Fate Has A Funny Way / У судьбы свои причуды

﹂・・・Неделя вторая. POV Миранды・・・﹁

В следующий четверг, около половины десятого утра, телефон Миранды ожил — на экране высветилось имя Андреа. — Доброе утро, Андреа. Как поживаешь? — ответила Миранда, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. — Замечательно. Я вот думала... у тебя сегодня вечер свободен? — голос Андреа звучал легко, почти игриво. — Могу я перезвонить тебе ближе к полудню? Нужно сперва договориться с няней, чтобы она задержалась с девочками. — Разумеется. Если не получится — я пойму, — ответила Андреа, и простота, с которой она это произнесла, почему-то лишь сильнее разожгла в Миранде решимость устроить себе этот вечер во что бы то ни стало. — Если к часу дня от меня не будет вестей — позвони сама, хорошо? Сегодня предстоит сумасшедший день, — честно предупредила Миранда. — Непременно. Хорошего дня. — И тебе, Андреа. Миранда нажала отбой и тут же, не дав себе ни секунды передышки, окликнула ассистентку: — Эмили! Рыжеволосая фурия вылетела из-за стола и влетела в кабинет, сжимая блокнот. — Свяжись с Карой и соедини меня с ней, пока я не забыла. — Сию минуту, — выдохнула Эмили и испарилась. Через пять минут телефон на столе зазвонил. — Алло. — Мисс Пристли, Эмили сказала, вы хотели поговорить, — в трубке звучал ровный голос Кары. — У тебя есть планы на сегодняшний вечер? — Нет, никаких. Вам нужно допоздна задержаться на работе? — Нет, — Миранда помедлила, подбирая слова. — Одна подруга пригласила меня провести с ней вечер. Я хотела сперва убедиться, что ты сможешь посидеть с девочками. — Да, конечно, — в голосе Кары мелькнула улыбка. — Идите, не беспокойтесь. Отдохните с подругой. — Спасибо, Кара. Я очень ценю это. — Хорошего дня. Увидимся вечером. Кара отключилась первой: она давно знала, что Миранда не тратит время на обмен любезностями. Миранда немедля набрала Андреа. — Алло? — ответил ей мягкий голос, и сердце Миранды вдруг пропустило удар. Спокойно, — приказала она себе. — Кара согласилась остаться с девочками. Что ты задумала? — У моей близкой подруги сегодня открытие галереи. Мне показалось, это будет интересно. — Она художница или куратор? — Куратор. — Заманчиво. Адрес? — Сейчас скину сообщением. Увидимся там в шесть. — В шесть, — эхом отозвалась Миранда. — До встречи, Андреа. — До встречи, Миранда. Весь оставшийся день пронёсся одним размытым вихрем. Бесконечная чехарда совещаний, дёрганая организация, потом — чудовищный прокол на прогоне, от которого Миранда пришла в бешенство, и к четырём часам дня настроение у неё было мрачнее тучи. Она тяжело опустилась за стол и взяла мобильный. Андреа прислала адрес — где-то в Нижнем Манхэттене, — а следом ещё три сообщения. Андреа С., 12:37: «Переодеваться необязательно, если только самой не захочется». Андреа С., 13:30: «Может, после поужинаем?» Андреа С., 14:45: «Дошло до меня только что: ты, наверное, захочешь поужинать с детьми…» Миранда невольно улыбнулась. Андреа была, пожалуй, самым чутким человеком из всех, кто в последнее время её окружал. Миранда П., 16:07: «Ужин — восхитительная мысль, но посмотрим, как девочки будут себя вести с Карой. Считай, это предварительное согласие. Увидимся через два часа». Она заставила себя вернуться к работе и переделала всё самое срочное, а ровно в 17:30 вызвала Роя. Галерея, к счастью, находилась в пятнадцати минутах от дома — на случай, если с близняшками случится какой-нибудь форс-мажор. Из машины она вышла ровно без пяти шесть. Андреа уже ждала у входа, и стоило их глазам встретиться, как лицо Андреа озарилось той самой открытой, чуть смущённой улыбкой. Миранда в четыре быстрых шага преодолела разделявшее их расстояние. — Здравствуй, Андреа. — Здравствуй, Миранда. Сразу предупреждаю: я понятия не имею, чему посвящена эта выставка. Я пришла поддержать Лили, — негромко призналась