Мануальщик

— Как там дела с моим мануальщиком? — закидывая в рот закуски за счет Чонгука, поинтересовался Намджун. Традиционный ужин по пятницам в любимом заведении с целью обсосать события прошедших семи дней был в самом разгаре. — Он, похоже, теперь и мой тоже. И, кстати, его правильно называть… Черт, как там… Забыл. А, пофиг, пусть будет мануальщик, — он махнул рукой, тоже положил на кунжутный лист рыбу с рисом и закусил после выпитой стопки. — На этой неделе не вышло вырваться, поэтому поеду к нему завтра. — Гляжу, очаровал тебя чертяга. А говорил: «Не-е-ет, я во всё это не верю-ю. Один раз схожу на разведку и больше ни ногой», — пародируя писклявым голосом, он корчил глупую рожу, раскрывая глаза и складывая рот трубочкой, чтобы было больше похоже на друга. — Я не так разговариваю. — Просто себя со стороны не видишь. — Ладно, может в этот день так и выглядел, — прыснул Чонгук. — Я тогда что-то сильно перенервничал, а потом… — он поманил пальцем, чтобы Намджун наклонился поближе, обернулся по сторонам и прошептал: — Так обрадовался, что поясницу отпустило, что аж хрен встал. Ржач слышали все. За соседними столиками кое-кто обернулся, и Чонгук вежливо поклонился с улыбкой, говорящей: «Занимайтесь своими делами, тут ничего интересного». — Он сказал, это нормально, — капризно хлопнув по столу, налил себе ещё стопку и тут же её опустошил с громким стуком. — Естественно, а что ему ещё оставалось? — смеялся Нам. — Забей, у меня тоже такое было. — Тоже у мануальщика? — широко раскрытые глаза были один-в-один, как показывал друг. — На иглоукалывании. Тоже в этой клинике. Ну согласись, там работают какие-то модели, а когда они ещё целый час тебя трогают… ух… в общем, бывают казусы. У меня правда мастер тактично промолчал. Может, не заметил, у меня не на полную мощность врубилось, — по тяжелому вздоху было очевидно, что с другой стороны ситуация была чуть более явная. — Занёс ему конфет в следующий раз. Вроде всё норм, никто не в обиде. — Пожалуй, последую твоему совету. — На иглоукалывание тоже сходи. Кайф лютый. Мастер Пак Чимин. — Учту, — ничего он не учтет. Хватит и одного такого счастья. А ведь сначала хотел опробовать и другие процедуры… Чем ближе был долгожданный приём, тем очевиднее желание оправдаться и исправиться. Заветные шоколадки куплены, и приехал он сильно заранее, чтобы не попасть впросак как в прошлый раз. Гардероб у клиники представлял из себя небольшую нишу со шкафчиками и диваном, за которой через коридор не видно вошедшего. Вышло случайно, но, пока очень не торопясь копошился с вещами и ключом, подслушал разговор омег, подошедших на стойку регистрации. Час был ранний, видимо они не ожидали, что в клинике окажутся лишние уши. — Да не говори, альфы сейчас перевелись! — прозвучал незнакомый высокий голос. Подслушивать — нехорошо, но узнать о чем между собой говорят омежки, когда их никто не осудит — дико интересно. — Угадайте, куда он меня повёл на первое свидание, — тут уже явно говорила Нинин. Чонгук активно изображал статую, пялясь в открытый шкаф на вешалку, чтобы не выдать своего присутствия. — В парк! — хором ответили двое и тут же рассмеялись. — А потом в макдак! — В макдокнак? — о, доктор Ким был среди сплетников, любопытно. — В макшнакнанс, — снова тот высокий голос. Похоже, разговаривали втроём. — В макшрекнанс, ага. Только вот шрекса никакого ему не перепало из-за моего сэд-милла, — добавила Нинин. — Это ещё ничего, хотя бы на свидание позвал. Мне недавно с порога один клиент сказал: «А счастливое окончание будет?» Выставил его тут же. — Некоторые путают нас с дрочильней, — важно отметил доктор Ким. Всё как Чонгук и боялся. Сейчас действительно много неадекватных альф, по определению считающими себя королями мира, которым все всё должны. Даже стало жаль омег, которые ежедневно сталкиваются с обесцениванием и извращенцами. Он только надеялся, что его не записали в их ряды. — Хотя будь я альфой, тоже бы не сдержался. Один твой аромат и уже хочется скушать, Чимин-и, — все хохотали. Видимо, там был как раз мастер иглоукалывания, о котором говорил Намджун. — Это ягода в моих ягодицах, порох в моих пороховницах! — К слову об этом, Нинин-а, новый диффузор уже пришел? — Вчера доставили, сейчас принесу, — послышался скрип колесиков укатывающегося кресла. Повисла непродолжительная тишина, Чонгук уже почти сделал шаг, но тихий голос обозначил, что территория ещё не свободна. — Тэ, да никто не обращает внимание на твой запах, господи. — Тебе так только кажется. Некоторые пациенты говорят, что у меня пахнет, как в автосалоне. — Ты преувеличиваешь… — На прошлой неделе один парень