До луны и обратно...

Пятница наступила слишком быстро. Гермиона почти не спала. Всю ночь она ворочалась, прокручивая в голове возможное решение Визенгамота. А что если закон не примут? Что если она недостаточно убедительна? Что если… К утру нервы были натянуты до предела. Поэтому в Министерство она вошла уже взвинченной, с идеально ровной осанкой и взглядом человека, готового морально уничтожить любого, кто скажет что-то не то. Милли встретила ее у кабинета еще до начала рабочего дня. С кофе. Большим кофе. — Я предусмотрительно не задаю вопросов, — сообщила она, протягивая кружку. — Ты ангел. — Нет. Просто знаю, что сегодня опасный день для окружающих. Гермиона слабо улыбнулась и скрылась в кабинете. Она только села за стол и открыла первую папку, как дверь без стука распахнулась. Гарри вошел внутрь с двумя стаканами кофе и видом человека, который уже все понял. — Ты опять не спала. — Спала. Гарри посмотрел на нее поверх очков. — Гермиона. Она тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла. — А если не примут? Он даже не задумался. — Примут. — Гарри— — Они были впечатлены тобой. Кингсли уверен. Я уверен. Гермиона невольно фыркнула. И именно в этот момент в кабинет без приглашения ввалился Нотт. — О, отлично. Коллективное эмоциональное страдание уже началось? — Уходи, Нотт, — устало сказал Гарри. — Нет, Поттер. Я пришел спасать Грейнджер от ее драматичного гриффиндорского окружения. — Ты слизеринец. Вы буквально питаетесь драмой. — Да, но мы делаем это стильно. Тео плюхнулся в кресло напротив Гермионы и внимательно посмотрел на нее. — Так. Насколько все плохо? — Я хочу убить всех. — Отлично. Значит, ты в рабочем состоянии. Гарри закатил глаза: — Почему это вообще помогает? — Потому что я не смотрю на нее как на хрупкую вазу, Поттер. — А я не смотрю! — Ты буквально принес ей утешительный кофе. — Это нормальный дружеский жест! — Нет. Это гриффиндорская опека. Гермиона, несмотря на нервы, тихо рассмеялась. И в этот момент в дверь осторожно постучали. Все трое одновременно обернулись. Милли вошла неожиданно… робко. Что уже было тревожно. В руках у нее был огромный букет свежих пионов. Белых и нежно-розовых. Любимых цветов Гермионы. Кабинет мгновенно затих. — Вам доставили, мисс Грейнджер, — почти благоговейно произнесла Милли. Гермиона растерянно моргнула. — Мне?.. Она медленно поднялась и взяла букет. Пионы пахли свежестью и летом. Сердце почему-то сразу ускорилось. Гарри и Тео одновременно вытянули шеи, пытаясь рассмотреть карточку. Гермиона заметила маленький конверт с темной сургучной печатью. На ней была выгравирована буква «М». Тео застыл. А потом его лицо медленно расплылось в абсолютно довольной улыбке. О нет. — Малфой, — почти пропел он. Гермиона резко подняла голову: — Что? — Я узнаю эту печать даже под угрозой смерти. Гарри нахмурился. Очень слегка. Но промолчал. Гермиона осторожно открыла записку. И начала читать. Почерк был ровным, аккуратным. «Грейнджер. Если сегодня кто-то и способен продавить Визенгамот, то это ты. Ты уже сделала больше, чем половина Министерства за последние годы. Так что постарайся хотя бы не убить никого до объявления решения. И да… пионы подходят тебе гораздо больше роз. — М.» Гермиона перечитала записку еще раз. Потом еще. Щеки предательски потеплели. Это было… Невероятно мило. И совершенно неожиданно. Сердце сделало какой-то ненормальный кульбит. Тео уже выглядел так, будто готов был устроить праздник прямо в кабинете. — О, Мерлин. Малфой отправил Грейнджер цветы. — Замолчи, Нотт. — Нет, я слишком долго ждал этого момента. Гарри скрестил руки на груди: — Пионы? — Это ее любимые цветы, — автоматически ответил Тео. Повисла пауза. Гермиона медленно повернулась к нему: — Откуда Малфой знает, какие цветы я люблю? Тео на секунду замолчал. Редкое явление. — Ну… — он кашлянул. — Возможно, некоторые люди умеют слушать. Милли