PENITENT

— Это что, шутка? Она перечитала строки ещё раз, надеясь, что текст изменится сам собой. Потом прошептала себе под нос: — Нет, это, должно быть, шутка. Гермиона отдёрнула руку от бумаги, словно обжёгшись. — Вы разрешаете ему остаться в поместье? Не в отведённом Министерством крыле? — спешно скользя взглядом по пунктам, возмутилась она. — И я ещё буду должна наносить ему визиты?! — Только раз в месяц. — Как будто этого мало! Кингсли молча смерил Гермиону долгим взглядом. В кабинете повисла плотная тишина. Инспектор незаметно фыркнула, прожигая глазами лежащее на столе дело 447–А. Бруствер принялся за документы. Впрочем, вся его работа сводилась к тому, чтобы наблюдать, как прытко пишущее перо само выводит идеальные подписи. По кабинету, в котором пахло пергаментом и свежезаваренным жасминовым чаем, медленно проплыла стопка свитков, перетянутая золотистой лентой. У двери хлопнуло окно; в комнату тихо влетел бумажный самолётик и, аккуратно сделав круг, завис над столом. Гермиона раздражённо проследила, как Кингсли не спеша щёлкнул пальцами — и самолётик развернулся в письмо. Коридор за дверью гудел: шаги, приглушённые голоса, чьи-то заклинания для сортировки отчётов. Где-то в глубине здания металлический звон — вероятно, ремонт после последнего магического сбоя. — Я понимаю твою реакцию. Учитывая их совместную работу во время войны, Кингсли всегда относился к Грейнджер с почтительным уважением и позволял ей больше свободы, нежели другим сотрудникам. Гермиона же, в свою очередь, целиком отдавала себе в этом отчёт и никогда не злоупотребляла полномочиями. Но вместе со свободой действий рука об руку шла ответственность за них, куда большая, чем предусматривала должность. — Нет, не понимаете. Она сидела напротив Бруствера, вглядываясь в разложенные перед ней листки пергамента. Подавив желание закатить глаза, она схватила пару бумаг. — Ограничение в использовании магии… одиночное передвижение только по утверждённым маршрутам… спасибо и на этом… трансгрессия исключительно в сопровождении куратора, — пробормотала она и подняла взгляд на Кингсли. — Вам не кажется, что ему слишком много позволено? — Он не заключённый, Гермиона, это совершенно рядовой протокол. — Но вы позволили ему остаться в Мэноре! — она взмахнула листком в руке. — Ровно как мисс Паркинсон и мистеру Забини. — Но… — Их преступления весьма условны. Им позволено закончить школу и иметь будущее, и ты должна быть рядом, направляя Малфоя, как и любого другого поднадзорного. — Вы сказали мне, что он особо опасен! — не унималась она. — Так и есть. В особенности если на него давить. Незабываемое заседание было, не так ли? Перед глазами тут же всплыл Визенгамот. Малфой был одним из немногих подсудимых, кто не дал загнать себя в угол. С вопиющей, почти вызывающей наглостью он провоцировал весь зал. Любитель быть в центре внимания ещё с Хогвартса. — Хогвартс подтвердил участие в программе, — словно прочитал её мысли Кингсли. Ей хотелось что-то промычать или заскулить, уткнувшись лицом в бумагу. Она на секунду закрыла глаза, чтобы взять себя в руки, и после сказала: — Вы же знаете, что у нас… непростая история. Почему бы не приставить к нему… я не знаю, например, Элеонору Фрост? Она выпускница Слизерина и всё такое… — Именно поэтому, Грейнджер, его куратор — это ты. Вы с детства знакомы, вы росли рядом в школе… — И как это влияет на программу реабилитации? — Никак, — ответил министр. — Ничтожным, честно говоря, образом. Гермиона моргнула, не понимая. — Помимо твоих прямых обязательств, Грейнджер, Министерству потребуется от тебя ещё кое-что. Ох, Мерлин… — Я хочу, чтобы ты отнеслась к тому, что я скажу, с максимальной серьёзностью, Гермиона, — Кингсли посмотрел ей в глаза. — Нам крайне необходимы сведения о Люциусе Малфое.

