Анатомия хищника

Кэролайн Форбс

      Я мерила шагами гостиную Сальваторе, методично втаптывая грязь в их чертов антикварный ковер. Туда-сюда. От камина к дивану. То, что только что вывалила на меня мама, просто не укладывалось в голове. Она сидела на краю кресла, бледная, сжимая в руках форменную фуражку.              — Он был там, Кэролайн, — ее голос дрогнул, и я отчетливо уловила кислый запах животной паники, — Клаус приперся прямо на место преступления. И Клэр… она с ним заговорила. Мне пришлось буквально выталкивать ее за оцепление, пока этот психопат скалил зубы.              От ее слов меня замутило. Картинка, которую я видела пару часов назад в «Мистик Гриле», снова встала перед глазами, как заевшая пленка. Я ведь искренне надеялась, что мне показалось. Моя старшая сестра, федерал с бетонной логикой, не верящая ни во что, кроме улик, сидела за столиком с древнейшим убийцей на планете. Они мило беседовали. А потом Клаус посмотрел прямо на меня, поверх ее плеча. И подмигнул. Просто взял и подмигнул, мол: «Смотри, блондиночка, кто тут у меня в руках». Что ему от нее нужно?              — Я пытался ее предупредить, — вдруг глухо раздалось из угла. Мэтт вжимался в диван, стараясь не отсвечивать, но тут не выдержал. Я резко развернулась к нему.              — Какого хера, Мэтт?! Ты рассказал агенту ФБР про вампиров?!              — Она не поверила, — он пожал плечами, мрачно глядя исподлобья, — покрутила пальцем у виска. Кажется, решила, что я под наркотой. Кэролайн, она не заслужила вариться во всем нашем дерьме. Она нормальная. Она смогла вырваться из этого проклятого города, и я хотел, чтобы она уехала живой.              Возразить мне было нечего. Упрямая, жесткая Клэр действительно заслуживала нормальной жизни, а не этой кровавой бани.              — Выдохните, кружок юных спасателей, — протянул Деймон. Он вальяжно развалился в кресле, плеснул себе еще бурбона и криво усмехнулся. — Проблема решена. Я внушил вашей неугомонной ищейке собрать чемоданы и свалить в закат.                     — Ты что сделал?! — я в один прыжок оказалась рядом, готовясь вырвать ему кадык, — ты копался в голове моей сестры, ублюдок?!              Деймон даже не шелохнулся, только сделал ленивый глоток.              — Остынь, Барби. Это у вас семейное — подставлять шеи. Тебе я тоже много чего внушал, и ничего, жива-здорова. Скажи спасибо, что я вообще потратил на нее время. Кстати, — он сунул руку в карман черных джинсов и небрежно бросил в меня тонкую серебряную цепочку, — твоя безделушка мешала процессу.              Я уставилась на кулон с вербеной. Тот самый, который я подарила Клэр в прошлом году. Липкий холод пробежал по позвоночнику.              — Когда ты это сделал? — мой голос прозвучал глухо, почти чуждо.              — Часа три назад. Она уже должна пересекать границу штата.              — Твое внушение пошло по одному месту, Деймон, — я медленно подняла на него глаза.       Стефан напрягся, Елена замерла у окна, перестав дышать. Деймон стер ухмылку с лица.              — Что ты несешь?              — Я видела их в «Гриле» час назад! — сорвалась я на крик, — Клэр не уехала. Она сидела там, пила кофе и болтала с Клаусом! А ты своими руками снял с нее вербену!              В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Даже Деймон отставил стакан в сторону. Иллюзия контроля рухнула за секунду, оставив нас один на один с сухим фактом: Клаус Майклсон уже начал свою игру, и моя сестра без защиты оказалась прямо в центре его мишени.              — Нам нужно к Элайдже, — уперто заявила Елена. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, непробиваемая в своей паранойе, — город усеивается трупами. Каков шанс, что это не дело рук Клауса? Очередная гребаная психологическая игра, чтобы вымотать нас перед ритуалом!              Я посмотрела на нее с откровенным скепсисом. Только Гилберт могла на полном серьезе считать, что Майклсон вернулся в город исключительно ради очередного шабаша с ее участием. Да, прошлый раз стоил ей Дженны, но нельзя же списывать на древнюю магию вообще любую кровавую баню. Клаус уже сломал проклятие и стал гибридом. Получил ровно то, чего добивался тысячу лет. Что ему еще понадобилось в этом болоте?              Я покосилась на Деймона. Он смотрел на Елену со смесью глухого раздражения и мрачного сожаления. Будь его воля, он бы прямо сейчас свернул ей шею для профилактики, запер в подвале и выставил по периметру охрану. Но Елена слишком упряма. Ей физически необходимо лезть в самое пекло, даже если шансы выжить стремятся к нулю.              