все еще стояла у двери, прижимая руки к груди. — Это Малфой-который Малфой? — почти шепотом спросила она. — К сожалению, да, — ответил Тео. Милли выглядела так, будто это была лучшая новость недели. — Он невероятно красивый. Гарри обреченно потер лицо. Гермиона попыталась сохранить серьезное лицо. Не получилось. Она снова посмотрела на пионы. И улыбнулась. **** Драко проснулся еще до рассвета в своем пентхаусе. Огромные окна во всю стену открывали вид на просыпающийся магический Лондон. Город еще тонул в утреннем тумане, огни улиц мягко мерцали внизу, а в квартире стояла привычная тишина. Драко любил эту тишину. После войны он почти перестал появляться в мэноре, оставив его родителям. Слишком много воспоминаний. Слишком много прошлого. Пентхаус был другим. Современным. Холодным. И полностью его. Минимум людей. Минимум шума. Идеальный порядок. Завтра была игра. Поэтому сегодня команда начинала тренировки раньше, чтобы закончить к вечеру и дать игрокам восстановиться перед матчем. Но, стоя босиком у панорамного окна с чашкой черного кофе, Драко думал совсем не о квиддиче. Сегодня Визенгамот должен был принять решение по закону Грейнджер. Он помнил дату почти так же четко, как расписание собственных игр. И это раздражало. Драко сделал глоток кофе и нахмурился самому себе. Почему его вообще так волнует, что она сейчас наверняка сидит в своем кабинете и нервничает? Ответ ему не понравился. Поэтому он решил не думать о нем слишком долго. Через десять минут Драко уже просматривал каталог магической флористической лавки на стеклянной панели кухонного стола. Он почти сразу выбрал пионы. Белые и нежно-розовые. Любимые цветы Грейнджер. И эта мысль пришла слишком естественно. Он помнил это еще со школы. Абсолютно ненужный факт, который почему-то сохранился в памяти. Однажды на шестом курсе в теплицах Спраут Грейнджер задержалась возле пионов дольше остальных. Тогда Поттер что-то спросил у нее, а она ответила с такой теплой улыбкой: «Они похожи на лето.» Драко тогда закатил глаза и ушел. Но запомнил. Почему — до сих пор не понимал. Драко взял перо. Несколько секунд смотрел на чистый пергамент. Потом начал писать. Спокойно. Без пафоса. Без флирта. Просто поддержка. Потому что он слишком хорошо понимал, каково это — когда от одного решения зависит слишком многое. И потому что почему-то очень хотел, чтобы сегодня Грейнджер улыбнулась. Закончив, он перечитал записку. И нахмурился. Она получилась… слишком искренней. Драко запечатал конверт сургучной печатью с буквой «М», подозвал курьера и передал ему букет. — Доставить лично Гермионе Грейнджер в Министерство. Сегодня утром. Курьер исчез. В квартире снова стало тихо. Драко медленно выдохнул и посмотрел на утренний Лондон за окнами. А потом поймал себя на совершенно идиотской мысли: Ему очень хотелось увидеть ее лицо, когда она получит эти пионы. **** Зал Визенгамота казался сегодня особенно огромным. Гермиона стояла перед длинными рядами ведьм и волшебников с идеально прямой спиной, сложив руки перед собой. Внутри все дрожало. Но внешне она оставалась спокойной. Собранной. Безупречной. Хотя сердце билось так сильно, что казалось — его слышит весь зал. Председатель Визенгамота поднялся со своего места, развернув свиток с официальным решением. Гермиона задержала дыхание. — После рассмотрения законопроекта о защите прав маглорожденных волшебников при трудоустройстве в Министерстве магии… В зале стояла абсолютная тишина. — …Визенгамот большинством голосов принимает данный закон к исполнению. На секунду Гермиона просто замерла. Она услышала слова. Но мозг будто отказывался их принимать. Приняли. Они действительно приняли его. Ее закон. В груди резко стало слишком тесно. Председатель продолжал что-то говорить о дальнейших процедурах, но Гермиона уже почти не слышала. Все эти месяцы работы. Нервов. Споров. Бессонных ночей. Все было