До луны и обратно...

Следующая неделя в Малфой-мэнор прошла удивительно спокойно. И чем больше времени Гермиона проводила в мэноре после обряда, тем сильнее замечала изменения. Сначала едва уловимые. Потом — совершенно очевидные. Она больше не просыпалась уставшей или от утренней тошноты. Исчезло постоянное ощущение магического истощения, которое преследовало ее после нападения. Вместо этого внутри словно появилась тихая, ровная энергия. Живая. Теплая. Потому что сам мэнор поддерживал ее. Гермиона буквально чувствовала магию дома. Она текла по старым стенам, мягко вибрировала под полом, мерцала в воздухе древнего поместья. И теперь эта магия больше не казалась ей чужой. Наоборот. Она отзывалась на нее. Однажды утром Гермиона проснулась раньше Драко и босиком вышла на балкон их комнаты. Сад только начинал просыпаться после зимы. На деревьях появились первые серебристо-зеленые листья, в воздухе пахло влажной землей и весной. И вдруг Гермиона почувствовала это особенно ясно. Теплый импульс магии прошел через тело. Не резкий. Мягкий. Словно объятие. Она невольно положила ладонь на живот. И почти сразу ощутила два слабых магических отклика. Дети. Гермиона улыбнулась сама себе. — Ты опять ушла без пледа. Она обернулась. Драко стоял в дверях сонный, растрепанный и уже недовольный. Она тихо рассмеялась. — Доброе утро любимый. Он подошел ближе, сразу укутывая ее в свою мантию. — Ты должна быть в тепле. — Драко, сейчас весна. — Для меня здесь холодно. — Ты вырос в этом мэноре. — Именно. Я знаю, насколько здесь холодно. Она улыбнулась и прижалась к нему спиной. Некоторое время они молча смотрели на сад. А потом Гермиона тихо сказала: — Мне здесь хорошо. Драко опустил взгляд на нее. — Правда? Она кивнула. — Очень. И это было правдой. Мэнор больше не казался ей мрачным. Теперь он был наполнен жизнью. Нарцисса почти каждый день приносила ей чай и рассказывала какие-то старые семейные истории. Люциус продолжал делать вид, что просто «контролирует состояние родовой магии», хотя фактически проверял, как Гермиона себя чувствует. А сам дом… Дом принял ее. Через несколько дней они гуляли по саду. Весенний ветер слегка колыхал ветви деревьев, вдоль дорожек уже начинали цвести первые белые цветы. Драко держал Гермиону за руку, периодически бросая на нее слишком внимательные взгляды. — Перестань так смотреть, — вздохнула она. — Как? — Будто я могу упасть в обморок от прогулки. — Теоретически— — Драко. Он тяжело вздохнул. Гермиона остановилась и повернулась к нему. — Тебе нужно вернуться к тренировкам. — Нет. Ответ прозвучал мгновенно. Она закатила глаза. — Ты даже не подумал. — Подумал. Нет. — Драко, это твоя работа. — Сейчас моя работа — следить, чтобы ты не перенапрягалась. Гермиона мягко улыбнулась. — Со мной всё будет хорошо. — Грейнджер— — Малфой! — Что? —Я Малфой, Драко! Драко улыбнулся и сказал: — Я серьезно. Она осторожно сжала его руку. — Я останусь в мэноре, пока ты на тренировках. Драко нахмурился. Она продолжила спокойнее: — Здесь я в полной безопасности. Твои родители рядом. Мэнор буквально подпитывает меня магией. И ты это знаешь. Он молчал. Потому что она была права. Он видел изменения. Видел, как исчезла ее усталость. Как снова появился румянец на щеках. Как спокойно стала вести себя магия вокруг нее. Гермиона шагнула ближе. — Я не хочу, чтобы ты отказывался от любимого дела ради меня. Драко долго смотрел на нее. И в груди вдруг разлилось что-то очень теплое. Благодарность. Потому что Гермиона всегда понимала его. Никогда не пыталась заставить выбирать между ней и тем, что он любил. Он медленно выдохнул. — Только тренировки. Она сразу улыбнулась. — Значит, согласен? — Да. Но ты остаешься здесь. — Хорошо. Он притянул ее к себе и уткнулся носом в ее волосы. — Ты невозможная женщина. — А ты драматичный. — Я Малфой. Это семейное. И спустя неделю они наконец решили рассказать друзьям. К вечеру мэнор снова ожил. Но уже совсем по-другому. В гостиной раздавался смех, горел