Ран Хайтани мой?

chapter 2.11 Банкет закончился поздно. Гости разъехались, музыканты свернули инструменты, и даже самые стойкие танцоры сдались под напором усталости. Юри и Жан-Люк уехали в свой номер, Мия с Чифую и Карен отправились в бар при отеле — отмечать «отдельно, по-молодёжному». Мы с Раном остались вдвоём. — Пойдём? — спросил он, беря меня за руку. — Пойдём. Номер отеля оказался просторным, с огромной кроватью, панорамными окнами и видом на ночной Париж. Эйфелева башня сверкала вдалеке, и свет от неё падал на потолок золотистыми бликами. Я скинула туфли и выдохнула. — Наконец-то — сказала я, опускаясь на край кровати. — Ноги гудят. Голова кружится. Кажется, я выпила слишком много шампанского. — Ты выпила три бокала, — усмехнулся Ран, расстёгивая пиджак. — И съела два куска торта. — У них крепкое шампанское. Ты следил за мной? — Я всегда за тобой слежу. Он повесил пиджак на спинку стула, и рубашку тоже подходя к окну. Стоял, заложив руки в карманы брюк, и смотрел на огни Парижа. Я смотрела на него. На его плечи, татуировку, на то, как свет падает на его профиль, на лёгкую улыбку, которая появилась, когда он заметил моё отражение в стекле. — Что? — спросил он, не оборачиваясь. — Ничего. Просто любуюсь. — На что? — На тебя. Ты красивый. Он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Иди сюда — сказал он, протягивая руку. Я встала, подошла, прижалась к его груди. Он обнял меня, положил подбородок на мою макушку, и мы стояли так — молча. — Устала? — спросил он. — Очень — призналась я. — Хочу в душ. Смыть с себя усталость. — Иди— он поцеловал меня в лоб. — А я пока разберу вещи. Я зашла в ванную, сняла платье, расстегнула бельё и встала под горячую воду. День смывался с тела — вместе с пеной, шампунем и запахом духов. Я закрыла глаза, расслабилась и почти уснула стоя. — Юми? — голос Рана раздался прямо за дверью душевой. Я вздрогнула, открыла глаза и увидела его силуэт через матовое стекло. — Я не слышала, как ты зашёл. — Ты была в своих мыслях — он открыл дверь, и в кабину хлынул пар. — Я не хотел тебя напугать. Он стоял на пороге абсолютно голым. В его глазах горел тот самый огонь, который я знала так хорошо. — Ран, я… — начала я, но он перебил. — Я хочу принять душ с тобой— сказал он тихо, входя под воду. — Можно? Я не ответила. Просто взяла его за руку и потянула внутрь. Вода лилась на нас обоих, горячая, почти обжигающая. Ран прижал меня к прохладной плитке, и я выдохнула — от контраста, от его близости, от того, как он смотрел на меня. — Ты помнишь как я тебя люблю? — сказал он, проводя пальцами по моей щеке. — Даже несколько часов без тебя это слишком много. Он поцеловал меня — медленно, глубоко, так, будто у нас была вечность. Вода стекала по нашим лицам, по сплетённым рукам, по телам, прижатым друг к другу. В маленькой душевой кабине не было ничего лишнего. Он шептал моё имя. Я отвечала — шёпотом, вздохами, прикосновениями. Реальность сузилась до его рук, его губ, его дыхания, смешанного с моим. Я забыла про усталость. Забыла про день. Забыла всё... — Юми — прошептал он, и это прозвучало как обещание. — Я люблю тебя. — Я тоже — ответила я. — Очень тебя люблю. Мы стояли под водой, пока она не начала остывать. Ран выключил душ, закутал меня в пушистое полотенце и вышел первым, потянув за собой. В спальне пахло лавандой и ещё чем-то — тем неуловимым запахом, который остаётся после близости. Ран усадил меня на край кровати, сам сел рядом, вытирая мои волосы полотенцем. — Ты совсем мокрая — сказал он. — Это ты виноват, и это прозвучало пошло.— ответила я. — Знаю — он усмехнулся. — И не жалею. Он поцеловал меня в плечо, потом в шею, потом в уголок губ. Я откинулась на подушки, и он накрыл нас одеялом — большим, пушистым, почти невесомым. — Завтра мы никуда не спешим — сказал он, притягивая меня к себе. — А послезавтра? У нас утренний рейс. Я уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. — Ран — позвала я уже сквозь сон. — Мм? — Спасибо, что приехал. Он поцеловал меня в макушку. — Спасибо, что ждала. Я улыбнулась и провалилась в сон — без снов, без мыслей, только тёплая темнота и его руки, которые не отпускали меня даже во сне.