⊹⊱•••《 ❦ 》•••⊰⊹

Гермиона сидела в лавке Фреда и Джорджа. Вокруг бурлил хаос магических розыгрышей: сами собой взлетали и с треском лопались фейерверки, а диковинные предметы вспыхивали и исчезали прямо на глазах у восторженных зевак. Позади Гермионы смеялись покупатели; вдруг что-то с грохотом упало, где-то справа раздался высокий, истеричный смех — молодая ведьма пыталась удержать коробку с Самонадувающимися Сюрпризами, но одна из игрушек уже вырвалась наружу и теперь, пища, прыгала по полу, надуваясь до размеров тыквы и сдуваясь обратно с громким звуком «пф-ф-ф». — Не кормите его конфетами! — крикнул Фред из глубины зала. — Он после сахара начинает философствовать. Лавка шумела так, будто внутри одновременно проходили ярмарка, дуэль и детский праздник. Колокольчик над дверью звенел, не переставая, поток покупателей не прекращался. Школьники в мантиях толпились у витрины с Забастовочными завтраками, разглядывая коробки с разноцветными конфетами, обещавшими мгновенные симптомы любой болезни: от безобидной икоты до убедительного обморока. Один мальчишка уже рискнул попробовать, и лицо его моментально позеленело. — Работает идеально! — восхищённо объявил его друг, пока мальчик читал карточку на флаконе: «Противоядие — два сикля». Несколько девочек столпились у стенда Карликовых пушистиков. Розовые и фиолетовые комочки катались друг по другу, пытаясь выбраться наружу. Один незаметно свалился на пол и теперь упорно преследовал ботинок случайного покупателя. На кассе стоявшие друг на друге коробки Перуанского порошка мгновенной тьмы ждали, пока Фред займётся их расфасовкой. С верхних стеллажей свешивались Удлиняющиеся уши, тихо покачиваясь и явно подслушивая разговоры покупателей. Иногда они синхронно поворачивались друг к другу, особенно когда слышали интересную сплетню. С верхнего этажа донёсся оглушительный треск. — Джордж! — раздался голос Фреда. — Если это снова Сладости-канарейки, я предупреждал, они мстительные! Ответом стал взрыв перьев и чьё-то возмущённое ворчание: — Они первые начали! По магазину прокатился новый взрыв смеха. Кто-то открыл коробку Безголовых конфет, и на секунду у покупателя действительно исчезла голова — тело растерянно оглядывалось вокруг, пока изнутри коробки не вылетела инструкция. В воздухе пахло карамелью и дымом от фейерверков. Гермиона устроилась за небольшим столиком чуть в стороне от основного зала. Перед ней в стеклянной чаше таяло мороженое, медленно меняя форму, будто подстраиваясь под настроение того, кто на него смотрит. Вишни, парящие над ним, лениво кружились в воздухе, словно маленькие планеты, и одна за другой мягко опускались обратно в блюдце, оставляя после себя едва заметные искры. Но Гермиона этого не замечала. Из окна яркими полосами падал на стол солнечный свет, подсвечивая золотые песчинки пыли в воздухе. Крошечный камень в изящной серебряной цепочке отбрасывал блики на лицо Гермионы. Артефакт сопровождения — один из двух идентичных браслетов, выдаваемых Министерством участнику программы реабилитации и его куратору. Связанный парной магией, он фиксировал перемещения поднадзорного свечением, яркость которого зависела от дистанции между браслетами. Гермиона провела большим пальцем по гладкому камню, внутри которого тускло горела белая дымка. Где-то в поместье второй такой же браслет сейчас находился на запястье Малфоя. Она во второй раз начала читать письмо, что держала в руке. «ОТЧЁТ №1 Участник реабилитационной программы: Драко Люциус Малфой Куратор: Гермиона Грейнджер Дата: 29.08.2000. Место проживания: Малфой-Мэнор (временное поднадзорное размещение) Содержание отчёта: В соответствии с условиями ограничительного режима уведомляю о планируемом выходе в Косой переулок для приобретения школьных принадлежностей, необходимых для продолжения обучения. Прибытие предполагается самостоятельно, с помощью каминной сети, перемещение в сопровождении в пределах утверждённого маршрута. Отклонений от маршрута не планируется. Трансгрессия будет осуществлена в установленное время куратором, согласно действующему протоколу наблюдения. Полагаю, Министерство не считает канцелярские принадлежности угрозой общественной безопасности, хотя готов признать, что в присутствии должного уровня контроля даже чернила с перьями могут приобрести подозрительный характер. Тем не менее, готов скорректировать маршрут при поступлении уточнений. Также отмечаю, что присутствие куратора в процессе выполнения бытовых задач, безусловно, способствует надлежащему уровню самоконтроля, полезного как для дисциплины, так и в равной степени для развития навыков терпения. Ожидаю подтверждения выхода в установленное время. В случае задержки предполагаю, что причина будет указана в расширенной версии подтверждения отчёта. Д. Л. Малфой». — Гермиона, мне больно смотреть на эту лужу, — Уизли по-дружески пихнул её плечом, заваливаясь рядом. — Тебе не понравилось? Девушка вздрогнула, наспех накрыв пергамент рукой. — Я просто… эм-м… читаю отчёт. Это рабочее. — Хорошо, я могу попозже… — Нет, не надо, я уже закончила, — тут же выпалила Гермиона, хотя и пыталась казаться непринуждённой, а потом торопливо спрятала отчёт в сумочку. Фред тут уже заговорил про поставки, про новую партию взрывных сладостей, про Косой переулок, который снова был переполнен перед началом учебного года. Гермиона слушала вполуха, слова пролетали мимо. Пальцы легли на серебряный браслет. Она никому не сказала. Ни о заседании, ни о том, кого ей назначили курировать. Не сказала и Гарри с Роном. Они всё равно в скором времени узнают из «Пророка». Как и добрая половина магической Британии. — Ты согласна со мной, что налог на экспериментальные магические товары не должен выглядеть как попытка