Король существует ради своего народа, ибо без него он ничто.

Гарри уставился на Линга — нет, на Грида, Джинни все еще дрожала в его объятиях. Существо с лицом Линга выглядело почти пугающе, но при этом было достаточно похоже на Линга, чтобы сойти за него, но все же отличалось. Он сидел не так, как Линг, и говорил не так, как Линг. Или, скорее… это была та вторая часть его личности, которую, как думал Гарри, Линг отбросил, когда подозрения в его опасности из забавных превратились в серьезные. Его глаза были неестественного винного цвета, а зубы, когда он ухмыльнулся, казались еще острее. На тыльной стороне ладони выделялась темно-красная татуировка. Джинни набралась смелости и заговорила первой. — Ты… ты такой же, как Риддл? Грид скорчил гримасу, которую Гарри мог расценить только как выражение отвращения. — Да ладно тебе, не сравнивай меня с этим уродом. То, что он сделал с тобой, было насилием. У нас с Лингом все по обоюдному согласию. По обоюдному согласию? Линг был... не против этого?! Гарри не мог в это поверить. После того, как Линг был в ужасе от того, что Риддл вселился в Джинни... Должно быть, Грид — какой-то демон, он наверняка лжет. Выражение его лица снова изменилось, когда Грид закрыл глаза. Когда он заговорил снова, его голос звучал по-другому, мягче. Это был голос Линга. — Эй, не надо из-за меня плакать! — сказал он. — Я все еще здесь. Не волнуйся. Он открыл глаза, и Грид вернулся. Гарри покачал головой, пытаясь собрать все воедино. — Но кто ты? Кто такой Грид? Призрак или демон? Ты вселился в Линга... — Я не демон! — перебил его Грид. — И я бы не назвал это одержимостью, скорее… сожительством. Честно говоря, я и сам не знаю, кто я такой. Но мы с Лингом уже много лет делим одно тело на двоих. Мы оба довольны тем, как все устроено. Это взаимно. Я даю ему силу, он дает мне дружеское общение. Как говорится, равноценный обмен. Джинни снова обрела дар речи. — Я в это не верю! — сказала она дрожащим голосом, но не собиралась отступать. — Демоны — порождения Тьмы, зачем демону компания? Грид нахмурился, явно раздражаясь. — Опять же, я не демон. Я уже сказал тебе, кто я, разве ты не поняла? Я — Жадность! — Но что это значит?! — Это в моем имени. Я — живое воплощение жадности и алчности. Я хочу всего, и друзья — на первом месте в этом списке. «Ты можешь прозябать перед этим зеркалом или работать ради того, чего хочешь». В эту ночь Гарри не мог не вспомнить о Зеркале Еиналеж во второй раз. Тогда он разозлился из-за того, что Линг — хотя, оглядываясь назад, можно сказать, что это был Грид, — отмахнулся от всех его мечтаний о настоящей семье. Но теперь он вспомнил тоску на его лице, то, как тяжело ему было оторваться от Зеркала. И дело было не в видении императорского трона, которое не давало ему покоя. «Это банда. Вся банда здесь. Это... все. С ними... с ними все в порядке. Они все улыбаются мне, они... они рады меня видеть. Они все в безопасности, они счастливы и со мной». «Это все, чего я мог желать». Было ли это… жадностью? «Я даю ему силу, а он дает мне дружеское общение.» Линг увидел себя на троне в императорских одеждах. Грид увидел себя в окружении друзей. Зеркало Еиналеж показывало самое заветное желание человека, так что, возможно, было логично, что живое воплощение жадности, первым разгадало его загадку. На самом деле, чем больше Гарри об этом думал, тем отчетливее ощущал незримое, но неоспоримое присутствие Грида в своей жизни. Все необъяснимые перемены в поведении Линга? Грид. Странная собственническая одержимость по отношению к самым близким людям? Грид. Неожиданный второй рождественский подарок? Тоже Грид. Гарри посмотрел на Распределяющую шляпу, лежавшую на полу подземелья в нескольких футах от него. — Так вот почему Распределяющая шляпа дважды назвала Слизерин. — Точно! — ухмыльнулся Грид, обнажив зубы, похожие на акульи. — Думаю, нам с Лингом повезло, что мы попали в один факультет. Хотя, готов поспорить, из меня получился бы отличный пуффендуец! Гарри был уверен, что Эрни и Джастин не согласятся с этим, но не стал поднимать эту тему. — Эд знает о тебе. — вместо этого сказал Гарри. Это было утверждение, а не вопрос. Это было очевидно по тому, как Эд отреагировал на насмешки Малфоя перед Рождеством, и по его странному предпочтению называть Линга жадным ублюдком. — Да, знает… — подтвердил Грид, потирая затылок. — И некоторые другие тоже. Думаю, вы догадываетесь, у кто именно. Лан Фан наверняка была в курсе. Как же иначе, учитывая, как она привязана к Лингу и как его оберегает. Если она знала о Гриде, но ничего не предпринимала... Грид выдохнул, явно пытаясь успокоиться. — Поверь мне, я не причиню вреда Лингу и не собираюсь причинять вред вам обоим. Джинни шмыгнула носом. — С чего нам тебе верить? — Я не люблю врать. — сказал Грид так, словно это было самое простое дело на свете. — В жизни у меня два правила: не ссорься с женщинами и не лги. Я солгал всего один раз в жизни, и это было не сейчас. По какой-то странной, необъяснимой причине Гарри склонен был ему поверить. Одна из рук Жадности по-прежнему была покрыта темной чешуей. Он был уверен, что, если бы Жадность хотел причинить им вред, он бы уже это сделал. Хотя… глядя на когти, которые резали чешую василиска, как масло, он не чувствовал себя спокойнее. — А что с когтями? — А, это? — Грид взмахнул рукой, и серое вещество осыпалось, обнажив под собой совершенно здоровую кожу и ногти. — Это наш Абсолютный Щит. Это разновидность человеческой трансфигурации, мы