Слава богу, Бонни сейчас на свидании с Джереми. Если бы к этой истерике добавилась еще и наша штатная ведьма с гениальной идеей выдрать у Клэр клок волос или пустить ей кровь для поискового заклинания… я бы точно поехала крышей. А мама, скорее всего, просто достала бы табельное и прострелила кому-нибудь колено.              — Елена, очнись, — я резко шагнула вперед, разбивая ее монолог, — какой к черту ритуал? У нас в городе орудует серийник. Человек. А Клэр приехала его ловить. И прямо сейчас моя сестра — федерал, которая прет напролом и не верит ни во что, кроме улик, — сидит в баре. Без грамма вербены. И мило болтает с древним гибридом, который почему-то решил прикинуться перед ней обычным парнем.              В гостиной снова стало тихо. Деймон задумчиво покрутил в руках пустой стакан.              — Значит, внушение не сработало, а вербену я снял, — медленно протянул он, собирая два и два, — либо твоя сестра устойчива к внушению, либо…              — Либо Клаус уже был у нее в голове и поставил блок, — закончил за него Стефан. Его голос прозвучал так глухо, что у меня по спине поползли мурашки. — Он не просто с ней общается, Кэролайн. Он уже начал свою игру.              — Я напишу рапорт в Бюро, прямо на имя ее начальника, — вдруг произнесла мама.              Ее голос прозвучал так бесцветно и сухо, что мы все как по команде повернулись к ней. Мама только устало пожала плечами. Под глазами у нее залегли глубокие тени, а руки мелко дрожали, когда она теребила край фуражки.              — А что еще делать? — она обвела нас тяжелым, загнанным взглядом, — она живет этой работой. Если начальство прикажет вернуться в Вашингтон, то она вернется. Я сообщу им, что Клэр находится здесь неофициально, лезет в чужую юрисдикцию и незаконно светит федеральным удостоверением и табельным.              Это был грязный ход. Удар под дых. Клэр пахала как проклятая, чтобы выбиться в профайлеры, а собственная мать собиралась пустить ее карьеру под откос. Но я молчала. Альтернативой была Клэр, истекающая кровью где-нибудь в подвале Клауса, и на этом фоне должностное преступление казалось мелкой неприятностью.              — Святая простота. Вы вообще на нее смотрели? — Деймон издевательски хмыкнул. Он покрутил стакан, лениво наблюдая, как остатки бурбона омывают стенки. — Прижмете ее рапортом и она просто швырнет значок на стол начальству и пойдет по следу маньяка как гражданская. Ваша федеральная ищейка вцепилась в это дело мертвой хваткой. Я видел, как она пыталась вытянуть хоть что-то из нашего Мэтти. Для нее это личное. А ради личного такие суки легко сжигают мосты.              Я непонимающе переглянулась с мамой, но та выглядела такой же растерянной. Личное? Что там могло быть личного? Мы не знали о жизни Клэр ровным счетом ничего с тех пор, как она уехала в Куантико. У нее не осталось в Мистик-Фоллс ни старых друзей, которых могли выпотрошить десять лет назад, ни бывших парней. Но прямо сейчас копаться в ее подсознании и старых травмах не было ни времени, ни сил.              — Плевать, — жестко отрезала я, шагнув к матери, — даже если она решит уволиться, ее все равно сначала дернут в управление на служебное разбирательство. Это выдернет ее из города хотя бы на пару дней. Пиши этот чертов рапорт, мам. Отправляй прямо сейчас. Это всяко лучше, чем ждать, пока Клаус решит попробовать ее на вкус.              Дверь распахнулась с резким сквозняком, и прямо посреди гостиной вырос Элайджа. Безупречный костюм, ледяное спокойствие, осанка хищника, у которого в запасе целая вечность. Контраст с нашей помятой, пропахшей паникой и бурбоном компанией был почти оскорбительным.              Стефан и Деймон среагировали на одних инстинктах. Доли секунды хватило, чтобы они синхронно заслонили собой Елену, ощетинившись, как два сторожевых пса. Я только непонимающе моргнула, уставившись на первородного. Какого дьявола он забыл здесь именно сейчас?              — Здравствуй, Элайджа, — раздался из-за их спин голос Елены.              Она протиснулась между напряженными братьями, наплевав на то, что Стефан попытался перехватить ее за локоть, и шагнула прямо под пристальный взгляд Майклсона. Я покосилась на подругу и сжала зубы. В ее опущенной руке был зажат телефон. Экран еще слабо светился.              