Анатомия хищника

Клэр Форбс

      Мать всё-таки засекла меня у периметра. Подлетела, отпихнула назад так резко, словно это я выкачала из парня кровь. Сначала она сверлила взглядом Майклсона, но тот лишь издевательски ухмыльнулся, пожелал доброй ночи и был таков. Странности продолжились там же, прямо над мертвым парнем, когда мама заявила, чтобы я не просто убиралась с ее места преступления, но и вообще из города. На мои справедливые вопросы, какого черта меня гонят из родных краев, никакого внятного ответа не последовало, она просто вытурила меня за желтую ленту и приказала своим нерасторопным подчиненным никуда меня не пускать.              Садилась я в машину под пристальными взглядами трех человек, которые добросовестно выполняли приказ. А я же закурила прямо в салоне и поехала в сторону морга. Пока все тут заняты придумыванием новой легенды о зверях-кровопийцах, я как раз успею наведаться к таинственному А. Фоули.              И к моему великому сожалению, Фоули носила имя Александра. Было бы куда легче вытянуть нужные сведения за бокальчиком чего-то крепкого, парочки улыбок и флирта. Светить удостоверением мне было не с руки, так что постучала я пальцами по дверному косяку без четкого плана. Женщина вздрогнула и резко обернулась на вход, а заметив меня, поправила очки, что съехали на переносицу и удивленно моргнула. Потом еще раз.              — Вы ко мне? Простите за нескромный вопрос, но вы случайно не приходитесь шерифу Форбс родственницей? Уж больно черты лица схожи, — на одном дыхании выпалила судмедэксперт.              — Дочь, — честно ответила я и приняв ее слова за приглашение, переступила через порог, — меня зовут Клэр. И…              — Ах, да-да, старшая дочь, — закивала Александра, как китайский болванчик, — наслышана.              — Да ну? — я картинно изогнула бровь, — мама вам рассказывала обо мне?              — Конечно, она очень гордится вами, агент Форбс, — упоминание моей работы из ее уст заставило чуть напрячься, — так чем могу помочь?              — Гордится. Охренеть просто, — я коротко усмехнулась, пряча ледяные руки в карманы куртки.              Внутри неприятно царапнуло. Только что эта «гордая мать» выставила меня за оцепление, как нашкодившую школьницу. Но Фоули об этом знать не обязательно. Я шагнула ближе к ее столу.              — Мама просила заглянуть, пока мэр и городская администрация не начали рвать ее на куски из-за очередного «несчастного случая на охоте», — я сделала акцент на последних словах, давая понять, что мы обе знаем цену этим сказкам, — вы же понимаете, Мистик-Фоллс не нужна паника. Мне нужно взглянуть на предыдущие тела. Неофициально, Александра. Просто оценить картину до того, как начнется бумажная волокита.              Фоули замялась, а ее пальцы нервно теребили край какой-то папки на столе. Она стреляла глазами от моего лица к тяжелой двери прозекторской, явно взвешивая риски. Но комбо из имени моей жесткой мамаши и флера гребаного федерала сделало свое дело. Судмедэксперт тяжело выдохнула, сдалась и дернула подбородком на металлические двери.              В самом морге пахло стандартно: хлорка, холодная сталь и едва уловимый, приторный душок остановленной жизни. Тело девушки лежало на каталке под безжалостным светом люминесцентных ламп. Кожа была бледной, почти полупрозрачной. Ни капли румянца, даже посмертного ливедо почти не было. Он был пуст.              Я молча вытянула из коробки на стене пару латексных перчаток и надевая их на ходу, подошла к трупу.              — Шериф считает, что это пума или волк, — неуверенно пробормотала Фоули, останавливаясь по другую сторону стола, — шея разорвана, потеря крови массивная.              — Разорвана? — я наклонилась над трупом, почти касаясь носом холодного плеча мертвеца. Взяв со столика с инструментами диагностический фонарик, направила узкий луч прямо на кровавое месиво.              Бред собачий. Звери рвут мясо хаотично: они ломают хрящи, оставляют глубокие борозды от клыков, жрут в состоянии пищевого безумия. То, что я видела сейчас, было грубой, дешёвой театральщиной, попыткой скрыть первоначальную причину смерти. Взяв металлический зонд с подноса Фоули, без лишних сантиментов раздвинула изодранные края кожи на шее. Александра рядом судорожно втянула воздух.              — Дикие кошки не используют хирургические инструменты, Александра, — ровным, почти ледяным голосом произнесла я.              Вот оно. Глубоко под изуродованными тканями прятался ровный, идеальный прокол. Прямо над сонной артерией. Никакой хищник не способен на такую ювелирную работу. Кто-то сначала аккуратно ввел толстую иглу или троакар, сцедил из девушки кровь до последней капли в подготовленную тару, а уже потом разворотил ей горло, чтобы пустить местную полицию по ложному следу. Ну либо же это проделки уже Фоули. Мало ли как она способствует моей матери.              Я выпрямилась, не сводя глаз с раны, и бросила зонд обратно на поднос. Звон металла в тишине морга прозвучал как выстрел.              — Одежда жертвы, личные вещи и все нераскрытые дела за последние полгода, где фигурирует «нападение животных», — я подняла взгляд на побледневшую Фоули, — сейчас же.              — Нет, — голос судмедэксперта дрогнул, но она упрямо скрестила руки на груди, защищаясь, — одно дело пустить вас посмотреть на труп. Это я еще могу списать на… профессиональную солидарность. Но вынести отсюда служебные документы без прямого приказа шерифа? Агент Форбс, вы просите меня совершить должностное преступление. Я не дам вам папки.              Я молча смотрела на нее пару секунд. Фоули была напугана, но инстинкт самосохранения перевесил. Если я надавлю сильнее, она сорвется и позвонит матери, а мне этот скандал сейчас ни к чему. Медленно стянув латексные перчатки и бросив их в мусорное ведро у стены, согласилась с ее словами. Хрен с тобой. Я вытащила телефон, врубила камеру и без предупреждения несколько раз щелкнула растерзанную шею со вспышкой. Фоули дернулась вперед, открыв рот для возмущения, но я остановила ее жестким взглядом       — Бумаги останутся у вас, доктор. Но вы ответите мне на один вопрос, — я подошла к ней вплотную, заставляя женщину вжаться спиной в металлический шкаф, — вы осматривали тех, кого якобы задрали пумы за последний месяц. Скажите мне, что там тоже была эта ювелирная дырка под рваными ранами.       — Я написала в заключении то, что видела, — заученно пробормотала она, — обширные повреждения тканей.              — Не врите мне, Александра. Вы не идиотка, иначе не сидели бы на этой должности, — я понизила голос почти до шепота, впечатывая каждое слово, — вы видели прокол. И вы промолчали. Почему?              — Были… нестыковки. Но ваша мать сказала не усложнять. Сказала, что это вызовет лишнюю панику, а городу и так хватает проблем с этими нападениями. Мэр требует быстрых ответов, — она нервно поправила съехавшие очки, избегая смотреть на труп.       Я медленно кивнула. Твою мать. Мама покрывает убийства. Тупо списывает хладнокровно спланированные действия серийника на диких животных, чтобы не привлекать внимание штата и ФБР. Местным копам настолько комфортно в их уютном неведении, что им проще верить в пум-мутантов, чем признать, что по их улицам ходит психопат с медицинскими навыками.              — Спасибо за экскурсию, доктор. Если кто-то спросит, то меня здесь не было, — развернувшись, я толкнула тяжелую дверь морга. Холодный вечерний воздух после запаха формалина ударил по легким.       