просто меняем структуру углерода в нашей коже, ничего особенного. Объяснение тайны, которую Гарри пытался разгадать почти два года, показалось ему одновременно самым разочаровывающим и самым запутанным ответом, который он только мог получить. Поэтому он просто решил пока не думать об этом. — Ладно… — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Но это не объясняет всего… этого. — Он неопределённо махнул рукой в сторону Тайной комнаты. — Как вы с Лингом оказались в этом замешаны? Грид вздохнул и, опустившись на корточки, сел, скрестив ноги, на грязный пол камеры. Он не смотрел на Гарри и Джинни, сосредоточившись на одной из трещин в кирпичной кладке. Гарри сглотнул. — Риддл сказал, что вы были там, когда Почти Безголовый Ник окаменел, и что вы видели василиска сквозь него. Но вы не... Джинни снова шмыгнула носом и прикрыла рот. Она все еще дрожала, поэтому Гарри снял с себя мантию и накинул ей на плечи. — Я и сам многого не знаю, учитывая, что дрых без задних ног последние — сколько там? Пять месяцев? — ответил Грид, по-прежнему не глядя на них. — Но я понял, что чудовище Слизерина — это василиск, после того как Гарри заговорил со змеёй, а Эд упомянул, что слышал бестелесный голос. Я интересуюсь редкими существами, так что уже всё о них узнал. — Но Линг об этом не знал? — растерянно спросил Гарри. — Мы не делимся всем. — вмешался Линг. — Поверьте, есть много такого о Гриде, чего я предпочел бы не знать. И для человека, который никогда не лжет, он очень скрытен... — Ой, да заткнись ты! — огрызнулся Грид. — Ладно, я понял, глупо было с моей стороны не сказать тебе, что я понял, что это василиск! В свою защиту скажу, что, если бы я сказал тебе, ты бы настоял на том, чтобы я вышел вперед, а я не мог так рисковать... — Мы же договорились, Грид! Ты сказал, что больше не будешь ничего подобного делать! Так что ты солгал во второй раз... — Это не было ложью! По крайней мере, я не лгал намеренно, так что это не считается! Я защищал тебя... — Я не просил тебя меня защищать! Двое гриффиндорцев наблюдали за тем, как мальчик перед ними то повышал голос, то понижал его, то принимал ту или иную позу, словно перелистывая страницы. Линг и Грид были так поглощены своей ссорой, что, казалось, совсем забыли о Гарри и Джинни. Гарри откашлялся. Он хотел получить ответы, но не хотел задерживать Джинни здесь дольше, чем было необходимо. Хотя девочка, казалось, была больше вовлечена в происходящее, она все равно выглядела ужасно бледной. — Ладно, суть в том, что я знал о василиске, а Линг — нет. — сказал Грид, перехватывая инициативу. — В тот день я собирался поделиться своей теорией с Лан Фан. Я целую вечность прождал у гостиной Пуффендуя, пока оттуда не высунул голову этот Финч-Флетчли, и спросил его, где она. Гарри вспомнил, как Джастин вбежал в библиотеку, напуганный «демоническим» видом Линга. Значит, он видел Грида. — В общем, Финч-Флетчли с криками убежал, сам не знаю почему. — и он снова озорно ухмыльнулся. — Так что я сам отправился на поиски Лан Фан. И тут я увидел призрака вашего факультета, и на долю секунды — гигантскую змею со светящимися желтыми глазами. У Гарри пересохло в горле, пока он слушал эту историю. Джинни икнула, потом заставила себя заговорить. — Но если всё было так, то ты... ты тоже должен был окаменеть... — О, я и окаменел! — слишком небрежно ответил Грид. — А вот Линг нет, но я пришёл в себя только сейчас. — Наша… ситуация немного уникальна… — Линг вернулся на передний план. — Наверное, я смогу объяснить лучше. Мы с Гридом обычно действуем слаженно. Наши цели по большей части совпадают, и мы меняемся ролями в зависимости от того, что лучше работает. Это, конечно, облегчает учебу. Грид лучше разбирается в трансфигурации, поэтому он ведет эти предметы. Я преуспеваю в заклинаниях, поэтому веду их. Никто бы и не заподозрил, что в этом теле живут два человека. Гарри полагал, что это была верная оценка. Он знал, что многие просто считали, что у Линга бывают странные перепады настроения, и единственными, кто выдвинул более-менее правдоподобную теорию о том, что он одержим, были Эрни и Джастин. — Нам проще уживаться, ведь невозможно вести продуктивную жизнь, постоянно сражаясь со своей родственной душой. — продолжил Линг уже более серьёзным тоном. — Но в критической ситуации один из нас может подавить другого и взять полный контроль. Так сказать, полное подчинение. Именно это и сделал Грид в тот день. Я не мог ни действовать, ни даже видеть окружающий мир, поэтому мои воспоминания о том дне такие туманные. Мы договорились не делать этого… — Это была чрезвычайная ситуация! — снова вмешался Грид. — Я понятия не имел, как василиск подействует на человека в нашей ситуации, но решил, что больше всего пострадает тот, кто контролирует ситуацию. И я был прав! Я окаменел, или, по крайней мере, то, что для нас означает «окаменеть», сработало, но с тобой все было в порядке, если не считать смутных воспоминаний! Все прошло идеально... Грид замолчал, но Линг не спешил с ответом. Тело обмякло, и Гарри заметил, что его плечи слегка дрожат. — Когда я пришёл в себя, передо мной стояло окаменевшее привидение, а голос, который обычно звучал в моей голове, безмолвствовал. Это было… мягко говоря, неприятно. Мы с Гридом так долго были вместе, и вдруг потерять его… это напомнило мне о том времени, когда его не было рядом. Я думал, что потерял его. Вот почему я так отчаянно пытался докопаться до истины. Мне нужно было вернуть его… Гарри вспомнил, как по