нас разорить?.. — Да… — кивнула она с запозданием и только потом осознала, что вообще не слышала вопроса. — Вот! — он щёлкнул пальцами. — Именно поэтому я всегда говорил, что ты самый адекватный человек в Министерстве. — Спасибо… — Серьёзно, я думал вы все там просто стоите в коридоре как указатели, а ты — вот. Живой человек. Почти редкость. Кстати, как там Гарри? Всё ещё мотается по своим аврорским стажировкам? Гермиона поелозила ложкой по блюдцу. — Да. Сейчас где-то в Австрии, кажется. Или снова в Праге, я уже запуталась. Последнее письмо от него было про то, как их гоняют на международной программе так, будто они не мракоборцы, а новобранцы, но ему, кажется, нравится. — Конечно, нравится, — фыркнул Фред. — Он бы умер от скуки, если бы хоть неделю не спасал мир. Гермиона невольно улыбнулась. — А Рон писал тебе? — Писал, конечно, — на лице Уизли тут же проступила та тёплая, совершенно домашняя улыбка, которая всегда появлялась, когда разговор заходил о семье. — Всё ещё торчит в Румынии среди своих драконов. — И как он там? — Писал, что недавно их там чуть не подпалил венгерский хвосторог. И звучал при этом подозрительно довольным. Кстати, через месяц обещал вырваться домой на несколько дней. На четыре, кажется. — Правда? — Угу. Так что готовься. Он наверняка первым делом придёт жаловаться на болгарскую еду и кинется обнимать тебя, будто не видел лет десять. — Главное, чтобы он не попытался притащить одного домой «просто показать». — Фред? — издалека послышался голос Джорджа. — Фред! РАЗБЕРИ КОРОБКИ! — Всегда в самый подходящий момент, — с обворожительной улыбкой произнёс Уизли и поднялся с места. — Так что да, если вдруг будешь мимо Министерства проходить — не забывай про нас, страдающих предпринимателей. — ОПЯТЬ ЭТИ ПРЫГАЮЩИЕ УПАКОВКИ… — Не буду мешать твоим рабочим трагедиям, Гермиона, — и Фред плавно удалился, затерявшись среди посетителей и стеллажей. У кассы громко хлопнула упаковка Фейерверков Без Повода — из неё вылетела стайка золотых искр, сложившихся в аплодирующие ладони, которые важно рассыпались над очередью. Где-то наверху зазвенели стеклянные колбы. В глубине магазина что-то со стуком упало, потом ещё раз, уже громче. — Я говорил тебе, что они снова это сделают! — Ты говорил так про всё в этой лавке! Сладость в креманке окончательно растаяла, превратившись в бесформенную жижу с вишенками. — Если это опять пикси — я переселю их к тебе в спальню! — Они считают, что это их спальня! Гермиона осталась одна. Медленно выдохнула, разминая затёкшие плечи. Просто быстрая вылазка за книжками — ничего, с чем ты не справилась бы раньше. Ты имела дело с куда более сложными задачами. Были же уже люди, которые не хотели сотрудничать и активно сопротивлялись. Но что-то ей подсказывало, что у Малфоя совершенно отсутствовало желание облегчить ей работу. В крошечной сфере разошёлся волнами светящийся туман. Расплываясь внутри, мягко ударяясь о границы камня и сгущаясь обратно, мерцание выровнялось, оборачиваясь плотным перламутровым свечением. Он рядом. Грейнджер нехотя повернулась к окну. Снаружи Драко ждал её под вывеской закрытой лавки напротив. Задумчиво стоял в полутени, прислонившись плечом к двери; руки он скрестил на груди, упрятав кулаки под локти. Набрав полную грудь воздуха, она взяла сумочку и тяжёлым шагом направилась к выходу. — Извини! Извини, Гермиона! — заорал Фред, попятившись и впечатавшись спиной прямо в неё. От удара Гермиона схватилась за нос, а из рук Фреда выпала и полетела на пол коробка с перуанским порошком. Живая мгла с мерцающими искрами вырвалась наружу, заполонив собой пространство. — Эй! — сквозь поднявшийся шум раздался голос Джорджа. Гермиона потёрла нос и машинально потянулась к палочке, но уже через секунду кто-то споткнулся об неё в темноте. — Осторожно! — где-то рядом послышался глухой удар, а за ним — сдавленное ругательство. Грейнджер пошатнулась, инстинктивно вытянув руку вперёд, чтобы удержать равновесие. Сквозь непроглядный мрак она увидела крошечный огонёк в браслете. — Я ЖЕ СКАЗАЛ, РАЗБЕРИ ПО… — Как жаль, Джордж, что я тебя не вижу. Гермиона начала мотать головой, руками, стараясь нащупать хоть какую-то опору в плотной темноте. Рядом что-то упало и покатилось по полу, задев чьи-то ноги и вызвав новую волну возмущённых выкриков. Среди бесконечной толкотни Гермиона старалась удержаться на ногах, но её снова повело в сторону: судя по голосу, её толкнул Джордж, и она со всего маху врезалась в кого-то ещё, слыша в ответ недовольное бурчание. Под ногами хрустнуло стекло. Слева раздался глухой удар: кто-то наткнулся на стеллаж, и по лавке прошёлся грохот рассыпавшихся флаконов смеющегося дыма. Сверху тут же посыпались визжащие свистки. Да что же это такое. Гермиона прикусила изнутри щёку, заставляя себя не поддаваться панике, и шагнула в сторону, выверяя движения в поисках опоры. Непонятно, как в кромешной тьме взгляд её случайно наткнулся на мерцающую неподалёку крапинку света. Точно такого же, как… Чтоб тебя. За спиной всё ещё гремели предметы и спорили голоса. Недоверчиво шагнув вперёд, проверяя пространство, она вытянула руку с браслетом перед собой. Пальцы скользнули в пустоту и задели что-то твёрдое — край стеллажа. Она развернулась, меняя направление, не теряя из виду крошечную точку света. Где-то справа что-то снова рухнуло, послышалось возмущённое: — НЕ В ТУ СТОРОНУ! Гермиона двигалась на ощупь, осторожно переступая разбросанные на полу предметы. Ей удалось вовремя пригнуться, когда над головой что-то пролетело в темноте. — Извините! — донеслось из мрака, но голос уже растворился в следующем столкновении. Она продвинулась чуть вперёд, увернувшись от сцепившихся мантиями школьников. — Я ничего не вижу, отойдите! Что-то