До луны и обратно...

Понедельник встретил Гермиону удивительно легким настроением. Впервые за долгое время она проснулась не с тяжестью в груди. В доме Гарри и Луны было спокойно. Без криков. Без напряжения. Без ощущения, что ей снова придется оправдываться за чужое настроение. Луна сонно пожелала ей хорошего дня, пока Гермиона пила кофе на кухне, а Гарри уже улетел в очередную командировку. Перед уходом Гермиона успела договориться с риелтором — после обеда она должна была посмотреть несколько квартир. Гарри и Луна настаивали, чтобы она оставалась у них столько, сколько потребуется. Но Гермиона слишком любила их обоих, чтобы не замечать очевидного. Им нужно пространство. Дом. Собственная жизнь. И как бы тепло ей ни было рядом с ними — она не хотела становиться постоянным напоминанием о своем разрушенном прошлом. Поэтому утром она пришла в Министерство собранной, уверенной и неожиданно полной сил. Даже Милли подозрительно посмотрела на нее. — Вы светитесь, мисс Грейнджер. — Это кофе. — Нет. Кофе делает вас опасной, а не счастливой. Гермиона рассмеялась. К обеду пришло сообщение от секретаря министра: «Министр Шеклболт ожидает вас у себя.» Гермиона сразу направилась наверх. Отношения с Кингсли у нее всегда были особенными. После войны он стал для золотой троицы чем-то большим, чем просто министр. Опорой. Человеком, который помог им вернуться к жизни. Он по-настоящему оберегал их — по-своему, спокойно, почти по-отцовски. Именно Кингсли устроил Гарри, Гермиону и Рона в Министерство, прекрасно понимая их способности. И если Гарри и Гермиона быстро выросли в одних из лучших сотрудников Министерства… То Рон сломался. Он не выдержал нагрузки аврората. Не выдержал того, что Гарри почти сразу стал главой отдела, а Гермиона — руководителем отдела законопроектов. И чем успешнее становилась Гермиона, тем сильнее росла его обида. Хотя выплескивал он ее только на нее. Когда Гермиона вошла в кабинет, министр сразу внимательно посмотрел на нее поверх документов. — Ты выглядишь лучше, — заметил он. Гермиона мягко улыбнулась: — Работаю над этим. Он кивнул, явно удовлетворенный ответом, и жестом указал ей на кресло напротив. — Для начала… я хотел поблагодарить тебя за законопроект о правах маглорожденных. Гермиона удивленно моргнула. — Его еще не приняли. — Примут. Он сказал это так уверенно, что у нее внутри что-то дрогнуло. Кингсли откинулся в кресле, внимательно глядя на нее. — И если это произойдет… я хочу предложить тебе должность заместителя министра. Тишина. Гермиона смотрела на него так, будто не поняла слов. — Что?.. — Мистер Роджер через несколько месяцев переезжает в Штаты. Его место освободится. Гермиона медленно выдохнула. — Кингсли… я… Она мечтала об этом. Мерлин, конечно мечтала. Но не сейчас. Не так быстро. Она всегда представляла, что на такой уровень поднимаются годами. А не в двадцать с небольшим. Кингсли будто прочитал ее мысли. — Ты считаешь себя слишком молодой. — Разве нет? Он тихо усмехнулся. — Гермиона, ты в двадцать лет помогла выиграть войну. Возраст давно перестал быть для тебя аргументом. Она опустила взгляд, пытаясь справиться с эмоциями. — Это огромная ответственность. — Именно поэтому я предлагаю ее тебе. Кингсли говорил спокойно, но в его голосе звучала абсолютная уверенность. — Ты умна. Упряма. Слишком принципиальна, чтобы брать взятки. И достаточно смела, чтобы спорить с половиной Визенгамота, когда уверена в своей правоте. Уголки его губ дрогнули. — Магической Британии нужны такие люди. