«Не говори, что не хочешь»

***

После вагона Холодный ветер с платформы ударил в лицо, как пощёчина. Чонгук шагнул вперёд, не оборачиваясь. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать первым. В джинсах было мокро и липко — напоминание о том, что только что произошло. О том, что он сам позволил. Тэхён вышел следом. Чонгук слышал его шаги — ровные, неторопливые, как всегда. Ни спешки, ни сомнения. — Гук. Голос прозвучал негромко, но всё равно пробрался под кожу. Чонгук остановился у края платформы, сжал кулаки в карманах куртки. Пальцы не слушались. Он не повернулся. Не смог. — Я не пойду к тебе, — выдавил он хрипло. Голос сорвался на последнем слове. Тэхён подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы Чонгук почувствовал тепло его тела даже сквозь ночной холод. — Ты уже сказал это в поезде. И всё равно кончил от моей руки... и не только. Чонгук закрыл глаза. Стыд обжёг щёки. Он хотел огрызнуться, сказать что-то острое, чтобы оттолкнуть. Но слова застряли. Потому что Тэхён был прав. — Я не должен… — начал он снова, но Тэхён мягко перебил: — Ты повторяешь это уже две недели. И каждый раз, когда я касаюсь тебя, внутри всё сжимается. Не от страха, Гук. От желания. Чонгук резко развернулся. Их взгляды столкнулись. В глазах Тэхёна не было насмешки. Только молчаливая уверенность, которая всегда сводила его с ума. — Я боюсь, — вырвалось у Чонгука. — Боюсь, что если пойду… то уже не смогу остановиться. И тогда всё… всё сломается. Тэхён сделал полшага вперёд. Теперь между ними было меньше воздуха, чем в вагоне. — А если не пойдёшь — тоже сломается. Только медленнее. И больнее. Чонгук молчал. Платформа почти опустела: остались только редкие ночные пассажиры и далёкий шум города. Тэхён протянул руку — не настойчиво, просто открытой ладонью вверх. — Я не буду тебя уговаривать. Решай сам. Но если ты сейчас уйдёшь… я не стану тебя преследовать. Не сегодня. Чонгук посмотрел на его ладонь. На длинные пальцы, которые только что держали их обоих. На следы от его собственных ногтей на запястье Тэхёна — он даже не заметил, когда успел вцепиться так сильно. Сердце сжалось. Он не взял руку. Но шагнул вперёд. Мимо Тэхёна. В сторону выхода со станции. — К тебе, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Голос был глухой, почти злой. — Но только… только сегодня. И никаких… обещаний. Тэхён выдохнул — со смешком и облегчением. — Как скажешь, малыш.

***

По дороге к Тэхёну Они шли молча. Чонгук шагал быстро, будто боялся, что если замедлится — передумает. Тэхён держался чуть позади, но не отставал. Иногда их плечи случайно касались, и каждый раз Чонгука пробивало током. В голове крутилось одно и то же: «Я идиот. Я полный идиот. Я иду к нему. После всего, что было в вагоне. В толпе, где любой мог заметить». Но тело помнило. Тепло ладони Тэхёна. То, как он шептал ему на ухо. Как его член скользил рядом с его собственным — горячо, влажно, безжалостно. Когда они вошли в подъезд, Чонгук уже чувствовал, как колени слабеют. Не от холода. В лифте Тэхён нажал кнопку своего этажа и встал напротив. Не прикасался. Просто смотрел. Взгляд был тяжёлый, голодный, но терпеливый. — Ты всё ещё можешь уйти, — сказал он. — Двери ещё не закрылись. Чонгук поднял на него глаза. В них было всё: страх, злость, желание, которое он больше не мог прятать. — Заткнись, — прошептал он и сам сделал шаг вперёд. Поцеловал первым. Жёстко. Отчаянно. Как будто хотел наказать и себя, и его одновременно. Тэхён ответил сразу — руки легли на талию Чонгука, притянули ближе. Поцелуй был мокрым, глубоким, с привкусом метро и запоздалого стыда. Лифт дёрнулся и поехал вверх. Когда двери открылись, они едва оторвались друг от друга. Губы Чонгука были красными и припухшими. Он тяжело дышал. Тэхён взял его за руку — не удерживая, только проверяя. На этот раз Чонгук не отдёрнулся.