мелкое и явно живое быстро пробежало у неё под ногами, заставив девушку спешно отступить назад. Тут же послышался резкий вскрик, и кто-то наступил ей на ногу. Только одно оставалось неизменным в этом шумном беспорядке — мерцающая точка вдалеке. Ждала её, терпеливо указывая путь. Гермиона больше не останавливалась: она шла почти напрямую, уворачиваясь от очередного локтя в бок или удара в плечо. Темнота начала редеть, контуры медленно возвращались на место. Пальцы нашли металлическую ручку двери. Рядом послышался смех с нотками паники и восторга, который тут же оборвался резким «ой», когда кто-то во что-то врезался в темноте. Гермиона не обернулась. Свет браслета слегка освещал кожу на запястье. Девушка медленно перевела взгляд с собственной руки вперёд — туда, где редеющая тьма уже начинала распадаться на очертания улицы. Она сильнее сжала металл. И толкнула дверь вперёд. Тьма осталась позади. На мгновение её ослепил дневной свет. Блеск витрин с движущимися отражениями, блики стёкол и размытые очертания людей, несущихся сплошным потоком по переулку, заставили Гермиону прослезиться. Мир расплывался, распадаясь на пятна и контуры. Осенний холод ударил в лицо. И сквозь эту неразбериху Грейнджер заметила контрастирующую на фоне улицы застывшую тень. Гермиона на секунду задержалась у выхода, давая глазам окончательно привыкнуть к свету. Наконец она смогла перевести дух; провела рукой по волосам, отбрасывая непослушные пряди с лица, и быстро отряхнула пиджак, поправив значок Министерства на груди. Сердце её ещё не успело выровнять ритм, но она уже держала осанку ровно, будто ничего не произошло. Небрежно прислонившись плечом к дверному косяку, Драко с нарочито скрываемой усмешкой следил за её приближением. — Обхохочешься, Малфой. — Ты же не ждала, что я зайду туда, Грейнджер? Он перевёл взгляд на лавку Уизли, откуда в этот момент вылетела стая миниатюрных фиолетовых пикси. — Конечно же, нет. — Я пережил войну и суд, но это… — последовал лёгкий кивок в сторону издаваемого шума, — выше моих сил. — Это всего лишь магазин, — Гермиона покопалась в сумке, достав список. — Нам нужно купить тебе… — Нам? Годрик, помоги не придушить его на месте. — Да, Малфой, нам нужно купить тебе… — и она зачитала список. «Расширенная трансфигурация». «Продвинутое зельеварение». «Дуэльная магия». «Легилименция в боевых условиях». Перья, чернила, пергамент, котёл… Гермиона не закончила, потому что Малфой вырвал лист из её рук. — Ради Салазара, Грейнджер, это не постановление Министерства. Она успела заметить, как перед глазами блеснул серебряный браслет на его правом запястье. Камень в нём светился так же, как у неё: стабильное перламутровое сияние означало, что они находятся максимально близко друг к другу. Прежде чем Гермиона додумалась отступить, она уловила запах чистой рубашки, кожи и еле заметного, наверняка возмутительно дорогого парфюма. Платиновые пряди привычно спадали на лоб, закрывая часть взгляда, пальто сидело точно по фигуре, а тёмная рубашка была застёгнута до самого верха. Галстук лежал строго по центру. Чёрные перчатки из матовой кожи плотно облегали руки. — Фред! Если это снова саморазмножающиеся шляпы, я увольняюсь! Малфой даже не повернул головы. — Ты специально назначаешь встречу в месте, где меня могут случайно взорвать? — спросил он, не отрываясь от чтения. — Я назначаю встречу там, где ты появишься. — Уверена? — В том, что тебе хватит глупости нарушить правила Министерства в первый день программы? — она попыталась выхватить лист обратно, но Драко неожиданно ловко увёл руку в бок. — Арестуешь меня? — Ты можешь хоть пять минут вести себя нормально? — Прошу прощения, инспектор, — Малфой медленно протянул ей пергамент, зажатый между двух его пальцев. Серебристый браслет на его запястье мягко вспыхнул перламутром. — Что ж, веди, Грейнджер. Они тронулись с места почти одновременно. Гермиона шагала чуть быстрее, задавая темп, маршрут был у неё в голове. Драко шёл рядом, сохраняя дистанцию. И почти сразу она заметила. Мимолётные, короткие, повторяющиеся взгляды повсюду преследовали Малфоя. Пожилой волшебник в потёртой мантии на секунду забыл, что держит в руках покупки, замер с приоткрытым ртом. Чуть дальше от них колдунья в строгом тёмном плаще резко отвернулась, плотно сжав губы. У очередной витрины с учебниками двое школьников в шарфах Когтеврана застыли на месте: один чуть не выронил книгу, второй удивлённо поднял брови. Оба синхронно повернули головы им вслед. — Расслабься, Грейнджер, мне не привыкать быть в центре внимания, — сказал Драко у входа в «Котлы Гринсвит». Он опередил Гермиону на полшага, открыл и придержал дверь, пропуская вперёд. Они прошли вглубь лавки, где вдоль стен тянулись аккуратно расставленные по размерам и номерам ряды котлов: медных, латунных, отлитых из тёмного железа. На некоторых были выгравированы магические метки, указывающие вместимость котлов и тип чар, для которых они подходят. Под потолком висели простые светильники-орбы, бросающие прямой свет на чистый и холодный металл. Воздух был сухим, с лёгким запахом пыли, металла и старых зельевых ингредиентов, которые въедались в стены. Колокольчик над дверью звякнул, и продавец за прилавком на секунду сбился со счёта. Но затем быстро выпрямился, отложил перо и журнал заказов. — Добро пожаловать, — сказал он с запозданием, с любопытством разглядывая Малфоя. Подобные реакции сопровождали их появление каждый раз. В «Флориш и Блоттс» продавец учебников слишком долго искал список поставок, хотя держал его в руках. В «Скриббулус — перья, чернила и пергамент» ведьма за прилавком слишком старательно расставляла бутылочки с чернилами, не поднимая глаз. В «Визикрис — магическое оборудование» мужчина