коридорам разносились мучительные крики Линга, умолявшего кого-то, кого он не знал, заговорить, ответить. Он вспомнил, как Линг сорвал с себя перчатку, вероятно, чтобы проверить, на месте ли странная татуировка. Была ли это метка Грида? Исчезла бы она, если бы он умер? Гарри никогда не был одержим. В его теле никогда не обитал другой человек. Он представлял, что это не очень приятно, судя по нынешнему состоянию Джинни. Но если Линг и Грид сосуществовали так долго, как они утверждали, то внезапная потеря чего-то, что стало неотъемлемой частью тебя, должна была быть невыносимо болезненной. — Так вот почему ты выпил настойку мандрагоры? Ты думал, что она... — Линг, что ты натворил?! — Грид с паническим видом протиснулся вперед. Он вскочил на ноги, и начал расхаживать взад-вперед, размахивая руками. — Линг, ты полный придурок! Ты же знаешь, что это дерьмо ядовито, если нет противоядия! А вдруг бы это не сработало, и ты бы зря рисковал?! Ты рисковал жизнью в надежде, что это вернет меня?! И снова руки опустились, а плечи поникли. Грид скрестил руки на груди и посмотрел в сторону. Он снова вздохнул, и Гарри показалось, что он смущен. — Тупой принц. Линг был готов рискнуть и подвергнуться отравлению мандрагорой, чтобы вернуть Грида. Грид был в ярости из-за того, что Линг поступил так безрассудно. Чем больше они спорили, тем внимательнее за ними наблюдал Гарри, и тем очевиднее становилось, насколько сильно они заботились друг о друге. Это было видно и по глазам Джинни. Она поняла, чем отличается ее ситуация от их, и напряжение немного спало. Риддл сказал Гриду, что они с ним одного поля ягоды. Риддл ошибался. Но… Риддл также сказал, что они с Гарри одного поля ягоды. И… Гарри не был уверен, что в этом Риддл ошибался. Грид перестал расхаживать взад-вперед. Он оглянулся на Гарри и Джинни со странным выражением в глазах. — Девочка дрожит, а обстановка портит настроение. Давайте уйдем отсюда. Гарри был с ним полностью согласен, хотя мысль об отъезде, похоже, вызвала у Джинни новую волну слез. Она прижалась к Гарри, когда он помог ей подняться. — Меня исключат! — Не исключат! — попытался успокоить ее Гарри. — Ты ни в чем не виновата. — Надо было догадаться… — всхлипнула Джинни. — Папа всегда предупреждал нас о проклятых артефактах. Я... я была такой глупой! Грид сделал несколько шагов в их сторону. Он оторвал кусок мантии и обмотал им левую руку, скрыв татуировку. — Джинни, верно? — спросил Линг. Джинни кивнула. — Это была не твоя вина, и тебя не должны исключать за ошибку. Не знаю, много ли это значит для человека в моем положении, но то, что сделал с тобой Риддл, было подло. Это неправильно, и тебя не должны за это наказывать. — Мы за тебя поручимся! — снова сказал Гарри. Он посмотрел на уничтоженный дневник. Какое бы заклинание ни было на нем раньше, оно перестало действовать, яд василиска оказался гораздо эффективнее пламени, и они не смогли вызвать воспоминания Риддла, чтобы получить неопровержимые доказательства. Но, может быть, сам дневник мог стать подсказкой. Поэтому он подобрал его и вытащил меч из головы василиска. Затем он взял свою палочку и сунул ее обратно в карман. Проходя мимо, Линг схватил Сортировочную шляпу. Фоукс вывел их из Зала. Какое-то время они шли в тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов. Каждый шаг давался с трудом, Гарри хотелось только одного — рухнуть в постель и забыть об этой ночи. Но ему нужно было отвести Джинни в безопасное место. — Кстати! — заговорил Линг. — Прежде чем мы придём к остальным... Мне неприятно просить вас хранить от них секреты, но мы... я буду признателен, если вы никому не расскажете о Гриде. Большинство людей не поймут и начнут задавать слишком много вопросов. Мы не хотим, чтобы наше правительство использовало нас в качестве подопытных для изучения последствий длительного сосуществования душ. Джинни, казалось, была не в себе и не могла внятно ответить, поэтому просто кивнула, прижавшись к руке Гарри. Гарри еще немного поразмыслил над просьбой. — Вы... вы оба не против? — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что Гриду приходится все время скрываться… — сказал Гарри. Он не очень хорошо знал Грида, но не думал, что тот, кто говорит, что хочет всего и сразу, смирится с постоянным пребыванием в тени. — Его это устраивает? Линг ничего не ответил. Затем вернулся Грид с мрачным выражением лица. — Честно говоря, нет. Это слишком похоже на ложь. Но Линг прав: если мы откроем эту банку с червями, то придется отвечать на слишком много вопросов, на которые мы бы предпочли не отвечать. У меня... у меня есть несколько друзей, которые знают обо мне и с которыми я могу поговорить открыто, так что, думаю, этого пока достаточно. Он сгорбился, и у Гарри сжалось сердце. Он вспомнил, как Дурсли прятали его, притворяясь, что его не существует. Будто он был неважен, будто он никому не был нужен. Линг был не таким. Он заботился о Гриде. Но... все равно что-то было не так. — Что ж, теперь я знаю о тебе! — сказал Гарри. — Так что ты можешь поговорить со мной, если хочешь. И с Джинни тоже, если она не против. Джинни снова неуверенно кивнула. Грид растерянно смотрел на них. Затем он отвел взгляд и, запинаясь, произнес: — Я... я очень признателен. Может быть, он не привык к тому, что люди так открыто предлагают ему дружбу. Пейзаж становился все более знакомым, и вдруг... — Джинни! Из-за угла выскочила рыжая голова Рона, покрытая пылью. Он крепко обнял Джинни, но от этого она заплакала еще