрый охотник. Но я буду ждать твоего возвращения”.        ***         Дерево на небольшой площади, где нечто подхватило Эриха, распускало бутон мертвых ветвей. Небесное тело скользило своими слабыми лучами по засохшей коре древа и танцевало бликами на металле некоторых сооружений. Один из таких бликов попал охотнику в глаза. Бессильное раздражение неслось по венам и подгоняло Эриха уйти. Чему он и подчинился.        Перед глазами предстали черные силуэты зданий, залитые сумеречными лучами. Панорама города с его высокими шпилями и улочками, что казались с высоты практически бездонными из-за своей тьмы. В окнах зданий мелькали фигуры и огни, которые вспыхивали и сразу исчезали.        Эрих стал спускаться по лестнице к этой городской пропасти. Редкие птичьи мутанты вызывали у него бессознательное раздражение, которое он с радостью вымещал на тварях, когда клинок проворачивался в колотой ране зверя.         Сгорбленная фигура великана преградила путь и стала медленно, но неумолимо сближаться с ним. Впалые и пустые глазные яблоки избавляли от любой надежды на миролюбивость. Мутант сделал замах ногой, и вся сила его веса опустилась на деформированные кости и сухожилия. Они это выдерживали только чудом, но этот удар был фатальным.        Коленная кость великана вышла из сустава и, не найдя иного препятствия, вышла через колено разрывая мышцы и плоть. Их звуки разнеслись по месту, но это не остановило Эриха. Молот на его клинке с омерзительной ненавистью раздробил кости и превратил их в муку. Даже то, что, упав и свернувшись великан выл от боли, не остановило охотника и следующий удар смял черепную коробку великана.        ***         В воздухе повис резкий запах горелой шерсти и кожи. Выхода из проулка едва касались языки костров. Перекрученные словно в вихре ползающие мутанты копошились в трупах борясь с огромными воронами за пищу.        Запах перегоревшей кожи и жировых тканей растекался по местности словно мерзостная миазма. Хотя вреда в нем не было, горящая гниль вызывала ничего кроме тошноты у нормального человека. Эрих же смог выдержать атаку на свой нос благодаря маске. Теперь ему нужно было пробраться вперед как можно скорее, чтобы сбежать от вездесущего смрада.        Стрекочущий звук клюва перезванивался со своими собратьями, пока по воздуху не разнесся страшный грохот, словно кто-то стреляет из мушкета без перезарядки. Впрочем слух не подвел охотника, и он заметил каменную кладку, что отлетала от непрекращающейся канонады снарядов. Рикошет расплющенной пули неудачно отскочил и попал в бедро. Хотя пуля утратила свою форму, но ее жар и скорость разорвали бедренную вену Эриха.        От боли ему казалось, что глаза сейчас вылезут из орбит, а в горло затолкали кляп, что не давал сделать вздох. Потеряв равновесие, он упал на спину, пытаясь хоть как-то сдержать кровотечение. Чечетка из пуль стала вновь приближаться к нему, пока он задыхался от боли        Вдруг что-то тяжелое схватило его за шиворот и утянуло прочь. Инстинкт наброситься на врага стал бороться с желанием залатать рану, пока он не услышал голос: “Проклятье. Мешок кирпичей легче чем ты будет”. Еще пара мгновений на земле и его спаситель утянул его с линии огня града смерти. Темнота в глазах стала проходить, когда он наконец-то стал нормально дышать, а мысли проясняться.        Перед Эрихом стоял мужчина в белоснежном, насколько позволяла местная среда, одеянии. Длинные рукава мантии немного свисали и в целом сидели немного странно на мужчине и прикрывали необычный щит на спине. Однако все меркло по сравнению с его головным убором. На голове спасителя был странный конусообразный щит при том явно позолоченный. С каждой секундой наблюдения столь странного гардероба вопросов меньше не становилось - скорее наоборот. Как в этом шлеме видно? Как в нем дышать вообще можно нормально? И прочие вопросы, которые возникли бы у любого здравомыслящего оружейника.        