у витрины с учебными наборами отошёл в сторону, хотя проход был свободен. Никто не останавливал их напрямую, никто не говорил лишнего, но каждый раз повторялось одно и то же: какое-нибудь короткое замешательство, слишком аккуратные, где-то испуганные движения или же нервные попытки занять руки чем угодно, лишь бы не смотреть прямо в зелёные глаза. Расслабься, Грейнджер. Мне не привыкать. Наверняка его это не волнует. Ну, или он старательно делает вид, что не замечает, как некоторые шугаются его. Хотя, зная Малфоя, ему, наверное, это даже нравится. «Зная Малфоя?» Когда они пробирались через толпу запутавшихся первокурсников посреди шумной улицы, впереди показалась витрина магазина мётел. Новые модели висели в воздухе за стеклом, медленно вращаясь под золотистыми чарами подсветки. Полированное древко одной из спортивных мётел блеснуло в луче осеннего солнца, и где-то внутри магазина тут же раздался всплеск восторженных голосов. Драко замедлил шаг. Его взгляд задержался на витрине дольше, чем на всём остальном в переулке за последний час. — Участникам программы разрешено играть в квиддич? — спросил он будто между прочим. Гермиона в недоумении перевела взгляд с мётел на Малфоя. — Что? — Квиддич, Грейнджер. Помнишь такой вид спорта? — Это… не входит в программу реабилитации. — Они боятся, что я улечу из школы на метле? Он скользнул взглядом по витрине мётел и чуть усмехнулся краем рта. — Дай угадаю. Никакого Хогсмида? — Программой не предусмотре… — Можешь не продолжать, я уже понял, что радость в программу не входит. Прежде, чем она успела ответить, Драко уже двинулся дальше по улице. Гермиона на ходу сверилась со списком. — Теперь за палочкой. — Столько подарков от Министерства, просто Рождество какое-то, — съязвил он с котлом наперевес. Внутри аккуратно лежали перевязанные бечёвкой книги вместе с перьями и чернилами. — Это не лично для тебя, новые палочки получают все участники программы. — Я в курсе, Грейнджер, не будь занудой. В это время они проходили мимо магазина тканей, где в витрине медленно переливались зачарованные рулоны тёмного бархата и серебристого шёлка, когда оттуда донёсся знакомый женский голос: — Нет, Боунс, я это не надену. У витрины стояла Пэнси Паркинсон, держа в руках несколько свёртков ткани. — Паркинсон, — устало сказала Сьюзен Боунс, держа в руках папку и демонстрируя значок Министерства, — тебе выдали всё по регламенту. — Нет, серьёзно, вы пытаетесь вернуть нас в общество или добить по дороге? — Тут, лениво поправляя подол пальто, Пэнси заметила их. — Надо же… я думала, тебя держат под охраной где-нибудь в подвале Визенгамота. Малфой тихо усмехнулся. — Я и сейчас под охраной. Паркинсон с характерным для слизеринцев надменным взглядом оглядела Гермиону с головы до ног. — Вижу. И как ощущения? — Утомительно. — Мои соболезнования, — сказала Пэнси с усмешкой, — вам обоим. Пока слизеринцы обменивались любезностями, Гермиона тихо спросила Сьюзен: — А кто у Невилла? Боунс поморщилась, словно проглотила Костерост. — Что? Так плохо? — Скажем… отдел реабилитации очень любит иронию. — Я смотрю, — Пэнси показала на свой браслет, — тебя тоже заковали? — Как видишь. Не всем везёт отделаться общественным осуждением. Она вдруг шагнула ближе к Драко и совершенно привычным жестом поправила съехавший край его галстука, так быстро и естественно, будто делала это сотни раз. Слизеринка чуть отстранилась, скользнув взглядом по его лицу. — Салазар, ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — У вас впереди целый учебный год, чтобы наговориться, мы спешим, Паркинсон. Гермиона, увидимся, — Сьюзен вскользь посмотрела на Малфоя, затем обратно на Грейнджер. — Удачи. И она двинулась дальше по улице, явно не собираясь давать разговору затянуться. — Постарайся никого не убить до каникул, Малфой. — Ничего не обещаю. — Вот это уже больше похоже на тебя. Пэнси наконец развернулась и пошла вслед за Сьюзен. Драко неторопливо зашагал дальше, но, заметив, как Гермиона всё ещё смотрела вслед Пэнси, усмехнулся. — Это ревность или профессиональная деформация? Гермиона резко перевела на него взгляд. — Ревность? — Я пытаюсь понять, за что именно меня осуждают. — Хватит нести чушь, Малфой, — она резко развернулась, проходя мимо него, и намеренно задела его плечо своим. — Пойдём за палочкой уже. Браслет под рукавом снова коротко вспыхнул мягким перламутром. За спиной тут же послышалась раздражающе довольная усмешка Драко. У входа в лавку Оливандера он с котлом в руках развернулся спиной к двери и открыл её, толкнув плечом. — Ты решил компенсировать всё прошлое дверями? — Я — Пожиратель Смерти с манерами. — Не вижу причин впечатляться, — бросила Гермиона, заходя внутрь. Драко рывком подался вперёд, оказавшись почти вплотную к Грейнджер. — Если бы я действительно пытался тебя впечатлить, ты бы заметила. Они встали на месте, гневно смеряя друг друга взглядами. — В любом случае, — Гермиона чуть прищурилась, затем медленно подняла книгу «Расширенные принципы зельеварения», которую держала под рукой — тяжёлый том с плотной обложкой, — и на долю секунды задержала его в воздухе. Потом резко опустила вниз. Хлоп. Книга легла поверх остальных вещей в котле у него в руках, заставив содержимое заметно просесть и звякнуть стеклом. — Не получится. — Удивительно… — протянул Малфой, сощурив зелёные глаза, — сколько самоуверенности даёт должно… — Добрый день, мисс Грейнджер. Рад видеть вас снова. Мягкий и чёткий, как сухой щелчок дверного замка, голос Олливандера нарушил тишину лавки. Мастер палочек стоял чуть в стороне между стеллажами, наблюдая за ними. — По программе Министерства… за палочкой, я полагаю? Драко и Грейнджер одновременно обернулись, непроизвольно отшатнувшись