сильнее. — Ты расчистил путь? — спросил Гарри. — Эд! — ответил Рон, хотя, казалось, был немного занят тем, что пытался пригладить спутанные волосы Джинни. — В основном с помощью чар левитации. Он сейчас не может ходить, так что я пошёл вперёд на разведку. Он оглядел их, словно только сейчас заметил, что и Гарри, и Линг перепачканы кровью. — Э-э… что там произошло? — Мы… убили василиска? — неуверенно спросил Гарри, пожимая плечами. Рон заметил у него в руках дневник и вопросительно посмотрел на них. — Я же говорил, что книга отвратительная! — ухмыльнулся Линг, но Джинни испуганно икнула. — Пойдем, вернемся к Эду. — сказал Рон, взял Джинни за руку и повел ее по туннелю. Обвалившийся участок был расчищен настолько, что они могли пролезть. Рон и Джинни протиснулись внутрь. Эд протянул руку и помог Гарри, а потом и Лингу пролезть. Он прислонился к стене, его автоброня едва держалась на оборванных проводах. — Мы сделали это! — выдохнул Гарри. — Мы спасли ее. С нами все в порядке. Эд оглядел Гарри и Линга, сосредоточив внимание на последней. — А ты? Как ты себя чувствуешь? Гарри как наяву увидел, как Грид взял верх и ухмыльнулся Эду. — Лучше и быть не может. — И снова, как наяву, он увидел, как Эд потрясенно моргнул, а затем с облегчением выдохнул, и на его лице появилась улыбка. — Что ж, по крайней мере, это хорошо. — А с ним что делать будем? — Спросил Грид, указывая большим пальцем на Локхарта, который стоял в углу и с любопытством разглядывал стены коридора. Рон ухмыльнулся. — Его заклинание полностью провалилось! Все его воспоминания исчезли. Не думаю, что он вообще помнит свое имя. Может, это игра света, но на секунду Гарри показалось, что Гриду стало… неловко, прежде чем он передал управление Лингу. — Что ж, теперь нужно придумать, как вернуться на поверхность. Это был хороший вопрос. Проход, по которому они спустились в Тайную комнату, был слишком крутым, чтобы по нему можно было выбраться, а Джинни была не в том эмоциональном состоянии, чтобы даже пытаться это сделать. Гарри услышал щебетание птиц, когда Фоукс снова опустился ему на плечо. — Конечно, фениксы! — воскликнул он. — Профессор Дамблдор говорил, что они могут переносить огромные грузы! Им пришлось повозиться, чтобы понять, как лучше организовать перемещение, но в итоге все они вцепились в хвостовые перья Фоукса, и феникс поднял их по трубе, опустив в туалете Плаксы Миртл. Призрак, казалось, была искренне расстроена тем, что все они выжили, и настаивала, что разделила бы туалет с любым из их призраков. Она успокоилась только после того, как Гарри пообещал заглядывать к ней почаще. — Главное, чтобы Перси не застукал тебя, когда ты будешь пробираться в женскую уборную. — заметил Рон, когда они вышли, по-прежнему следуя за Фоуксом. Гарри был слишком взволнован, чтобы отвечать. Его миссия на сегодня не была закончена, пока он не убедился, что Джинни не накажут за преступления Риддла. Он не мог допустить, чтобы с ней случилось то же, что с Хагридом. Фоукс доставил их прямо к кабинету профессора Макгонагалл. Группа остановилась на мгновение, чтобы перевести дух, а Локхарт все так же безучастно улыбался, глядя в потолок. Гарри огляделся, и все одобрительно закивали. Он постучал и распахнул дверь. Первое, что он увидел, войдя в кабинет, — это мистера и миссис Уизли, которые смотрели на них так, словно они были призраками. Профессор Макгонагалл за своим столом постарела на несколько десятков лет за одну секунду. А за её спиной... Профессор Дамблдор наблюдал за ними, сверкая глазами и безмятежно улыбаясь в бороду, словно и не уходил никуда. Не успел Гарри начать что-то объяснять, как его крепко обхватили руками, так что ему показалось, будто у него вот-вот сломаются кости. — Ты спас ее! Ты спас нашу малышку! — рыдала миссис Уизли. Рядом с ней мистер Уизли гладил заплаканное лицо Джинни и нежно целовал ее в лоб. Затем миссис Уизли подошла к Гарри, Рону, Эду и, наконец, к Лингу и крепко обняла каждого из них. После этого она присоединилась к мужу и взяла Джинни на руки, прижав к себе так, словно больше никогда ее не отпустит. Гарри перевёл взгляд с воссоединившихся друзей на Макгонагалл, которая с трудом сдерживала шок. — Я думаю… — наконец заговорила профессор трансфигурации. — Я думаю, нам всем нужны объяснения. Гарри снова вздохнул. Пришло время взглянуть правде в глаза. Он взял у Линга Распределяющую шляпу и положил ее вместе с испорченным дневником и окровавленным мечом на стол перед двумя профессорами. Он говорил, не останавливаясь, чтобы перевести дух или дать возможность кому-либо вставить слово. Ему нужно было действовать досконально, чтобы ни у кого не осталось сомнений в невиновности Джинни. Он рассказал им о голосе, который преследовал его весь год, об их усилиях по расследованию, об объединении усилий с Лингом - опустив при этом любое упоминание о Гриде - о преследовании пауков, о подсказке, оставленной Гермионой, о допросе жертвы первоначального появления василиска и обнаружении входа в саму Тайную комнату. Ему не хватало воздуха, голос сорвался на кашель. — Ну хорошо. — вмешалась профессор Макгонагалл, ее голос звучал слабо. — значит, вы нашли вход — нарушив при этом почти сотню школьных правил, но как вам удалось выбраться оттуда живыми? Гарри почти с облегчением вздохнул, когда Линг сделал шаг вперед и продолжила рассказ. — Мы с Гарри ушли немного вперёд от группы, когда часть туннеля обрушилась. Мы добрались до главного зала, где нашли Джинни, живую, но без сознания. А