заметил, что пахнет резиной. Мне оно надо? Я хочу, чтобы пациентам было комфортно, и им хотелось возвращаться. — Он что, не вернулся из-за твоего природного запаха?! — Сегодня… — видимо сверился с часами, — через 15 минут должен прийти. Не знаю, может отменит в последний момент. Я тогда повел себя немного непрофессионально. Они говорят о нём! Божечки, что за драма! Что за джекпот! И подождите… У доктора Кима естественный запах — резина? Это точно не сон? Двойной джекпот! — У меня всегда были плохие оценки по этике и деонтологии. В этот раз сильно заигрался. Зайкой его называл. Ну вырвалось у меня! С кем не бывает? У него правда милая манера общения и голос такой извинительный, просто душка. Душка? Так его еще не называли. Да и против зайки в принципе ничего против не имеет. — Подожди, это тот новенький, который ещё твой номер взял? — Не у меня, он у него сам как-то оказался. — Так может, ты ему понравился просто и хотел комплимент сделать? — Сомневаюсь, что он понял, что это от меня. Короче не знаю, мне теперь немного неловко. Всё утро об этом думаю. Мы вроде были на одной волне, шутили. Знаешь, бывает такое, когда с порога понятно, что с пациентом можно общаться по-дружески, и так всем будет лучше, а он как о запахе заикнулся, так я сразу загнался и резко выкать начал. Наверное, ему тоже стало неловко. Надеюсь, он не подумал ничего лишнего. О, доктор Ким, не сомневайтесь, он подумал. Только вина была не за вами. — А если подумал, то что? — Фу, Чимин, как непрофессионально! — воскликнул Ким. — Ой, да ладно залива-ать, — протянул тот. — Такая романтика, врач и пациент! Излечи его душу и тело, вперёд! — Что ж ты сам тогда не сделал хэппи-энд, м? — Ты не понимаешь, это другое. — Вот-вот, — важно поставил точку доктор Ким. — Не хочу я так. Мы не в порно, чтобы на работе искать себе ёбыря. А вот это уже неприятно. Ну встал хрен, ну с кем не бывает. Это же не значит, что пустил бы в дело. — Хочется, как в сказке. Хотя бы раз в жизни сходить на нормальное свидание с красивыми костюмами и цветами, а не в макдак и дрожать от холода в парке, чтобы потом слушать: «А ты мне че?» Да хер через плечо! — Понимаю, но сейчас так не принято. Вот такая уж у нас доля — родиться в прогрессивное время, где омеги боролись за свои права, чтобы потом все считали, что за ними не надо ухаживать, — вздохнул Чимин. — Только и могут что конфетки на первом свидании подарить, а потом сразу ждать, что за них полагается бурная ночь. Чонгук с тоской взглянул на коробку сладостей, выглядывающую из сумки. Хер разбери этих омег. Сам-то он сладкое не любит, но есть же стереотип, что они — да?! Что же получается, им тоже надоело? — У меня от пациентов и так весь ящик забит, — рассмеялся доктор Ким. Фаталити. Он хотел выложить коробку, оставить её в ящике, но сумка сорвалась с полки и с громким грохотом плюхнулась на пол. Чонгук, зажмурившись и закусив губу, проклинал всё и вся. Быстро сориентировался, нагнулся, нашел наушники и с невозмутимым видом прыгнул на диван с телефоном, якобы он так и сидел здесь, ожидая приема. Не бесстыдно подслушивал личные разговоры, нет-нет. Спустя минуту в поле зрения оказались чьи-то ярко-красные кроксы с пинами динозавров и милых котиков. — …Чон. Господин Чон, — он поднял голову, нарочно пропустив первый оклик. Музыка громкая, ничего не слышно, ага. Вынув наушник, придал лицу максимально нейтральное выражение. — Вы сегодня пораньше, — дружелюбно улыбнулся доктор Ким, хотя лицо было такое напряженное, как будто могла скатиться капелька пота по виску. — Я бы сказал, как раз вовремя, — ну кто за язык тянул?! Добиваешься, чтобы ему стало стыдно? Так точно нормального контакта не построить. — То есть, в прошлый раз опоздал, теперь пораньше. Постепенно выплачиваю долг, — максимально нелепо хихикнув. — Тогда в следующий раз нужно снова прийти заранее. Буду иметь в виду. Придется мне тоже не опаздывать, — ну просто тарантиновский диалог. Браво, Чон Чонгук, умеешь же ты расположить к себе омегу. Изрядно посыпав голову пеплом, он пошел следом. У стойки администратора сидела только Нинин, видно мастер иглоукалывания сбрызнул. Уже в кабинете коробка конфет сама оказалась в руке. — Я хотел поблагодарить. Знаю, это так банально — дарить врачу конфеты, — протянув вперёд, он чуть выдохнул, всё равно увидев радость на лице. — В следующий раз постараюсь придумать что-нибудь оригинальнее. — Мне всё равно очень приятно, — забрав подарок, убрал в ящик. Тот самый, да? Где уже нет места от шоколада. — Может быть, вы согласитесь принять какую-то мою помощь в качестве благодарности? Да, да, да! Гений! Сам не понял как вырвалась