друг от друга. — Да, мистер Олливандер. За палочкой. — Не будем терять времени, полагаю? Пожилой волшебник кивнул и жестом пригласил их пройти глубже в лавку, к пространству между высокими стеллажами с коробками. — Мистер Малфой… Насколько я помню, у вас была палочка из боярышника. Десять дюймов… Волос единорога? Драко поставил котёл на прилавок, стеклянные флаконы звякнули о стенки. — Да. — Палочки с волосом единорога подходят далеко не каждому. — Мне подходила. Олливандер снова кивнул. — Ничего страшного, мистер Малфой. Палочки, как и люди, иногда меняются. Пойдёмте, попробуем найти для вас самый подходящий вариант. Лавка наполнилась тихим шорохом. Он достал первую коробку, в которой находилась палочка из тиса. — Возьмите. Драко взял её без лишних слов. Секунда. Ничего. Олливандер спокойно забрал палочку обратно, не меняясь в лице. Следующая коробка. На этот раз — кипарис. Светло-серый, с холодным серебристым оттенком. — Эта? Драко снова взял палочку. Воздух вокруг чуть дрогнул — едва заметно, как ожидание, которое не оправдалось. И вновь — ничего. — Нет. Олливандер не выглядел удивлённым — скорее сосредоточенным, как человек, проверяющий гипотезу. Третья коробка. Палочка из чёрной ольхи. — Попробуйте эту. Драко взял её чуть медленнее, чем предыдущие. На секунду показалось, что что-то должно случиться. Но ничего не произошло. Он опустил руку. — Не расстраивайтесь, Мистер Малфой. Иногда бывает, что предыдущая палочка не желает отпускать своего владельца… даже после утраты. Мастер над палочками посмотрел сначала на Драко, затем чуть в сторону, на стоявшую рядом с котлом на прилавке Гермиону. — Мисс Грейнджер. — Да? — Попробуете вы. — Я? — замялась на месте она. — Я… я не думаю, что это хорошая идея. — Палочки чувствительны к связям. И порой реагируют через тех, кто ближе всего в момент выбора. Я уверен, мисс Грейнджер, что, как куратор, вы, конечно, хотите для мистера Малфоя только лучшего. — Давай, Грейнджер, — нетерпеливо бросил Драко, — я уже домой хочу. Тебе всё равно не привыкать принимать решения за других. Она закатила глаза, разомкнув скрещенные на груди руки, и подалась вперёд. — Только чтобы поскорее покончить с этим. — Разумеется. Пальцы неуверенно заскользили вдоль коробок, девушка внезапно перестала спорить и с присущей ей скрупулёзностью начала «работать». Драко тихо усмехнулся: — Очень надеюсь, что ты сейчас не руководствуешься принципом «эта вроде симпатичная». — Если хочешь хорошую палочку, Малфой, лучше замолкни. — Очаровательные сотрудники у Министерства, — обратился он к Олливандеру, — не находите? Волшебник только вежливо улыбнулся, неторопливо наблюдая, как Гермиона проходится вдоль стеллажей. Коробки тихо шуршали под её пальцами. Она остановилась и резко вытащила одну из них — без сомнений, раздражённо, протянув её хозяину лавки. Внутри лежала палочка из тёмного ореха — чёрная, с едва заметным красноватым отливом у основания. Гладкая, строгая, без каких-либо украшений. Олливандер чуть прищурился. — Интересно… Он подал коробку ближе к Драко. Тот не сразу взял палочку. Сначала коротко посмотрел на Гермиону, с тем самым привычным раздражающе-спокойным выражением лица. — Если не нравится, выбирай сам. Пальцы сомкнулись на дереве. — Посмотрим, признает ли она вас, Мистер Малфой. Ничего. Ни вспышки, ни отклика, ни даже слабого дрожания магии. — Замечательный выбор, Грейнджер, — сухо сказал он. — Похоже, даже дерево не хочет со мной сотрудничать. — Сними перчатку. Драко на секунду поднял глаза. — Прости? — Перчатка. Сними её, — повторила она ровно, уже без оттенка просьбы в голосе. — То есть, по-твоему, всё это время в перчатке была проблема? Удерживая пристальный взгляд на Гермионе, он взвесил секунду-другую, стоит ли спорить, и затем медленно стянул перчатку с правой руки. Ткань скользнула вниз. — Довольна? — Если хочешь, я могу отвернуться. — Нет уж, смотри. Ты же выбрала её. Теперь, боюсь, придётся брать ответственность, — он усмехнулся с явным удовольствием. — В каком-то смысле это уже совместный проект, Грейнджер. Малфой немного отставил плечо назад, выравнивая стойку, привычную для дуэльной магии: корпус слегка боком, ведущая рука свободна, запястье расслаблено, чтобы палочка «шла» точно. — Что ты… Пальцы сомкнулись уверенно, без колебаний. Секунду он просто держал её, будто прислушивался. И только потом тихо произнёс: — Протего. Пространство на долю секунды собралось вокруг Драко в плотный серебряный щит. Гермиона резко выпрямилась. — Использование подобных заклинаний разрешено только на занятиях! Драко медленно опустил руку, всё ещё держа палочку. Щит мгновенно рассеялся. — Похоже, ей, — он кивнул головой на палочку, — не хватало моего тёплого участия. Браво, Грейнджер. — Я предложила тебе палочку, а не боевую магию в лавке Олливандера! Драко чуть повёл палочкой в руке, лениво перекатывая её между пальцами. — Боевую магию? «Протего» — защитное заклинание. — От кого ты собираешься защищаться, Малфой?! Она сделала шаг ближе, не отступая. — Тебе не от кого защищаться здесь. Министерство защищает тебя! Драко усмехнулся краем рта. — Ты уверена, что это «защита»? Может, ты имеешь в виду контроль? — Это второй шанс, Малфой! Последние слова прозвучали громче, чем она планировала. Воздух между ними будто натянулся. В ту же секунду камень в браслете на её запястье неожиданно вспыхнул янтарным светом. По коже под цепочкой прошла странная пульсация — короткая, болезненная. Напротив неё Драко тоже замер. — Так и должно быть? — Его собственный браслет сиял так же ярко. — Что он так светится? Честно скажи, на нём случайно нет логотипа Уизли? — Скорее всего, нестабильная реакция после настройки новой палочки… Она понятия не имела, что это