      По обе стороны от дороги машин поубавилось, рабочий день подошел к концу и люди поспешили домой. А мой дом стал для меня чужим. Иронично, учитывая, что на расстоянии у меня были отличные отношения с семьей. Выезжая на центральную аллею, продумывала следующую точку назначения, где я смогу хоть что-то еще откопать, когда заметила в зеркале заднего вида машину. Та же самая тачку, что пасла меня пару часов назад, снова повисла на хвосте.              Я вдавила педаль газа, выруливая сперва на жилую улицу и набирая номер Гарсии, а потом к выезду из города. Водитель не отставал. Кто бы не сидел за рулем, но он явно полный профан в слежке.       — Скажи мне, самый хмурый котик ФБР, кого мы сегодня ищем? — бодро прощебетала Пенелопа на том конце.              — Синий пикап, висит за мной от самого морга. Номер диктую, пробивай, — бегло назвав заветные цифры и буквы, покосилась в боковое зеркало. Все еще тащится за мной, хотя я явно превышаю разрешенную скорость.              — Оформлена на некоего Мэттью Донована. Лови фотку на телефон. Слушай, Клэр… — голос Пенелопы стал мечтательным, — если бы этот мальчик не таскал на плечах школьный рюкзак, наш Дерек умер бы от зависти к его скулам. Абсолютный ангелочек.              Экран телефона мигнул, принимая фото и я бросила короткий взгляд на снимок. Знакомая светлая макушка, честный щенячий взгляд. Тот самый бармен из Мистик Гриль. Ангелочек, блядь. Ну-ну.              Я резко дала по тормозам и выкрутила руль. Шины дико взвизгнули по асфальту, в салон ворвался запах жженой резины. Мой внедорожник встал поперек дороги, наглухо перекрыв обе полосы. Пикап сзади отчаянно затормозил, его вильнуло в сторону, и он замер в считанных сантиметрах от моего бампера.              Выскочив из салона раньше, чем пацан успел сообразить, что произошло, в три шага оказалась у его водительской двери, рывком распахивая ее и намертво вцепилась в воротник его куртки.              — Какого черта?! — в панике заорал Мэтт.              Куда там. Я буквально выволокла его из-за руля, дернув на себя, и со всей дури жестко впечатала спиной в металл его же машины.              — Это я задаю вопросы, Мэтти, — я приблизилась вплотную, глядя прямо в его расширенные от испуга глаза. Голос звучал тихо, но ровно. — Кто приказал тебе пасти федерального агента? И учти, за вранье я сломаю тебе нос.              Мэтт судорожно сглотнул. Его кадык дернулся, а в глазах плескался не просто страх — там была какая-то отчаянная, щенячья решимость. Под моими замерзшими пальцами его куртка пахла дешевым стиральным порошком и застарелым пивом из «Гриля».              — Я… я не следил! То есть, следил, но чтобы предупредить! — он задохнулся, вжимаясь затылком в ледяной металл. Пикап жалобно лязгнул под его весом. — Вы не понимаете, куда лезете, Клэр! Они убьют вас!              — Имена, Мэтти, — я надавила предплечьем ему на ключицу, заставляя поморщиться. — Кто тебе платит? Кто приказал пудрить мне мозги?              — Вампиры! — выпалил он на одном дыхании, крепко зажмурившись, будто ожидая удара по лицу, — Стефан и Деймон Сальваторе! Они вампиры! И они убивают людей!              Я замерла. Воздух со свистом вырвался из легких, оставив внутри только звенящую пустоту. Хватка на его куртке чуть ослабла от банального охуевания.              — Блядь, Донован, ты под чем? — я брезгливо скривила губы, вглядываясь в его расширенные зрачки. — Мет? Или в вашем баре теперь наливают абсент с грибами? Какие, нахрен, вампиры? Ты мне еще про оборотней и зубную фею зачеши.              — Это правда! Клэр, послушай меня! — он дернулся вперед, игнорируя мою руку на своей шее, — я не могу смотреть, как ты лезешь в петлю!              — Ого, какой благородный, — хмыкнула я, хотя где-то глубоко внутри неприятно скребануло.              — Ты единственная, кому не было на нас насрать! — вдруг заорал он, и его голос сорвался в хрип, — когда наша мать таскалась по мотелям с очередным мужиком, кто сидел со мной и Викки? Кто водил нас жрать это гребаное мороженое и таскал в парк аттракционов, пока мы не блевали от сладкой ваты? Ты, Клэр! Ты нас защищала. А теперь моя очередь. Я могу доказать! Поехали со мной прямо сейчас, я покажу тебе…              Под ребрами кольнуло. Остро, как от длинной иглы. Воспоминания о двух мелких, вечно чумазых и никому не нужных детях Келли Донован ударили по мозгам, выбивая почву из-под ног. Я машинально разжала пальцы, убирая руку с его куртки.              Мэтт осел, тяжело хватая ртом морозный воздух.              Мой мозг, натренированный на дешевые уловки серийников и психопатов, начал бешено складывать этот дерьмовый пазл. Пацан не под кайфом. Он искренне верит в ту дичь, которую несет. А значит, кто-то очень хитрожопый решил сыграть на его детской привязанности ко мне. Какой-то ублюдок — скорее всего, этот самый Деймон, чье имя он только что назвал, — внушил пацану сказки про Дракулу. Зачем? Чтобы агент ФБР сейчас, как идиотка, поехала ночью по лесам искать раскопанные могилы или слушать бред про чеснок, пока настоящие улики тихо уничтожаются.              Идеальный, сука, отвлекающий маневр. Использовать живой щит из ностальгии.              — Тормози, Ван Хельсинг, — жестко оборвала я его излияния, запихивая окоченевшие руки глубоко в карманы куртки. Желудок недовольно скрутило от голода и злости. — Я ценю твою заботу, Мэтти. Серьезно. Но если твой кукловод думал, что я брошу реальные трупы и побегу ловить призраков, то он хреновый стратег.              — Клэр, я клянусь, я видел…              — Заткнись и слушай, — я наклонилась к его лицу, понизив голос до металлического шепота, — езжай домой. Запри дверь. И больше никогда не играй в шпиона, если не хочешь закончить в том же морге, откуда мы только что приехали.              Я развернулась и зашагала к своему внедорожнику, бросив через плечо:              — И передай своему Сальваторе, что сценарий полное говно.              Хлопнув дверью, я врубила печку на максимум. В салоне воняло жженой резиной от моих тормозов, пальцы на руле слегка подрагивали — то ли от холода, то ли от гребаного адреналина. Город окончательно поехал крышей, и мне срочно нужен был двойной эспрессо и нормальный, мать его, план, чтобы не поехать следом.              Дом встретил меня темными окнами и незваным гостем. Я ударила по тормозам так, что ремень безопасности больно врезался в ключицу. На моем собственном крыльце, по-хозяйски привалившись к перилам, стоял Деймон Сальваторе. Ну, приветик.              Сил на официальные прелюдии не осталось. Оставив кобуру в бардачке, вытащила лишь пистолет и тупо заткнула за пояс брюк, прикрыв полами куртки. Холодный металл мазнул по коже — отличный, блядь, бодрящий эффект вместо так и не выпитого кофе.              Я распахнула дверь, ступила на промерзший гравий и успела только набрать в грудь воздуха, чтобы поинтересоваться, какого хера он забыл на моем газоне.              Моргание. Ледяной воздух хлестнул по лицу, и в ту же миллисекунду этот ублюдок оказался прямо передо мной. Тридцать сантиметров. Мой мозг просто не успел обработать эту гребаную телепортацию. Тело среагировало быстрее, рука инстинктивно дернулась к поясу, но его пальцы уже метнулись к моей шее.              Резкий рывок. Металл цепочки обжег и больно резанул кожу, оставив красную полосу. Мой кулон с тихим треском остался в его кулаке.              — Какого… — выдохнула я, но слова застряли в пересохшей глотке.              Он посмотрел мне прямо в глаза. И мир внезапно схлопнулся.              Это ударило по телу физически. Никаких маятников и спиралей перед глазами — просто тяжелая, свинцовая волна прокатилась от затылка вниз по позвоночнику, намертво парализуя волю. Шум ветра, вонь выхлопных газов, ноющая боль в ногах, всё исчезло. Остались только его неестественно расширенные зрачки.              