столь лаконичная идея — судя по сплетням, предложение идеально ложилось в канву нужды омег в ухаживании. — О, не стоит, господин Чон. — Можно просто Чонгук. — Это уже лишнее, Чонгук, — улыбнулся доктор. — И, раз уж на то пошло, то давай просто Тэхён? — Я бы мог заехать вечером и куда-то отвезти, Тэхён. Куда-то, где не подают шоколад. Ух, пошла вода горячая. Его уже не остановить! Даже голос сделал чуть ниже и более размеренный, намёк нельзя было ни с чем спутать. — У меня сегодня много работы. Облом. Стоило сложить два и два и апеллировать к драгоценной подслушанной информации чуть более внимательно. Доктор же сам говорил, что не хочет заводить романы на работе. Что ж, остается только два выхода: смириться, принять поражение или идти напролом. — Хотя я был бы очень благодарен, если бы ты отвёз меня к одному пациенту на дом… Зеленый свет! Чонгук уже говорил о том, что за природную упертость папа его часто ругал? Ситуация становилась делом принципа. — Уже так холодно, что на байке не покатаешься, а на общественном транспорте туда добираться с двумя пересадками и ещё пешком. Пациент — грудной ребеночек, не хочется приходить к нему с ледяными пальцами. — Весь день свободный. Буду рад доставить эти золотые ручки тепленькими. Всё лучшее детям, так ведь? Тэхён умильно смущенно захихикал, прикрывая рот рукой, и природный аромат пахнул волной. Чонгук против силы втянул его носом. Так необычно. Стойкий запах покрышек, перчаток и чистоты. Теперь ясно что он уловил в прошлый раз, это был запах спокойствия и бережного отношения медработников. Идеально для врача. Идеально и для такого привереды, как латентный токсикоман. — Приступим? Да уж, после легкого флирта говорить «раздевайся» было бы пошло. Стоять голышом, в принципе, тоже. Надо было сделать подарок в конце приема. — Ты катаешься на мотоцикле? — продолжил разговор Чонгук, снова сверкая сосками перед носом доктора. — Самый удобный транспорт в городе, где всегда пробки, — всё так же внимательно осматривал, подмечая хотя бы какую-то динамику. — Я тоже когда-то давно катался. Правда потом папа взбунтовался, сказал, что мне ещё рано быть донором органов. Пришлось продать. А, ой… тупанул. — Как станет теплее, прокачу. Обещаю не разбиться, — хохотнул доктор, дотрагиваясь до раскрытых ладоней как в прошлый раз. Строил планы на совместное времяпрепровождение так на долго. Это… неожиданно и очень приятно. Неосознанно Чонгук сжал пальцы и чужие руки оказались в его плену. Взгляд глаза в глаза. Небольшая заминка. Оба опомнились и сделали вид, что ничего не было. — Как животик? — филигранно сменив тему, проморгался омега. Всё у них через одно место. Хотелось уже сказать, что понос замучил, да вот только словесный. — У котика боли, а у зайки не болит. — Ты, значит, у нас зайка, — хищнически ухмыляясь и трогая пресс. «Для тебя, пупсик, я буду кем угодно.» — К моим большим зубам вполне подходит, — Тэхён поднял глаза и ему сразу продемонстрировали доказательство. — Рот проверять не будешь? — «потому что хотелось бы.» — Не буду отбирать работу у твоего стоматолога, — и развернул спиной. — А я думал, что мануальщики подходят к телу системно… — Я не мануальщик, — от слегка раздраженного выдоха в позвоночник стало смешно. Должно быть, этот омега очень забавный в гневе. Интересно было бы посмотреть на другой спектр его эмоций помимо рабочей сдержанности. — Но подкидывать работу мозгоправам разрешается. — Не надо меня поправлять, я тебе не стринги, — доктор на мгновение замер, будто снова вспомнил, как стоит или не стоит общаться с пациентами, но после звонкого смеха Чонгука расслабился и продолжил осматривать мышцы спины. Явно разрешил себе быть собой, видя поддержку и подталкивание к стиранию границ. — В мобилизованном ресурсе тело рано или поздно выстреливает и начинают болеть ухо-горло-нос, сиси-писи-хвост. Остеопаты и неврологи частенько становятся перевалочным пунктом перед терапией. — Хочешь сказать, у меня с головой непорядок? — оборачиваясь из-за спины. — Тебе виднее, — Чонгук без просьбы развернулся лицом, упал на колени, взяв руки Тэхёна в свои, умоляюще изгибая брови: — Доктор, можно я буду вашим унитазом? — тот аж побелел от ужаса и неожиданности, и альфа несдержанно захохотал, выйдя из роли. Не удержался ещё и от возможности упасть в подставленные нежные на ощупь руки лицом, пока их не выдернули. — За большие деньги можно. Падай на кушетку, остряк, блин. Чонгук продолжил подхихикивать еще минут десять. Даже когда его насильно сгибали, как пасту-спиральку. Просто на выдохе смеялся беззвучно. Кажется, доктора это начинало нервировать, потому что нажим у него