не зря. Она коротко поблагодарила Визенгамот и на негнущихся ногах вышла из зала. Двери закрылись за ее спиной. В коридоре ее уже ждали Гарри и Тео. И оба мгновенно напряглись. Потому что Гермиона выглядела бледной. Совершенно потерянной. Гарри сразу шагнул к ней: — Гермиона?.. Тео тоже перестал улыбаться. — Грейнджер… Она несколько секунд просто смотрела на них. А потом тихо сказала: — Закон приняли. Тишина длилась ровно мгновение. — ЧТО?! — Гарри первым схватил ее в объятия. Тео выругался от восторга: — Я же говорил! Я же говорил, что они не посмеют отказать тебе! Гермиона нервно рассмеялась, наконец позволяя эмоциям прорваться наружу. Гарри держал ее за плечи, сияя как ребенок: — Ты это сделала. Мерлин, Гермиона, ты действительно это сделала. У нее защипало глаза. Но теперь это были хорошие слезы. Они почти ввалились обратно в отдел законопроектов шумной счастливой компанией. И стоило им появиться в коридоре, как сотрудники сразу всё поняли. Милли первая резко поднялась из-за стола. — Ну?! Гермиона еще не успела ответить, как Тео громко объявил: — Ваша начальница только что начала менять магическую Британию. Отдел буквально взорвался. Кто-то захлопал. Кто-то закричал. Одна ведьма в углу даже расплакалась. Милли же… выглядела так, будто сама сейчас заплачет. Хотя отчаянно пыталась сохранить профессиональное лицо. — Они приняли закон? — тихо переспросила она. Гермиона кивнула. И Милли неожиданно крепко обняла ее. — Я знала, что вы справитесь. Гермиона пораженно замерла. Потому что Милли обычно обнимала людей только мысленно. Тео тут же хлопнул в ладоши: — Так. Всё. Это нужно отпраздновать. — Согласен, — сразу сказал Гарри. — Бар? — предложил Тео. Гермиона вдруг вспомнила разговор с Пэнси. Новоселье. Слизерин и Гриффиндор вместе. И неожиданно улыбнулась. — Приходите ко мне. Все повернулись к ней. — Устроим новоселье. Тео медленно расплылся в хищной улыбке: — О-о-о… Грейнджер, ты начинаешь мне нравиться еще больше. — Это тревожное заявление. Гарри уже доставал палочку: — Я скажу Луне. Мы принесем закуски. — Я беру алкоголь, — важно объявил Тео. — Боюсь спрашивать, что именно ты называешь алкоголем. — Всё, что способно пережить слизеринцев. Милли неожиданно выпрямилась: — Тогда я принесу свои пироги. Повисла тишина. Гермиона удивленно моргнула: — У тебя есть фирменные пироги? Милли выглядела почти оскорбленной. — Мисс Грейнджер. Я из Йоркшира. Конечно у меня есть фирменные пироги. Тео приложил руку к сердцу: — Мерлин, я люблю этот отдел. Гермиона рассмеялась — легко, счастливо, почти не веря происходящему. А потом впервые за долгое время почувствовала это ясно: Она больше не просто выживала. Она наконец начала жить. Эйфория после решения Визенгамота все еще звенела у Гермионы под кожей. Вернувшись в кабинет, она первым делом отправила несколько патронусов. Серебристая выдра исчезла в воздухе один раз, потом второй, третий. Невиллу и Ханне. Джордж Уизли — потому что Джордж действительно стал ей почти братом после войны. После смерти Фреда он изменился сильнее всех Уизли. Стал тише. Внимательнее. Проницательнее. И, в отличие от остальной семьи, никогда не заставлял Гермиону чувствовать себя виноватой за собственный успех. А потом Пэнси. «Сегодня вечером у меня новоселье. Приходите. И приведи Блейза, Дафну и Малфоя.» Отправляя последнее имя, Гермиона почему-то почувствовала странное тепло в груди. Дом встретил ее мягким светом и запахом свечей. Гермиона только успела снять мантию, как в дверь постучали. На пороге стояла Милли с коробками в руках. — Я пришла раньше, чтобы спасти вас от катастрофически неправильной сервировки. — Милли, это просто домашняя вечеринка. — Именно так начинаются все трагедии. Следом появились Гарри с Луной. Луна принесла заколдованные свечи, которые мягко мерцали золотистым светом. А Гарри — огромное количество еды. — Я не доверил выбор