5. Вне протокола
25 июня 2026 г., 16:15
Примечания:
Глава получилась неудачной, но я считаю, что ей все же есть место быть, поэтому приятного чтения!
„On & Off“ — marQ
Дверь за спиной громко захлопывается. Чужие интересующиеся взгляды быстро заканчиваются коридором к лифтам. Не медля, Чимин нажимает на кнопку вызова, та моментально загорается красным. Время медленно тянется, лифт не приезжает, кнопка снова нажимается тревожной рукой несколько раз, дабы ускорить процесс. В голове нет ни одной внятной положительной мысли. Подъемник наконец открывает свои металлические двери, и омега залетает, сразу же терроризируя уже другие кнопки. В кабине гробовая тишина. Сердце бьется неприятно быстро. Раздражает. Раздражает собственное дыхание. Раздражает весь шум людей за стенами. Раздражает звук механизма. Раздражает само здание, в которое он пытался больше не возвращаться. Холодный вечерний воздух сразу же ударяет в лицо, стоит Чимину оказаться на улице. И этого хватает, чтобы он смог осознать. Осознать, что он только что сделал то же самое, что и несколько лет назад. Снова убежал. Позволил снова почувствовать себя в ловушке, где один выход – побег. Чимин ненавидит убегать от проблем. Он всегда их решает сразу, как только можно. Учит сына тому же, прививая такую привычку. А сейчас ненавидит, что всегда убегает от одной и той же проблемы, которая его словно преследует. — Чимин? И, видимо, в этот раз эта проблема смогла его догнать. Омега не пытается спешить и сразу оборачиваться. Он так желает, чтобы слух его обманывал, так сильно желает. Однако, все же развернувшись, Пак видит лишь слегка запыхавшийся Чонгука. Он бежал за ним? Разве Чимин так быстро шел? — Чего тебе надо? Чимин весь на нервах, а то, что альфа пошел за ним следом, лишь усиливает все негативные чувства. Поэтому, кроме едкого тона, тот ничего другого не получит. — Поговорить, — серьезно произносит Чон. Омега качает головой с горькой усмешкой. Он не может в это поверить. — Ты серьезно? Предлагаешь просто поговорить? — А что, убегать как истеричке, — Чонгук нервно прищуривается, глядя прямо в глаза, — как это делаешь ты? Конец предложения выходит неожиданно резко и ядовито. Слова повисли в воздухе. Люди все также проходят мимо, не задерживая внимания на них. А между ними повисает и так чрезмерная напряженность. Такая густая и давящая. Чон замирает, а злость начала стремительно остывать, заменяясь неприятным чувством сожаления. Он понимает, что в этот раз перегнул палку. Взгляд невольно пытается найти хоть каплю боли и находит в глазах целый океан. Эта боль плескалась в самой глубине застывших глаз омеги. Но Чимин не позволит ей выйти наружу, не позволит ни одной слезинки проявиться. Он упрямо сдерживает этот порыв, снова чувствуя знакомую ярость. Чимин делает медленный, рваный вдох и подходит ближе к альфе. Сокращая последние крупицы расстояния между ними, он смотрит в глаза, полные растерянности, и произносит: — Постарайся больше не приближаться ко мне, — голос тихий, но слегка шипящий, — у тебя прекрасно получалось все эти годы. Возникает короткая пауза. Никто не смеет отвести взгляд, словно это запрещено. Чонгук напряженно выдыхает, челюсть сжимается сильнее. Пак чуть наклоняет голову. — Так что не стоит сейчас внезапно менять привычки, — продолжает тихо, язвительным шепотом, а после с той самой ядовитой точностью Чимин добавляет: — Или что, Чонгук? Теперь ты решил наверстать упущенное? Омега не собирается и секунды тратить на бессмысленные перепалки. Чимин понимает, четко осознает: никакого нормального разговора не случится, пока они в таком диком состоянии злости. Хоть одна трезвая мысль за все время, которая быстро подталкивает его развернуться и идти к месту, где можно поймать такси. Чимин не смотрит за