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Кингсли немного помолчал, а потом добавил уже мягче: — Я собираюсь переизбираться на следующий срок. Но через пять лет… Он внимательно посмотрел на нее. — С опытом, который ты получишь… ты сможешь занять мое место. Гермиона резко подняла глаза. — Министра?.. — Да. Она выглядела совершенно ошеломленной. И Кингсли вдруг тепло улыбнулся — почти по-отцовски. — Ты даже не представляешь, насколько далеко можешь зайти, Гермиона. — Это… слишком. — Нет. Просто ты до сих пор не привыкла видеть себя так, как видят тебя другие. В кабинете стало тихо. Гермиона сжала пальцы, пытаясь удержать нахлынувшие эмоции. После всего. После войны. После бесконечной борьбы. После Рона, который заставлял ее чувствовать себя виноватой за собственные успехи… Кто-то наконец смотрел на нее и видел не «слишком много». А именно то, кем она могла стать. И от этого неожиданно захотелось плакать Когда Гермиона вышла из кабинета министра, ей казалось, будто земля под ногами стала легче. Заместитель министра. А однажды… возможно, и сам министр магии. Эта мысль до сих пор казалась почти нереальной. Она шла по коридорам Министерства с легкой растерянной улыбкой, пока наконец не остановилась у кабинета Гарри. Не постучав, вошла внутрь. Гарри сидел за столом в расстегнутой мантии аврора, уставший, слегка небритый и заваленный отчетами. — О, — он поднял голову и сразу улыбнулся. — Ты выглядишь подозрительно счастливой. — Кингсли только что предложил мне должность заместителя министра. Тишина длилась ровно секунду. Потом Гарри резко встал: — Что?! Гермиона, это же невероятно! Она нервно рассмеялась: — Я до сих пор не уверена, что это реально. — Более чем реально. И ты это заслужила. В его голосе не было ни капли сомнения. Только гордость. Всегда так. Гарри никогда не завидовал ее успехам. Никогда не пытался сделать себя больше за ее счет. Он просто радовался за нее. И Гермиона снова почувствовала, насколько ей этого не хватало. — Кингсли сказал, что хочет готовить меня на свое место через несколько лет. Гарри широко ухмыльнулся: — Честно? Я вообще не удивлен. — Гарри! — Что? Ты буквально пугаешь половину Министерства интеллектом. Она закатила глаза и опустилась в кресло напротив. Следующие полчаса они проговорили обо всем подряд. О его командировке. О новом деле аврората. О Луне. О баре со слизеринцами. На последнем Гарри особенно оживился. — Подожди… Малфой пригласил нас на игру? — Да. — Я всегда хотел посмотреть его матч вживую, — признался Гарри, откинувшись в кресле. — Все говорят, что он ненормально хорош. Гермиона задумчиво кивнула. — Мне тоже стало интересно. Гарри подозрительно прищурился: — Просто интересно? — Даже не начинай. Он рассмеялся: — Я ничего не сказал! — Но подумал. — Очень громко подумал. Гермиона покачала головой, все еще улыбаясь, и наконец поднялась. — Ладно, мне пора на встречу с риелтором. Гарри тут же нахмурился: — Ты уверена, что хочешь съехать так быстро? Она мягко посмотрела на него. — Гарри… у вас с Луной должна быть своя жизнь. Он хотел поспорить. Но потом только тяжело вздохнул и кивнул: — Хорошо. Но если квартира окажется ужасной — возвращайся. — Договорились.

Первые три квартиры были… Нормальными. Слишком холодными. Слишком маленькими. Слишком безликими. Гермиона уже начала уставать, когда риелтор открыл дверь четвертой квартиры. И она сразу поняла. Вот она. Квартира находилась в тихом магическом районе недалеко от центра Лондона. Светлая. Теплая. Живая. Большие окна выходили на старую улицу с фонарями и маленькими кофейнями. В гостиной был настоящий камин из светлого камня, а рядом — встроенные книжные полки от пола до потолка. Гермиона буквально застыла перед ними. — О, — только и выдохнула она. Потолки были высокими, стены — светло-кремовыми, а деревянный пол приятно скрипел под ногами. Кухня оказалась маленькой, но уютной: медные ручки шкафов, круглый стол у окна и полки для специй и чая. Спальня была особенно прекрасна. Просторная, с огромным окном и мягким подоконником, на котором можно было сидеть с книгой дождливыми вечерами. А еще — отдельный кабинет. Небольшой, но тихий. Идеальный. Гермиона медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами полок. Она вдруг так отчетливо увидела это место своим. Книги. Пледы. Кружка кофе на столе. Тишина. Без криков. Без чужого раздражения. Без ощущения, что ей нужно уменьшать себя, чтобы кого-то не задеть. Это будет только ее пространство. Ее жизнь. — Я беру ее, — сразу сказала Гермиона. Риелтор даже удивился: — Вы уверены? Мы можем посмотреть еще— — Нет. Эту.