Однако мужчина в белых одеждах стоял уверенно, а в позе игриво злорадствовала юношеская удаль и молодой нрав. Посмотрев на сгорбленную позу Эриха, мужчина достал из-за спины щит... колесо? Оно было оббито стальными вставками и прочей мелочью. Часть ее явно служила укреплению конструкции колеса, а вторая явно существовала, чтобы причинять жертвам боль.        - На вашем месте я бы занялся раной на ноге, уважаемый коллега, - немного смятый звук доносился из-под колокола на голове. Но охотник понял суть слов. Игла с кровью вонзилась близь раны между целых волокон и стала вливать целебную кровь.        - Благодарю, - охотник стал подниматься, упершись спиной в стену, - Эрих.        - Ах, где же мои манеры перед коллегой, - мужчина словно хотел себя стукнуть по лбу, но вместо глухого шлепка об лоб донесся гулкий звук и эхо колокола, - Альфред, предводитель Палачей и охотник на Нечистокровных.        - Тоже охотник? - Эрих пытался тщетно рассмотреть что-то в этом аляповатом шлеме, - Признаюсь, я здесь новенький, потому многого не знаю и прошу простить мое невежество.        - Ох, не беспокойтесь, - руки безвольно старались компенсировать недоступность мимики Альфреда, - Никто в начале ничего не понимает. Но со временем ты поймешь. Однако, если есть вопросы, то отвечу.        - Ты можешь мне рассказать по существу, что происходит в церкви? - Эрих стал прощупывать почву своего собеседника.        - Признаюсь сразу - известно мне немного, - руки Альфреда сошлись на его груди, пока голова отклонилась, - Церковь исцеления - это место, где начали проводить исцеление крови. Ну, я - простой охотник, мне неведомы все подробности. Однако я слышал, что в главном соборе почитают святого, хранящего знание об исцелении крови. А советники церкви заседают в верхней части Соборного округа. Если тебе нужно исцелить кровь, и церковь не против, загляни туда.        - Уже на том спасибо, - оттолкнувшись от стены выпрямился Эрих, хотя нога еще ныла, - Ты когда нибудь слышал о Бюргенверте? Или бледной крови?        - Насчет бледной крови я никогда ничего не слышал, - руки Альфреда раскручивали колесо, - А вот Бюргенверт - это старый институт. Именно там обнаружили чудейсные свойства крови, которые нам принес Лоуренс - Первый викарий. Наверное, если ты хочешь что-то узнать о крови, то они могут тебе помочь. Хотя путь туда просто так не открывают.        - Почему-то я не удивлен, - сокрушенная усталость вытекала из уст Эриха.        - Слушай, просьба есть за то, что я тебя спас, - тело охотника слегка напряглось, но Эрих кивнул, - Если найдешь что-нибудь стоящее о семье этих выродков-нелюдей, то скажи мне пожалуйста.        - Хорошо, но, если не секрет почему, - использованный шприц отправился в подсумок охотника.        - Такова моя миссия, - торжественно и с гордостью отрепетировал Альфред, - Я верный ученик Мастера Логариуса. В наших записях указано, что какие-то из этого мерзкого рода еще живы. Мой долг - истребить их.        - Что ж, - Эрих подошел ближе к Альфреду и протянул ему руку, - не смею тебя отвлекать. Можешь сказать напоследок, что это за огнестрел, что меня чуть решетом не сделал?        - Судя по звуку, то это был многоствольный огнестрел, - палец задумчиво скользил по позолоченному шлему, - держись от него подальше. Обойти не выйдет, а старик, что открыл огонь, как я слышал, очень сильный охотник. Потому лучше иди в церковный собор. Я надеюсь, в церкви тебе помогут.        - Я тоже, - кивнул Эрих и направился обратно к месту, где его растерзали.        ***         Лестница, ведущая к площади главного собора словно становилась все больше и больше. Каменная кладка отстукивала ритм шагов Эриха. Перед ним вновь предстала площадь и ее изуверские обитатели. Пока служители с лампами бродили вокруг монолита, пара сгорбленных великанов словно заснули в ожидании приказов. И этот приказ разнесся по их ссохшейся серой коже как рябь на воде.        