Вот как, значит. Пока мы тут чуть глотки друг другу не перегрызли, пытаясь придумать, как вытащить Клэр, Гилберт втихаря приняла собственное решение. Накатала сообщение Элайдже. Просто, блять, прекрасно. У нее вообще остался хоть какой-то инстинкт самосохранения? Или чужие проблемы для нее просто белый шум на фоне ее собственной драмы?              Первородный медленно, почти лениво окинул взглядом нашу живописную группу. Его темные глаза скользнули по побледневшей маме, мазнули по мне и, наконец, намертво зафиксировались на Елене.              Деймон тут же сделал короткий шаг вперед, снова вклиниваясь между ними и сокращая дистанцию до критической. Воздух в гостиной мгновенно стал плотным и тяжелым. Деймон смотрел на Майклсона с такой откровенной, неприкрытой враждебностью, что желваки на его скулах ходили ходуном.              — Заблудился, костюмчик? — процедил Сальваторе-старший, перенося вес на носки, готовый к броску, — приемные часы окончены.              Элайджа даже не дрогнул. Он смотрел на Деймона с тем снисходительным, холодным презрением, с каким взрослые смотрят на не в меру агрессивную дворнягу.              — Я пришел не к тебе, Деймон, — его голос звучал тихо и ровно, но от этого бархатного тона по позвоночнику пополз липкий холод. Он перевел взгляд поверх его плеча, обращаясь только к Елене. — Ты написала, что мой брат в городе. И, судя по вашим кислым мордашкам, вы этому не особо ради.              — Ты говорил в прошлый раз, что если Клаус снова нагрянет…              — Я помню о своих обещаниях, — перебил он Елену.              — Ну нет, — я шагнула вперед, вклиниваясь между ними и привлекая внимание Майклсона, — нам и в прошлый раз с головой хватило твоих чертовых загадок и псевдо-покровительства.       — Поясни, Кэролайн, — Элайджа чуть склонил голову набок. Идеально выверенное, медленное движение хищника.       И меня прорвало.              — А что тут пояснять? Твое расхваленное обещание защитить семью Елены закончилось тем, что твой брат вырвал сердце Дженне на алтаре! Да и меня саму за тот гребаный месяц пытались убить столько раз, что я сбилась со счета. Отличная защита, ничего не скажешь!              Элайджа даже не моргнул. Ни капли вины, только холодный, препарирующий взгляд.              — Позволь уточнить, — произнес он так же спокойно, — когда именно моя гарантия безопасности распространилась на весь город, включая тетю Елены и ее школьных друзей? Мой договор касался исключительно выживания доппельгангера.              Ублюдок. Я набрала в грудь воздуха, готовая высказать ему все, что думаю о его извращенной тысячелетней дипломатии, но Елена резко шагнула вперед, оттесняя меня назад.              — Хватит! Извините, — она нервно сглотнула, возвращая внимание первородного к себе, — Элайджа, что Клаусу нужно в Мистик-Фоллсе в этот раз? Чего он добивается?              Майклсон задумчиво провел пальцем по борту пиджака.              — Я не знаю его точных планов, Елена. Но, учитывая историю нашей матери и специфику этой земли, логично предположить, что дело в очередном ритуале. Мистик-Фоллс пропитан древней магией, которая может быть ему необходима.              Деймон театрально закатил глаза и уже открыл рот для очередной ядовитой реплики про магические хороводы и семейные комплексы Майклсонов, но мама его опередила.              — Тогда зачем вашему брату понадобился агент ФБР? — сухо и жестко спросила она.              В гостиной снова повисла тишина. Элайджа нахмурился. На долю секунды его каменная маска дала трещину, он был искренне удивлен.              — Агент ФБР? — переспросил он, будто мама заговорила с ним по-китайски.              — Моя старшая дочь, — мама не отвела взгляд, сжимая фуражку онемевшими пальцами, — профайлер из Вашингтона. Сейчас она сидит в баре с Клаусом, и он не спешит отрывать ей голову.              Элайджа замолчал. Было видно, как он прокручивает в голове эту вводную, взвешивая переменные. Тонкие губы чуть дрогнули в подобии усмешки.              — Поразительно, — наконец медленно произнес он, — Никлаус никогда не питал интереса к представителям закона. Обычно его взаимодействие с полицией сводится к угрозам, внушению и массовым зачисткам.              Он обвел нашу напряженную компанию холодным, оценивающим взглядом.              — Возможно, ответ куда банальнее ритуалов. Ему просто скучно. А федеральный агент, которая не понимает, с чем имеет дело, и пытается припереть его к стенке правилами человеческой криминалистики… это весьма занимательная игрушка для того, кто живет тысячу лет.       