вместе с ней — воспоминание о Томе Риддле. Джинни икнула и уткнулась лицом в бок миссис Уизли. Гарри увидел, что Макгонагалл побледнела, а глаза профессора Дамблдора заблестели за стёклами очков. Линг указал на разорванный дневник, привлекая к нему всеобщее внимание. — не знаю, с помощью какой темной магии Том Риддл смог вложить в дневник свою память, часть своей души, но это позволило ему вселиться в Джинни и совершить все нападения в этом году. Писк Джинни заглушил возмущенный крик мистера Уизли. — Одержимая?! — Что вы имеете в виду? — спросила миссис Уизли. Говоря это, Линг смотрел прямо на профессора Дамблдора. — Том Риддл сказал нам, что он — тот самый человек, который стал Лордом Волан-де-Мортом, — по рядам Уизли пробежала дрожь, — так что можно с уверенностью сказать, что этот дневник обладает большей силой, чем все, что мог бы преодолеть одиннадцатилетний ребёнок. Даже сейчас, когда дневник уничтожен, я все еще чувствую исходящую от него мерзкую ауру. Пожалуйста… — он поклонился в пояс. — Пообещайте, что Джинни Уизли не понесет наказания. Она действовала не по своей воле. — Джинни… — миссис Уизли повернулась к дочери, которая едва сдерживала слезы. — Что он имеет в виду? Одержимая? Но как... — Дневник! — выпалила Джинни. — Я писала в нем весь год! — Джинни! — воскликнул мистер Уизли в изумлении. — Что я тебе всегда говорил? Никогда не доверяй тому, что может думать само за себя, если не видишь, где у него мозг! В этой книге явно полно темной магии... — Я нашла его в своих школьных книгах, когда мы вышли из Косого переулка. — всхлипнула Джинни. — Я не знала… прости… — Я думаю… — мягко перебил её Дамблдор. — Что сейчас мисс Уизли нужна чашка горячего шоколада и постельный режим. Никакого наказания не будет. Мистер Яо прав, Волан-де-Морт обманывал даже гораздо более опытных и мудрых волшебников. Мадам Помфри ещё не спит, она только что закончила раздавать пострадавшим Восстанавливающий отвар мандрагоры. — Значит, с Гермионой все будет в порядке! — с облегчением воскликнул Рон. — А Лан Фан... — Они все скоро очнутся. — заверил Дамблдор Рона и Линга, подмигнув им. Мистер и миссис Уизли вывели Джинни из кабинета. По пути Джинни одарила Линга благодарной улыбкой. На мгновение Гарри стало легче. — Что ж, думаю, это повод устроить пир, Минерва. — сказал Дамблдор, поворачиваясь к Макгонагалл. — Не могли бы вы сообщить об этом на кухню? — Хорошо. — быстро ответила Макгонагалл и вышла вслед за Уизли. В кабинете остались трое гриффиндорцев и один — или два? — слизеринца в присутствии директора. — Итак, мистер Поттер, мистер Уизли, кажется, я уже говорил, что исключу вас, если вы еще хоть раз нарушите школьные правила. У Рона отвисла челюсть, а у Гарри внутри все сжалось. Линг был в ужасе. — Постойте... — воскликнул Эд, подавшись вперед, чтобы вступиться за них. Его протез протестующе скрипнул. — Это показывает, что даже лучшие из нас иногда вынуждены брать свои слова обратно. — с улыбкой сказал Дамблдор. — Я считаю, что все четверо заслуживают особых наград за заслуги перед школой и по двести очков для своего факультета. Миниатюрные песочные часы на полке за спиной директора сдвинулись, и рубины и изумруды встали на свои места. К концу сцены на часах Гриффиндора было подавляющее большинство песчинок. Рон не мог сдержать улыбку, а Эд, похоже, был рад, что всё закончилось. Гарри бросил взгляд на Линга. Он почти физически ощущал его тоску. Гарри пообещал никому не рассказывать о Гриде. Но Грид тоже помогал. Он первым раскрыл тайну василиска и вдохновил Линга на поиски ответов. Он спас их обоих в Тайной комнате. Было несправедливо, что его заслуги остались незамеченными. — Профессор Дамблдор, сэр… — сказал Гарри, тщательно подбирая слова. — В Тайной комнате Линг… Линг сделал гораздо больше меня. Он спас мне жизнь. Я думаю… я думаю, что он заслуживает не только двухсот очков. Рон снова потрясенно открыл рот, и даже Эд выглядел озадаченным. Гарри просто смотрел на Линга. На секунду он остолбенел, но потом... На лице Линга появилась улыбка. Она отличалась от той, которой Линг улыбался обычно, и даже от хищного оскала, который у Гарри ассоциировался с Гридом. Его глаза были открыты, хотя и слегка прищурены, он обнажил больше зубов, но уголки губ приподнялись в более приветливом жесте. Это было такое искреннее, такое серьезное выражение лица, что Гарри даже удивился, как он раньше не разгадал их секрет. Было совершенно очевидно, что Грид хотел, чтобы его заметили, раз он так улыбался в ответ на малейшее проявление внимания. Дамблдор, казалось, тщательно обдумывал слова Гарри. Он улыбнулся. — Ты слишком высокого мнения о себе, Гарри. Но если ты так хочешь, то Линг может получить дополнительные двести очков. С Линга слетела привычная отстраненная маска, и он с благоговением наблюдал за тем, как в часы обрушивается новая волна изумрудов. — Полагаю, это ставит Гриффиндор и Слизерин в равное положение в борьбе за Кубок факультетов. — с юмором в голосе сказал Дамблдор. — Пожалуй, это самый справедливый исход из всех возможных. Он переключил внимание на Линга. — Мне любопытно, господин Яо, откуда у вас такие обширные познания в области душ и одержимости. Гарри почувствовал, как кровь в жилах стынет от ужаса. На секунду ему показалось, что его сердце сделало сальто. Но Дамблдор положил кончики пальцев на потрепанные края дневника, так что он явно говорил о Риддле. — Я умею читать ци. — признался Линг. — Да? — Заметил Дамблдор с легким любопытством. — Это