You're always my husband and I've been waiting

      После утренней тренировки Антиной уже направился к купальням, ощущая на коже приятную усталость и соль пота, но вспомнил, что забыл в арсенале свой поясной платок с вышитым фамильным знаком. Развернувшись, он пошел обратно. Приближаясь к уже пустевшей площадке, он услышал звуки — не громкие удары, а сфокусированные: короткое пыхтение на выдохе, чёткий скользящий шаг, свист древка в воздухе. Кто-то тренировался с опозданием.       Антиной заглянул внутрь и улыбка сама растянула его губы. На площадке, залитой косым утренним солнцем, был Телемах. Он работал с боевым копьём — не тяжёлым, но длинным и сбалансированным. Его движения были не грубой муштрой, а чем-то вроде танца. Круговой замах – древко описывало плавную дугу, останавливаясь точно в позиции для колющего удара. Быстрый выпад – Телемах делал шаг вперёд, и острие копья било в воображаемую цель с хлёсткой, отточенной резкостью. Работа ног – он не стоял на месте, а постоянно двигался, мелко переступая, поворачиваясь на пятке, уводя воображаемого противника в сторону. Это была не просто сила, это была техника, в которой чувствовалась школа, требующая не грубой мощи, а точности и скорости. Аромат, исходящий от вспотевшего Телемаха, был особенным: не тяжёлый альфа-пот, а лёгкая, солоноватая свежесть, как морской бриз, смешанный с запахом нагретого на солнце чистого льна и… сладковатой нотой возбуждения. Антиной почувствовал, как этот запах щекочет ему ноздри, пробуждая что-то глубокое и одобрительное. — Привет, — сказал Антиной, опершись о косяк. Телемах вздрогнул, потерял ритм и едва не выронил копьё. Он резко обернулся, широко раскрыв глаза. — О… Привет. — Тренируешься? — спросил Антиной, делая шаг вперёд. Его собственный запах, густой, древесный, с оттенком горького миндаля, начал смешиваться с воздухом площадки. — Да, — Телемах опустил остриё копья, смущённо вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Я не планировал, чтобы кто-то видел. — Почему? — Чтобы не заниматься под насмешки, — честно признался он, глядя в сторону. Антиной покачал головой, его взгляд был серьёзным. — Я не смеюсь. — Я надеюсь. — Позанимаемся вместе? — предложил Антиной, скидывая с плеча свой собственный тренировочный меч. — Спарринг. Без острых наконечников, конечно. Глаза Телемаха вспыхнули азартом. — Правда? Конечно!       Они начали с разминки, двигаясь зеркально, а затем перешли к лёгкому спаррингу. Телемах, сосредоточенный, использовал преимущество копья в дистанции, его выпады были быстры и точны. Антиной же, более тяжёлый и сильный, работал на подступах, блокируя удары плоской стороной меча, стараясь найти брешь. Воздух между ними накалялся, насыщаясь смесью их ароматов: лёгкой, солёной свежести и глубокого, древесно-мускусного шлейфа. Антиной видел, как горит взгляд Телемаха, как он отдаётся схватке полностью. Это было красиво. — Неплохо, — наконец одобрил Антиной, отбив очередной выпад. — Да? — в голосе Телемаха прозвучала надежда. — Да.       Но опыт и физическая мощь взяли своё. Поймав момент, когда Телемах чуть перенёс вес, Антиной сделал резкий обманный манёвр, вошёл в его защиту и, ловко зацепив копьё, выбил его из рук юноши. В следующее мгновение он мягко, но неотвратимо опрокинул Телемаха на спину, сам опускаясь рядом на колено и подставляя ладонь под его затылок, чтобы тот не ударился о землю.       