Клэр Форбс

      Желудок наконец-то перестал скручиваться от спазмов, а ударная доза кофеина разогнала густую пелену в голове. Я снова чувствовала себя живой. По крайней мере, настолько, чтобы соображать быстрее местной фауны и держать удар.              Клаус, к моему легкому удивлению, не стал тянуть интригу и честно отработал свою часть нашей негласной сделки, выложив имя выжившего. Я тут же выудила из кармана телефон и быстро набрала сообщение Гарсия: «Пробей всё, вплоть до неоплаченных штрафов за парковку и чеков из аптеки. Как только соберешь досье — скинь Моргану. Пусть едет и вытрясет из енего все, что только можно».       Мы обменялись номерами. Я смотрела на новый контакт в своей телефонной книге и ловила себя на мысли, что связываться с этим пижоном было сродни прыжку без страховки. Но в моей работе иногда приходится пить с дьяволом, чтобы прижать демона помельче. Дело, мать его, сдвинулось.              Пока я прятала мобильник, Клаус плавно впихнул мне в руку тяжелый рокс, на два пальца заполненный янтарем. Я скептически принюхалась, но сделала глоток. И едва не поперхнулась.              Охренеть можно.              Жидкость прокатилась по горлу не обжигающим дешевым пойлом, а плотным огнем с долгим послевкусием дерева и карамели. Мозг на секунду закоротило. По сравнению с этим шедевром винтажное вино, которое Росси торжественно вручил мне на день рождения, казалось откровенными помоями.              Я смерила Клауса взглядом. Он лишь чуть приподнял бровь и самодовольно ухмыльнулся. Сукин сын определенно знал толк в выпивке и умел пускать пыль в глаза.              Тепло наконец-то расслабило сведенные судорогой плечи. Когда он молча плеснул мне второй стакан, я не отказалась. И от третьего тоже. Привычный внутренний контроль, натянутый до звона, дал слабину. В итоге я с мрачным, почти животным удовлетворением смотрела, как Клаус вытряхивает из бутылки последние жалкие капли.              Алкоголь накрыл мягко. Та самая стадия, когда по венам гуляет приятное тепло, а фокус слегка плывет. Садиться за руль сейчас — верный способ закончить ночь в кювете с пробитым черепом или в обезьяннике у собственной матери. Оба варианта то еще дерьмо.              А вот Клаус откровенно бесил. Ни поплывшего взгляда, ни расслабленной позы. Будто мы весь вечер глушили ромашковый чай. Железобетонная печень: выжрать полбутылки элитного крепача для него — как радио с утра послушать. Ни в одном глазу.              Мы вывалились из душного Гриля в ночную прохладу. Воздух мазнул по лицу, чуть проясняя мысли. На полупустой парковке жались пара машин.              — Какая ваша? Подбросите или вы тоже пьян?              — Я пришел пешком, — невозмутимо отозвался он, засунув руки в карманы и глядя на меня со своей фирменной, слегка снисходительной ухмылочкой.              Я раздраженно фыркнула. Выудив из кармана куртки телефон, я разблокировала экран, собираясь вызвать машину, и тут же глухо выругалась. Приложение издевательски выдало мне пустую карту. Ну, конечно. Как я могла забыть. Мистик-Фоллс как был, так и остался чертовой дырой на обочине прогресса. Цивилизация в виде «Убера» сюда просто не добралась.              — Просто, блять, прекрасно, — процедила я сквозь зубы, с раздражением запихивая мобильник обратно, — и как мне теперь тащить свою задницу до дома? Попутку ловить? Или тут по ночам дилижансы ходят?              — Предлагаю прогуляться и… — Клаус небрежно сунул руку во внутренний карман пальто и, как гребаный фокусник, вытащил еще одну бутылку с той же золотистой этикеткой, — напиться.              Я недоверчиво хмыкнула. Границы самосохранения окончательно размыло.              — Что там еще у вас в закромах? Может, заодно и личность серийника завалялась?              Я со смешком хлопнула его по боку. Под дорогой тканью ощутилась твердая, как камень, мышца. Третьей бутылки там точно не пряталось. Клаус никак не отреагировал на вольность, только свернул крышку. В тишине раздался металлический щелчок.              — С чего вы взяли, что это серийник? — спокойно поинтересовался он.              Я уставилась на него как на клинического идиота. Серьезно?              — Вы издеваетесь? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как профессиональное раздражение пробивается сквозь хмель, — после всех тех отчетов и фотографий с места преступления вы еще спрашиваете? Тут же всё кричит об этом. Аккуратность, один и тот же гребаный хирургический почерк. Это очевидно.              Он сделал глоток прямо из горла, даже не поморщившись, и неторопливо продолжил:              — До Мистик-Фоллса я много где жил. Дольше всего в Новом Орлеане, — протянул Клаус, глядя на меня со скучающим прищуром, — и мне не раз встречались газетные статьи и громкие обращения ФБР в СМИ о действующих психопатах. Но почему вы так уверены, что и тут то же самое? Может, это просто местный колорит?              Я выхватила у него бутылку. Стекло еще хранило тепло его пальцев.              — Да потому что я видела его жертвы, — сухо выплюнула я и сделала глоток, — встреться я с ним вживую, обычными наручниками бы не обошлось. Я бы с удовольствием сломала ему пару костей до того, как зачитать права.              Клаус медленно перевел на меня взгляд. В тусклом свете фонаря его глаза блеснули странным, почти хищным удовлетворением. Уголок губ пополз вверх.              — А вы кровожадны, мисс Форбс.              — Агент, — жестко поправила я, возвращая ему бутылку. Мои пальцы мазнули по его руке.              — Агент, — покладисто, как эхо, повторил мужчина, — Может, перейдем на «ты»? Слышать постоянно из ваших уст это официальное «мистер Майклсон»… звучит так, будто мне вот-вот помирать.              Я усмехнулась, глядя прямо в его наглые, самоуверенные глаза.              — Давай, — легко согласилась я, — наливай, Клаус. Посмотрим, у кого из нас быстрее откажет печень.              — Прошу прощения, но бокалами я не располагаю. Пьем с горла, — усмехнулся Клаус.              Он запрокинул голову и сделал два долгих, внушительных глотка. В тусклом свете единственного живого фонаря я наблюдала, как двигается его кадык. Выдохнув, он протянул тяжелую бутылку мне. Я перехватила стекло, на мгновение снова соприкоснувшись с ним пальцами.              — Вопрос про то, чья печень сдохнет первой, всё еще остается открытым, — криво улыбнулась я.              Приложившись к прохладному горлышку, я сделала щедрый глоток. Дорогое пойло снова взорвалось внутри мягким пожаром, окончательно размывая границы между моей профессиональной паранойей и нарастающим безрассудством.              На улице стояла непроглядная, почти осязаемая темень. Половина уличных фонарей вокруг «Гриля» была мертва, они пялились на нас в темноту разбитыми, слепыми плафонами. Мистик-Фоллс во всей своей депрессивной провинциальной красе.              — Хреновый из тебя меценат, Клаус, — фыркнула я, стирая тыльной стороной ладони каплю с губ и кивая на ближайший столб, — ты вроде щедро спонсируешь этот город, а они даже лампочки вкрутить не могут.              Мужчина лениво оглянулся на темноту. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто пожал плечами с грацией хищника, которому абсолютно плевать на декорации.              — Очевидно, те чеки, что я выписываю совету Основателей, уходят не в то русло, — спокойно констатировал он, — местная элита слишком любит распихивать чужие деньги по своим карманам. Но, — он чуть склонил голову набок, и его губы изогнулись в предвкушающей, почти дьявольской полуулыбке, — я искренне надеюсь, что хотя бы грядущий прием в доме мэра Локвуда будет достаточно изысканным, чтобы оправдать мои вложения.              Он сделал короткую паузу. Ровно такую, чтобы алкоголь в моей крови успел сделать еще один круг.              — Составишь мне компанию?              Я замерла. Трезвый рассудок должен был врубить сирену: тусоваться, а тем более спать со свидетелем, у которого темное прошлое — профессиональное дно. Но подогретый алкоголем и упрямством мозг решил иначе. Завалиться на снобскую вечеринку под руку с британским пижоном, который бесит мою мать? Звучало охренительно.              — А давай, — нагло усмехнулась я, возвращая бутылку, — только учти, если мне станет скучно, я напьюсь и арестую вашего мэра за растрату.              Клаус рассмеялся. Нормальный, глубокий смех, а не снисходительная усмешка раздутого эго. В темноте улицы я заметила, как в его глазах заплясали искорки искреннего, почти мальчишеского веселья. Сделав очередной глоток, он передал тяжелую бутылку мне.              Мы шли нога в ногу. Преодолели центральную аллею и свернули на мою улицу, с упоением развивая тему грядущего бала Основателей. Алкоголь отлично стер социальные фильтры, и идея накидаться элитным пойлом еще до начала приема, чтобы произвести фурор своим невменяемым появлением среди разодетых провинциальных снобов, казалась просто гениальной. Я уже в красках расписывала, какое лицо будет у моей матери и мэра Локвуда, когда в какой-то момент поймала себя на пугающей мысли.              Мне было легко. Слишком легко и, черт возьми, приятно идти рядом с этим человеком в темноте.              Мой внутренний профайлер, которого я так неосмотрительно усыпила дорогим алкоголем, вдруг с размаху ударил по тормозам. Иллюзия нормальности разлетелась вдребезги, стоило мне вспомнить нашу первую встречу. День. Сырая просека. Синеющий труп с идеально ровным, хирургическим проколом на артерии. И этот самый обаятельный попутчик, бесшумно материализовавшийся за полицейским оцеплением.              Я остановилась как вкопанная прямо под очередным неработающим, мертвым фонарем. Бутылка в руке вдруг показалась свинцовой.              — Что ты делал на месте преступления? — мой голос прозвучал сухо и хлестко. Хмель слетел за секунду, уступая место холодной подозрительности.              Клаус сделал по инерции пару шагов и медленно обернулся. Веселье в глазах погасло. От его гладкого, непробиваемого спокойствия повеяло холодом. Он сунул руки в карманы, выдерживая мой препарирующий взгляд.              — Эта земля принадлежит моей семье, — ровно ответил он, словно мы обсуждали прогноз погоды, — я недавно вступил в наследство. Вот и решил обойти свои владения, проверить границы территории. А там сюрприз. Ты и остывающий труп.              — У этого трупа есть имя? Ты что-то знаешь? — я вцепилась в него взглядом. Профессиональный голод внутри взвыл, требуя хотя бы крупицу новой информации.              Клаус тихо хмыкнул.              — Я, конечно, баснословно богат и чертовски обаятелен, — бархатно протянул он, — но даже я не могу накопать сведения с такой скоростью. А теперь, Клэр. — Мужчина вытянул руку вбок и чуть склонил голову. — Доброй ночи. Мы стояли прямо около моего дома. И когда только успели дойти? Дома, к слову, меня явно ждали. В окнах желтел свет, и в гостиной на первом, и в комнатах на втором этаже. Мать или Кэролайн, а скорее всего обе сразу, не спали и наверняка наматывали круги, готовя мне очередной домашний вынос мозга. — Доброй, — на каком-то автомате ответила я и шагнула в сторону крыльца.