был явно не щадящий. Смейся, пока можешь, Чон Чонгук. Точнее, пока по заднице не прилетит шлепок со строгим: — На спину. Нет, дорогу в клинику ему показывал не навигатор. Он явно шел по направлению своего эрегированного компаса. Просить подождать во второй раз было бы ещё более унизительно, так что он стоически прикрыл пах руками, выдерживая взгляд. — Давай больше никогда не будем смеяться, — Тэхён понимающе накрыл полотенцем. — Тебя ржач заводит? — подняв бровь, надавил на какую-то больную точку на бедре, из-за чего разочарованный в себе пациент согнулся и тут же упал ничком, как подбитый, хватаясь за голову. — Я уже не знаю, что меня заводит, — скорбно просипел сквозь пальцы. — Прости. — Не извиняйся, это нормально, — кожа в его руках была точно тесто. — Хотя если с этим делом проблемы, то стоит заглянуть к проктологу. — Ты теперь везде будешь искать болезни?! — вскрикнув от давления на какой-то больной участок. — Работа такая. — Всё у меня нормально с этим делом! — Хорошо, хорошо, не кипятись, — тут уже похрюкивал Тэхён. Зараза. Всем весом тела навалился на одну ногу, продавливая двумя руками забитую мышцу на бедре, постепенно двигаясь от колена к тазу. — Издеваешься, — единственный вывод. — Немного, — улыбку в голосе было не скрыть. Чонгук напряг пресс, чтобы рассмотреть её поближе и обратил внимание на изменившейся аромат в комнате. Его естественная гвоздика смешалась с запахом подожжённой резины, образуя ощущение гонок с горящими покрышками на жаркой трассе. Восхитительное ощущение. Этот омега — просто находка. А ещё прирожденный садист, судя по увлеченности делом. От боли хотелось на стенку лезть, но как только пальцы уходили с продавленного места, она проходила и становилось так легко, что в пору летать. К сожалению или к счастью, Чонгук мазохистом не был, так что его (не)скромная неприятность быстро вернулась в прежнее состояние. Выходил он из кабинета окрыленный, не иначе. Да пусть хоть десять раз постебётся и проведет свой этот опыт с проверкой силы руки, лишь бы всегда было так хорошо! Мучитель и спаситель в одном лице снова проводил до стойки. Пока ждали выходящую из-за угла Нинин, альфа заметил затаившееся там незнакомое лицо с пухлыми ухмыляющимися губами, рассматривающего его с головы до ног. Тот самый Чимин что ли? Надо показать себя в лучшем свете, чтобы заиметь засланного казачка в тылу, чтоб капал на мозги мануальщику в его пользу. Мол, нормальный альфа, берём. Чонгук расправил плечи (благо после убойной дозы распрямления кривого позвоночника это было сделать не трудно) и кивнул фигурке в приветствии. Тот сделал то же самое, ещё внимательнее оценивая. Видно, теперь уже смотрел чуть глубже, чем только на внешность. Подгадывал достойная ли кандидатура на должность «ёбыря» его друга. Администратор села за свое место и снизу вверх поставила на стойку маленькую картонную коробочку с декоративным цветочным оформлением. Тэхён, опираясь локтями на край столешницы, покрутил её пару секунд, вскрыл и тут же откупорил заглушку диффузора, из-за чего по окружности моментально разошелся аромат жасмина. Чонгук аж скрючился. Скривился так, будто перед ним кучу наложили, ей богу. — А можно на моих приёмах его не ставить? — и почему всем вокруг нравится что-то столь вульгарное и приторное? — Я вдруг вспомнил, что у меня дикая аллергия на эфирные масла. Врач прищурился, чуя наглый пиздеж, но закупорил кубышку. — На следующий раз записываемся? — спросила Нинин, отвлекая от разговора. — Во сколько там прием у грудничка? — снова обернувшись к доктору. — К сожалению, только в четыре, после всех пациентов в клинике, — Тэхён поджал губы, готовый принять попятную после сердобольного предложения отвезти. — Я пойму, если не захочешь ждать целый день. — Каждую неделю одинаковое время? — ему кивнули. — Запишите меня тогда на самое последнее окошко в субботу, — обратился Чонгук к администратору, что щелкала мышкой по расписанию. — Буду последним и не придется ждать, — пояснив затею помочь и сегодня, и через неделю, увидеть блеск в глазах было очень лестно. Дарить подарки так же приятно, как и получать. — У него ещё в среду приём. Ах ты засранец… Стоит ещё, хлопает глазками так очаровательно, да кудри свои сине-голубые за ушко заправляет. — Тоже в четыре? — В пять, — и улыбается так мило-мило. Ну просто волк в шкуре агнца. Сел на шею и поехал. — Возьму внеплановый дистант, — тоже улыбаясь, но глазами показывая, что считал издевательское ехидство и торжество от случившейся манипуляции. Очевидно, отказ был бы фатальной ошибкой. Лажа перед двумя подружайками означает подписание смертного приговора от объекта