камин, на столах стояли закуски и бокалы с вином. Тео, как всегда, развалился в кресле и рассказывал последние сплетни Министерства. — Кингсли выглядит так, будто за последние недели постарел лет на десять. И, Гермиона, он отчаянно надеятся, что ты как можно скорее вернешься и спасешь этот цирк. — Не начинай, — простонала она. Пэнси сидела рядом и возмущенно качала головой. — Я вообще-то скучаю по нашим вечерам. Вы оба исчезли из нашей весьма скучной жизни. — Как трагично, — лениво заметил Драко. — Малфой, замолчи. Я переживаю исключительно за Гермиону. Ты просто приложение к ней. — Возмутительно. Дафна тем временем спокойно сообщила: — Кстати, мы с Тео встречаемся. Гермиона удивленно моргнула. Блейз поперхнулся вином. — Простите, что? Тео довольно ухмыльнулся. — Да, я тоже хорош собой, спасибо. Дафна закатила глаза. А Гермиона вдруг поймала себя на том, что абсолютно счастлива. Просто сидеть здесь. Среди людей, которых она любила. Слышать смех. Видеть, как Драко расслабленно сидит рядом с ней. Как Гарри о чем-то тихо спорит с Луной. Как Пэнси возмущается театральнее всех в комнате. Это ощущалось… домом. И именно в этот момент Драко вдруг поднялся со своего места. Разговоры постепенно стихли. Он переглянулся с Гермионой. Потом спокойно произнес: — Вообще-то у нас есть новости. Тео мгновенно прищурился. — О нет. Пэнси подозрительно посмотрела на них. — Почему у меня ощущение, что сейчас произойдет что-то ужасное? Драко совершенно невозмутимо сказал: — Мы с Гермионой обвенчались. Тишина. А потом Блейз резко повернулся к Тео: — Ты должен мне сто галлеонов. Тео с абсолютно страдальческим видом полез в карман. — Ненавижу вас обоих. Он достал мешочек и бросил его Блейзу. Гермиона ошарашенно уставилась на них. — Вы… спорили на нашу свадьбу?! — На то, когда Малфой окончательно потеряет голову, — уточнил Блейз. — И я оказался прав, — довольно сообщил Тео. — Но не успел по срокам. — Вы ужасные люди, — пробормотала Гермиона. Пэнси тем временем уже пришла в себя. — Подождите. ЧТО ЗНАЧИТ ВЫ ОБВЕНЧАЛИСЬ?! — Именно это и значит, — спокойно ответил Драко. — И вы ничего не сказали?! — Это был семейный обряд. — Я вообще-то твоя семья! — возмутилась Пэнси. — Ты угрожала мне убийством на третьем курсе. — И что? Это не отменяет дружбы. Гарри тихо рассмеялся в бокал. Луна счастливо улыбалась. Дафна уже обнимала Гермиону. А Пэнси всё еще была в ярости. — Нет, я серьезно. Как вы могли не пригласить нас?! — Ты бы попыталась организовать полноценную свадьбу за три часа, — заметил Блейз. — Потому что кто-то в этой компании должен иметь вкус! Гермиона уже смеялась. А потом медленно поднялась со своего места. И сразу стало тише. Она переглянулась с Драко. — Вообще-то… это еще не всё. Гарри тихо хмыкнул и опустил взгляд в бокал. Пэнси мгновенно прищурилась. — Поттер. Почему у тебя лицо человека, который уже что-то знает? Гермиона глубоко вдохнула. И улыбнулась. — Я беременна. Абсолютная тишина. Тео медленно поставил бокал. Дафна прикрыла рот рукой. Блейз моргнул. А Пэнси громко выдала: — Какого черта… Она перевела взгляд на Драко. — Почему у вас всё не как у нормальных людей?! Драко лениво обнял Гермиону за талию. И добил всех совершенно спокойным тоном: — Беременна двойней. Тишина стала почти оглушительной. У Блейза буквально отвисла челюсть. Тео выглядел так, будто сейчас попросит огневиски. Дафна потрясенно выдохнула: — Двойня?.. Пэнси медленно села обратно в кресло. — Нет. Нет-нет-нет. Я отказываюсь это воспринимать. Гарри уже откровенно смеялся. И это стало ошибкой. Пэнси резко ткнула в него пальцем. — Шрамоголовый не удивлен! Все повернулись к Гарри. Он замер. — Эм… — ТЫ ЗНАЛ?! Гарри обреченно прикрыл глаза. — Я не должен был говорить. — О, я сейчас тебя убью! — Пэнси— — НЕТ, ГЕРМИОНА! ОН ЗНАЛ, ЧТО ТЫ БЕРЕМЕННА ДВОЙНЕЙ, И МОЛЧАЛ! — Меня попросили молчать! — Предатель! Но злость Пэнси длилась ровно секунд десять. Потом она резко подошла к Гермионе и крепко обняла ее. Очень осторожно. И