было. За всё время работы с программой она никогда не видела, чтобы браслеты реагировали подобным образом. Тепло от цепочки постепенно угасало. Гермиона невольно провела пальцами по запястью. — Я потом проверю настройки чар, — добавила она уже суше. — Уж будь добра. Но если эта штука, — он потряс кистью, — вдруг начнёт петь или плеваться, я пожалуюсь на тебя лично Кингс… — Похоже, палочка всё же нашла вас, — вклинился Олливандер, задерживая взгляд на них обоих. — Да… — Гермиона на секунду замолчала. Она мысленно корила себя за проявление несдержанности. Она не должна была позволить Малфою вывести её из себя. Мерлин! Бегло скользнув взглядом по лавке, она сдержанно заключила: — Мы здесь закончили. Драко ещё пару секунд изучал палочку, прежде чем спрятать её под рукав. — Удачи, мистер Малфой. Мисс Грейнджер, — услышали они вслед. — О, и, мистер Малфой… Он обернулся через плечо. — Берегите эту палочку, — тихо произнёс Олливандер, задержав взгляд на тёмном древке. — Сердцевина из сердечной жилы фестрала встречается крайне редко. Дверь лавки закрылась за ними с тихим щелчком. Они остановились посреди шумной улицы: стук торопливых каблуков по каменной брусчатке, хохот и горячие споры первокурсников, выкрики «Свежий выпуск «Пророка»!» где-то сбоку и бесконечные звонки колокольчиков открывающихся дверей — всё смешивалось в один плотный, непрерывный гул. Разговоры накладывались друг на друга, вспыхивали и обрывались, растворяясь в общем шуме, среди которого Гермиона внезапно услышала, как кто-то с ядом в голосе сказал: — Посмотри на него… смотрит на нас, как на грязь под ботинками. Она повернулась. И увидела на стене здания напротив движущийся портрет на объявлении о розыске. Люциус Малфой смотрел прямо вперёд: высокие скулы, приподнятый подбородок, в надменном взгляде — ни тени сомнения. Тонкие губы трогала лёгкая усмешка, унаследованная сыном. Самодовольная уверенность читалась в ледяных глазах, в которых не было просьбы и не было страха, только вызов. Лёгкий поворот головы создавал ощущение, что это не он выставлен напоказ, а, напротив, улица была под его наблюдением. Чёрное, идеально скроенное пальто с высоким воротом сидело так, будто даже в розыске он не позволял себе выглядеть иначе, чем безупречно. Гермиона, предчувствуя что-то нехорошее, настороженно покосилась на Драко. Тот сверлил взглядом портрет, словно ждал, что Люциус его заметит. Девушке стало не по себе от внезапно разрастающейся волны давящего напряжения, исходящего от Драко. Что-то подсказывало ей, что ещё немного — и эта волна может стать взрывной. Она безмолвно шагнула к Малфою. Ладонь робко легла на мужское плечо. Он не шелохнулся. На мгновенье в зелёных глазах мелькнуло что-то жестокое и враждебное. Пространство резко сложилось. Они аппарировали в семейное поместье Малфоев. Под ногами вместо влажной брусчатки оказался тёмный полированный мрамор. Гермиона едва заметно качнулась, привычно выравнивая дыхание после трансгрессии, вдыхая воздух, пропитанный холодом старого дома. Высокие окна, занавешенные тяжёлыми серебристо-серыми портьерами, пропускали приглушённый осенний свет, который ложился на мебель строгими полосами, подчёркивая идеальный порядок: ни единой пылинки, ни одной случайной вещи. Камин, в котором тлели угли, был сделан из чёрного камня. На стенах висели портреты предков, которые молча, с явным неодобрением наблюдали за ними, словно появление Гермионы в этом доме нарушало какое-то негласное правило. Малфой резко сбросил её руку со своего плеча. — Больше никогда так не делай, Грейнджер. Она моргнула, сбитая с толку. — Что? О чём ты? Он повернулся к ней всем корпусом, поправляя ворот пальто, с подчёркнутым раздражением. — О трансгрессии без предупреждения. Драко провёл ладонью по плечу, разглаживая ткань, будто та действительно пострадала. — Ты помяла мне пальто. Гермиона уставилась на него. — Серьёзно? — Если ты не заметила, это острильский бархат. — Может, тебя под музыку в следующий раз перенести?! — Было бы неплохо, — сухо отозвался Малфой, — и желательно без попытки вывихнуть мне плечо. — Мастер Драко, с возвращением. Тоненький голос домовика прозвучал так внезапно, что возникшее напряжение между ними треснуло, заставив обоих отступить. Домовик стоял у лестницы, низко склонив голову. Маленький, аккуратный, в опрятной серой одежде с серебряными пуговицами и выглаженным воротником. На груди тонкой нитью серебром был вышит герб Малфоев. — Бимсли, — произнёс Драко ровным тоном, коротко указав на котёл и коробки с принадлежностями. — Убери это. — Да, мастер Малфой. Бимсли поспешно подхватил вещи обеими руками. Потом его большие глаза осторожно поднялись на Гермиону. — Прикажете подать чаю для вашей гостьи? На секунду в комнате воцарилась тишина. Гермиона уже открыла рот, собираясь отказаться… но почему-то прежде посмотрела на Малфоя. — Нет. У гостьи нет намерения оставаться. — Разумеется, мастер Драко. — Я так понимаю, твои обязанности на сегодня выполнены, — с присущим Малфоям ледяным равнодушием в голосе отрезал он. Гермиона хотела выразиться точно и лаконично, но вместо этого выпалила с нескрываемым раздражением: — Послезавтра в Хогвартсе. Время и расписание получишь заранее. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом едва заметно кивнул. Последнее, что она успела увидеть перед аппарацией — неподвижную фигуру Малфоя у лестницы и тёмный силуэт домовика рядом. А потом мир резко сложился. Министерский кабинет возник вокруг неё мгновенно: полки с папками, тусклый свет ламп, ровные стопки документов на столе, запах чернил и пергамента. Только в тишине кабинета до неё долетело запоздалое эхо, которое она случайно уловила в последний момент: — Спасибо за палочку, Грейнджер.