симпатии и пожизненного промывания костей за этой же самой стойкой. — Всё лучшее детям, — ничего, не переломится от пары поездок. — На среду тоже записывать? — Нинин, чтоб её, играла за другую команду. — Дети могут поделиться лучшим со взрослыми, тебе тоже стоит приходить два раза в неделю, а не один, — продавливал врач. Выдохнув, Чонгук почесал бровь. — Боюсь, в будни у меня в офисе без присмотра могут заплакать другие малыши. — Тогда только в субботу? — защелкала по клавишам Нинин. — Только в субботу, — Тэхён не был в восторге от такой информации, но как это обычно бывает в похожих ситуациях, только развел руками, всем видом показывая: «Вот и помогай им, за неделю весь эффект спадёт и придётся начинать с начала.» Знает Чонгук этих медиков. Манипуляторы те ещё. — Было бы чуть попозже, успел бы уложить всех по кроваткам-проектам и с удовольствием бы расслабился. — Тогда ещё через неделю ждать два раза? Вот же… — Время сейчас нестабильное, планировать так далеко бывает опрометчиво. Всё так быстро меняется, — с напускной грустью выпятил губу Чонгук. — Ах, понимаю, все мы занятые люди. Что-то очень сексуальное было в создавшемся напряжении. Молнии так и летами, когда они неотрывно буравили друг друга взглядами, каждый не готовый отступить, разыгрывая самую настоящую театральную постановку с высшими актерскими данными. — Ну ты подумай, та неделя у грудничка последняя, больше моя помощь не понадобится. — Ой, доктор, — ахнул альфа, — как зловеще звучит — последняя неделя. Разве у вас не принято говорить «крайняя»? Чонгук оскалился, проводя языком по переднему ряду зубов, наслаждаясь видом вскипающего чайника с синей крышечкой. — Не склонен верить в суеверия. — Необычно для медика. — Слава богу, я не хирург. — Слава богу? Так верите или нет? Две пары глаз свах-следопытов прямо-таки прожигали затылок, едва не щелкая попкорном. Зато щелкнул засов входной двери, в которую вошел новый посетитель. — Гук! И ты здесь! — послышалось от входа. Чонгук еле оторвался от злых искр, рассыпающихся ему в лицо, чтобы рассмотреть махающего Намджуна. — Какими судьбами? — орал тот через коридор, впопыхах натягивая бахилы. Как будто они не виделись буквально вчера и не он посоветовал эту клинику. — До встречи, господин Чон, — сквозь зубы процедил доктор. Альфа не глядя поймал его за рукав, чтобы прошептать на ухо: — До вечера, Тэхён. Щека вскипела от огненного хлыста, и подобрав свою гордость и вскинув подбородок, он пошел прочь, провожаемый в след. — Ты что тут забыл, недотёпа? — прыснул Чонгук, смотря не на друга, а за тем, как двое омег в голубенькой униформе под ручку скрывались за ширмой в виде деревянных реек. Шушукался Чимин точно бабка у подъезда. Так же неприкрыто и комично. — Бахилы нормально надень, — поправил, кивая на слетевший носок. Намджун слегка нагнулся, оперся на стойку, закинув ногу на колено и недоумевая: — У тебя надо спросить что за представление без билетёра? — Это у нас предварительные ласки такие, — хмыкнул Чонгук. Нинин, прекрасно расслышавшая цитирование название их с Тэхёном дружеских подначиваний, подняла взгляд. — Не обращай внимания. Ты-то какими судьбами? — Да мы что-то с тобой так вкусно вчера посидели, повспоминали, что у меня аж аппетит разыгрался. Вот и написал мастеру в ночи. Святой человек, даже пьяного выслушал. — Смотрю, злоупотребляешь ты личными телефонами, мой друг. — Стараюсь, — довольно поглаживая себя по груди. — А вот и мой ангел-спаситель! — окликнул Чимина вдалеке, который как раз в этот момент получал тычок в бок от Тэхёна. Мастер иглоукалывания как пришпоренный выпрыгнул из-за деревянных реек с растениями, расплываясь в приветственной улыбке. Весело тут у них, одним словом. Глупая улыбка ещё долго не сходила с лица по дороге домой. Самопровозглашенный водитель успел и в зал, и в душ сходить, и немного поработать, чтобы на среду оставить легкую и почти необязательную документацию. К вечеру погода сильно испортилась. Тучи сгустились и стемнело раньше обычного. В это время года в Сеуле можно было ожидать чего угодно — осадки, ясность и смог менялись местами по нескольку раз в день. В световом пятне от фар мелькали балетные пачки танцующей смеси града, мокрого снега и дождя, хотя ещё на прошлой неделе можно было гулять в легкой куртке. Доктор Ким, должно быть, тоже не рассчитывал на резкую смену настроения погодного управленца. Как только на парадной лестнице показалась голубая макушка, то сразу же спряталась за толстым капюшоном толстовки. Поджав плечи к шее и угрюмо укутавшись в красную кожаную куртку, он сначала огляделся и наугад пошел не в ту сторону по