неожиданно тихо сказала: — Я обязана стать крестной. Драко хмыкнул. — Это даже не вопрос, да? Пэнси отстранилась и посмотрела на него так, будто он оскорбил ее лично. — Малфой, я уже морально готова испортить этих детей. Тео поднял бокал. — За самых проблемных детей магической Британии. — Они еще не родились! — возмутилась Гермиона. Блейз усмехнулся: — Именно поэтому у них пока есть шанс. ***** На следующий день в Малфой-мэнор прибыл семейный колдомедик Малфоев. О его приезде Гермиону предупредили еще утром, но она всё равно не ожидала увидеть настолько… внушительного человека. Высокий мужчина в возрасте, с черными как ночь волосами и безупречно прямой осанкой, вошел в мэнор так, словно сам был частью древней аристократии. Его темно-синяя мантия была расшита старинными защитными рунами, а спокойный взгляд серых глаз сразу выдавал человека, привыкшего иметь дело с очень непростыми случаями. Люциус лично встретил его в холле. — Арчибальд, — с уважением произнес он. — Люциус. Колдомедик перевел взгляд на Гермиону, стоявшую рядом с Драко. И неожиданно тепло улыбнулся. — Так значит, это и есть ведьма, которая перевернула весь этот дом вверх дном. Гермиона удивленно моргнула. А Драко тихо усмехнулся. — Поверьте, это еще мягкая формулировка. Люциус слегка поморщился, будто не одобрял фамильярность сына. — Мисс Грейнджер, — спокойно продолжил колдомедик, — я принимал роды у Нарциссы. И у матери Люциуса до нее. Можете считать меня частью семейной проблемы Малфоев. — Малфой! -осекла Гермиона целителя — Что простите? —Я миссис Малфой! -улыбнулась Гермиона. Нарцисса рассмеялась первой. И напряжение сразу исчезло. Спустя несколько минут колдомедик уже проводил осмотр в комнате Драко и Гермионы. А сами Малфои… Ждали за дверью. И это было почти комично. Потому что Люциус Малфой мерил шагами коридор. Нарцисса нервно сжимала руки. А Драко выглядел так, будто готов был ворваться внутрь при малейшем поводе. — Драко, прекрати прожигать дверь взглядом, — устало сказала Нарцисса. — Я не прожигаю. — Еще немного, и она расплавится. Люциус внезапно остановился. — Почему так долго? Нарцисса медленно повернулась к мужу. — Люциус. Прошло семь минут. — Это долгие семь минут. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь вдруг распахнулась. — Можете войти, — раздался спокойный голос колдомедика. Они вошли почти одновременно. Гермиона сидела на краю кровати, выглядя слегка уставшей, но совершенно спокойной. Драко сразу подошел к ней. — Всё хорошо? Она улыбнулась. — Да. Колдомедик между тем задумчиво просматривал светящиеся диагностические чары. А потом медленно поднял взгляд. И впервые за всё время выглядел… впечатленным. По-настоящему. — Итак, — начал он. — Состояние матери и детей прекрасное. Драко заметно расслабился. Нарцисса выдохнула. Но колдомедик продолжил: — Более того… должен признать, я крайне удивлен. Люциус нахмурился. — Чем именно? Колдомедик повернул к ним магическую проекцию. Два маленьких светящихся силуэта мерно пульсировали серебристым светом. Но вокруг них… Магия буквально искрилась. Слишком ярко. Слишком сильно. — У детей необычайно мощные магические ядра, — тихо произнес колдомедик. В комнате стало тихо. — Что это значит? — сразу спросил Люциус. Колдомедик медленно перевел на него взгляд. — Это значит, что ваши внуки будут невероятно сильными волшебниками. Люциус замер. А колдомедик продолжал, явно всё еще пораженный увиденным: — Их магический потенциал… за пределами нормы. Он покачал головой. — За всю свою практику я не видел настолько сильного магического ядра у детей на таком раннем сроке. И после короткой паузы добавил: — Тем более у двойни. Драко медленно посмотрел на Гермиону. А она только нервно усмехнулась. — Ну… хотя бы теперь понятно, почему меня постоянно хотят уложить в постельный режим. Никто даже не улыбнулся. Потому что Люциус выглядел так, словно сейчас одновременно гордится, паникует и готов упасть в обморок. Колдомедик вдруг слегка приподнял