Они замерли. Телемах лежал, запрокинув голову на его руку, грудь вздымалась от усилий. Его глаза были широко раскрыты, а по лицу разлился яркий румянец. Внезапно его инстинкты омеги, возбуждённые близостью, силой и явным доминированием альфы, вырвались наружу волной пьянящего, сладкого аромата — того самого, что пахнет чистым желанием и покорностью. Он облизнул пересохшие губы. Антиной усмехнулся, его собственный запах стал гуще, более властным. Он мягко, но уверенно помог Телемаху подняться, не отпуская его сразу, а на мгновение приобняв за плечо, почувствовав, как тот мелко дрожит. — Хорошая тренировка, — смущённо выдохнул Телемах, отводя взгляд. — Да, — согласился Антиной, медленно отпуская его. — Зови, если что, мой принц. Проводить тебя? — Вряд ли я потеряюсь в собственном дворце, — фыркнул Телемах, но улыбка выдавала его. — Но давай. — Составлю компанию, — ухмыльнулся Антиной. Они пошли по тенистым коридорам, их плечи почти касались. — Я уже немного путешествовал, — заговорил Антиной. — По соседним с Итакой королевствам. Видел белые скалы Закинфа и порты Кефалонии. — Правда? — в голосе Телемаха зазвучало неподдельное любопытство. — Может, как-нибудь вместе поедем куда-нибудь, — небрежно бросил Антиной, но в его голосе была сталь. — Что? Путешествовать вместе? — Телемах остановился, удивленно глядя на него. — Да. — Но как? Ты же ученик, я… наследник. — Ну, может, дальше… — Антиной повернулся к нему, и его взгляд стал пристальным, почти гипнотизирующим. — Твой отец убедится, что я смогу о тебе позаботиться. Что я — достойный спутник. И для твоих… путешествий. — И мы будем вместе и отправимся в путешествие? — Телемах произнес это как заклинание, будто проверяя реальность. — Да. — А как же то, что у меня «другое предназначение»? — спросил Телемах, передразнивая его же вчерашние слова, но уже без горечи, с вызовом. — Я умею прислушиваться, — улыбнулся Антиной, и его глаза блеснули. — И я уверен, что смогу тебя защитить. — Но я в стороне стоять не буду, — парировал Телемах, поднимая подбородок. Его собственный аромат стал чуть ярче, увереннее. — Так что, может, это я буду тебя защищать. — Не думаю, — мягко усмехнулся Антиной. — Вот увидишь! — Буду очень рад, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная смесь насмешки и полной серьезности. — Значит, ты так предлагаешь мне быть вместе? — спросил Телемах напрямую, его сердце заколотилось. — В идеале, — кивнул Антиной, не отводя взгляда. Телемах отвел глаза, но улыбка так и не сходила с его губ. — Пока я за тобой ухаживаю, — добавил Антиной, его голос стал бархатным, обволакивающим. — О, значит, соглашаться мне пока рано? — Телемах взглянул на него из-под ресниц. — Как хочешь. — Ну-у-у-у… — Телемах сделал шаг назад, его запах вспыхнул легкой, игривой ноткой. — Пока не хочу!       И прежде чем Антиной успел что-то сказать или протянуть руку, Телемах развернулся и убежал вглубь коридора, оставив за собой лишь легкое дуновение морского бриза и эхо своего счастливого смешка. Антиной остался стоять, вдыхая воздух, в котором еще витало их смешанное дыхание, и улыбка не сходила с его лица. ---       Обед в главном зале проходил под знаком тихого, сладкого напряжения. Телемах сидел на своём обычном месте, но всё его существо было подобно натянутой струне, тонко вибрирующей от невидимых импульсов. Он внимал словам матери о планировании летнего праздника, кивал, но его мысли и все его чувства были прикованы к дальнему столу. Он ловил взгляд. Тот самый, тёплый, будто прикосновение в темноте.       Каждый раз, когда их глаза встречались — а это случалось, когда он «случайно» ронял нож или потягивался, будто разминая шею, — по его коже пробегали знакомые мурашки. Он старался не краснеть, сосредоточенно намазывая мёд на лепёшку, но лёгкий румянец всё равно окрашивал скулы, а уголки губ предательски дёргались в сдерживаемой улыбке. Он был олицетворением юной, счастливой тайны: прямая, но не скованная осанка, глаза, то опущенные к тарелке, то снова ищущие в толпе одно-единственное лицо. Его привычный аромат — морская прохлада и лёгкая сладость пергамента — сегодня, казалось, был чуть ярче, теплее, откликаясь на внутреннее возбуждение. В этот момент Эвримах, сидевший рядом с Антиноем, незаметно для окружающих ткнул того локтем в бок. — Ну что у вас