крыльцу. Возможно, подумал, что его кинули, так что пришлось подмигнуть фарами. — Ненавижу такую погоду, — бубнил он, прыгнув на соседнее кресло и хлопнув дверью. — Ещё и зонт как назло не взял. — На вот, согрейся, — протянутый горячий кофе и сэндвич с курицей встретились, будто священный грааль. Бедный оголодавший работяга обо всем на свете забыл с первым же кусочком и сделал мордашку, похожую на довольного кота с няшной перевернутой тройкой вместо рта. — Не знал какой любишь, так что взял тыквенный латте, — крепко зажмуренных в удовольствии глаз и больших пальчиков, поднятых вверх, было вполне достаточно, чтобы сделать вывод о попадании в цель. Включенный подогрев сидения тоже оказался кстати, так что недовольный пару минут назад доктор даже не вспомнил ни одной колкости, а только мило причмокивал, сёрпая напитком. — Не ожидал, что реально приедешь, — с набитым ртом признался Тэхён, рассматривая сосредоточенного водителя, постоянно сверяющегося с навигатором. — Я же пообещал. — Не было такого. — Было. — Не было, — паясничал, весело мотая мокрой головёшкой. Отогрелся, блин. — Сам предложил, сам сказал отвезу, чем не обещание? — не поддавался на провокации Чонгук. — Не сказал же «обещаю», — на секунду оторвавшись от лобового стекла с моросящими каплями, он обернулся с гримасой отвращения. — Брось бяку изо рта, — Тэхён на секунду опешил, потянувшись к высунутому языку. — Кто такой чуши научил? — А-а, да у меня воздуханов было, как у дурака фантиков, — махнул он рукой, прикончив последний кусочек. — Сочувствую, — остановившись на светофоре, заметил, что доктор аккуратно сложил мусор к себе в сумку в ногах, чтобы не сорить в чужой машине. Вообще-то очень милая деталь. Потом достал пачку влажных салфеток, вытер руки и рот и мерно принялся откручивать тюбик крема, дожевывая содержимое набитых щек. — Они что ли говорили: «Не сказал обещаю, значит не было»? — Мгхм, — растирая крем по рукам, словно муха на пенсии. — Зачем вообще встречаться с такими?.. — фыркнул Чонгук, выражая своим отношением непричастность к группе альф-балаболов. Синеголовая мушка всё щурилась, потирая ладошки. Присматривался. Наверняка думал, что все так по началу притворяются. — Хороша ложка к обеду, а хуй к минету, — колеса аж дали осечку на кочке. В первый раз доктор матюкался при нем. Его присказки — что-то с чем-то. — Молодой и глупый был, да и выбирать не из кого. — В океане полно рыбы, — без единого намёка, нет-нет. — Вот пусть кто-нибудь другой её и ловит. Хватит с меня рыбалки. Понятно, над городом пролетела птица обломинго, поэтому и дождь пошел. С другой стороны, не обязательно всего лишь на второй встрече так активно продавливать в сторону романтики — дружить с таким человеком тоже было бы очень полезно и весело. С ним, плавно растирающим крем на соседнем сидении, было комфортно, будто они знакомы не неделю, а несколько лет и могли поговорить на любую тему, хотя только несколько часов назад окончательно перешли «на ты». — А меня бывший отправлял к психологу, — хохотнул Чонгук, пытаясь заставить разговор не угаснуть. Одно откровение за другое — равноценный обмен. — Он что-то знал, ты даже сейчас ногти ковыряешь, — пальцы на руле одернулись, будто ошпаренные. — Не обязательно анализировать меня каждую минуту. — Невротики… не в ротик, так в ручку. Чего? Этого доктора не разберешь. Он флиртует или просто любит опасную манеру общения на грани с флиртом? Кажется, ему доставляло наслаждение чужое замешательство. Ухмылялся точно лиса с коварным планом, играясь с добычей. Зайкой, как уже выяснилось. — В смысле, не откусывать заусенцы, так отдирать. Ага, конечно. Именно это он и имел в виду. Верится с трудом. — Хочешь? — протянув тюбик с кремом, предложил Тэхён. — Я за рулем, — невозмутимо отрезал Чонгук, смотря только вперёд. — Бли-ин! Придется всё-таки смочить концы, — он даже не успел сообразить, как омега своровал его руку и распределил со своей излишки крема, которые случайно вылились больше нужного. Или не совсем случайно. Очень плавно массировал, проминал каждый пальчик, любовно прорабатывая каждую мышцу и ноготок. Отдельно смазал кутикулу, скользящими движениями переходя к тыльной стороне ладони. Глаза на секунду закатились от удовольствия. — Другую, — командир нашелся, но Чонгук и рад подчиниться. — Я становлюсь зависимым от твоих прикосновений, — томная, шепчущая интонация вырвалась сама собой. Тэхён с ухмылкой сделал длительное, ритмично повторяющееся движение вверх вниз по указательному пальцу. — Люблю работать с постоянниками, — играючи улыбнулся доктор, переходя такой же надрачивающей манерой на средний. — К одноразовым