спину, не смотрит назад, на притихшего альфу. Ему глубоко плевать, что тот непривычно стоит на месте, не делая лишних движений, ему плевать, что тот сразу поменялся в лице, ему плевать, что увидел в глазах такого ненавистного человека неожиданный укор совести. Не успев пройти и ста метров, как внезапно его запястье перехватила крепкая рука. В одно мгновение Чонгук снова оказывается так близко, чтобы можно было рассмотреть каждую деталь лица. — Отпусти, — омега упрямо пытается вырваться из хватки. — Нам необходимо поговорить, — продолжает свое изначальное предложение, как будто заело. — Ты так и не понял? Нам не о чем говорить, — Пак уже смирился, больше не брыкаясь. — О деле. Поговорим о L-47, есть детали, которые ты еще не видел. Чонгук расслабляет хватку, но не отпускает до конца, когда видит, что омега немного успокаивает свою оправданную ярость. Чимин сразу переключается на профессионала. — Какие детали? — Я не хочу это обсуждать здесь. Чимин слегка опускает голову и раздраженно мычит, не разжимая губ. — И что ты предлагаешь? — Поехали, — Чон кивает в сторону парковки, — знаю одно место, где сможем спокойно поговорить. *** Машина плавно выезжает с парковки. Чимин еще пару секунд пытался найти другой способ вывести информацию, но, кроме как смириться, он больше ничего сделать не смог. Поэтому сейчас омега сидит вполоборота к окну, наблюдая за вечерним городом. В нем по-прежнему остался неприятный осадок. — Клянусь, если мы сейчас едем в какую-нибудь кофейню, а твои «детали» окажутся предлогом для личного разговора, я сразу же уеду. Вся эта затея Чимину безумно не нравится. Они остались наедине, едут неизвестно куда, а пропасть недопониманий между ними становится лишь больше. Чонгук на это ничего не отвечает, пытаясь, наоборот, подумать, как бы разбавить атмосферу. Становится снова тихо, лишь стучания по рулю немного разбавляют безмолвие. Когда-то Чимин ненавидел эту привычку, сейчас делает вид, что не замечает. — Как работа? Остановившись на светофоре, альфа предпринимает первую попытку. — Нормально, — коротко. — Все еще в лаборатории? — Чонгук не сдается. — Да. — Нравится? — Терпимо. Чонгук тяжело выдыхает. Это оказалось сложнее, чем альфа думал в своей голове. С таким омегой будет нелегко. — Ты изменился, — он заходит с другой стороны. — Да, стал истеричкой, как ты уже заметил, — Чимин продолжает смотреть в окно. Чонгук пропускает колкость мимо ушей, коротко извиняясь. Он пытается снова. — А Тэхен как? Чимин слегка напрягается, но после также коротко и ровно отвечает: — Нормально. — У него остановился? — Пытается выпытать хоть какую-нибудь информацию. — Не твое дело, — сухо. Альфу начинает понемногу раздражать, поэтому он идет на крайние меры. — Как родители? Как отец справляется? — Не знаю, — Чимин не пытается способствовать разговору. Чонгук, не скрывая, заметно хмурится. Несколько секунд он просто пытается переварить то, что услышал. На знает? Это звучит настолько неправдоподобно, что даже смешно. — В каком смысле не знаешь? — В прямом. Снова короткий и односложный ответ. Это начинает медленно действовать на нервы. Чон крепче сжимает руль, поворачивая в левую сторону. Он прекрасно помнил семью Чимина. Помнил, как тот мог среди ночи сорваться к родителям, если отцу становилось плохо. Помнил, как звонил папе чуть ли не каждую неделю. Помнил, сколько раз за все годы слышал истории про их дом. Поэтому сейчас это звучало как откровенная ложь. И именно это начинает раздражать больше всего. — Я не верю. — Мне без разницы. Чимин продолжает смотреть на дома, не обращая никакого внимания на заинтересованность альфы. Чонгук правда пытается не спорить и не обвинять. Но сейчас создавалось ощущение, будто каждое его слово натыкается на глухую стену. — Я пытаюсь хоть