Эрих попытался выцелить лампу в руке ближайшего служителя, но траектория в гладокствольном пистолете был слишком непредсказуема не средней дистанции. Из-за этого пуля ударилась о брусчатку и срикошетила в лодыжку церковника. Болезненное мычание окончательно пробудило всю площадь.        Бледно-лиловый свет, источаемый из глазных яблок, которыми под завязку набиты фонари служителей, начали свои беспрестанные попытки продавить глаза Эриха. Напряжение росло, а грудь спирал застоявшийся воздух. Откупоренная склянка с успокоительным излилась жидкостью по горлу охотника. Плазма текла по стенкам горла впитываясь в кровоток и сосуды, снижая внутричерепное давление.         Разум прояснился как раз к моменту угрозы от секиры, что уже сделала замах над охотником.        Вторая пуля из дуплета раздробила кисть великана, и он выронил топор. Ударная волна пули и ее жар превратили в неконтролируемое месиво руку великана. Молот Эриха как буйвол разнес в щепки коленные суставы гиганта и тот упал оземь, не имея сил встать. Его сородич попытался избежать той же участи. Вместо замаха секирой, он стал дожидаться пока служители закончат свое незримое таинство и не направят спрутья своей силы в разум противника - тогда великан нападет.        Однако разраженное, но отнюдь не мучавшееся лицо Эриха привели великана в легкое замешательства. Охотник заметил колебания великана. Не теряя ни секунды в дело пошел серебряный клинок, вынутый из каменных ножен. Его лезвие, мерцающее на свету, перерубило как канат сухожилия на ногах мутанта, вынудив его опуститься ниже. Это стало его ошибкой - кромка клинка с легкостью проскользила словно шелковая лента по трахее и горлу, теперь уже задыхающегося великана. Из рта и горла великана хлынула кровь по разрубленным артериям.        С особым рвением Эрих полетел к служителям с лампами, которые настойчиво действуют ему на нервы. Давление в сосудах нарастало, а с ним и рос его гнев. Первая пуля дуплета в перезаряженном пистолете промахнулась по руке. Она попала аккурат в лоб и застряла в затылочной доле мозга и лишила церковника зрения. Его крик агонии сочился безумием и младенческой истерикой.        Давление ослабло, но из-за спины охотника поползли языки пламени с гнетущим свистом. Второй служитель подошел достаточно близко, чтобы Эрих присмотрелся к глазам лампы: распухшие и отекшие глазные яблоки, у которых самой отличительной чертой стали неестественные зрачки и радужки. Они словно меняли форму стоило лишь моргнуть. Форма символа, что постоянно меняется.        Кожаная куртка неохотно поддавалась какому-либо действию огня. Раздражение, что почти достигло пика подгоняло ноги в сторону служителя. Меч резким свистом отсек руку с метателем огня, и, не насытив свой голод, вгрызся в правое предсердие своей жертвы.        Тело недобитого великана пыталось сойти за неживой холмик, но архитектура и суть соборного района не оставляли сомнений в природе туши. Меч вошел в ножны и взметнулся над телом, умирающего великана. Тень нависла над хребтом поверженного, но милосердие возобладало и Эрих одним резким движением раздробил мгновенно череп.        Словно вдохнув образы желаний умерших, Эрих взглянул на облака в скрывающемся солнце, что заливались как вата кровью. Тихий перезвон колокольчиков усыпил для встречи с Куклой, а затем вернул его на площадь соборного округа. Парадная лестница и врата Главного собора почти не охранялись. Массивные двери отворились и храмовый зал предстал перед взором Эриха с алтарем в конце.         Перед ним сидела умаленная фигура девушки в белых лоскутных одеяниях. Еще недавно это одеяние было символом ее высшего статуса церкви. Лишь завидев ленту ее хитона все горожане теряли дыхание и не смели издать ни звука. Но сейчас глава церкви исцеления - Викарий Амелия, молилась перед алтарем, на котором возлежал череп твари, что напоминал Эриху церковное чудище.