там? — прошептал он, кивком указывая в сторону принца. — Вижу, взгляды кидаете, как мячики на палестре. Прогресс есть? Антиной, не отрывая взгляда от Телемаха, который как раз подносил чашу к губам, лишь едва заметно улыбнулся. Улыбка была медленной, довольной и полной скрытого смысла. — В процессе, — так же тихо бросил он в ответ, слова почти терялись в общем гуле. — Насколько «в процессе»? — настаивал Эвримах, заинтригованный. — Уже договорились о совместном плавании на закат? Но Антиной не стал отвечать. Он просто слегка приподнял бровь, и его взгляд, скользнув по лицу Телемаха, стал ещё более пристальным. Этот немой ответ, полный уверенности и обещания, был красноречивее любых слов. Эвримах фыркнул, понимающе качнул головой и отступил, оставив друга наслаждаться его безмолвной охотой, а сам снова погрузился в свою тарелку, украдкой следя за этой немой, но такой выразительной пьесой. ---       На вечернюю тренировку Телемах пришёл уже открыто, без тени прежней скрытности. Зная, что отец сегодня поглощён делами в порту и не наблюдает за учениками, он устроился на каменной скамье в тени колоннады, откуда был виден весь двор. Перед ним лежали таблички с расчётами для летнего праздника — он помогал матери с организацией. Но его внимание то и дело уплывало от колонок цифр к фигурам, двигавшимся на площадке. Он поднял глаза, пробегаясь взглядом по группе. Его взгляд, задумчивый и рассеянный, на мгновение задержался на одном из альф — не Антиное, а другом, высоком блондине с Кефалонии. Тот, почувствовав на себе пристальное внимание принца, не удержался. Он приостановился, ковырнул соседа локтем и громко шепнул, так, чтобы слышали только свои, но с явным вызовом: — О, на меня смотрит. Видать, принцу нравятся светловолосые. Антиной, стоявший в паре шагов, резко вскинул голову. Его взгляд, мгновенно ставший холодным, пронзил хвастуна. — Нужен ты ему, — бросил он сквозь зубы, и в его голосе уже звучало низкое предупреждение. — А почему бы и нет? — нагло парировал тот и, к ужасу Антиноя, демонстративно подмигнул через всё поле прямо сидящему Телемаху. Это было последней каплей. В воздухе, и без того наполненном запахом пота и пыли, внезапно взорвалась волна густых, доминантных феромонов Антиноя — тяжёлых, как дым от костра, с резкой ноткой разъярённого зверя. Он не просто нахмурился. Вся его поза изменилась, стала угрожающей. — Без глаз останешься, — прорычал он, и это уже не была пустая угроза. — А тебе-то что? — не унимался блондин, хотя его собственная альфа-сущность уже съёжилась под этим давлением.       Больше слов не потребовалось. Антиной двинулся вперёд. Это не была учебная схватка. Это была короткая, жестокая и эффективная драка. Пара точных, сильных ударов, ловкая подсечка — и наглец уже лежал на песке, придавленный не только физически, но и подавляющей силой чужой воли. Всё произошло так быстро, что инструктор не успел среагировать.       Телемах подскочил с места, таблички с грохотом полетели на пол. Он подбежал к краю площадки, его лицо было бледным от неожиданности, но в глазах горел странный, испуганно-восхищенный огонёк. — Что вы тут устроили?! — его голос прозвучал выше обычного, пытаясь звучать властно. Антиной, уже отступив от поверженного соперника, обернулся к нему. На его скуле краснела ссадина, а губа была разбита, но он улыбался — дико, победно, и его феромоны всё ещё витали вокруг него тяжёлым облаком, в котором явно читались ноты «мой». — Всё хорошо, принц, — сказал он, дыша чуть чаще. — Просто небольшое… разногласие в методах тренировки. Телемах сжал кулаки, сделав шаг вперёд. Его собственный лёгкий запах, морской и сладковатый, столкнулся с этой бурной химической бурей, и внутри у него всё перевернулось от этого контраста. — Я прошу вас не устраивать драк в стенах моего дома, — произнёс он, стараясь говорить ровно и строго, хотя сердце колотилось как бешеное. — Это место для учёбы, а не для выяснения отношений. Потом он резко развернулся и вернулся на своё место, подняв таблички дрожащими руками. Теперь он уже не мог сосредоточиться ни на чём. Он просто сидел, сжимая в руках стилус до побеления костяшек, и чувствовал на себе жар от взгляда Антиноя, который, казалось, пригвоздил его к скамье. Он нетерпеливо дожидался конца тренировки, каждый миг ощущая на себе этот тяжёлый, властный, разгорячённый запах, от которого кружилась голова.       