закусок Нотту, — серьезно сообщил он. — Разумно, — одобрила Милли. Квартира быстро наполнилась жизнью. На кухне кто-то смеялся. В гостиной горел камин. На столе появлялись бутылки, пироги Милли, закуски и десерты. Гермиона вдруг остановилась посреди гостиной и осмотрелась. Ее дом. Полный людей, которых она любила. И сердце вдруг болезненно сжалось от счастья. Потом начали приходить гости. Сначала Тео и Дафна. Тео сразу заявил: — Грейнджер, твоя квартира слишком уютная. Это подозрительно. Дафна уже восхищалась книжными полками. Следом появились Пэнси и Блейз. Пэнси вошла с видом инспектора элитной недвижимости. — Так… — протянула она, медленно осматривая гостиную. — Неплохо. — Это звучит как высшая похвала от тебя. — Так и есть. Гермиона почти сразу спросила: — Малфой придет? Пэнси чуть заметно улыбнулась. — Я отправила приглашение. Но он не ответил. У него тренировка. Гермиона кивнула слишком быстро. — Конечно. Ничего страшного. И тут же отвернулась к столу. Но внутри почему-то неприятно кольнуло разочарование. Она хотела поблагодарить его лично. За цветы. За поддержку. За то, что вообще подумал о ней сегодня. Ну что ж. Придется отправить сову. Вечер тем временем постепенно оживал. Парни устроились у камина с выпивкой и уже громко спорили. — Гриффиндор выиграл бы тот матч, если бы Малфой не играл грязно, — заявил Гарри. — Поттер, — лениво ответил Тео, — ты называешь «грязной игрой» всё, что делает Малфоя лучше тебя. — Он сбил меня с метлы! — Технически ты сам врезался в трибуны. Блейз спокойно пил огневиски: — Я скучал по вашим травмированным спортивным дискуссиям. Тем временем девушки обходили квартиру. Пэнси комментировала буквально каждую комнату. — Эти шторы нужно заменить. — Пэнси! — Я пытаюсь помочь. — Ты пытаешься устроить дизайнерский переворот. Луна задумчиво трогала серебристые колокольчики: — Они прекрасно отпугивают нарглов. — Видишь? — тут же сказала Пэнси. — Вот это полезный декор. Дафна смеялась почти без остановки. И именно в этот момент в дверь позвонили. Гермиона почему-то сразу почувствовала, кто это. Сердце предательски ускорилось. Она открыла дверь. И действительно. На пороге стоял Драко Малфой. Безупречный как всегда. Темное пальто, идеально уложенные светлые волосы, легкий запах зимнего парфюма и холодного воздуха. В руках — бутылка дорогого эльфийского вина. Очень дорогого. Драко медленно скользнул по ней взглядом. И на секунду будто замер. Гермиона выглядела невероятно домашней в мягком светлом свитере и свободных брюках. Без министерской строгости. Без маски. Просто… красивой. Слишком красивой. Сердце Гермионы сделало совершенно ненормальный кульбит. — Малфой, — тихо сказала она. — Грейнджер. Он протянул ей бутылку. — Поздравляю с законом. Гермиона взяла вино, стараясь не показать, как сильно ее смущает сам факт его прихода. — Спасибо… и за цветы тоже. Серые глаза чуть потеплели. — Пожалуйста. Из гостиной тут же донесся голос Пэнси: — О, посмотрите-ка. Принц Слизерина все-таки соизволил явиться к простым смертным. Драко закатил глаза и вошел внутрь. — Паркинсон, ты становишься невыносимой с возрастом. — А ты опоздал почти на час. Это грубо даже по твоим аристократическим меркам. Тео, увидев Малфоя, расплылся в такой довольной улыбке, будто лично организовал весь вечер. Что, в общем-то… было недалеко от правды. И пока гости снова смеялись и спорили у камина, Гермиона поймала себя на странной мысли: Ей нравилось, что Драко здесь. Очень нравилось. Вечер постепенно превратился в шумный, теплый хаос. Камин потрескивал. Музыка тихо играла где-то на фоне. На кухне постоянно кто-то смеялся, спорил или открывал очередную бутылку. И Гермиона вдруг поняла, что именно так всегда и представляла настоящий дом. Живой. Полный людей. Без напряжения. Без необходимости быть осторожной. Джордж Уизли появился чуть позже остальных — растрепанный, с кривой