⊹⊱•••《 ❦ 》•••⊰⊹

Хлопок аппарации растворился под высокими сводами поместья, и вслед за ним всё вокруг погрузилось в густую, давящую тишину. Только огонь в камине продолжал негромко потрескивать где-то сбоку, отбрасывая на стены дрожащие янтарные блики. Рядом больше никого не было, и гостиная вновь стала такой, какой была в последнее время после ухода отца: тихой, одинокой и пустой. Драко медленно провёл ладонью по плечу, машинально разглаживая ткань там, где несколько секунд назад лежала рука Гермионы. Острильный бархат блеснул в свете камина. Малфой наконец выдохнул. И тут же чуть не согнулся пополам, стиснув зубы. — Акцио трость! Трость сорвалась с подставки у лестницы и ударилась о его ладонь. Драко сдавленно хмыкнул. Заметно прихрамывая, он пересёк комнату и сел в кресло рядом с кофейным столиком. На секунду ему всерьёз показалось: ещё немного, и он бы рухнул прямо перед Грейнджер на колени. Всё это время он держался исключительно на упрямстве и остатках самоконтроля, думая: лишь бы она ничего не заметила. Но трансгрессия едва не добила его. Каждый шаг отдавался пульсацией ниже в спине и ногах — последствия тёмной магии, которую колдомедики в Мунго называли «нестабильной реакцией после длительного контакта с тёмными артефактами и заклинаниями». Малфой считал, что они просто не знали, как сказать: мы понятия не имеем, что с тобой делать. Где-то наверху тихо скрипнули старые половицы. Он тяжело опустился в кресло, прислонил трость к подлокотнику и, медленно стянув перчатки, бросил их на стол. Пальцы едва заметно била дрожь. Перед глазами всё ещё стоял Люциус. Рука потянулась к галстуку, чтобы расслабить удушающий ворот. Тихий хлопок раздался рядом. — Мастер Драко… вам принести обезболивающее зелье? — Да, — поморщившись, выдохнул он. Бимсли исчез. Малфоя накрыло ещё в лавке Олливандера — удивительно, как он продержался так долго. Сначала грудь что-то едва заметно сдавило, мешая сделать вдох. Но он продолжал идти рядом с Грейнджер. Отвечал на её вопросы. Даже язвил. Боль расходилась ниже по позвоночнику, отдавая в ногу тяжёлой тянущей судорогой. Несколько раз перед его глазами даже на секунду темнело, и Драко приходилось незаметно замедлять дыхание, чтобы не выдать себя. «Ты выглядишь ужасно». Проклятье. Пэнси едва не выдала его прямо посреди Косого переулка. Только не здесь. Не под взглядами людей, которые до сих пор смотрели на него так, словно тёмная метка была выжжена у него прямо на лбу. Последнее, чего ему сейчас хотелось — согнуться от боли прямо посреди улицы. К тому моменту, как он добрался до Мэнора, каждый вдох уже отдавался тупой пульсацией под рёбрами. Тихий хлопок раздался рядом. Бимсли появился возле кресла с небольшим тёмным флаконом на серебряном подносе. — Зелье, мастер Драко. Он молча взял флакон дрожащими пальцами и, уже заранее морщась от знакомого тошнотворного вкуса, залпом проглотил. На язык мгновенно попала омерзительная смесь кислой горечи, чего-то жжёного и приторно-травяного, челюсть свело так, что захотелось немедленно выплюнуть всё обратно. Драко резко зажмурился и сдавленно выругался сквозь зубы. Горло обожгло. Он весь согнулся, упираясь локтем в колено и тяжело выдыхая через нос, пока мерзкий вкус расползался по языку и нёбу густой лекарственной горечью. Под рёбрами всё ещё пульсировало горячей, выворачивающей болью. Несколько секунд в комнате слышалось только его тяжёлое дыхание и тихий треск поленьев в камине. Бимсли тревожно замер у кресла. — Позвать целителя, сэр? — Нет, — выдохнул Драко, всё ещё морщась от мерзкого послевкусия. — Просто оставь меня. — Сэр… — Что ещё? Бимсли стоял у лестницы, прижимая к груди конверт обеими руками. Домовик выглядел непривычно напряжённым. — Сова прибыла вскоре после вашего ухода, сэр. Драко ничего не ответил сразу. Только протянул руку. Конверт был плотным, дорогим, с тёмно-зелёной сургучной печатью Малфоев. И знакомым почерком на лицевой стороне: «Горячо любимому сыну. Л. А. Малфой».