Когда наконец прозвучала команда к окончанию и ученики стали расходиться, Телемах дождался, пока двор почти опустеет, и подошёл к Антиною, который неспешно вытирал лицо и руки. — Мой принц, — улыбнулся тот, его феромоны уже поутихли, сменившись привычным тёплым древесным шлейфом, но в глазах ещё тлели угли. — Что это было? — спросил Телемах прямо, без предисловий. — На тебя заглядывались, — просто ответил Антиной, пряча улыбку. — Заглядывались? — Телемах прищурился. — Да. И делали это слишком нагло. — А ты тоже на меня заглядываешься, — заметил Телемах, и в его голосе прозвучал вызов. — Да, — признал Антиной без тени смущения. — Но я не люблю делиться. — Для твоей справки, — Телемах сделал шаг ближе, и его аромат вспыхнул гордой, острой ноткой, — я не твоя собственность. Я ничей. Антиной медленно наклонил голову, его взгляд скользнул по его лицу, по губaм. — Пока что, — мягко поправил он. Телемах задержал дыхание, потом резко выдохнул и махнул рукой. — Пошли. Тебе, наверное, стоит помазать эту ссадину и обработать губу, а то будет некрасиво на ужине. Антиной усмехнулся, почувствовав слабый, но явный отклик в его запахе — беспокойство, смешанное с заботой. — Хорошо, мой принц. И он послушно последовал за Телемахом, оставляя за собой на опустевшей площадке лишь воспоминание о вспышке дикой ярости и тонкий, смешанный шлейф их двоих — бури и бриза, которые всё сильнее стремились стать одним целым. — Не злись, мой принц, — мягко коснулся его руки Антиной, и в его прикосновении была одновременно просьба и успокоение. — Я подумаю, — пробормотал Телемах, но его рука уже не отстранялась.       Они вошли в его комнату, и Телемах, стараясь выглядеть решительно, усадил Антиноя на край своей кровати. Он достал из ларца глиняную баночку с пахучей целебной мазью из оливкового масла, мёда и мирта. Воздух в комнате, обычно пропитанный его собственным лёгким запахом моря и цветов, теперь наполнился плотным, тёплым, древесно-миндальным шлейфом Антиноя, смешанным с пылью и металлом тренировочного двора.       Телемах встал перед ним, взял чистую ткань и, смочив её в воде, осторожно начал стирать пыль и запекшуюся кровь со ссадины на скуле. Он старался концентрироваться на задаче, игнорируя пристальный взгляд альфы, который ощущался на коже почти физически, вызывая жар в щеках и сладкое головокружение. — Ты полез в драку ради меня, — констатировал он, не глядя в глаза, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да, — просто признал Антиной, не моргнув. — Мне не нравится, что они тебя обсуждают. Смотрят, как на диковинку. — Больше так не делай, — приказал Телемах, нанося мазь. Он старался звучать властно и строго, но тонкий, сладковато-возбуждённый оттенок в его собственном запахе — ярче обычного, с нотками пряного мёда — ясно выдавал его истинные чувства: он был в восторге от этой демонстрации силы и собственничества. — Почему? — тихо спросил Антиной, его губы были так близко к его пальцам. — Нам не нужны беспорядки в замке, — ответил Телемах, переходя к разбитой губе. Его движения были нежными, заботливыми. Антиной улыбнулся, и эта улыбка растянула повреждённую кожу. Он поймал его запястье и на мгновение прижал к своим губам, оставив быстрый, влажный поцелуй на его коже, прежде чем тот успел отдернуть руку. Телемах засмеялся, смущённый и тронутый, и инстинктивно, почти