бровь. — Кстати… хотите узнать пол детей? — Да, — одновременно сказали Драко, Нарцисса и Люциус. Гермиона тихо рассмеялась. Колдомедик перевел взгляд на нее. — Матери я уже сообщил. Драко мгновенно повернулся к ней. — Ты знаешь?! Она невинно улыбнулась. — Узнала буквально минуту назад. Колдомедик улыбнулся уголком губ. А потом спокойно произнес: — Мальчик и девочка. Тишина. А затем Люциус Малфой резко сел на ближайшую кушетку. Просто сел. Будто ноги внезапно отказались его держать. Нарцисса тихо всхлипнула и прикрыла рот рукой. — Девочка… — выдохнула она. Кажется, эта мысль окончательно ее добила. Драко же стоял совершенно неподвижно. Как вкопанный. Он смотрел только на Гермиону. И выглядел абсолютно ошеломленным. — Мальчик… и девочка… — повторил он почти шепотом. Гермиона уже начала улыбаться шире. А потом Драко резко двинулся к ней. — Драко— Он подхватил ее на руки и закружил. — Драко! Осторожно! Но он уже смеялся. По-настоящему. Свободно. Счастливо. И тут же начал покрывать ее лицо поцелуями. Щеки. Лоб. Виски. — Ты невероятная… — тихо говорил он между поцелуями. — Мерлин, Грейнджер… — Мы вообще-то не одни, — сквозь смех напомнила Гермиона. — Мне всё равно. Нарцисса уже откровенно плакала от счастья. А Люциус… Люциус Малфой никогда в жизни не выглядел настолько гордым. Он даже не пытался скрывать это. В его глазах буквально светилось восхищение. — Девочка… — повторил он, качая головой. — В роду Малфоев не рождалось девочек несколько столетий… Колдомедик между тем начал собирать диагностические артефакты. — Однако вам нужно быть осторожными, миссис Малфой. Во втором триместре возможны неконтролируемые магические выбросы. Драко сразу нахмурился. — Насколько сильные? Колдомедик спокойно ответил: — Очень. Он посмотрел на диагностические чары еще раз. — Дети уже сейчас обладают огромным магическим резервом. К концу второго триместра их магия начнет проявляться активнее. Гермиона напряглась. — Это опасно? — Нет, если вы будете готовы. Он мягко улыбнулся ей. — Просто однажды вы можете случайно взорвать окно или поджечь шторы. Не пугайтесь. Драко обреченно прикрыл глаза. — Прекрасно. — Или левитировать мебель, — невозмутимо добавил колдомедик. — Еще лучше. Гермиона уже смеялась. А Люциус вдруг поднялся с места и медленно посмотрел сначала на Драко, потом на нее. И впервые за всё время сказал совершенно открыто: — Я невероятно горжусь вами обоими. Драко замер. Потому что его отец никогда раньше не говорил ничего подобного Следующие месяцы текли удивительно спокойно. Тихо. Счастливо. И иногда Гермионе казалось, что после войны, боли и бесконечных потерь судьба наконец позволила им просто жить. Они окончательно переехали в Малфой-мэнор. Вернее… Люциус практически отказался отпускать Гермиону. Когда Драко однажды осторожно упомянул, что они могли бы иногда оставаться в своей лондонской квартире, Люциус невозмутимо ответил: — Ты можешь жить где угодно. Драко прищурился. — Отец— — Но юная миссис Малфой останется здесь. Гермиона тогда едва не подавилась чаем. А Нарцисса просто спокойно отпила из чашки, будто подобное поведение мужа давно перестало ее удивлять. — Люциус, — с легким смешком произнесла Гермиона, — вы сейчас буквально удерживаете меня в мэноре. — Разумеется. — Это звучит немного пугающе. — Это забота. Драко тихо пробормотал: — Меня в детстве любили явно меньше. — Ты ел грязь в возрасте трех лет, — сухо напомнил Люциус. — С тобой приходилось быть строже. Гермиона расхохоталась. И, что удивительно, совершенно не сопротивлялась. Потому что здесь ей действительно было хорошо. Мэнор стал домом. Настоящим. По утрам Нарцисса завтракала с ней в зимнем саду. По вечерам они с Драко гуляли по территории поместья. Люциус всё так же делал вид, что просто «контролирует безопасность родовой магии», хотя фактически проверял, поела ли Гермиона и не устала ли. Даже сам дом оберегал ее. Магия мэнора мягко отзывалась на присутствие детей. Иногда по ночам серебристые огни сами загорались