немного наладить контакт. — Зачем? — Пак устало усмехается. Вопрос прозвучал настолько искренне, что Чонгук на секунду растерялся, словно омега и правда не понимает. — Нам в будущем придется работать вместе. Поэтому давай хотя бы не будем лгать друг другу. Чимин после этих слов наконец повернул голову, оставляя вечерний город без внимания. — Я не лгу. — Ты лжешь, — Чон не пытается больше говорить мягко, — ты родителям звонил постоянно, ты буквально каждую неделю не мог прожить без звонка, поэтому не говори, что не знаешь. Между ними снова повисло молчание. Чонгук продолжал вести машину, а Чимин лишь смотрел на дорогу прямо перед собой. Но после неожиданно заговорил, спокойно, без привычной язвительности. — После расставания я уехал к ним, — в голосе звучала легкая печаль, — первый месяц я ничего не рассказывал, а после все-таки решился сказать почему. Чонгук не пытался перебивать. Но заметил, как омега едва уловимо нервничает. — Они как только узнали, начали каждый день говорить, какой я идиот, — Чимин продолжает, — что мне нужно перестать упрямиться, что я должен вернуться, что без тебя ничего хорошего не выйдет. С губ вылетает невеселый смешок. Пак прикрывает глаза. Чонгук сворачивает на другую улицу, посматривая на омегу. — Иронично, правда? — Снова усмехается, — всю жизнь были против тебя, а как только тебя не стало рядом, начали защищать. Молчание теперь повисает слишком долгое. Чонгук решается уже что-то сказать, как Чимина снова прорывает на откровенность. — И знаешь, как бы ни была отвратительна ситуация, я тогда был рад. Очень рад, что они хоть и поздно, но смогли тебя принять, — Пак смотрит на профиль альфы, пытаясь понять, что он чувствует. Чонгук, так и не повернувшись, спокойно спрашивает: — И что было после? — А после через несколько дней я наконец нашел миленький одноэтажный домик и переехал. — Почему? — Чонгук лишь после озвучивания вопроса, понимает, насколько он глупый. Однако омега отвечает: — Потому что устал. Он произносит слишком спокойно. Слишком спокойно для человека, который говорит о вещах, способных оставлять шрамы. За окном продолжают мелькать вечерние улицы. Чонгук осознает, что остается совсем немного до нужного места. — Устал каждый день слышать их чертовы советы, — Чимин снова разворачивается к своему окну, — после переезда они перестали поддерживать связь, хотя я пытался сохранить. Теперь он окончательно замолкает. Чимин понимает, что и так переборщил для первой встречи с бывшим, а продолжение может привести лишь к озвучиванию другой лишней информации. Чонгук продолжает нервно постукивать по рулю. Они наконец заезжают на небольшую парковку заведения. И прежде чем заглушить двигатель, он с досадой пытается продолжить разговор: — Чимин… Но омега прекрасно понимает, что последует дальше, и нагло его перебивает. — Не надо, — Чимин обращает свой взгляд на него, — не пытайся. Чонгук растерян. Он пытается снова что-то вымолвить, но, как у маленького ребенка, ничего не получается. — Не пытайся искать виноватых. — Но я не… — И не пытайся исправить это, — смотрит на свои руки, — уже поздно. Эти два слова звучат тихо, но для Чона почему-то бьют сильнее всего сказанного до этого. Он это ощущает всем существом, словно кто-то медленно затянул вокруг груди тугой ремень. — Некоторые вещи заканчиваются тогда, когда заканчиваются, — омега расстегивает ремень безопасности, — и никакие разговоры спустя шесть лет этого не меняют. Никто из них не продолжает развивать эту тему. Чонгук вынимает ключи, а Чимин наконец поднимает взгляд. Его брови медленно ползут вверх. Он несколько секунд пытается выловить название вывески. И только после этого поворачивается к Чонгуку. — Ты серьезно? Сменившийся тон голоса сначала сбивает альфу, не думал, что от спокойного