улыбкой и коробкой экспериментальных сладостей из магазина. И буквально через десять минут уже сидел рядом с Милли. Слишком рядом. Гермиона заметила это почти сразу. Джордж смотрел на Милли с тем самым заинтересованным выражением, которое появлялось у него перед особенно удачными шалостями. А Милли… Милли неожиданно отвечала ему тем же. — Так вы ассистент Грейнджер? — лениво спросил Джордж. — Я причина, по которой ее отдел до сих пор не сгорел. — О, — уважительно протянул он. — То есть вы опасны. — Спасибо. — Это был комплимент. — Я знаю. Тео, проходивший мимо с бокалом: — Осторожнее, Уизли. Она может убить тебя взглядом. Милли даже не подняла головы: — Только если он станет раздражать. Джордж расплылся в широкой улыбке: — Мерлин, женись на мне. Милли впервые за вечер действительно растерялась. Гермиона чуть не подавилась вином. — Джордж! — Что? Я люблю опасных женщин. — Поэтому ты дружишь с нами, — невозмутимо заметила Пэнси. Тем временем у камина разгорелся новый спор. — Я до сих пор не понимаю, зачем Грейнджер пригласила гриффиндорцев, — заявил Тео. — Они слишком громкие. — Ты буквально кричал на бармена двадцать минут назад, — напомнил Гарри. — Потому что он принес мне плохой виски. Блейз поднял бокал: — Это был огневиски за триста галлеонов. — Именно. За такие деньги он должен был изменить мою жизнь. Луна задумчиво ела пирог Милли. — Возможно, проблема в твоем внутреннем настрое. Тео медленно посмотрел на нее: — Лавгуд, ты пугаешь меня тем, как часто говоришь разумные вещи. — Спасибо. На диване Дафна уже откровенно смеялась над перепалкой Пэнси и Гарри. — Поттер, — устало произнесла Пэнси, — как ты вообще выжил войну с таким количеством гриффиндорского благородства? — А как вы выжили со слизеринским эгоизмом? — Мы были красивыми. Это помогало. Дафна кивнула: — Очень. Гарри закатил глаза: — Вы невыносимы. — Но харизматичны, — поправил Блейз. В этот момент Тео повернулся к Гермионе: — Грейнджер, скажи честно. Ты ожидала, что слизеринцы окажутся настолько очаровательными? — Нет, — спокойно ответила она. — Я ожидала больше преступлений. Блейз медленно поднял взгляд: — Это оскорбительно. — Особенно учитывая, что часть из нас действительно совершает преступления, — добавила Пэнси. — Пэнси! — одновременно воскликнули Тео и Дафна. Гермиона расхохоталась. И почти сразу поймала на себе взгляд Драко. Он сидел чуть в стороне в кресле у камина, расслабленный, с бокалом вина в руке. И практически весь вечер наблюдал за ней. Не навязчиво. Но постоянно. Иногда Гермиона чувствовала его взгляд еще до того, как поднимала глаза. И каждый раз сердце делало странный кульбит. Сейчас он смотрел, как она смеется над очередной шуткой Джорджа. И сам едва заметно улыбался. Тео это, конечно, заметил. И был абсолютно счастлив. — Малфой, — громко сказал он, — если ты продолжишь так смотреть на Грейнджер, Поттер начнет нервничать. Гарри мгновенно поднял голову: — Я уже нервничаю. Драко даже не моргнул. — Тогда это твоя личная проблема. — О, Мерлин, — простонала Пэнси. — Он даже не отрицает. Гермиона резко потянулась за бокалом, пытаясь скрыть вспыхнувшие щеки. Джордж с огромным удовольствием наблюдал за происходящим. — Это лучше любого магического сериала. — Уизли, — холодно произнес Драко. — Да ладно тебе, Малфой. Ты буквально выглядишь как человек, который уже выбирает кольцо. Гарри поперхнулся огневиски. Тео согнулся пополам от смеха. А Гермиона закрыла лицо руками: — Я ненавижу вас всех. — Нет, — довольно сказала Пэнси, — ты нас обожаешь. И, к огромному ужасу Гермионы… Это уже начинало быть правдой. **** Смех в гостиной все еще не утих после очередной шутки Тео, когда в окно вдруг громко постучали. Все одновременно обернулись. На подоконнике сидела растрепанная рыжеватая сова, тяжело дыша после долгого перелета. Джордж мгновенно нахмурился. — Это семейная сова Уизли. В комнате