вдоль стен коридора, когда Гермиона проходила мимо. А однажды цветы в саду расцвели посреди ночи. После этого Люциус молча пил бренди минут двадцать. Месяц отпуска пролетел быстро. И Гермиона всё-таки вернулась в Министерство. Правда, теперь ее рабочие дни выглядели совсем иначе. Каждое утро Драко провожал ее до кабинета. Буквально. Они вместе проходили через атриум Министерство магии, вызывая неизменный интерес сотрудников. А вечером он встречал ее там же. Всегда. Даже если заканчивал тренировку за полчаса до этого. — Ты понимаешь, что я способна дойти до камина сама? — однажды заметила Гермиона. — Безусловно. — Тогда почему ты стоишь здесь каждый вечер? Драко невозмутимо забрал ее сумку. — Потому что мне нравится раздражать Министерство своим присутствием. Но Гермиона видела правду. Он просто хотел убедиться, что с ней всё хорошо. Кингсли о свадьбе и беременности она рассказала лично. Министр сначала молча смотрел на нее секунд десять. А потом медленно произнес: — Значит, теперь мне официально придется привыкать к тому, что вы миссис Малфой? Гермиона с улыбкой кивнула. — Боюсь, да. Кингсли тяжело вздохнул. — Мир определенно изменился. С прессой всё прошло гораздо проще. Они официально подтвердили только то, что поженились в узком кругу семьи и друзей. И этого оказалось достаточно. Вся магическая Британия уже давно наблюдала за ними. И никто особенно не удивился. Как и тому, что Малфой и Гермиона не собирались превращать свою личную жизнь в публичное представление. Тем временем Драко провел два блестящих матча подряд. Его команда буквально взлетела в мировом рейтинге. После игр к нему начали обращаться другие клубы, предлагая контракты с невероятными условиями. Но Драко отказал всем. Когда Гермиона спросила почему, он только пожал плечами. — Моя команда приняла меня тогда, когда половина Британии не хотела даже здороваться со мной. И Гермиона тогда посмотрела на него с такой тихой гордостью, что Драко потом весь вечер ходил подозрительно довольный. Жизнь шла вперед. Гарри сделал Луне предложение. Причем настолько неловко и по-гриффиндорски, что Пэнси потом еще неделю называла это «романтической катастрофой». Тео и Дафна съехались. И, к удивлению всех, жили вполне счастливо. Каждую пятницу друзья собирались в мэноре. Это стало традицией. Иногда у них, иногда в Нотт-мэноре, но чаще всё-таки в Малфой-мэноре. Потому что Нарцисса обожала, когда дом был наполнен людьми. И потому что Люциус неожиданно привык к этому шуму. Рон тем временем окончательно потерял контроль над собой. После нескольких серьезных срывов и агрессивных магических всплесков его отправили на принудительное лечение в волшебную психиатрическую лечебницу. Гермиона восприняла это спокойно. Без злости. Без боли. Скорее с тихой грустью по человеку, которого когда-то знала. А потом пришло лето. Теплое. Яркое. С длинными вечерами и цветущими садами мэнора. Ко дню рождения Драко начали готовиться заранее. Нарцисса лично занялась организацией приема в саду, и Гермиона, разумеется, помогала ей. Хотя помогала — громко сказано. На пятом месяце беременности двойней она уже выглядела так, будто носила внутри небольшой магический космос. Живот заметно округлился, и Драко каждый раз смотрел на него с таким восторгом, словно до сих пор не мог поверить, что всё это реально. — Я похожа на воздушный шар, — пробормотала Гермиона, поправляя ленты на садовой арке. Нарцисса даже не подняла головы от цветов. — Ты похожа на счастливую женщину. Гермиона невольно улыбнулась. Она действительно была счастлива. Абсолютно. Именно в этот момент легкий ветерок скользнул по саду. Гермиона неожиданно чихнула. И мир вокруг вспыхнул. Сначала это были просто искры. Маленькие серебристо-золотые всполохи света, вырвавшиеся вокруг нее мягкой волной. Гермиона замерла. Нарцисса резко подняла голову. А в следующую секунду искры начали меняться. Свет закружился вокруг Гермионы, словно живой. И вдруг превратился в десятки крошечных светящихся