Андреа, придерживая перед Мирандой дверь. — Спасибо. И ничего страшного. Я практически любое искусство умею находить интересным, — заверила её Миранда, и они вместе шагнули внутрь. У входа их встретила эффектная темнокожая женщина в светло-розовом брючном костюме, облегавшем фигуру точно вторая кожа. — Энди! Как я рада, что ты здесь! — она тут же перевела сияющий взгляд на Миранду. — А вы, должно быть, Миранда. Энди о вас много говорила, приятно наконец познакомиться лично. Я — Лили. Она протянула Миранде ладонь, и та пожала её мягко, но уверенно. — Взаимно. Лили, это сокращение от чего-то? — Нет, у моих родителей просто страсть к природе. Сестру зовут Лаванда, брата — Купорос. — По-моему, Миранда вообще не жалует прозвища, — с улыбкой вставила Энди. — Андреа, у тебя прекрасное имя, — Миранда повернула голову к спутнице, и глаза у неё вдруг сделались очень серьёзными. — Имя, которое выбрала для тебя мать. А я, как человек, выносивший двоих, считаю, что называть человека так, как было задумано, — это вопрос уважения к тому, через что она прошла. Энди посмотрела на неё — долгим, тёплым, каким-то особенно нежным взглядом. — А если это она первая назвала меня Энди? — поддела она шёпотом. Миранда лишь закатила глаза и снова обратилась к Лили. — Невероятно. Однако, — она чуть тряхнула головой, — Лили, спасибо, что пригласили нас. — Рада вам обеим. Надеюсь, вам понравится выставка. Лили уже переключилась на новых гостей, входивших следом, а Миранда с Андреа отошли в сторону. Миранда вдруг бросила на свою спутницу лукавый взгляд и, беря её под руку, прошептала: — Это из-за неё лилии — твои любимые цветы? — Чистое совпадение, — негромко рассмеялась Андреа, ведя Миранду через анфиладу залов. — Вообще-то лилии я люблю из-за бабушки. У неё просто так, сами по себе, росли дикие тигровые лилии — у самой дороги, огромный рыжий остров. Мы с сестрой набирали для неё целые охапки и несли в дом, а она улыбалась так… Светло. Это очень теплое воспоминание. С тех пор, как её не стало, я берегу его. Они остановились перед первой работой в галерее — массивной, чувственной скульптурой из чёрной глины. — Как они вообще засунули это в печь? — пробормотала Миранда после долгой паузы. — Скорее всего, промышленная печь. Я больше гадаю, как они втащили сюда эту махину и не разбили по дороге, — отозвалась Андреа, по-птичьи склонив голову набок. Миранда заметила этот жест краем глаза и издала короткий смешок. — Что? — немедленно повернулась Энди. — Вопрос-то актуальный. Мне уже заранее жаль того, кто это купит: транспортировка будет сущим кошмаром. Миранда снова взглянула на скульптуру. — Да, пожалуй. Ладно, веди меня дальше. Они переходили от одного экспоната к другому, наслаждаясь обществом друг друга и вчитываясь в короткие аннотации на стенах. — Как здесь хорошо, — выдохнула Миранда, когда они замерли перед гиперреалистичным изображением волны — казалось, вода застыла в вечности. — Вообще-то это работа Лили, — заметила Андреа. — Ей всегда удавалась поймать текучесть движения и запечатлеть его. На лице Энди застыло выражение, которое Миранда не сразу смогла расшифровать — что-то среднее между гордостью за подругу и просто спокойным достоинством. — Давно вы дружите? — спросила Миранда и поймала себя на крошечном, совершенно иррациональном уколе ревности к женщине, с которой практически только что познакомилась. — Лет тринадцать, плюс-минус. Познакомились в колледже, сюда перебрались вместе с нашим другом Дагом. Земля ей пухом — делить паршивую квартирку с двумя квирами та ещё задачка. Каждого парня, которого она приводила домой, либо я отпугивала, либо Дуг начинал с ним флиртовать. Зато её муж Реджи — просто сокровище. Отличный отец, работящий, надёжный, башковитый, специализируется на семейном праве и опеке. — Вот как, — Миранда усмехнулась, мгновенно считав