***

У Тэхёна Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Свет в квартире был выключен — только лунный свет из окна и отблеск от уличных фонарей падали на пол длинными полосами. Тэхён прижал Чонгука к стене в коридоре. Не грубо, но настойчиво, всем телом. Поцелуй стал глубже, медленным и тягучим — будто Тэхён наконец-то получил то, чего ждал две недели, и теперь мог не спешить. Губы Тэхёна были горячими, влажными, требовательными. Он втянул нижнюю губу Чонгука в рот, слегка прикусил, потом языком прошёлся по ней, успокаивая. Чонгук выдохнул прямо в поцелуй, горячо и сбито, и его пальцы вцепились в плечи Тэхёна. Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы их губы всё ещё касались. — Скажи, что хочешь меня. Чонгук зажмурился. Сердце колотилось так, что, казалось, Тэхён тоже это чувствует через грудь. — Я… ненавижу тебя за это, — выдохнул он. Тэхён улыбнулся — тепло, нежно, но с той же молчаливой уверенностью. — Знаю. Но скажи. Чонгук сглотнул. Руки сами потянули Тэхёна ближе. — Хочу… Чёрт возьми, хочу тебя. Так сильно, что уже не могу думать. Тэхён застонал — низко, победно — и потянул его за собой в комнату. Одежда слетала по дороге. Когда они упали на матрас, Чонгук был уже полностью обнажён и до боли возбуждён. Тэхён навис сверху, всё ещё в джинсах. Он целовал шею Чонгука, ключицы, грудь. Обхватил сосок губами, пососал, и Чонгук выгнулся, вцепившись пальцами в его волосы. — Тэхён… хён… Тэхён поднял взгляд. Глаза потемнели. — Я знаю, что ты боишься. Но я здесь. И никуда не денусь. Он спустился ниже. Горячие губы обхватили член Чонгука — осторожно, глубоко. Чонгук всхлипнул, бёдра толкнулись вперёд. Ему было страшно не от того, что происходит. Страшно было от того, как быстро он сам перестал отступать. Тэхён отстранился, стянул с себя одежду и снова опустился перед ним. Он не спешил, будто сознательно давал Чонгуку время передумать. — Скажешь «стоп» — я остановлюсь. Сразу, — прошептал Тэхён ему в губы. Чонгук смотрел на него долго, будто проверял, правда ли это. Выбор наконец вернулся к нему. — Тогда не заставляй меня повторять дважды. Тэхён потянулся к тумбочке, достал лубрикант и презерватив. Дальше всё стало медленным, влажным, почти мучительно выверенным. Когда он наконец вошёл — осторожно, миллиметр за миллиметром, — Чонгук сжал его бёдра ногами и притянул к себе, сбито выдыхая. Тэхён замер на несколько секунд, давая ему привыкнуть, а потом начал двигаться — сначала осторожно, сдержанно, потом увереннее. Чонгук уже не понимал, где заканчивается стыд и начинается удовольствие. Он больше не сдерживался — стонал громко, отчаянно, срываясь на каждом движении. Тэхён обхватил его член ладонью и начал двигаться в такт своим толчкам — быстро, уверенно, почти безжалостно точно. От этого Чонгук выгнулся, задыхаясь, и вцепился пальцами в его плечи. — Кончай, — сказал Тэхён хрипло. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь. Чонгук сорвался первым — тело выгнулось дугой, сперма горячо брызнула ему на живот и на ладонь Тэхёна. Стон был долгим, дрожащим. Тэхён вошёл ещё несколько раз резко и тоже кончил — с низким, хриплым рыком, вжимаясь в Чонгука всем телом. Они замерли. Тэхён не выходил сразу — просто прижался ближе, целуя влажный висок Чонгука, щёку, губы. — Ты мой, — прошептал он. — Уже давно. Чонгук не ответил. Только обнял его крепче и закрыл глаза, позволяя себе на эти несколько секунд просто быть.

***

Утро Солнце уже вставало, когда Чонгук проснулся. Тэхён спал рядом, обняв его за талию и уткнувшись лицом ему в шею. Дыхание было ровным и тёплым. Чонгук долго смотрел в потолок. Внутри всё ещё было тяжело. Страх никуда не делся. Но теперь к нему примешивалось что-то новое — тёплое, нежное. Он осторожно провёл пальцами по руке Тэхёна, которая лежала у него на животе. «Я всё ещё не должен хотеть этого…» Но на этот раз мысль не звучала как приговор. Она звучала как начало.