бабочек. Они вспорхнули в воздух одновременно. Золотые. Серебряные. Полупрозрачные. Искрящиеся магией. Бабочки кружились вокруг Гермионы мягким вихрем света, оседая на цветах, деревьях и лентах, оставляя после себя мерцающие следы. Сад словно ожил. Цветы начали раскрываться прямо на глазах. Листья на деревьях зашелестели, хотя ветра уже не было. Даже воздух вокруг стал теплым и светящимся. Гермиона потрясенно застыла, прижав руки к животу. А бабочки всё кружились вокруг нее. Красивые. Невозможные. Магические. И только спустя несколько секунд начали медленно растворяться в воздухе золотой пылью. В саду стало тихо. Гермиона медленно повернулась к Нарциссе. Та смотрела на нее абсолютно ошеломленно. — Это был выброс… — тихо выдохнула Гермиона. Нарцисса медленно кивнула. Но в ее глазах уже блестели слезы. — И это было самое прекрасное, что я когда-либо видела. Вечером за ужином атмосфера в Малфой-мэнор была удивительно уютной. Нарцисса обсуждала с домовиками подготовку к приему. Люциус читал вечерний выпуск «Пророка», периодически недовольно хмыкая на политические новости. А Драко сидел рядом с Гермионой и уже минут десять спорил с ней о том, что она недостаточно поужинала. — Это был третий кусок пирога, Драко. — Для женщины, вынашивающей двух маленьких магических катастроф, этого мало. — Не называй наших детей катастрофами. — Я Малфой. Это еще ласково. Гермиона тихо рассмеялась и потянулась за бокалом воды. И вдруг замерла. Нарцисса сразу заметила. — Гермиона? Она слегка нахмурилась. — Кажется… сейчас будет— — Апчхи! В следующую секунду над столом вспыхнул золотистый свет. Драко резко вскочил на ноги. Люциус моментально опустил газету. А магия уже вырывалась наружу. Не хаотично. Красиво. Сначала воздух вокруг Гермионы задрожал серебристым сиянием. Потом с кончиков ее пальцев посыпались искры света. Мягкие. Теплые. Они закружились над столом сверкающим вихрем, отражаясь в хрустале и серебре. И внезапно снова превратились в маленьких светящихся бабочек. На этот раз их было больше. Сотни. Они вспорхнули вверх золотым облаком. Одна опустилась на бокал Люциуса. Другая — на плечо Драко. Несколько закружились вокруг люстры, оставляя за собой мерцающие следы света. А потом произошло нечто совершенно невероятное. Цветы в вазах прямо на столе начали распускаться. Медленно. Один за другим. Белые лилии раскрыли лепестки, серебристые розы вспыхнули мягким светом, а по краям скатерти словно пробежала золотая магическая пыль. Гермиона потрясенно смотрела вокруг. — О Мерлин… Драко уже оказался рядом с ней. — Ты в порядке? Он опустился перед ней на колени быстрее, чем она успела ответить. Гермиона не выдержала и рассмеялась. — Драко, я просто чихнула. — И вызвала магическое нашествие бабочек. — Они красивые. — Они сидят у меня в волосах. Гермиона подняла взгляд. И действительно. Одна золотая бабочка спокойно устроилась в светлых волосах Драко. Она окончательно расхохоталась. А Драко… Драко смотрел на нее так, будто одновременно хотел смеяться, паниковать и целовать ее. — Это безумие, — тихо произнес он, не сводя с нее глаз. Но в его голосе не было страха. Только абсолютное восхищение. Он осторожно положил ладонь ей на живот. И в этот момент вокруг его руки снова мягко вспыхнуло серебристое сияние. Драко замер. А потом очень медленно улыбнулся. Той редкой, совершенно искренней улыбкой, от которой у Гермионы всегда сбивалось дыхание. — Они это специально делают, — тихо сказал он. — Что? — Привлекают внимание. Гермиона улыбнулась и накрыла его руку своей. А Люциус… Люциус Малфой выглядел так, будто прямо сейчас переживал величайший момент своей жизни. Он медленно поднялся из-за стола, даже не замечая бабочку, опустившуюся ему на плечо. — Невероятно… — почти шепотом произнес он. Нарцисса уже улыбалась сквозь слезы. Но Люциус выглядел совершенно потрясенным. Он подошел ближе, внимательно наблюдая за светящимися бабочками. И впервые в жизни в его обычно холодном голосе звучало почти