истинный посыл этой тирады. — И у тебя, полагаю, есть его контакты? — Познакомлю вас перед уходом, — пообещала Андреа, и они двинулись дальше. К половине восьмого у Миранды зазвонил телефон. Она вздохнула и, бросив на Андреа извиняющийся, погрустневший взгляд, вытащила мобильник. Звонила Кара. — Прости, Андреа, — пробормотала Миранда, принимая вызов. — Алло? — У Кэссиди поднялась температура, — голос Кары звучал встревоженно, но без паники. — Я скоро буду. Насколько высокая? — 38,9°C. — Положи ей холодный компресс на лоб. Я скажу Рою везти меня домой, а оттуда — прямиком в приёмный покой. Мне это не нравится. — Уже сделала. До скорого. Хантеру звонить? — осторожно спросила Кара. — Можешь попробовать. Но я сомневаюсь, что он ответит. Я скоро, — Миранда нажала отбой и перевела взгляд на Андреа. — Прости. У Кэссиди сильный жар, мне… — Даже не извиняйся. Поезжай к малышке. За детей не извиняются никогда, я серьёзно. Контакты Реджи я скину эсэмэской, — твёрдо произнесла Андреа, пока Миранда судорожно набирала Роя. — Спасибо. Рой ответил сразу. — Подъезжай. У Кэссиди температура, забираем её и сразу в больницу, — велела Миранда. — Понял, уже еду. Миранда сунула телефон в клатч и обернулась к Андреа. — Иди-иди. Увидимся на следующей неделе, — мягко улыбнулась та. Миранда бросила на неё последний, полный благодарности взгляд и стремительно вышла из галереи. Рой притормозил у тротуара через несколько минут, дверца за Мирандой захлопнулась — и машина рванула с места прежде, чем она успела пристегнуться. Возле особняка их уже ждала Кара с Кэссиди на руках. Миранда перехватила дочь и осторожно усадила её в детское кресло, затянув ремни. — Что с Кэролайн? — С ней всё в порядке. Если что-то изменится — сразу позвоню, — пообещала Кара, протягивая Миранде увесистую сумку со всем необходимым. — Хантер ответил? — Разумеется, нет. — Разумеется, — эхом повторила Миранда. — Спасибо, Кара. Держи меня в курсе. Кара улыбнулась и сама захлопнула за ней дверцу. В больнице Кэссиди оформили быстро, и теперь Миранда сидела в жёстком кресле приёмного покоя, прижимая к груди горячее, вялое тельце дочери. Терпение никогда не было её добродетелью, когда дело касалось девочек. Больше всего на свете ей хотелось потребовать немедленной помощи, но рассудок холодно напоминал: небольшой жар — не повод закатывать истерику и мешать настоящим экстренным случаям. Кэссиди тихонько застонала и нетерпеливо завозилась. — Мами, а где папа? — Мама не знает, бобси. Я попробую ему позвонить, как только доктор тебя посмотрит, хорошо? — пообещала Миранда, гладя дочь по спине. — Холосо, — прошептала Кэссиди, прижимаясь пылающим лбом к материнской шее. Миранда глубоко вдохнула, проглатывая тугой ком тревоги и злости. — Кэссиди Пристли? — раздался голос медсестры. Миранда тут же вскочила и понесла дочь следом за женщиной в голубом. — Привет, малышка, — ласково поздоровалась медсестра, но Кэссиди только глубже зарылась лицом в плечо матери. — Что вас привело к нам? — обратилась она уже к Миранде, провожая их в смотровую. — Жар, 38,9. — Ещё какие-то симптомы? — Других вроде бы нет. Няня позвонила мне, когда температура подскочила. Бобси, — Миранда наклонилась к уху дочери, — маме нужно положить тебя на кроватку, чтобы тётя-медсестра тебя посмотрела. Хорошо? — Да, мами, — слабо отозвалась Кэссиди. Миранда осторожно опустила её на казённую простыню и обошла кушетку, встав с другой стороны, пока медсестра измеряла пульс и температуру. — В целом всё выглядит и звучит неплохо, но температура уже поднялась до 39,5. Я сейчас приглашу доктора. Возможно, понадобится капельница. Она боится уколов? — Прививки переносит более-менее. Только будьте с ней помягче, — с тревогой попросила Миранда. — Обязательно. Кэссиди, у тебя есть братик или сестричка? — Кэлолайн! — полуосознанно выдохнула Кэссиди, клюя носом. — Они