Уже на следующий день Гермиона начала переезд. Гарри помогал таскать коробки, ворча на магически утяжеленные книги. А Луна… Луна подошла к делу с абсолютной серьезностью. — Здесь определенно были мозгошмыги, — сообщила она, обходя гостиную с пучком сушеной лаванды. — Но не волнуйся. Я их прогнала. Гермиона рассмеялась, расставляя книги по полкам. — А нарглы? — Один сидел в ванной. Очень грубый. — Надеюсь, ты справилась. — Конечно. Я пригрозила ему твоими юридическими документами. К вечеру квартира постепенно начала становиться домом. В гостиной появились пледы и свечи. На кухне — банки с чаем и любимые кружки Гермионы. Книги медленно заполняли полки. Луна повесила у окна какие-то серебристые колокольчики «для хорошей энергетики». И впервые за долгое время Гермиона почувствовала странное, тихое счастье. Она строила что-то свое. С нуля. И это больше не пугало. Утро в новой квартире ощущалось непривычно тихим. И удивительно правильным. Гермиона проснулась не от чужого шума, не от напряжения, не от ощущения, что ей снова придется подстраиваться под чье-то настроение. Только мягкий свет за окном и запах собственного дома. Ее дома. Она долго стояла под горячим душем, позволяя воде смыть остатки усталости последних недель, потом надела темно-серые брюки и кремовую шелковую блузку, высушила волосы и направилась на кухню. Кофе в новой квартире почему-то казался вкуснее. Гермиона сидела у окна с кружкой в руках и чувствовала странное спокойствие. Еще одна маленькая деталь неожиданно делала ее счастливой: Она могла трансгрессировать прямо из квартиры. В старой квартире с Роном это было невозможно — магловский район, строгие ограничения, куча неудобств. А здесь квартира находилась в полностью магической части города. Вчера вечером Гермиона настроила защитные чары так, чтобы Гарри и Луна тоже могли свободно попадать сюда. И подключила камин к Министерству и площади Гриммо. Это место постепенно становилось настоящим домом. Допив кофе, Гермиона взяла сумку и с тихим хлопком трансгрессировала прямо в министерство. И тут же пожалела, что вообще пришла. Министерство сходило с ума. Все встречи, которые переносились из-за слушаний и подготовки законопроекта, теперь обрушились на эту неделю. Коридоры были переполнены. Документы множились как проклятые пикси. А Милли… Милли уже выглядела как человек, готовый лично уничтожить любого, кто приблизится к кабинету без записи. Она стремительно носилась между отделами с кипой папок в руках и убийственно спокойным выражением лица. Сотрудники расступались перед ней быстрее, чем перед Гермионой. И это о многом говорило. В отделе законопроектов Гермиону боялись как блестящего, беспощадно требовательного руководителя. Милли же боялись как мини-версию Гермионы. Только без чувства жалости. — Нет, мистер Кроули, — ледяным голосом произнесла Милли где-то за дверью. — Если вы еще раз принесете мне документы без подписи, я лично внесу вас в закон о бюрократической несостоятельности. Гермиона едва скрыла улыбку, продолжая просматривать бумаги. К концу рабочего дня у нее уже болела голова от количества встреч. Она как раз закончила очередной отчет, когда в дверь снова постучали. Милли заглянула внутрь. — К вам посетитель. — Если это еще один заместитель отдела финансов, скажи ему, что я умерла. — К сожалению, нет. Это мисс Паркинсон. Гермиона удивленно подняла голову: — Пэнси? Милли слегка прищурилась. — Впустить? — Да… конечно. Через секунду в кабинет уверенно вошла Пэнси Паркинсон. И, как всегда, выглядела безупречно. Темное пальто, идеально уложенные волосы, высокие каблуки и выражение лица человека, который судит весь мир одновременно. Пэнси окинула взглядом кабинет Гермионы. — Мерлин, Грейнджер. Здесь даже пахнет трудоголизмом. — Это запах власти. — Нет. Это запах переработок. Гермиона устало усмехнулась: — Что ты здесь делаешь? Пэнси спокойно села в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Пришла спасти тебя. — Очень пугающее заявление. — Ты выглядишь так, будто сейчас начнешь кусать сотрудников. — Уже начала. — Хорошо. Значит, еще не все потеряно. Пэнси внимательно посмотрела на нее. Не насмешливо. Почти… по-дружески. — Пойдем выпьем кофе, Грейнджер. Гермиона удивленно моргнула: — Просто кофе? — Не привыкай. Я все еще невыносима. — Это я уже поняла. — И просто поговорим. В кабинете повисла короткая тишина. Гермиона вдруг поняла, что ей действительно хочется пойти. Не домой. Не снова сидеть одной среди коробок и бумаг. А просто… поговорить с кем-то. — Хорошо, — наконец сказала она, закрывая папку. — Только дай мне пять минут закончить это. Пэнси довольно откинулась в кресле. — Вот и отлично. Милли, стоявшая у двери, подозрительно посмотрела