детское восхищение. — Магический выброс на пятом месяце… настолько контролируемый… Он перевел взгляд на Гермиону. Потом на ее живот. И вдруг тихо рассмеялся. Все удивленно посмотрели на него. Потому что Люциус Малфой смеялся редко. Очень редко. — Мой внук и внучка уже украшают мэнор магией, — произнес он с такой гордостью, что Драко едва не закатил глаза. — О, всё, — пробормотал он. — Теперь отец окончательно потерян. — Драко Люциус Малфой, — холодно произнес Люциус, не отрывая взгляда от бабочек, — если ты сейчас испортишь момент, я лишу тебя наследства. Гермиона прыснула со смеху. А Драко только обреченно покачал головой. — Поздно. Они уже сделали тебя мягким. Люциус наконец перевел взгляд на сына. И совершенно спокойно ответил: — И я ни о чем не жалею Пять лет спустя магическая Британия изменилась. И никто уже не мог отрицать — главным символом этих перемен стала Гермиона Малфой. Впервые за всю историю Министерства магии министром стала маглорожденная ведьма. И не просто ведьма — Гермиона Грейнджер, когда-то девочка из магловской семьи, которую чистокровное общество презирало, боялось и пыталось сломать. Теперь же ее портрет висел в главном зале Министерства рядом с величайшими министрами магии. И, что забавно, под фамилией Малфой. Министерство больше не напоминало холодный лабиринт бюрократии. Высокие окна атриума теперь пропускали солнечный свет, а вместо мрачных серых стен коридоры украшали живые магические сады. Домовики официально получили контракты и зарплаты. Молодые волшебники могли проходить стажировки независимо от происхождения. Были открыты программы помощи маглорожденным семьям и международные образовательные проекты. Даже аврорат изменился. Гарри когда-то сказал: — Если люди боятся собственного Министерства — значит мы проиграли. И Гермиона это запомнила. Теперь сотрудники смеялись в коридорах. В кафетерии обсуждали не скандалы, а отпуска. Молодые ведьмы больше не боялись строить карьеру. А самое удивительное — люди действительно любили приходить на работу. Ну… Кроме отдела международного сотрудничества. Их Гермиона все еще терроризировала лично. В кабинете министра магии царил привычный хаос. Самопишущие перья летали по воздуху, бумаги сами сортировались в стопки, а зачарованные папки спорили друг с другом, кому первой попасть на подпись. Гермиона сидела за столом в темно-зеленой мантии с серебряной вышивкой. Ее волосы были собраны в высокий хвост, но несколько кудрявых прядей уже выбились — верный признак того, что день тяжелый. — Если международный отдел еще хоть раз пришлет мне договор без приложений, я отправлю их лично считать драконов в Румынии, — пробормотала она. — Бедные драконы. Позже в кабинет Мэнора вошла Милли. Миллисента Уизли вышла Джорджа Уизли и за эти годы стала одним из самых уважаемых людей Министерства и правой рукой Гермионы. Она внесла в систему то, чего раньше там никогда не было — здравый слизеринский страх. Теперь сотрудники либо работали идеально… Либо встречались с Милли. А этого не хотел никто. — Кофе, — Милли поставила чашку перед Гермионой. — И хорошая новость. — Неужели? — Джордж наконец перестал тестировать свои товары на сотрудниках Министерства. — А плохая? — Теперь он тестирует их дома. Гермиона тихо застонала. — Скорпиус жив? — Пока да. Словно в подтверждение где-то внизу раздался громкий хлопок. Потом еще один. А затем детский голос: — ЭТО НЕ Я! Милли отпила кофе. — Это точно был Скорпиус. — Драко говорит, что он слишком похож на меня. — Нет, — серьезно сказала Милли. — Он похож на тебя и Малфоя одновременно. Это уже угроза государству. Гермиона расхохоталась. Драко ушел из профессионального квиддича год назад. Весь мир тогда смотрел его последний матч. Легенда. Капитан. Двукратный чемпион Магической Британии. Он покинул поле под рев стадиона, а спустя месяц стал владельцем клуба «Сенненские соколы». И сделал невозможное. Под его руководством команда впервые стала двукратными мировыми чемпионами. Игроки