«Не говори, что не хочешь»

***

Утро, которое уже было ошибкой Чонгук понял, что «только сегодня» закончилось ещё в лифте. Не когда Тэхён прижал его к стене. А когда Тэхён спокойно поправил ему воротник своей толстовки и тихо сказал: — Не снимай. Там следы. В зеркале прихожей Чонгук увидел себя: красные губы, тёмный след на шее, ещё один — ниже, почти у ключицы. Запах Тэхёна въелся в ткань так сильно, что казалось, его уже не отстирать. — У меня есть своя одежда, — процедил он. — Тогда мы точно опоздаем. Тэхён протянул ему свой шарф. Тот самый, который ещё помнил вчерашнюю ночь. Чонгук взял его, но не надел. Просто сжал в кулаке. Они вышли — и всё равно опоздали на встречу с менеджером на двадцать минут. Менеджер только вздохнул: — Опять? Вы вчера до ночи репетировали? Джин, сидевший напротив, прищурился и усмехнулся: — У вас двоих вид такой, будто вы вообще не спали. Чонгук не поднял глаз. Тэхён рядом сидел ровно, нога закинута на ногу, будто это утро ничем не отличалось от любого другого. После встречи Чонгук перехватил Тэхёна у выхода и увёл в пустой коридор. — Всё, — сказал он тихо, но жёстко. — Больше никаких прикосновений при других. Никаких взглядов. Никаких намёков. Никаких «ты мой». Мы работаем. Мы в группе. Это не должно вылезать наружу. Никогда. Тэхён смотрел на него долго. Спокойно. Без улыбки. — Хорошо, — ответил он наконец. — Как скажешь. И всё. Ни спора. Ни одной попытки нажать. Просто кивнул и ушёл в зал. И весь день вёл себя идеально. В общем чате отвечал только по делу. Когда Чонгук написал «исправь вот здесь», Тэхён ответил сухо: «Принято». Ни эмодзи, ни лишнего слова. На репетиции он проходил мимо и не касался его плечом — хотя раньше обязательно задел бы, поправляя позу. Теперь дистанция была выверенной. Полшага. Ровно столько, чтобы никто ничего не заподозрил. Чонгук специально ошибся в сложной связке — почти провоцировал. Тэхён остановился, посмотрел на него и ровно, почти профессионально сказал: — Ещё раз. Плечо ниже. И не заваливай корпус. Ни руки на талию. Ни взгляда дольше секунды. Только слова. Джин, проходя мимо, хлопнул Чонгука по плечу: — Вы опять поссорились? Выглядите так, будто готовы друг друга убить. Чонгук выдавил улыбку. Тэхён даже не повернул головы. К вечеру Чонгук уже дрожал. Не от желания. От злости. На себя. На то, как легко Тэхён выполняет правила. На то, что тишина, которую он сам потребовал, оказалась громче любого прикосновения. Когда все наконец ушли, в танцевальном зале остались только они. Тэхён молча взял полотенце и начал вытирать лицо. Ни слова. Ни взгляда. Чонгук стоял у зеркала и смотрел на него в отражении. Сердце колотилось тяжело и неровно. — Ты всегда делаешь то, что я прошу? — спросил он наконец. Голос сорвался. Тэхён опустил полотенце. Посмотрел на него через зеркало. — Я делаю то, что ты просил. — И тебя это устраивает? Тэхён не ответил. Просто смотрел. Спокойно. Выжидающе. Чонгук понял, что если сейчас отступит, Тэхён позволит ему уйти. И почему-то именно это оказалось невыносимым. Чонгук пересёк оставшееся расстояние. Схватил Тэхёна за воротник и прижал спиной к зеркалу. Стекло холодно ударило между лопаток. Поцеловал первым — зло, отчаянно, с зубами. Тэхён ответил, но не стал притягивать ближе. Просто дал ему вести. Майка Тэхёна оказалась на полу первой. Следом — расстёгнутые джинсы, сбитое дыхание, пальцы Чонгука, которые уже не спрашивали разрешения. В боковом кармане сумки он нашёл тюбик и на секунду замер. Тэхён ничего не сказал. Чонгук нанёс лубрикант и опустился медленно, до самого конца, пока дыхание не сбилось у них обоих. Зеркала вокруг не давали спрятаться: он видел себя сверху, видел дрожь в бёдрах, видел, как Тэхён смотрит на него снизу вверх — тёмно и спокойно. Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, потом жёстче, отчаяннее. Каждый толчок отдавался в пустом зале мокрым звуком и тяжёлым дыханием. — Ты… — выдохнул он, вцепившись Тэхёну в плечи, — ты специально молчишь… Тэхён обхватил его за бёдра, но не стал задавать темп. Просто держал. — Правила же твои, Гук, — тихо сказал он, почти ласково. — Я их просто соблюдаю. Чонгук застонал — зло, беспомощно — и двинулся быстрее. Он уже не думал. Только чувствовал, как Тэхён входит в него глубоко и точно, как зеркала показывают его самого — красного, растрёпанного, нарушающего всё, что он только что требовал. Когда Чонгук кончил — резко и сильно, пачкая живот Тэхёна, — Тэхён перехватил его за бёдра, перекатил на спину и вошёл снова. Уже жёстче. Чонгук выгнулся, вцепившись ногтями в его спину, и сорвался во второй раз — коротко, почти болезненно. Они замерли на холодном полу. Тэхён провёл пальцами по его мокрой щеке. — Завтра снова правила? — спросил он тихо. Чонгук отвернулся к зеркалу. В отражении он увидел себя — растрёпанного, с чужим шарфом, всё ещё лежащим на стуле у стены. — Завтра посмотрим, — ответил он хрипло. Но шарф со стула он всё равно забрал сам.