на них обеих. — Мне начинать волноваться? — Уже поздно, — невозмутимо ответила Пэнси. — Я забираю твоего начальника пить кофе. Милли медленно кивнула. — Если мисс Грейнджер впервые за месяц добровольно уходит с работы вовремя… возможно, вы не так ужасны, как я думала. Пэнси выглядела почти оскорбленной. — Какая отвратительная репутационная потеря. Кафе неподалеку от Министерства оказалось уютным. Теплый свет, тихая музыка и почти полное отсутствие министерских работников — уже огромное преимущество. Пэнси сразу заняла столик у окна и с таким видом сняла пальто, будто владела половиной заведения. Гермиона невольно улыбнулась. — Что? — сразу заметила Пэнси. — Ты всегда ведешь себя так, будто весь мир твой. — Потому что это помогает людям меньше раздражать меня. — Полезная стратегия. Им принесли кофе, и разговор неожиданно потек легко. Очень легко. Они говорили о работе — Пэнси сейчас консультировала несколько старых чистокровных семей по вопросам имущества и магических контрактов. — Чистокровные волшебники — кошмарные клиенты, — устало сказала она. — Особенно старые. Один вчера двадцать минут кричал на меня из-за цвета печати на документах. Гермиона фыркнула: — Я сегодня почти убила отдел финансов. — Уже лучше. Ты адаптируешься к взрослой жизни. Потом разговор плавно перешел на одежду. К огромному удивлению Гермионы, Пэнси обладала великолепным вкусом и почти пугающими знаниями о магической моде. — Грейнджер, — заявила она, отпивая кофе, — если ты еще раз придешь в Министерство в этих ужасных коричневых пиджаках, я лично тебя прокляну. — Они удобные. — Это не аргумент. — Ты звучишь как Малфой. Пэнси медленно улыбнулась: — О, поверь. Он намного хуже. Потом Гермиона рассказала о новой квартире. И Пэнси неожиданно заинтересовалась по-настоящему. — Большие окна? Камин? Книжные полки? — она задумчиво кивнула. — Очень в твоем стиле. — Это плохо? — Нет. Просто ты выглядишь как человек, который романтизирует чтение под дождь. Гермиона смущенно отвела взгляд. — Возможно. Пэнси вдруг подалась вперед. — Ты должна устроить новоселье. — Что? — Нормальное. С людьми. Алкоголем. Едой. — Это звучит утомительно. — Это звучит как социализация, Грейнджер. Гермиона рассмеялась. — И кого ты предлагаешь пригласить? Пэнси пожала плечами: — Всех. Гриффиндор. Слизерин. — Это либо отличная идея, либо катастрофа. — Лучшие вечера обычно именно такие. Гермиона задумалась. И… мысль неожиданно не показалась ужасной. Еще недавно она бы даже не представила себя сидящей в кафе с Пэнси Паркинсон и обсуждающей совместную вечеринку со слизеринцами. Но вечер в баре действительно ей понравился. Больше, чем она ожидала. Без старых предрассудков все вдруг стало… проще. Они больше не были детьми в Хогвартсе. Война закончилась. Все изменились. — Я подумаю, — наконец сказала Гермиона. Пэнси довольно улыбнулась: — Вот и умница. А потом слишком небрежно добавила: — Кстати… как тебе Малфой? Гермиона подняла взгляд: — Что? — Малфой. Ты теперь с ним общаешься. Мне интересно твое мнение. Это прозвучало почти casual. Почти. Но глаза Пэнси подозрительно блестели. Гермиона задумалась, помешивая кофе. — Он изменился. — В хорошую сторону? — Да… наверное. Пэнси молчала, внимательно слушая. — В школе он был… жестоким, — честно продолжила Гермиона. — А сейчас стал спокойнее. — Старость. — Пэнси, ему двадцать с небольшим. — Для Малфоя это уже эмоциональная зрелость. Гермиона тихо рассмеялась. — И он оказался смешнее, чем я думала. — О, это потому что рядом нет Люциуса. Страх очень мешал развитию личности. — Пэнси! Та невозмутимо отпила кофе. — Что? Это правда. Гермиона покачала головой, все еще улыбаясь. — Но да… он оказался не таким, как я ожидала. — И как же ты ожидала? Гермиона немного замялась. Перед глазами неожиданно всплыл их танец. Его руки на ее талии. Серые глаза. Тихий голос. Она быстро сделала глоток кофе. — Самодовольным. Пэнси подозрительно прищурилась: — А он не такой? — Нет, самодовольный он абсолютно точно. — Уже лучше. Гермиона снова улыбнулась: — Но теперь это хотя бы… заслуженно. Пэнси едва не подавилась кофе от удовольствия. О, это было даже лучше, чем она надеялась. Потому что сама Гермиона явно еще не понимала, как говорит о Драко. И уж тем более не догадывалась, что слизеринцы уже несколько дней вели масштабную операцию по сведению Малфоя и Грейнджер. Причем с пугающей вовлеченностью. Тео называл это: «Самый перспективный проект десятилетия». Блейз делал ставки, когда они поцелуются. Дафна уже мысленно выбирала свадебные цветы. А Пэнси сейчас сидела напротив Гермионы с абсолютно спокойным лицом, пока внутри буквально ликовала. Потому что Малфой пропал. И, кажется… Грейнджер начинала пропадать тоже.