В голове возникло жуткое, ватное давление. Будто кто-то вскрыл мне череп консервным ножом и влил прямо в мозг густой, теплый сироп. Сопротивляться этому было невозможно, как и пытаться не дышать под водой. Мои собственные мысли завязли в этой патоке и сдохли. Мышцы обмякли, пальцы, только что готовые выхватить пистолет, безвольно разжались.              — Ты сядешь в машину, — его голос звучал не снаружи. Он эхом отдавался прямо внутри моей головы, вибрируя где-то под ребрами. — И уедешь из Мистик-Фоллс прямо сейчас.              Остатки разума попытались вяло пнуть эту директиву, но тут же захлебнулись. Чужая воля придавила меня бетонной плитой. Тревога исчезла. Желание спорить, докапываться до истины, искать серийника, злиться на мать, всё это показалось вдруг неимоверно глупым, мелким и ненужным.              «Уехать. Конечно. Это же так логично», — пронеслась в голове чужая, но теперь уже абсолютно моя, кристально ясная мысль.              Я медленно моргнула. Развернулась на негнущихся, как у манекена, ногах и послушно открыла дверь внедорожника. Вставила ключ в зажигание. Мотор покорно зарычал, и я вдавила педаль газа, оставляя свой дом и чертов Мистик-Фоллс позади.              Мои тормозные колодки сегодня точно отправятся в ад. Я вдарила по педалям так резко, что ремень безопасности снова вышиб из меня весь кислород. Шины дико взвизгнули по асфальту, высекая очередную порцию вони жженой резины.              Какого хера?!              Прямо посреди темной трассы стояла человеческая фигура. Я даже не успела толком выматериться, осознавая, что только что чуть не раскатала кого-то по асфальту, как пространство снова моргнуло. Этот ублюдок не отпрыгнул. Он просто исчез из света фар и в ту же миллисекунду оказался у моей двери.              Замок жалобно щелкнул, дверь распахнулась настежь, впуская в натопленный салон ледяной сквозняк, и прямо в мое личное пространство сунулась знакомая физиономия. Клаус, гребаный, Майклсон. Британский хрен с места преступления собственной персоной.              Рука дернулась к пистолету за поясом, но он просто перехватил мой взгляд. И это ударило по вискам кувалдой. Та густая, теплая патока, которая циркулировала по извилинам и гнала меня вперед вдруг стала испаряться. Зато появилась боль. Было такое чувство, что бульдозер вломился мне в голову.              — Скинь с себя это дешевое наваждение, агент Форбс, — его голос отдавался вибрацией где-то под моими ребрами, — ты сейчас же развернешься, вернешься в город и поедешь прямиком в «Мистик Гриль». И ты напрочь забудешь, что я останавливал тебя на этой дороге.              Я тупо, по-кукольному кивнула. Сопротивляться этому было невозможно. Хлопок двери прозвучал как выстрел. Ледяной ветер исчез. Я резко моргнула и втянула носом воздух. В салоне воняло паленой резиной. Пальцы сжимали руль до побелевших костяшек. Я ошарашенно уставилась на пустую, темную разметку шоссе перед собой.              Какого дьявола?              Я дернула головой, чувствуя противную пульсацию в висках. Мозг откровенно буксовал. Что я вообще забыла на выезде из города посреди ночи? Память выдавала белый шум, отказываясь строить логическую цепочку последних минут. Зато тело свою позицию обозначило предельно ясно: желудок скрутило так, что заныла поясница.              Жрать. Мне нужно было поесть и влить в себя ведро двойного эспрессо, иначе я прямо здесь откинусь от истощения. Точно. Я же собиралась перекусить. И судя по времени, единственное место в этой дыре, где еще можно добыть горячую еду — это «Мистик Гриль».              Глухо выругавшись сквозь стиснутые зубы на саму себя и свои провалы в памяти, я выкрутила руль. Внедорожник, недовольно рыкнув, пересек двойную сплошную, и я вдавила педаль газа, возвращаясь в этот проклятый город.              Дерматин под спиной мерзко скрипнул. Я вытянула гудящие ноги под столом, чувствуя, как пульсируют стертые в жестких ботинках ступни. В баре воняло пережаренным маслом, пролитым пивом и застарелым потом, но сейчас мне было абсолютно насрать. Главное — здесь было тепло, и через пять минут мне обещали принести горячую жратву и ведро кофеина. Глаза слипались так, будто под веки насыпали битого стекла.              