клуба обожали Драко. И одновременно боялись. — Малфой никогда не повышает голос, — рассказывал новый ловец команды. — Он просто смотрит на тебя так, будто уже мысленно написал письмо о твоем увольнении. Гарри и Луна жили в абсолютном хаосе. И были в нем счастливы. Их сын Джеймс унаследовал любовь Гарри к приключениям, а маленькая Лили — безумное любопытство Луны. — Почему у вас в доме нюхлер в кастрюле? — однажды спросил Драко. — Он сам залез, — спокойно ответила Луна. — А почему кастрюля горит? — Это уже Джеймс. Тео и Дафна Нотт были удивительно гармоничной парой. Их двухлетний сын Каспер уже обладал фирменным сарказмом отца. — Ваш сын только что пытался продать Скорпиусу жука за три галлеона, — сообщил Блейз. Тео гордо улыбнулся: — Предприниматель. Пэнси и Блейз ждали второго ребенка. Их дочь Кэсси была миниатюрной копией Пэнси. — Я не буду это есть. — Почему? — спросил Блейз. — Потому что красивые девочки не едят брокколи. Пэнси прослезилась: — Она идеальна. В Малфой-мэноре было шумно. Сегодня праздновали пятилетие Скорпиуса Абракса Малфоя и Лиры Авроры Малфой. Поместье сияло огнями, музыка лилась по саду, дети бегали между деревьями, а домовики едва успевали носить сладости. И среди всего этого хаоса Люциус Малфой пытался поймать двухлетнего Лео Роберта Малфоя. — МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! — возмущался он. — ВЕРНИ МОЮ ТРОСТЬ! Лео счастливо убегал дальше. Нарцисса смеялась так искренне, как не смеялась много лет. — Люциус, ему два года. — Именно! В этом возрасте уже пора понимать ценность антиквариата! Неподалеку Лира сидела на траве. И вокруг нее оживал сад. Цветы распускались прямо под ее ладонями, деревья тянули ветви ближе, а золотые бабочки кружили вокруг маленькой девочки. — Она снова разговаривает с розами, — тихо сказала Нарцисса. А Скорпиус в этот момент создавал маленькие вихри воздуха. Листья кружились вокруг него. — Дедушка, смотри! Люциус замер. В его глазах светилась такая гордость, что Тео едва не рассмеялся. — Люциус, ты понимаешь, что стал абсолютно помешанным дедом? — Неправда. — Ты вчера угрожал министру Болгарии за то, что он слишком громко разговаривал рядом с Лирой. — И правильно сделал. После рождения детей Люциус совершил то, чего Гермиона уже почти не надеялась увидеть. Он собрал лучших целителей разума со всего мира. Потратил месяцы. Огромное состояние. И все ради одного. Вернуть память Джин и Роберту Грейнджерам. Когда родители Гермионы впервые вспомнили дочь полностью — плакали все. Даже Нарцисса. Теперь Грейнджеры были постоянными гостями мэнора. Роберт как раз помогал Скорпиусу запускать игрушечную метлу. — Осторожнее, дедушка, она быстрая! — В кого только… — В Малфоев, очевидно, — протянул Драко, подходя к ним. Он выглядел спокойно. Счастливо. Так, как никто никогда не думал увидеть Драко Малфоя. Гермиона подошла к нему, и он сразу притянул ее к себе за талию. Словно до сих пор не мог поверить, что она действительно его жена. Что это действительно их жизнь. — Праздник проходит подозрительно спокойно, — заметил он. — Не сглазь. В этот момент где-то в саду что-то взорвалось. — СКОРПИУС! — одновременно сказали Драко и Гермиона. — ЭТО НЕ Я! — донеслось из кустов. Тео хмыкнул: — Теперь точно он. Поздно вечером сад погрузился в мягкий золотой свет. Дети играли неподалеку. Лира запускала светящихся бабочек. Скорпиус пытался создать миниатюрную грозу. Лео Роберт сидел прямо в клумбе и ел торт руками. Драко и Гермиона сидели рядом на скамье. Тихо. Спокойно. Счастливо. Драко смотрел на детей так, будто до сих пор не верил, что все это принадлежит ему. Что у него есть дом. Семья. Любовь. Жизнь, о которой он когда-то даже мечтать боялся. Он повернулся к Гермионе и тихо сказал: — Ты подарила мне целую вселенную. Она улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой он все еще терял голову. — И я люблю тебя до луны. Гермиона ухмыльнулась: — И обратно? Драко поцеловал ее и тихо прошептал: — ДО ЛУНЫ И ОБРАТНО!