разговора до привычной язвительности так недалеко. — Чонгук, это кофейня, — на лице появляется выражение искреннего возмущения. После всего произошедшего это выглядит почти неожиданно. — После всей таинственности, «важных деталей» и «нам надо поговорить о деле» ты привез меня в, мать его, кофейню. Уголок губ Чонгука слегка приподнимается. — Вообще-то нет. — Не начинай, — устало тянет омега. — Фактически это чайная. Здесь даже кофе на вкус ужасен. Чимин закатывает глаза и направляется вслед за альфой, который двигается в сторону входа, предварительно взяв темную папку на молнии с заднего сиденья. *** Чимин терпеливо сидит и ждет детектива, часто поглядывая на папку, которую тот принес с собой. Он хочет ее уже открыть, посмотреть, что за важные детали там припрятаны, и если это улика, то почему о ней не упомянули ранее. Омега замечает, как Чон приближается к их столику возле окна после того, как сделал заказ, и поэтому только сейчас начинает осматривать помещение. Чайная, как назвал альфа, очень уютная и ощущается домашней. Мягкий свет освещает невысокие зеленые растения вокруг, а также полки, на которых стоят исчисленные прозрачные тубусы, хранящие в себе разнообразие чаев. Но все же, несмотря на такое укромное и тихое место, Чимину оно кажется слегка знакомым, но он не припоминает, чтобы здесь бывал. Чонгук, уже сидящий напротив, замечает короткую заминку во взгляде. — Мы один раз здесь были, — Чон смотрит прямо, пытаясь уловить реакцию от своих слов, — ты тогда съел около четырех десертов. Чонгук усмехается в своей привычной манере и отводит взгляд в сторону окна. Чимин не делает даже попытки, чтобы вспомнить тот день. Он притащился сюда явно не для того, чтобы умиляться прошлому, поэтому между ними воцаряется тишина. Только в этот раз это кажется неловким? Не то чтобы Чимин мечтал о том, чтобы они круглосуточно цапались, но об этом чувстве неловкости совсем позабыл. В это мгновение к ним подходит официант с подносом и ставит на стол чайник, две чашки, а после кусочек пирога. Всего лишь один. Чонгук вежливо благодарит юношу и начинает наливать им чай. Чимин не обращает на это должного внимания, как останавливает свой взгляд на этом чертовом кусочке лимонного чизкейка. Его любимый. Чимин не спешит начинать вечерний перекус, снова устремляя свой взгляд на папку. И вот теперь Чонгук наконец решает, что время пришло. Он резко расстегивает молнию на папке, вытягивая измятую желтую папку с каким-то делом. — Нашли сегодня утром, — кладет папку на стол перед Чимином, — думаю, тебе следует увидеть содержимое. Пак начинает немного нервничать из-за такого одновременно спокойного, но при этом осторожного голоса. Папка правда выглядит не самой новой. Углы помяты, достаточно много темных следов, а обложка выглядит, словно хранили в сыром архиве. Открывая первую страницу, первое, что видит Пак: «Bureau Mireou Secteur La Sérénité L-47 — Le Calme» Бюро Миро – это организация, которая занималась созданием данного вещества, L-47, изначально имевшее внутреннее название – Спокойствие. Вещество находилось под контролем сектора Безмятежности. Так как основатель приехал из Европы, а именно из Франции, то только он и имел волю давать те названия, которые считал необходимым. Многие корейцы жаловались, что не могут произнести четко, однако даже спустя время так ничего и не поменялось. Чимин задумывается, что эта информация легко доступна в интернете. А значит Чонгук ему показывает то, что и так всем известно. Однако почему тогда он так тревожно сосредоточен. Не заостряя внимания на лист с содержанием, омега продолжает перелистывать страницы до тех пор, пока не появляется его имя. «Руководящая исследовательская группа проекта L-47 Ли Сонхо Кан Мингю Ю Джинвон Пьер Делакруа Пак Чимин »