пациентам не успеваешь проникнуться, правда? Поддерживать завуалированную игру, смотря на дорогу, а не в искрящиеся хитрым блеском глаза было проще. — Конечно, гораздо интереснее работать с уже знакомым телом и каждый раз искать в нём новые грани. Умеет же он крутить альфой как вздумается. Заодно и прояснили отношение к одноразовым связям — прекрасно. Когда омега закончил свой массаж, Чонгук ещё немного потер руки, держа руль одними запястьями, замечая как внимательно при этом за ним наблюдали. У многих омег есть некий кинк на альфу за рулем, особенно когда баранка крутится одной рукой, так что со знанием дела он постарался делать то же самое на поворотах. — Не против музыки? — Врубай, — кивнул пассажир, который спустя продолжительное время поездки уже немного клевал носом. Из-за тишины и ему немного захотелось спать, надо было взбодриться. — Хочешь подключиться? — Послушаем твою. Доверие, конечно, очень ценно, но в компании доктора Кима создавалось ощущение, что его без перерыва читают и любая деталь сообщала внимательному наблюдателю многое об образе жизни и характере, а такая деликатная вещь, как музыкальные предпочтения могла выдать даже больше, чем рот. Поэтому Чонгук вздрогнул, когда без задней мысли зайдя в приложение, снял с паузы трек, что слушал в зале, и колонки заорали металл. — Ой, сори, — потянувшись переключить, его буквально за руку остановили. — Мне интересно. Было странно и немного стыдно. Не все любят долбежку по ушам, тем более так внезапно. Не хотелось заставлять человека и делать его заложником в своей машине. — Я вообще брингов не часто слушаю. Спотик предложил, вот и добавил, — Тэхён кивал головой в такт и молча отвечал согласием на неловкое оправдание. — Бринги — это Bring me the horizon? Оливер Сайкс который? — Да, да, — воодушевился Чонгук под соло басов. — Я у них только «Can you feel my heart» знаю. По-моему ещё в школе слушал. Я тогда был, как сейчас говорят, альтушкой. — Красил черной подводкой глаза? — Ещё бы. Родители были в шоке. — Я тоже ещё в школе проколол губу, а потом бровь, — указывая на всё ещё находящийся там пирсинг. — Папа, ты не понимаешь, это не период, это настоящий я! — хихикал Тэхён. — Точно, — согласился с облегчением. У них оказывается больше общего, чем казалось на первый взгляд. — Так и вышло в итоге. У меня родители не совсем понимали увлечения рисованием, тату и пирсингом. Боялись, что сопьюсь и скурюсь в подворотне. Сделал как чувствовал и теперь наслаждаюсь жизнью мечты с творческой работой. — Потому что теневая сторона — это источник силы. Иногда полезно выпускать внутренних демонов. — Опять что-то из психологии? — рассмеялся Чонгук. — Мне уже не шестнадцать, бунт прошел. — А демоны — это не только про бунт. Ещё и разрешение себе быть собой и принятие агрессии. Ты, к примеру, знал, что в ней столько же потенциала и энергии как в радости, а в подавленном виде она может выливаться в аутоагрессию — вред себе? Селфхарм там всякий. — Типа вены резать? — Скорее зажатые плечи, обкусывание щек и расчесывание ранок. Это довольно распространенное явление, просто не все отдают себе отчет. — Чувствую, что мне снова ставят диагноз. — Ни в коем случае, — усмехнулся врач. Он отвернулся в окно, слушая музыку, а Чонгук задумался, что первый порыв сделать тату был не совсем здоровый. Хотелось сделать больно телу, чтобы перестала болеть душа. Только на второй-третьей татуировке одумался и стал подходить к вопросу «рукава» более ответственно, выбирая мастера, который украсит, а не просто поможет выразить протест против системы. Трек как раз говорил о восстании против короля. «Kingslayer» на самом деле часто играл в наушниках в зале и машине, вопреки вранью ранее. Сам не понял зачем принялся оправдываться. Ему в принципе нравится, когда музыка пробуждает внутренний огонь, после такого легче идти по делам и не сорваться на подчиненных, а просто поорать по дороге, подпевая гроулу, или сделать пару дополнительных подходов, заряженный на успех. Мануальщик читал его, как раскрытую книгу. — У тебя альтернативная сторона тоже сохранилась, — Тэхён с вопросом в лице обернулся. — Волосы необычного цвета. И одеваешься не как все. — Ничего сверхъестественного вроде, — пожал он плечами красной куртки. — Сейчас много кто так красится. — А я замечал, что больше принято оставлять натуральный цвет и носить сдержанные бежевые тона. Даже в интерьере каждый первый запрос — это белые стены и коричневый диван. Редко кто соглашается на эксперименты. У тебя в стиле есть характер. — Да? Это какой? — с вынуждающей ухмылкой. — Задиристый, — он рассмеялся. — Неформальный. Тебе будто не