позволяет мне чувствовать людей. — продолжил объяснять Линг. — Особенно когда жизненная энергия необычна. Я уже несколько раз ощущал присутствие этого дневника. Мне всегда казалось это странным, и то, что я увидел сегодня в Тайной Комнате, подтвердило мои догадки. Я почувствовал фрагмент человеческой души. Дамблдор склонил голову набок, что-то обдумывая. — Вы когда-нибудь испытывали нечто подобное? Линг пошевелился, и Гарри показалось, что он на мгновение бросил на него взгляд. — Нет, сэр. Не припомню такого. — Очень хорошо. Дамблдор еще раз оглядел их всех. — Итак, мистер Уизли, не могли бы вы проводить профессора Локхарта и мистера Элрика в больничное крыло? Я пошлю за мисс Рокбелл, чтобы она починила протез. Эд заметно побледнел. — Скажите обо мне что-нибудь хорошее на моих похоронах! — взмолился он, пока Рон выводил его из кабинета, а Локхарт растерянно семенил следом. Дамблдор протянул Лингу конверт. — Пожалуйста, отнеси это в Совиную. Адрес — Азкабан, нам нужен наш лесничий. — Хагрид возвращается?! — воскликнул Гарри, вне себя от радости. — Да, я считаю, что справедливость давно пора восстановить. С этими словами Линг тоже вышел из кабинета, и в нем остались только Гарри и Дамблдор. Разговор Гарри с Дамблдором был для него чем-то вроде размытого пятна: усталость наконец взяла свое. Он едва мог вникнуть в то, как Дамблдор развеивал его опасения по поводу сходства с Риддлом и объяснял его способность говорить на парселтанге случайным переносом в ту ночь, когда Волан-де-Морт пытался его убить. Он даже не удивился, когда Гарри признался, что Распределяющая шляпа хотела отправить его на Слизерин. — Если тебе нужны доказательства того, что ты достоин Гриффиндора, просто взгляни на этот меч. — Гарри так и сделал. Под слоем крови на лезвии была надпись. «Годрик Гриффиндор.» — Только истинный гриффиндорец мог вытащить этот меч из шляпы. — сказал Дамблдор. — То, что ты спросил о своем факультете, — это очень смелый поступок. Наш выбор показывает, кто мы есть, гораздо лучше, чем наши способности. А теперь тебе нужно поесть и отдохнуть. Я предлагаю тебе спуститься на пир, а потом отправиться в постель... Дверь кабинета распахнулась. Гарри не знал, сколько еще сюрпризов он сможет выдержать, но отчасти его не удивило, что в кабинет с едва сдерживаемой яростью вошел Люциус Малфой, а за ним — кто бы вы думали — Добби. Неудивительно, что Добби так боялся ослушаться своего хозяина, если этим хозяином был Люциус Малфой. Пока мистер Малфой и Дамблдор обменивались притворными любезностями, в голове Гарри начала складываться неприятная картина. Шарады Добби привели его к одному неутешительному выводу. В сочетании с информацией о том, что Линг впервые почувствовал дневник на мистере Малфое еще в Косом переулке... — Это ты дал Джинни дневник, да? — прошипел Гарри, сверля мистера Малфоя убийственным взглядом. — Во «Флориш и Блоттс». Ты подложил его к ее учебникам. Мистер Малфой ответил ему таким же взглядом. — Хотел бы я посмотреть, как ты это докажешь. Гарри ничего не ответил. Он не знал, насколько важны будут показания, но что-то подсказывало ему, что не стоит сообщать мистеру Малфою о том, что у его друга есть такая способность. — Боюсь, мы не сможем этого сделать… — сказал Дамблдор, явно разделяя это мнение. — Теперь, когда память Риддла стерта из книги. Хотя я бы посоветовал вам, Люциус, не раздавать больше старые школьные вещи Волан-де-Морта. В следующий раз Артур Уизли наверняка проследит, чтобы их вернули вам. С этими словами мистер Малфой вышел из кабинета, пинком заставив Добби следовать за ним. Гарри был в ярости. Подумать только, мистер Малфой был готов допустить, чтобы десятки магглорожденных окаменели и погибли, а невинная Джинни взяла на себя их вину только из-за своей вражды с мистером Уизли. Гарри удалось защитить репутацию Джинни, но ему нужно было исправить еще одну несправедливость. — Профессор Дамблдор, могу я вернуть дневник мистеру Малфою? — Конечно! — ответил Дамблдор, и в его глазах мелькнуло озорство. — Но сначала пир. Гарри схватил дневник и поспешил выйти из кабинета. Это был простой трюк: засунуть в дневник носок и всучить его мистеру Малфою. Когда мистер Малфой с отвращением отбросил дневник, Добби поймал его и освободился. Полностью униженный, мистер Малфой в гневе удалился, обещая, что из его уст еще не раз вылетят гадости. Гарри был уверен, что нажил себе могущественного врага, но это не имело значения по сравнению с тем, как был счастлив Добби. Хотя Гарри взял с него обещание, что тот больше никогда не попытается спасти его жизнь. Праздник уже был в самом разгаре, зал был украшен сочетанием зеленого и красного цветов, и казалось, что снова наступило Рождество. Все были в пижамах и обернулись на вошедшего Гарри. Поднялся шум, и Гарри едва не сбили с ног, когда все бросились к нему. — Вот это наш Гарри! — крикнул Фред. — Показал наследнику, кто здесь главный! — добавил Джордж. — Спасибо, Гарри, спасибо! — пробормотал Перси, все еще не в себе. Поздравляли не только гриффиндорцы. К нему подошли пуффендуйцы и когтевранцы, чтобы похлопать его по спине и поздравить, во главе с Эрни и Джастином. — Это правда? — спросил Джастин. — Вы с Яо вместе сражались с наследником Слизерина? — Да! — ответил Гарри. — Он спас мне жизнь. Эрни побледнел. — Мы его совсем не знали… — сокрушался он. — Надо было догадаться, что он так переживает за Лан Фан. Гарри задумался о том, как бы они отреагировали, если бы узнали, что их теория не