двойняшки, — пояснила Миранда. — Ах вот оно что. Я сейчас вернусь. Минуты ожидания по ощущениям растянулись в часы. Кэссиди задремала прямо на кушетке, а Миранда сидела рядом, чувствуя собственное сердце где-то в горле. Доктор появился минут через двадцать — мягко осмотрел девочку, заглянул в уши, горло, нос. — Ага, вот оно. Тонзиллит у нашей маленькой леди. У неё, вы сказали, сестра-близнец? — Да. — Мы поставим капельницу с физраствором и антибиотиками. Я выпишу рецепт, но советую завтра же позвонить вашему педиатру и записать сестру на осмотр, как только у неё появятся первые признаки. — Позвоню первым делом с утра, — кивнула Миранда, мысленно внося это в список обязательных звонков. — Кэссиди, солнышко, — доктор присел перед кроватью, — мне нужно, чтобы ты побыла большой и храброй девочкой и позволила медсестре сделать один маленький укольчик, хорошо? А после — получишь мороженое, оно поможет горлышку. Миранда подошла к дочери и молча взяла её за руку. Кэссиди вцепилась в материнскую ладонь, глядя на неё снизу вверх, пока медсестра быстро и ловко ставила катетер. — Умница моя, бобси. Ты молодец, — прошептала Миранда, целуя горячий лоб. — Пасибо, мами. — Хочешь мороженое сейчас или полежишь, поспишь немножко? — Пать, — выдохнула Кэссиди и сладко зевнула. — Пусть отдыхает, лекарство сделает своё дело, — улыбнулся доктор, глядя, как медсестра подключает капельницу. — Спасибо вам, — произнесла Миранда и вдруг с удивлением поймала себя на том, что за сегодня говорит эти слова куда чаще, чем обычно. — Всегда пожалуйста. Я зайду позже, проверю вас. Доктор вышел. Миранда первым делом набрала Найджела. Тот поднял трубку мгновенно. — Привет, Миранда. Чем я могу тебе помочь? — Завтра я работаю из дома. У Кэссиди тонзиллит, мы в больнице: температура 39,5. — Чёрт! Она в порядке? — встревоженно выпалил Найджел. — Сейчас… спит. Ей поставили капельницу с антибиотиками. Наверное, надо ещё памперс ей поменять или хотя бы надеть. — Будь с ней, мы справимся, не переживай. Один день продержимся, никого не сожгём и здание не обрушим, — твёрдо пообещал он. — Хантеру пробовала дозвониться? — Сейчас попробую. — Удачи с этим, — скептически хмыкнул Найджел. — Спасибо тебе, Найджел. — Звони, если что. Держи в курсе по мелкой. Миранда завершила разговор и набрала мужа. Гудки сменились автоответчиком. Она выслушала его отработанно-бодрый голос и, дождавшись сигнала, заговорила: — Хантер, я в нью-йоркском пресвитерианском госпитале с Кэссиди. У неё поднялась температура до 38,9, к нашему приезду подскочила до 39,5. Врачи говорят — тонзиллит. Ей дали антибиотики и поставили капельницу. Надеюсь, нас отпустят домой сегодня же. Она спрашивает, где ты. Она нажала отбой и сунула телефон в карман. Раствор в капельнице убавилась на четверть, когда телефон в кармане завибрировал. Сердце отчаянно подпрыгнуло: Хантер?.. Но на экране высветилось «Андреа», и Миранда вдруг почувствовала, как внутри отпускает тревога. — Андреа, — ответила она неожиданно севшим голосом. — Как прошел остаток вечера? — Нормально. Что с Кэссиди? Где вы? — Температура поднялась до 39,5, врачи сказали — тонзиллит, это лечится. Ей поставили капельницу с антибиотиком — обезвоживания опасаются. Мы в Нью-Йоркском пресвитерианском госпитале. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Андреа, и голос её звучал не дежурно, а всерьёз. — Разве что ты сможешь заставить её отца волшебным образом материализоваться тут, — не сдержала раздражения Миранда. — Этого я не умею. Но в любом случае: я покидаю галерею. Приехать к тебе? — Андреа, я не могу просить тебя… — Ты поела? — перебила Андреа. И только тут Миранда осознала, что желудок скрутило голодной судорогой. Она выдохнула, сдаваясь. — Нет. Не ела. — Скоро буду. В трубке запиликало — Андреа отключилась прежде, чем Миранда успела как либо возразить. Она