Клаус Майклсон

      Запах ночной прохлады, моего же бурбона и едва уловимый шлейф ее парфюма — что-то терпкое, с въевшимся запахом дешевого кофе из бумажных стаканчиков и дорожной пыли. Я неспеша шел прочь от дома Форбс, спиной ощущая ее тяжелый, препарирующий взгляд.              Какая восхитительная ирония. Мать — шериф-марионетка, покрывающая местную нечисть, младшая сестра — новообращенная вампирша с вечным ПМС. А старшая… Старшая — умница-профайлер, свято верящая в торжество криминалистики и брызги крови под люминесцентной лампой. Слепая, самоуверенная смертная, которая упорно ищет человеческую логику там, где ее отродясь не было.              Она думает, что читает меня. Разбирает на паттерны, просчитывает мотивы. Считает меня эдаким скучающим криминальным элементом при больших деньгах, с которым можно сыграть в опасную игру и выйти сухой из воды. Очаровательная, смехотворная наивность.              Папка с делом Фоули, которую она так бережно прижимала к ребрам, пряча под курткой, стоила мне ровно одного взгляда в глаза дежурному копу в архиве. Никаких сложных схем, никаких многоходовочек. Лишь легкое давление на чужую слабую волю. Но Клэр не нужно об этом знать. Пусть думает, что я играю по ее правилам. Пусть считает, что мы заключили сделку и счет «один-ноль» в мою пользу.              Меня до зубовного скрежета достал этот город. Унылые моральные терзания Сальваторе, скучный пафос местных основателей. Я уже всерьез подумывал спалить Мистик-Фоллс дотла чисто ради разнообразия.              Но этот серийник… Человек, играющий в вампира. Жалкий кусок мяса со скальпелем, возомнивший себя эстетом. Я мог бы найти его за ночь, выпотрошить и развесить кишки на тех самых неработающих фонарях у «Гриля». Это заняло бы минимум усилий.              Но зачем портить шоу?              Гораздо интереснее смотреть, как Клэр роет носом землю. Как она злится, как ее глаза загораются маниакальным профессиональным голодом, когда она доказывает местным клыкастым идиотам, что магия тут ни при чем. И как она, сама того не понимая, шаг за шагом добровольно идет прямо ко мне в руки.              Зайдя в дом, честно арендованный на три месяца, я с ходу уловил знакомый, до зубовного скрежета правильный запах. Идеально выглаженное сукно и сдержанность. Элайджа.              Я криво усмехнулся и в ту же секунду бесшумно оказался в гостиной.              — Ну здравствуй, брат, — я стянул с плеч пальто и небрежно швырнул его на светлый кожаный диван, — какого дьявола ты забыл в этой дыре? Я думал, ты уже где-нибудь в Европе прививаешь местным манеры.              Элайджа стоял у окна, заложив руки за спину. Как всегда застегнутый на все пуговицы своего безупречного костюма. Он даже не вздрогнул от моего внезапного появления, лишь медленно обернулся.              — Я и не уезжал далеко, Никлаус, — его голос звучал ровно, но под этой гладкой поверхностью отчетливо фонило напряжение, — у меня было стойкое предчувствие, что ты не оставишь Мистик-Фоллс в покое надолго. И, как вижу, чутье меня не подвело.              Я подошел к бару, плеснув себе в стакан местного бурбона. Судя по запаху редкая дрянь по сравнению с тем, что я пил полчаса назад на улице с агентом Форбс.              — Ради чего ты вернулся? — Элайджа чуть склонил голову, сверля меня своим фирменным взглядом уставшего праведника, — Елена убеждена, что ты задумал очередной ритуал.              Я замер со стаканом у губ, а затем искренне, в голос рассмеялся. Смех гулким эхом отскочил от высоких потолков.              — Надо же. Елена способна думать? — отсмеявшись, я сделал глоток и поморщился от дешевого спиртового послевкусия, — какая поразительная эволюция. Двойник учится шевелить извилинами. Но, признаюсь, в этом болоте действительно есть кое-что… незавершенное. Одно небольшое дело.              Брат сузил глаза, ловя каждое мое слово.              — И какое отношение к твоему делу имеет федеральный агент? — тихо, с нажимом спросил он.              Повисла пауза. До меня не сразу дошел масштаб их паранойи, а когда дошел — я снова рассмеялся, на этот раз куда более зло и весело.              — Святые угодники, — я покачал головой, глядя на Элайджу с нескрываемым, насмешливым восторгом — Ннеужели Гилберт со своей сворой ручных вампиров уже слепила теорию заговора? Они правда решили, что старшая Форбс часть моего хитроумного плана?              Я шагнул ближе к брату, с удовольствием замечая, как напряглась мышца на его челюсти.              — Расслабься, Элайджа. И передай нашим пугливым друзьям, чтобы выдохнули. Клэр просто приятный бонус. Отдушина.              Я взболтал алкоголь на дне стакана, вспоминая пульсирующую вену на ее шее, запах дорожной пыли и этот упрямый, злой взгляд, которым она пыталась меня препарировать под неработающим фонарем.              — Она забавная. Умная, агрессивная и абсолютно слепая в своей человеческой самоуверенности. Моя новая игрушка, чтобы скрасить время, пока я решаю настоящие вопросы. Ничего более.