так уж далека от истины, но ход его мыслей прервал радостный крик, который, как боялся Гарри, он больше никогда не услышит. Он обернулся и обнял Гермиону. — Ты догадался! Я знала, что ты догадаешься! — провозгласила она. Гарри крепко обнял ее. — Спасибо за подсказку. — сказал он. — Без тебя мы бы не справились. — За спиной у Гермионы Гарри увидел Рона. За ними шел Эд, которого поддерживали Уинри и Ал. Судя по раздраженному выражению его лица, они оба его отчитывали. А за ними — все окаменевшие жертвы. Филч поддерживал миссис Норрис у входа, Колина окружили однокурсники, Почти Безголовый Ник задержался у гриффиндорского стола. Староста Когтеврана подбежала прямо к Перси и поцеловала его, на что тот быстро ответил. Фред и Джордж смотрели на них так, словно не знали, радоваться за старшего брата или подшучивать над ним. — Где Лан Фан? — спросил Гарри, заметив, что кого-то не хватает. — Она пошла искать Линга… — ответил Рон. — Он не заходил в больничное крыло. Гарри решил, что это логично. Линг и Грид, вероятно, хотели по-настоящему воссоединиться без угрозы смерти и посторонних зрителей. Постепенно толпа разошлась, но не все вернулись за свои столы. Ал и Уинри присоединились к Эду за гриффиндорским столом, а Перси сел со своей девушкой за стол Когтеврана. Остальные смешались за столами со своими друзьями, братьями и сестрами, и даже несколько самых смелых слизеринцев решились отойти от своего стола. Казалось, что общая победа разрушила барьеры между факультетами, по крайней мере на этот вечер. Вторая волна аплодисментов поднялась, когда через полчаса появились Линг и Лан Фан. Линг улыбалась от уха до уха, а Лан Фан выглядела самой счастливой из всех, кого Гарри когда-либо видел. Толпа снова хлынула вперед, желая увидеть, как они во второй раз одерживают победу над василиском. — Ты спас нашу сестру! — сказал Джордж, один из первых поднявшихся на ноги. — А ты неплох для змеи! — поддержал его Фред. Эд громко застонал, и Гарри не мог не согласиться с ним. Что-то подсказывало ему, что Линг, Грид, Фред и Джордж могут составить опасную комбинацию, если когда-нибудь начнут действовать сообща. Эрни протолкнулся вперед. — Яо… э-э, Линг… — запинаясь, произнес он. — Прости меня! — За что? — спросил Линг, хотя Лан Фан сердито смотрела на своего соседа по факультету. — За то, что… что я подозревал тебя в том, что ты наследник. Я думал, ты одержим! Линг на секунду замолчал, а потом расхохотался, к большому неудовольствию Лан Фан. — Хорошо, я прощаю тебя, потому что это действительно весело - вау! Это было странное зрелище - видеть Линга, изгоя Слизерина, окруженного морем зелени и серебра. Какофония голосов приветствовала его. — Не знаю, что ты сделал, чтобы заработать четыреста очков, но ты наш герой, Яо! — Профессор Дамблдор наверняка понимал, что не может позволить Гриффиндору одерживать победу два года подряд! — Ты правда спас того Гарри Поттера от василиска?! Увести Линга со стола Слизерина было бы невозможно, но, похоже, сегодня он не собирался с ним расставаться. Гарри практически видел, как Грид купается в лучах внимания с противоположного конца зала. Лан Фан держалась рядом с ним, раздраженная и в то же время довольная. Только Малфой, казалось, был расстроен таким поворотом событий, особенно когда стая сов сбила его с ног ящиком. Ящик был доверху набит бутылками сливочного пива, и Гарри заподозрил, что Линг, а точнее Грид, воспользовался своим пребыванием в совятне, чтобы сделать ещё один крупный заказ в «Гнезде», как он уже делал в конце прошлого года. Вечеринка продолжалась до самого утра. Никто и глазом не моргнул, когда Дамблдор объявил, что профессор Локхарт не вернется в качестве преподавателя в следующем семестре, а Гарри чуть не оглох от аплодисментов, когда Макгонагалл отменила экзамены. Особенно расстроенными выглядели только пятикурсники, семикурсники и Гермиона. Но самый лучший момент наступил, когда в половине четвертого снова распахнулись Большие ворота и вошел Хагрид. Ноги Гарри опередили разум, и он бросился к другу, чтобы обнять его как следует. Хогвартс снова стал по-настоящему родным домом. Последние несколько недель, которые обычно были заняты экзаменационными сессиями и оглашением результатов, теперь были посвящены занятиям с интересными дополнительными материалами. Защиту превратили в факультатив, а остальные профессора при раздаче летних заданий кратко рассказали о программе на следующий год. Гарри сдержал слово и никому не рассказал о Гриде, даже Рону и Гермионе. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что не мог поделиться с ними всей историей о встрече с василиском, но Грид не давал ему повода нарушить обещание. Конечно, это означало, что он не сможет рассказать о том, что узнал о Абсолютном щите, и о том, как существование Грида повлияло на всю историю с Аместрисом, но это была небольшая цена. В каком-то смысле у него даже возникло ощущение, что он «в теме» этого заговора, хотя он по-прежнему оставался сторонним наблюдателем. Малфой шел, опустив голову, — по школе разлетелась новость о том, что его отца исключили из попечительского совета. Джинни и Линг, напротив, выглядели счастливее и здоровее, чем когда-либо: Джинни — потому что больше не была одержимой, а Линг — потому что вернул неотъемлемою часть себя. Линг также признался, что им с Лан Фан удалось убедить Фу позволить им продолжить обучение в Хогвартсе, хотя он назвал это «тяжелой битвой». Гарри проводил как можно больше времени, просто наблюдая