только вздохнула и уставилась на размеренно капающую капельницу. Через полчаса Андреа позвонила снова. — Алло? — тихо отозвалась Миранда. — Меня не пускают, потому что я не родитель. — Я сейчас скажу, чтобы тебя провели. Миранда вышла в коридор, нашла медсестру и в двух словах объяснила ситуацию. Ещё через пару минут в палату вошла Андреа — с бумажным пакетом в одной руке и встревоженным лицом. — Ты не должна была… — начала Миранда, но Андреа выставила вперёд ладонь. — Нет. Но даже когда у тебя есть партнёр, всё это непросто. А ты сейчас совсем одна, так что дай мне помочь. Надеюсь, еда из круглосуточного сойдёт — всё остальное по пути было закрыто. — Мами, на госок, — в этот самый миг раздался слабый голосок Кэссиди. — Пойдём, бобси, — Миранда обернулась к дочери и подхватила её на руки. Андреа, не тратя времени, обогнула кушетку, взялась за стойку с капельницей и ловко подтянула её ближе. — Дай только пакет поставлю, и помогу тебе отвести её, — бросила она, опуская еду на стул. Свободной рукой она подхватила стойку и двинулась за Мирандой к туалету. Через десять минут они вернулись. Миранда ела принесённый сэндвич, а Кэссиди, слегка оживившаяся, с любопытством разглядывала незнакомую женщину. — Мами? — Да, бобси? — Это кто? — палец Кэссиди указал на Андреа. — Мамина подруга. Её зовут Андреа. Кэссиди сосредоточенно нахмурилась. — Анд… Ан-леа? — Попробуй «Энди», — мягко предложила Андреа. — Энди, — без запинки повторила девочка. — Да, котёнок, можешь звать меня Энди. — Холосо! — просияла Кэссиди. В палату заглянула та же медсестра. — О, кажется, мы немножко ожили! Как ты себя чувствуешь, Кэссиди? — Молозеное? — с надеждой спросила девочка. Медсестра рассмеялась. — Сейчас-сейчас. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Она вопросительно глянула на Миранду. — Энергии чуть прибавилось, но до обычного состояния далеко. Думаю, скоро опять уснет, — ответила та. — А это с вами кто? Сестра? — Нет, просто подруга, — поспешно ответила Андреа. — Поняла. Ну, я за мороженым. Синее, красное или зелёное, Кэссиди? — Зелёное! — Будет сделано. Медсестра вышла. — Пожалуйста, поешь нормально, а не делай вид, что ешь, — негромко, но требовательно сказала Андреа. — Я просто нервничаю. — Я понимаю. Но тебе нужны силы, чтобы заботиться о ней. Так что ешь, — она посмотрела на Миранду своими огромными карими глазами. — Пожалуйста. И это подействовало: Миранда поднесла сэндвич ко рту и откусила по-настоящему. — Вот, спасибо, — выдохнула Андреа. Медсестра вернулась с мороженым, и Андреа вызвалась помочь Кэссиди, пока Миранда доедала. Кэссиди, кажется, совершенно не возражала, против помощи Энди. К середине лакомства девочка начала клевать носом, и Андреа бережно забрала у неё палочку, укрыла одеялом и вернулась к Миранде. — Она у тебя чудо какая хорошенькая, — заметила Андреа, прислоняясь к стене. — Они обе, — отозвалась Миранда. — Охотно верю. Повисло молчание, а потом Миранда спросила — глухо, почти незнакомым тоном: — Андреа… Почему? — Мне кажется, тебе сейчас очень нужен друг. А я более чем готова закрыть эту брешь, — просто ответила Андреа. И у Миранды вдруг защипало в глазах. Она глубоко вздохнула и заставила себя сдержаться. — Спасибо, — прошептала она. — Я всегда на расстоянии одного звонка, Миранда, — Андреа положила ладонь ей на плечо и мягко сжала. Спустя два часа их выписали. Андреа молча забрала сумку с детскими вещами и сумочку Миранды, пока та несла заснувшую дочь к машине. Рой ждал у входа. Если его и удивил незнакомый человек рядом с Мирандой, он не подал виду. Миранда осторожно пристегнула Кэссиди и повернулась к Андреа. — Спасибо, что была с нами, — тихо сказала она, взяв её ладонь и мягко сжав. — Не надо меня благодарить. Вези её домой, укладывай. Держи меня в курсе. — Обязательно. Спокойной ночи, Андреа. — Спокойной ночи, Миранда.