Но вместо официантки с подносом спасительных углеводов напротив меня нарисовалась проблема.              Майклсон опустился на дешевый диванчик с такой вальяжной грацией, словно это был тронный зал, а не занюханный кабак в жопе Вирджинии. На липкий стол со стуком приземлилась пузатая бутылка и два стакана. Я скосила воспаленные глаза на этикетку. Почти три куска баксов за стекло тары. Такую роскошь в Мистик Гриль не завозили даже по великим праздникам.              Я медленно подняла на него глаза, щурясь от яркого света над барной стойкой. Голова гудела, как трансформаторная будка. В памяти зияла черная дыра: я помню, как отъезжала от дома, помню трассу, а потом — резкий, тошнотворный провал и осознание того, что я паркуюсь у «Гриля». Черт, что за день?              — Я не заказывала ни алкоголь, ни компанию, — мой голос прозвучал сухо и отстраненно. Я даже не шелохнулась, чтобы придвинуть стакан. — Мистер Майклсон, верно? Вы слишком часто рисуетесь там, где мне меньше всего хотелось бы вас видеть.              — Вы выглядите так, будто проехали пару тысяч миль по встречной полосе. Или просто пережили крайне неудачный вечер, — протянул он, вальяжно откинувшись на спинку диванчика.              — Мой вечер — это моя проблема, — отрезала я, не давая ему увести разговор в сторону, — а вот ваше присутствие в Мистик-Фоллс начинает смахивать на навязчивую идею. Мы встретились на месте преступления, а теперь вы снова здесь, спустя всего пару часов.              Я подалась вперед, опираясь локтями на стол, и мой тон стал тише, опаснее.              — Вы думаете, это забавная игра? Вы крутитесь вокруг трупов, а шериф на вас смотрит как на неприкосновенного политика. У меня нет сил на ваши загадки. Либо вы говорите прямо, почему мы сталкиваемся с вами уже второй раз за вечер, либо в следующий раз я буду задавать вопросы через официальный вызов. И поверьте, в Бюро умеют делать жизнь интересной для тех, кто слишком активно попадается мне на глаза.              Клаус растянул губы в приторно-сладкой улыбке. Неторопливым, почти ленивым движением он достал из внутреннего кармана пальто плотную папку, опустил её на липкую столешницу и двумя пальцами вальяжно придвинул ко мне.              В этот же момент у стола нарисовалась официантка. Она бросила на Майклсона такой любвеобильный и преданный взгляд, будто готова была прямо здесь упасть перед ним на колени. Аккуратно водрузив передо мной тарелку с истекающим соком бургером и толстостенную чашку с черным кофе, девица растворилась в полумраке зала.              Запаха жареного мяса хватило, чтобы рот мгновенно наполнился слюной, а желудок выдал голодный, яростный урчащий звук. Но всё моё внимание уже сожрала эта чертова папка. Еда подождет.              Я рванула край картона. На первой же странице цветные глянцевые фото с прозекторского стола. Три тела. И среди них та самая девчонка, которую я осматривала пару часов назад. Дальше шли отчеты, и внизу красовалась размашистая подпись Александры Фоули. Только вот в этих бумагах не было ни единого слова про пум-переростков или бешеных лесных хищников. Сухие, бьющие наотмашь факты: полнокровие внутренних органов отсутствует, из тел выкачана вся кровь до последнего грамма. Четкий, ювелирный прокол сонной артерии профессиональным хирургическим инструментом.              Я подняла глаза и уставилась на Клауса. Голос окончательно сел, превратившись в сиплый, надломленный шепот:              — Что это? И откуда у вас эти документы?              Майклсон посмотрел на меня как на глупого ребенка, снисходительно наклонив голову. Его ухмылка стала еще более раздражающей.              — Наша милая мисс Фоули крайне предусмотрительная дама, агент Форбс. Она ведет двойную бухгалтерию: одни отчеты, сказочные, стряпает для вашей многоуважаемой матушки-шерифа, а вторые, отражающие истину, оставляет для личного архива. А откуда они у меня? Ну, бросьте. Я местный меценат. Главный благодетель этого захолустья. Муниципалитет ест у меня с рук, так стоит ли удивляться, что доктор Фоули не смогла отказать мне в такой ничтожной любезности, как право взглянуть на настоящие бумаги?              — Что еще у вас есть? — я сжала пальцами край стола, игнорируя поднимающийся от чашки кофейный пар.              Он сделал неторопливый глоток своего элитного пойла, смакуя момент и мою реакцию.              — Существует свидетель. Муж одной из замученных дам. Правда, бедолага так сильно испугался местной «фауны», что уже умотал из этого чудесного города. Насколько мне известно, он вернулся в свои родные края. В Вашингтон.              Вашингтон. Отлично. В голове мгновенно щелкнул рабочий тумблер. Надо будет сразу, как выйду отсюда, набрать Дерека или Спенсера. Парни из Куантико быстро расколют беглеца, аккуратно прижмут в углу и вытянут из него всё, что он успел рассмотреть перед тем, как сделать ноги из Мистик-Фоллс.              Я отодвинула бумаги в сторону и посмотрела прямо в эти самодовольные, пустые глаза напротив.              — С чего вдруг такая щедрость, мистер Майклсон? С какой стати вы делитесь со мной материалами дела, которые моя собственная мать прячет? Зачем вам это?              Майклсон не торопился отвечать. Он сделал неспешный глоток, откинулся на спинку скрипучего диванчика и окинул меня таким долгим, препарирующим взглядом, словно приценивался к породистому скакуну. Спасибо, что зубы не стал осматривать.              — Знаете, агент Форбс, — его бархатный голос прорезался сквозь дешевую попсу, играющую из музыкального автомата, — я живу на этом свете достаточно долго. Я пробовал в этой жизни очень многое. Но вот работать в паре с федеральным агентом мне еще не доводилось.              Он легонько постучал указательным пальцем по краю папки.              — Я могу достать для вас гораздо больше. Любые документы, закрытые архивы, имена, которые ваша мать и этот гнилой городок пытаются скрыть. Я дам вам всё, что нужно. Но при одном условии. Мы организуем с вами дуэт.              Я уставилась на него, чувствуя, как под ребрами стягивается тугой, холодный узел. Дуэт с местным теневым авторитетом. Секретные папки в обмен на… на что? На то, что я закрою глаза на его собственные грязные дела в Мистик-Фоллс?              Мой мозг взвешивал риски ровно полсекунды. Моя собственная мать только что вышвырнула меня за желтую ленту и приказала убираться из родного города. Местная полиция старательно жует сопли, списывая разорванные глотки и выкачанную кровь на нападения диких кошек. Все вокруг либо врут мне в лицо, либо покрывают убийцу. А этот ублюдок с троакаром и хирургической точностью… я уже упустила его однажды. Тогда это стоило жизней, и этот проеб до сих пор висел на мне свинцовым грузом, отдаваясь фантомной болью где-то в районе солнечного сплетения.              Если ради того, чтобы вскрыть эту гнойную яму и пустить пулю в лоб психопату, мне придется заключить сделку с дьяволом в дорогом пальто — я, блядь, не моргнув глазом пожму ему руку. Я молча пододвинула к себе остывающую тарелку. Желудок свело болезненным спазмом, требуя калорий.              — Вы получите свой дуэт, Майклсон, — я впилась зубами в бургер. Мясной сок обжег язык, но сейчас это был вкус чистой, необходимой для выживания энергии. Быстро прожевав, я запила еду обжигающим, горьким кофе и жестко посмотрела ему в глаза. — Но уясните сразу: я здесь не для того, чтобы быть вашей карманной ищейкой. Вы даете мне наводки и я делаю свою работу. Если попытаетесь меня кинуть, использовать вслепую или встанете между мной и этим ублюдком, то я забуду про наш уговор и лично надену на вас наручники. Договорились?              Он растянул губы в довольной, откровенно хищной улыбке. Ни капли не испугавшись угрозы, Клаус плавно поднял свой стакан с виски, салютуя мне над липким столом.              — За наше плодотворное сотрудничество, агент Форбс.