за Лингом и Гридом, пытаясь узнать больше о незнакомце, с которым был знаком уже два года. С каждым разом различия становились все более очевидными. Грид был более прямолинейным и дерзким, его подход был более откровенным. В поведении Линга чувствовалась отстраненность. Грид больше жестикулировал. Линг лучше контролировал мимику. Оба были очень нежными, только Грид постоянно ерошил волосы Гарри, а Линг тот в основном обнимал его. — Это… странно… — сказала ему Джинни. Они сидели у озера, только они вдвоем, и наблюдали, как Линг и Лан Фан вместе обходят озеро по периметру. Судя по озадаченному выражению лица Лан Фан, Грид перехватил инициативу прямо посреди разговора. Джинни тоже стала наблюдать за Гридом, хотя никогда не пыталась заговорить с ним напрямую. — Что ты о нем думаешь? О них? Ну, знаешь… — Он… ну, я бы не сказал, что он хороший человек… — Гарри попытался выразить свои мысли словами. Он все еще не до конца разобрался, какие из его ярких воспоминаний о Линге на самом деле связаны с Гридом, так что опирался только на свои новые наблюдения. — И… безобидный — тоже не то слово. Но, наверное… наверное, я бы сказал, что он искренний. Не думаю, что он лгал о чем-то из того, что нам рассказывал. — Это хорошо… Думаю, Риддл много врал. Наступил последний день семестра, и пришло время собирать чемоданы, чтобы отправиться в долгое путешествие домой. Официальный праздник в честь окончания учебного года почти не шел ни в какое сравнение с вечеринкой, которую они устроили после победы над Томом Риддлом. Каким-то образом за последние несколько недель количество набранных баллов не изменилось, хотя Гарри понятия не имел, было ли это сделано намеренно. В результате Гриффиндор и Слизерин разделили между собой Кубок факультетов, что стало беспрецедентным событием за всю историю Хогвартса. Все были слишком довольны результатом и рады, что Хогвартс останется открытым еще на год, чтобы по-настоящему возмущаться. Рон, Невилл, Дин и Симус рано закончили собирать вещи и отправились в последний раз прогуляться по территории Хогвартса перед отъездом на лето. Гарри и Эд отстали от них. Эд явно хотел поговорить с ним, а Гарри тоже хотел задать ему несколько вопросов. — Поверить не могу, что он тебе рассказал! — усмехнулся Эд. Гарри не нужно было уточнять, о чем идет речь. — Он как бы вернулся в разгар битвы с василиском… — сказал Гарри. — Им ничего не оставалось, кроме как все объяснить. — Понятно...— сказал Эд, закрывая чемодан. — Как ты все это воспринимаешь? — Это… многовато… — признался Гарри. — Но, пожалуй, это не самое странное, что я видел в волшебном мире. Эд фыркнул. — Да, в данный момент Грилинг — это наименьшая из твоих проблем. — Грилинг? Лицо Эда озарилось озорной улыбкой. — Грид и Линг вместе взятые. Это единственное прозвище, которое раздражает их обоих, поэтому оно мне и нравится. Гарри не мог представить, что когда-нибудь будет использовать это прозвище, но запомнил его. Собрав чемоданы и подготовив их к отправке в Хогвартс-экспресс, они вышли из общежития, чтобы провести последние часы в Хогвартсе. — Надеюсь, ты не жалеешь, что предложил ему дружбу… — сказал Эд. — С Гридом это все равно что подписать себе смертный приговор. — Не может же все быть так плохо, правда? Эд закатил глаза, готовый обрушить на тебя все оскорбления, на которые способен только лучший друг. — Он будет еще более навязчивым, чем раньше. Не пойми меня неправильно, Линг тоже считает тебя своим другом. Но именно Грид слишком много вкладывал в ваши отношения. — Почему? — Не знаю. Думаю, он считает тебя родственной душой или что-то в этом роде. Что бы он ни имел в виду. — Значит, этим летом мне стоит ждать от него еще писем… — сказал Гарри. — Я уже дал тебе домашний адрес Дурслей, так что можешь дать его и им. И я обязательно постараюсь навестить тебя в мясной лавке этим летом… Эд поморщился. — Ах да, насчет этого. Нас с Алом, скорее всего, не будет. — Почему? — спросил Гарри, не сумев скрыть обиду. — Линг приглашает нас с Уинри в Китай почти на все каникулы… — сказал Эд. — Мы, конечно, можем переписываться и созваниваться, но не увидимся лично. Гарри кивнул. Легкая боль утихла. — Но это не значит, что тебе не стоит ходить в мясную лавку! — многозначительно сказал Эд. — Особенно если твои дядя и тетя продолжают вести себя как придурки. Если тебе что-то понадобится, Учитель будет рад помочь. — Хорошо. Я... я буду иметь это в виду. В течение следующих нескольких часов все они уже сидели в Хогвартс-экспрессе, направлявшемся на Кингс-Кросс. Гарри, Рон и Гермиона оказались в одном купе с Джинни и близнецами Уизли, а межфакультетский квинтет (секстет, мысленно поправил себя Гарри) занял отдельное купе через проход. Они много играли в «Взрывные шарики», практиковались в заклинаниях, пока это было разрешено, Гарри скупил для них половину тележки со сладостями, а Джинни смеялась и улыбалась чаще, чем когда-либо. Когда за окном замелькали городские пейзажи Лондона, Гарри прислонился к стеклу. Этот год определенно превзошел предыдущий по количеству хаоса. В нем было больше неожиданных поворотов, чем ему хотелось бы. И все же… Студенты начали выходить из поезда. Гарри оказался плечом к плечу с Лингом, когда они пытались протиснуться на платформу. Чья-то рука в перчатке взъерошила его волосы, и Гарри отпрянул. — До встречи! — Грид одарил его своей фирменной ухмылкой и растворился среди других выходящих из поезда студентов. — До встречи… — ответил Гарри. Он мог бы к этому привыкнуть.