не думая, провёл пальцами по его здоровой щеке. Прикосновение было ласковым, полным невысказанной нежности. — Я никому не дам позорить твою честь, — сказал Антиной серьёзно, глядя ему прямо в глаза. Его собственный запах, густой и властный, казалось, обволакивал их обоих. — Ты невозможный, — прошептал Телемах. — Но тебе нравится, — констатировал Антиной, и он не спрашивал. Он утверждал. — Может быть, — сдался Телемах, и в этом признании было больше правды, чем он планировал выдать. Антиной медленно, демонстративно вдохнул, закрыв глаза на секунду. Он втянул в себя воздух, наполненный теперь их смешанными ароматами — своей бурей и его, Телемаха, внезапно вспыхнувшим, ярким, сладко-возбуждённым бризом. Он чувствовал его восторг. Телемах не убирал руку с его щеки. Антиной повернул голову и поцеловал его ладонь, а затем снова прижался к ней щекой, закрыв глаза. Жест был неожиданно уязвимым, почти детским после недавней ярости. — Ты очень красивый, — прошептал Антиной. Телемах смущённо фыркнул, пытаясь сбить накаляющуюся серьёзность момента. — Конечно, ты вообще видел моих родителей? Гены не обманешь, — он пошутил, но голос дрогнул. Он нервно облизал губы. — Ты… ты тоже.       Антиной открыл глаза, и в них вспыхнула новая искра. Он медленно поднялся с кровати. Телемаху мгновенно пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в лицо. Внезапная перемена в росте, в доминировании в пространстве, заставила его сердце заколотиться.       Альфа мягко обнял его, его большие, тёплые ладони легли на его талию, фиксируя его на месте. Близость была ошеломляющей. Запах Антиноя теперь был всем, что он мог чувствовать. — Я очень хочу тебя поцеловать, — прошептал Антиной. Голос был низким, хриплым от желания, и эти слова отозвались в Телемахе глухим эхом его собственных фантазий. — Очень хочешь? — выдохнул Телемах, его собственный шёпот был почти неслышным. — Очень.       Телемах больше не мог притворяться. Он засмущался, да, его щеки пылали, но в его груди бушевало то же самое нетерпение. Он ничего не сказал в ответ. Просто приподнялся на цыпочках, чтобы сократить расстояние между ними, и закрыл глаза, отдаваясь на волю момента и этого человека.       Антиной не заставил себя ждать. Он наклонился, и его губы нашли его. Поцелуй был уверенным, но в то же время невероятно сладким. Антиной знал, что это первый поцелуй у принца. Одна его рука осталась на талии, а другая поднялась, чтобы коснуться его щеки, пальцы вплелись в волосы у его виска. Он приподнял его за талию, и Телемах, потеряв опору, инстинктивно обвил его шею руками.       Мир сузился до этого: до вкуса мази и крови на губах Антиноя, до смешения их дыханий, до огненного вихря, который поднялся у него в груди и разлился по всему телу. Это была эйфория — чистая, ослепительная, пьянящая. Это было падение, и это было полётом, и он ни за что не хотел, чтобы это прекращалось. Он ответил на поцелуй с той же нежностью, теряя счёт времени, забывая обо всём, кроме этого густого запаха, этих тёплых губ и этого всепоглощающего чувства, что наконец-то обрело свою форму.       Антиной неторопливо отстранился, но не выпустил Телемаха из объятий, оставив ладони на его талии. Телемах глубоко вдохнул, словно впервые за долгое время вспомнив, как дышать. Его голова слегка кружилась, а губы чувствовали незнакомое, приятное тепло. — Ты очаровательный, — прошептал Антиной, и его улыбка была мягкой, почти нежной, полностью рассеявшей суровость, что была на его лице во время драки. — Вау, — выдохнул Телемах, не в силах подобрать других слов. Всё его существо было наполнено странной, звонкой тишиной после бури ощущений. — Первый поцелуй? — тихо спросил Антиной, и в его глазах не было насмешки, лишь тёплое понимание. — Так заметно? — смутился Телемах, отводя взгляд. Вдруг его охватило беспокойство: а вдруг он всё сделал не