просто плевать на мнение окружающих, ты об этом не думаешь, а живешь так, как нравится. Это даже вдохновляет. Чонгук бросил беглый взгляд в сторону пассажирского сидения, чтобы увидеть польщенное выражение лица. — Я успел заценить пины динозавров на кроксах. Очень мило. — Иногда помогает отвлечь, если ребенок боится. — Продуманно. Беседа как-то естественным образом сошла на нет, да и не хотелось сильно грузить человека, который весь день работал и ехал на очередной прием. Он попросил включить что-то еще, что нравится у «брингов» из нового и, вопреки громкой музыке, засопел. Оставалось ехать всего-ничего, когда Чонгук заметил и сделал потише. — Тэхё-ё-н, — стараясь не напугать, бережно потряс за плечо, когда машина подъехала к месту назначения. — Ещё пять минут, — сонно отозвалось в ответ. — Пора спасать маленького пациента, — нехотя разлепив один глаз, он постепенно приходил в себя, выглядя при этом крайне очаровательно и даже невинно. Причмокнул надутыми губами, протер глаза и сел ровно, сладко зевая. Ну что за прелестная картина! Хотелось бы видеть её чаще. Оглядевшись по сторонам и размяв плечи, отстегнул ремень с неохотой, хлопая по карманам не забыл ли чего. — Спасибо тебе, — поклонившись головой, взялся за ручку двери с таким выражением лица, будто никогда больше не встретятся. Настолько не хотел уходить. Силы воли у него побольше, чем у Чонгука, поэтому быстро открыв, смылся, даже не оставил возможности ответить. Сквозь легкую морось в лобовом пробилась спина в красной куртке с большим рисунком Молнии Маккуина. Подождите… Мотоцикл, эта куртка. Доктор Ким — тот самый байкер, встретившийся утром перед первым приемом? Судьба, не иначе. Уезжать не хотелось тоже, так что Чонгук проводил взглядом вплоть до входа в частный дом и так и остался стоять на парковке. Не бросать же его в такую непогоду. Найти чем заняться было легко. Посмотрел пару видео, посидел в соцсетях, ответил заказчикам, которым резко понадобилось написать, и даже не заметил, как прошло время. Едва не упустил нахохлившегося от прохлады, топающего по лужам доктора. Тот подпрыгнул и уставился во все глаза, когда с той стороны дороги посигналили. — Ты что, ждал всё время? — с неверием устроился рядом. Ох, доктор Ким, кто же вам попадался, что так легко удивить… — Куда дальше? — потянувшись к навигатору, спросил Чонгук. — Домой, хватит уже, — вздохнули в ответ. Дорога пролегала через не самый приятный участок. Нет, никаких развалин или пугающей лесополосы, только пост дорожной полиции, где периодически проверяли трезвость водителей, особенно в выходные вечером и ночью. Чонгук закусил губу, подъезжая к заветной точке, и сделал музыку потише, что не осталось без внимания. Должно быть, он слишком подозрительно медленно ехал, раз именно в этот раз захотели остановить. — Ты в розыске? — напрягся пассажир, подобравшись от нервозности водителя. — Быстро, понюхай меня, — засуетился тот, пока инспектор вальяжно преодолевал специально оставленное большое расстояние. — Чего-о? — даже успел оскорбиться. Оно и понятно, запах — вещь интимная. — Ты пьян?! — Вчера вечером выпил, всё должно было выветриться. Быстрее, — Тэхён всё же приблизился, обнюхал шею с обеих сторон и случайно толкнулся носом в грудь. — Нормально всё, — сложив руки крестом, отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение. — Лишь бы не попросили дунуть в трубочку, — в зеркале слева уже виднелось приближение чужеродного объекта. — Подыграй мне, — Чонгук не сразу понял смысл фразы. Омега сильно растёр глаза, его подбородок начал дрожать, и когда инспектор уже подошел, завыл навзрыд, закрывая лицо. — Добрый вечер, — через опущенное стекло альфа передал права, замечая как полицейский поглядывал на всхлипывающего омегу. — Ну ты чего, сейчас поедем, — принялся успокаивать, ещё не до конца понимая план. — Да почему-у-у всегда так?! Зай, ну почему мне всегда не везёт?! Мы опоздаем сейчас… Такой дорогой центр, так долго ждали малыша-а. Ну почему та-а-ак?! Осенило. — Он в положении, иногда бывают срывы, а мы торопимся, — пояснил Чонгук, разводя руками. — Скоро отпустят, не волнуйся, успеем к доктору, — поглаживая колено своего «беременного». — Мне всегда не везё-ёт! — не унимался тот, истерически хлопая по бедрам. — Поезжайте, — права вернулись через открытое окно. — Легкой беременности, — пожелал напоследок добрый человек. Как только он отошел, а машина поехала дальше, Тэхён стёр с лица и намёк на слёзы. — Как ты быстро сориентировался, просто мой спаситель, — выкручивая руль, покачал головой альфа. — Я врач, я умею врать людям, — включая музыку обратно. — Должен будешь.