стало чуть тише. Гермиона, все еще улыбаясь по инерции, подошла к окну и открыла его. — Наверное, ошибка— Но договорить она не успела. Из клюва совы вылетел алый конверт. Кричалка. И прежде чем кто-либо успел среагировать, письмо развернулось в воздухе. Комнату разорвал голос Молли Уизли. — КАК ТЫ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ С МОИМ СЫНОМ, ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР?! Гости застыли. Гермиона резко побледнела. — ТЫ БРОСИЛА ЕГО РАДИ СВОЕЙ КАРЬЕРЫ! РАДИ ВЛАСТИ! РАДИ СВОИХ АМБИЦИЙ! Гарри мгновенно встал. Тео тоже выпрямился, лицо стало ледяным. Но письмо продолжало орать. — ТЫ ВСЕГДА БЫЛА ХОЛОДНОЙ И БЕЗДУШНОЙ! МОЙ БЕДНЫЙ РОН СТРАДАЕТ, А ТЫ УСТРАИВАЕШЬ ВЕЧЕРИНКИ СО СЛИЗЕРИНЦАМИ! Пэнси медленно поставила бокал. Драко уже поднялся с кресла. — ТЫ ДЕРЖАЛА ЕГО РЯДОМ С СОБОЙ, ПОКА ТЕБЕ БЫЛО УДОБНО, А ПОТОМ ВЫБРОСИЛА! Гермиона стояла неподвижно. Будто ее снова ударили туда, где еще не успело зажить. — И ПОСЛЕ ЭТОГО ТЫ ЕЩЕ ПОССОРИЛА ГАРРИ С РОНОМ! ПОСТАВИЛА ЕМУ УЛЬТИМАТУМ ВЫБРАТЬ МЕЖДУ ТОБОЙ И ЛУЧШИМ ДРУГОМ! — Это ложь, — резко сказал Гарри. Но кричалка не слушала. — ТЫ ИСПОРТИЛА ЖИЗНЬ МОЕГО СЫНА! И НИКТО НИКОГДА НЕ ПОЛЮБИТ ТЕБЯ ТАК, КАК ЛЮБИЛ ОН! Тишина в комнате стала оглушительной. Гермиона почувствовала, как внутри все болезненно сжалось. Последняя фраза ударила сильнее всего. Потому что какая-то маленькая, уставшая часть нее все еще боялась, что это правда. — ТЫ— Письмо внезапно вспыхнуло синим пламенем прямо в воздухе. Все резко повернули головы. Драко медленно опустил палочку. Лицо у него было настолько холодным, что даже Тео слегка напрягся. Пепел осыпался на пол. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Гермиона стояла бледная, опустив глаза. Джордж выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Я… — хрипло начал он. — Гермиона, я клянусь, я не знал… — Мы знаем, — тихо сказала Луна. В ее голосе не было привычной рассеянности. Только спокойная уверенность. Гарри уже был в ярости. — Она не имела права— — Поттер, — очень спокойно перебил Драко. И от этого спокойствия всем стало еще тревожнее. — Если ты сейчас пойдешь к Уизли, это закончится плохо. — Я и хочу, чтобы плохо! — резко бросил Гарри. — Гарри… — тихо позвала Гермиона. Он сразу повернулся к ней. И замер. Потому что она выглядела не злой. А просто… уставшей. Будто все силы внезапно ушли. Пэнси первой подошла к ней. Без сарказма. Без колкостей. Просто взяла ее за руку. — Не смей верить ни единому слову из этой мерзости. Дафна тут же кивнула: — Вообще ни одному. Милли выглядела так, будто готова была лично объявить войну семье Уизли. — Если хотите, — ледяным голосом произнесла она, — я могу написать официальную жалобу за магическое домогательство. Тео медленно выдохнул: — Мерлин… это прозвучало пугающе сексуально. — Тео, — одновременно сказали Пэнси и Дафна. Джордж все еще сидел бледный и мрачный. — Мне жаль, Гермиона. Она наконец подняла взгляд на него и слабо улыбнулась. — Я знаю, Джордж. Это не ты. Но внутри все равно было больно. Потому что когда-то Молли была ей почти семьей. И это тоже оказалось потерей. Драко все это время молчал. Только смотрел на Гермиону. И в его серых глазах было что-то настолько злое и одновременно болезненное, что у Тео по спине прошел холодок. Потому что Малфой сейчас выглядел как человек, который очень хочет кого-то уничтожить. И с огромным трудом сдерживается. После кричалки атмосфера уже не смогла полностью вернуться к прежней легкости. Люди все еще смеялись. Пытались шутить. Тео даже устроил спор с Блейзом о том, кто из них хуже влияет на общество. Но теперь за всем этим чувствовалось напряжение. Остаток вечера стал тише. Теплее. И как будто бережнее по отношению к Гермионе. Гости расходились постепенно. Дафна крепко обняла ее перед уходом. Пэнси задержалась у двери и, неожиданно мягко сжав ее плечо, сказала: — Если эта женщина еще раз отправит тебе кричалку, я лично научу ее манерам. — Это угроза? — устало улыбнулась Гермиона. — Нет. Это обещание. Джордж выглядел тяжелее всех. Он долго стоял у двери, засунув руки в карманы. — Мне правда жаль, Гермиона. Она мягко покачала головой: — Ты не отвечаешь за поступки других людей. Он грустно усмехнулся: — Иногда очень хотелось бы. Милли, уходя, буквально пригрозила: — Если кто-нибудь еще посмеет вас оскорбить, мисс Грейнджер, я составлю настолько юридически унизительный ответ, что их потомки будут извиняться. Тео немедленно повернулся к ней: — Мерлин, выходи за меня. — Нет. — Жестоко. Когда квартира почти опустела, остались только Гарри, Луна… и Драко. Он стоял чуть в стороне у окна, засунув руки в карманы темного пальто. Тихий. Слишком тихий для самого себя. Гермиона подошла к нему первой. — Спасибо, что пришел. Драко посмотрел на нее внимательно. Слишком внимательно. — Если тебе понадобится помощь… — негромко сказал он. — Любая. Просто скажи. И в его голосе не было ни капли привычного сарказма. Только искренность. Гермиона почувствовала, как внутри снова становится тепло, несмотря на весь ужас вечера. — Спасибо, Малфой. Он едва заметно кивнул. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Будто никто из них не хотел заканчивать этот разговор. — И… — Гермиона слабо улыбнулась. — Я приду завтра на матч. Серые глаза чуть потеплели. — Хорошо. Он явно хотел сказать что-то еще. Остаться. Может быть даже просто посидеть рядом с ней еще немного. Но у камина стоял Гарри. И Драко прекрасно понимал границы. Как бы сильно ему ни хотелось их нарушить. Он не имел на Гермиону никакого права. Пока что. Поэтому только коротко попрощался: — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Малфой. Гермиона проводила его взглядом до самой двери. И почему-то квартира сразу стала чуть пустее. Луна это заметила. Конечно заметила. Но мудро промолчала. ***** После ухода Драко Гарри и Луна помогли убрать квартиру. Гарри собирал бокалы, периодически раздраженно бурча что-то про Молли и Рона. Луна спокойно левитировала тарелки на кухню. А Гермиона механически складывала салфетки, пытаясь не думать. Потом они втроем устроились у камина с остатками вина. В комнате было тихо. Только потрескивали поленья. Гарри долго молчал, а потом тяжело выдохнул: — Я должен тебе кое-что сказать. Гермиона сразу напряглась. — Что? Он покрутил бокал в руках. — Рона уволили. Она замерла. — Что?.. — Ли Джордан выгнал его из магазина пару дней назад. Сказал, что Рон начал пить почти каждый день. В груди неприятно сжалось. Гермиона закрыла глаза на секунду. Не потому что хотела вернуться. Не потому что жалела о разрыве. Просто… когда-то она очень любила этого человека. И видеть, как он разрушает себя, было больно. Гарри внимательно посмотрел на нее. — Он приходил ко мне. — Зачем? — Хотел узнать твой адрес. Сказал, что просто хочет поговорить. Гермиона резко напряглась. — И? Лицо Гарри стало жестким. — Я не сказал. Она медленно выдохнула. — Спасибо. — Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Ты ему ничего не должна. Луна мягко кивнула: — Иногда люди путают любовь с правом владеть другим человеком. В комнате снова стало тихо. Гермиона смотрела на огонь, чувствуя странную смесь усталости, грусти и облегчения. Наконец она проводила Гарри и Луну до камина. Луна крепко обняла ее на прощание. — Завтра будет хороший день. Гермиона слабо улыбнулась: — Надеюсь. Когда квартира наконец опустела, тишина навалилась неожиданно тяжело. Она переоделась, легла в кровать и долго смотрела в потолок. Слова Молли все еще неприятно звенели в голове. Но вместе с ними вспоминались и другие вещи. Пионы. Теплый взгляд серых глаз. Тихое: «Если понадобится помощь — скажи.» И почему-то именно это не давало ей окончательно развалиться. Хотя уснуть той ночью она так и не смогла.