так? Вдруг его неопытность была очевидна и разочаровала? — Немного, — признался Антиной, но тут же мягко коснулся его подбородка, заставляя снова посмотреть на себя. — Эй. Мне понравилось. Понравилось очень. — Правда? — в голосе Телемаха прозвучала детская надежда. — Конечно, — Антиной прошелся большим пальцем по его нижней губе. — И мне нравится, что я у тебя первый. Это честь. — А у тебя… — Телемах замялся, чувствуя внезапный укол ревности. — Было много омег? Вопрос повис в воздухе. Антиной на мгновение задумался. Полная правда сейчас была ни к чему. — Ну… не очень много, — уклончиво ответил он и, чтобы прервать эту линию расспросов, снова притянул его к себе, закрывая его губы своими в коротком, но убедительном поцелуе. Сейчас есть только ты, — говорило это прикосновение. Потом он опустил голову, уткнувшись носом в шею Телемаха, в то чувствительное место под ухом. Его дыхание было горячим на коже. — У тебя такой запах, — выдохнул Телемах, закрыв глаза и погружаясь в этот густой, бесконечно успокаивающий и возбуждающий аромат. — А у тебя… — пробормотал Антиной, не поднимая головы. Он глубоко вдохнул, вбирая в себя его сущность — свежесть морского бриза, сладость цветов миндаля и теперь новую, тёплую, инжирную ноту возбуждения и счастья. Он слегка, почти неслышно чмокнул в то самое место, где шея переходила в плечо — средоточие его феромонов. Телемах вздрогнул и шумно выдохнул, пальцы впиваясь в ткань хитона на плечах Антиноя. — Мы… сочетаемся, — прошептал он, охваченный внезапным озарением. — Пахнем… как море, набегающее на кипарисовый лес. — Как интересно, — улыбнулся Антиной, наконец подняв голову. Его глаза блестели. — Любишь такое, а? — Конечно. — Так что, — Антиной сделал шаг назад, но продолжал держать его за руки, связывая их пространство. — Мы вместе? Официально? Телемах покраснел, но не отвёл взгляда. — Ты не сможешь просто так меня целовать после этого, — сказал он, пытаясь звучать серьёзно, но сбиваясь на смущённую улыбку. — Я и не хочу «просто так», — парировал Антиной. — Я хочу серьёзно. — Тогда… да. Мы вместе, — признал Телемах, и сердце его сделало в груди ликующий прыжок. — Но только… лучше пока никому об этом не знать. Особенно отцу. Ему нужно время… чтобы привыкнуть к мысли. Антиной закатил глаза с театральным вздохом, но в его улыбке не было злобы. — Ладно, — сдался он. — Тайные свидания, украдкой переглядывания за столом… Похоже на плохую пьесу, но сыграем. — Так будет лучше, — настаивал Телемах, пожимая его руки. — Поверь мне. — Хорошо, мой принц, — Антиной наклонился и поцеловал его в лоб — быстро, нежно, как ставя печать на их договоре. — Как скажешь. Но моё терпение не безгранично. Я не намерен вечно прятаться. — Я знаю, — кивнул Телемах. Он знал силу, что таилась за этой уступчивостью. — И… спасибо. За сегодня. И за… всё. Антиной в последний раз обнял его, крепко и быстро, вобрав в себя его запах, как запас воздуха перед нырянием. — До завтра, — прошептал он ему на ухо. — Мечтай обо мне. И, отпустив его, он вышел из комнаты так же бесшумно, как и появился, оставив дверь приоткрытой.       Телемах остался стоять посреди комнаты, прикасаясь пальцами к своим губам, потом к тому месту на шее, где он его поцеловал. Аромат Антиноя ещё витал в воздухе, смешиваясь с его собственным, создавая тот самый уникальный, «их» шлейф. Он подошёл к вазе с уже немного подвявшими асфоделиями, коснулся лепестка. Улыбка не сходила с его лица. Мир за стенами его комнаты — обязанности, ожидания, запреты — казался сейчас далёким и несущественным. Здесь, в этом пространстве, наполненном памятью о его прикосновении и звуке его голоса, существовала только одна, новая и ослепительная правда: он не был один. И это чувство было самым захватывающим приключением из всех, о которых он когда-либо мечтал. Глава этой ночи закрылась, но история только начиналась.